Золотая медь

      Сказать, что Хуа Чэн удивился, это ничего не сказать, ведь ранее выдвинутое им предложение об уговоре было характерной медному альфе шуткой, не более! Хуа Чэн успел предположить, что наследный принц подыгрывает, вот только на лице принца читалась самая настоящая серьёзность в словах. Се Лянь изогнул бровь и его взгляд бегло скакнул от глаза Хуа Чэна к его губам и обратно. — А что такого, Саньлан? Ты ведь наверняка имел в виду то, чтобы я поцеловал тебя в щеку, не правда ли? — наследный принц невинно и уверенно смотрел на свою золотую медь, а та безмолвствовала, от чего улыбка на лице Се Ляня медленно спала. — Не правда ли?.. — уже с надеждой протянул омега. Хуа Чэн подложил под голову свои руки и расселся ещё удобнее, беззаботно рассматривая Се Ляня. Нет, он имел в виду совсем иной вид поцелуя, и Лянь изначально о нём и подумал, но решил, что его мысли невольно направились в слишком интимное русло. Но медный альфа не умеет стесняться. — Я имел в виду полноценный поцелуй в губы, Ваше Высочество. — Ты что, с ума сошёл?! — опешил принц. — А что не так? — Хуа Чэн посмотрел на него с искреннем непониманием. Действительно: что такого в том, чтобы подарить альфе один единственный поцелуй? На новой неделе у них планируются вещи наиболее интимного характера, так что же сейчас пошло не так? Хуа Чэн этого искренне не понимал. — Вы планируете потрахаться со мной в скором времени, так что не так с поцелуем? — Се Лянь от подобных слов чуть дух не испустил. Он растерянно заморгал и слегка отвернулся от медного альфы. — Называй слова…м…более опрятными названиями, хорошо? — Вы поистине удивительны, господин Се! — улыбнулся Хуа Чэн, и тут начался ряд подтруниваний над несчастным омегой. Неизвестно, хотел ли альфа убить его таким образом, но у него это почти получилось: Хуа Чэн развернул всё своё тело к Се Ляню, приблизил лицо к его уху и затараторил пикантным голоском, — Трахаться, тра-ха-ться, трахать! — Ужас какой! А ну прекрати сейчас же, невежа! Саньлан, фу таким быть! Ты не понимаешь, что это совсем другое?! — Се Лянь заёрзал на подушках, всеми силами стараясь отползти от извращенных слов альфы, но тот быстро настигал его и не желал так просто отпускать. Началась настоящая игривая драка! Альфа и омега кувыркались в груде подушек; то нависал над другим, то другой. Се Лянь старался отпозти, но Хуа Чэн подтаскивал его обратно, за что постоянно получал легкий стук по носу, словно он дворовый пёс. Так продолжалось до тех пор, пока оба не выдохлись. Одержавший победу Хуа Чэн с выдохом навалился на Се Ляня, прижав его всем телом к подушкам. Он упёрся в них руками и слегка приподнялся, смотря принцу в глаза. — Почему вы считаете, что это другое, Ваше Высочество? — мурлыкнул Хуа Чэн, стараясь выровнить дыхание. Руки принца распластались по обе стороны головы и он, игриво хмурясь и улыбаясь, покачал головой. — Это просто понять, Саньлан. Во время течки наш разум затуманен и мы только и думаем о том, чтобы насладиться процессом, получить желаемое — сцепку. А вот поцелуй…это совсем другое… В поцелуй ты вкладываешь все свои чувства, понимаешь на что идёшь и как сильно бьются ваши с партнёром сердца. Ты целуешь того, кого…любишь. Разве не так, Саньлан? — Я понял…и не со всем согласен, Ваше Высочество. — улыбнулся Хуа Чэн, и прищурился, прильнув к принцу ближе. — Я вот хочу заполучить Ваш поцелуй, но это не означает, что я Вас люблю. Это означает, что наш поцелуй может направить нас на верный путь и посеет дерево для дальнейших плодов. Иначе говоря, поцелуй — семечко, Ваше Высочество. — Се Лянь не нашёлся с ответом, ведь сколько людей — столько и мнений, другого не дано. Принц может утешить альфу разве что заботливым поцелуем в лоб или щеку, но чтобы поцеловать его в губы…нет, Се Лянь не сможет. Ему понадобится больше времени, но если учесть слова Саньлана, что поцелуй — семечко, то… — Саньлан… Давай-ка ты слезе- — не успел наследный принц договорить, как послышалось недовольное цоканье и Хуа Чэн заткнул его глубоким поцелуем.       Хуа Чэн целовал Се Ляня напористо, но так трепетно и нежно, что медного альфу было не узнать. Принц не смог оттолкнуть его или, скорее всего, попросту не желал. Уже не получится прикрывать себя всей этой заезженной правильностью, потому что теперь и сам Се Лянь поддерживал поцелуй, с причмокиванием накрывая чужие губы своими. Его сердце готово было выпрыгнуть из грудной клетки, он скромно опустил слегка подрагивающие руки на крепкие плечи Хуа Чэна, и тогда альфа лишь сильнее придавил принца к мягким подушкам, руки его скользнули по стройному телу омеги, так медленно и нежно, словно он боялся невзначай что-нибудь ему повредить. Их поцелуй был чем-то по-своему интимным и пикантным. Тем, чем нельзя делиться даже с самыми близкими и доверенными лицами. И один и другой боялись совершить неверное движение, способствующее незамедлительному прекращению сего поцелуя, но чем дольше он длился, тем страшнее становилось наследному принцу. Послышалось его прерывистое дыхание, и он разорвал поцелуй с смачным и звонким причмоком. — Саньлан… — на выдохе шепнул принц, заглянув альфе в глаза. Вот только Хуа Чэн уже ничего не слышал — его охватил раж. Уши были до краёв забиты звуками его внутреннего шторма. Он хмурился, пока внутри всё вставало вверх дном: сердце до боли ударялось об грудь и вместе с тем все его внутренности обливались щекотливым кипятком, доводя Чэна до жара и мурашек по спине. Дышать было сложно и Хуа Чэн попросту не понимал, что это такое странное с ним сейчас происходит, потому только пуще хмурился и злился. Он не хотел останавливаться, получив только пару секунд блаженства — этого ужасно мало! Альфа осторожно коснулся щеки Се Ляня рукой, а принц позволительно умостил в тёплой ладони лицо и щеки его уже привычно порябели. Он смущённо посмотрел в один единственный, но такой блистательный глаз медного альфы. — Не смотри на меня так томно, Золотая Медь… — сладко прошептал Се Лянь, слегка улыбнувшись. Хуа Чэн не желал слушать. Теперь он устремился осыпать короткими поцелуями щеки Се Ляня, затем медленно спустился к его шее и вдохнул тот самый манящий аромат лотоса, от которого невозможно было оторваться. Хуа Чэн хотел вернуться к губам принца, но шея — а если быть точным, то её аромат — схватили альфу в свой капкан и не желали вот так просто его отпускать. Се Лянь дрогнул и плечи его дрогнули от щекотливых мурашек, он тихо ахнул, прикрыв глаза. Руками он кое как упёрся в чужую грудь, но отталкивать Хуа Чэна не спешил. Вдруг Се Лянь чуть ли не до потолка подпрыгнул. — Ой! Саньлан, это уже слишком! — возмутился принц и сразу же отодвинул наглеца подальше от себя. Теперь же… на румяной от поцелуев шее Се Ляня красовался ярко выраженный укус и при чём на самом видном месте! Уму непостижимо! Хуа Чэн облизнулся и укоризненно взглянул на омегу, затем бархатисто рассмеялся, словно этого он всё это время и добивался. — Виноват, Ваше Высочество. — признал Хуа Чэн и порядочно уселся на подушках, с наигранным интересом разглядывая книжки на полках. Се Лянь не знал, смеяться или плакать, ибо его наглый альфа принял вид человека, который не целовался с принцем несколько секунд назад. Будто бы и не было ничего! — В-вот невежа! — хмыкнул принц, качая головой. — Подумаете… Не такой уж заметный укус, по правде говоря. Он быстро спадёт, Ваше Высочество. Вот если бы я оставил засос — вот это была бы проблема. — парировал Хуа Чэн, стараясь особо на принца не смотреть. — Хвала небесам, что ты не додумался оставить засос… — с обидой произнёс Лянь. — Можно исправить! — тут же отозвал Чэн, за что ему прилетел уже привычный от принца стук по носу. Возникла гробовая тишина между альфой и омегой. Оба смотрели куда угодно, лишь бы не на друг друга, иначе кто знает, что произойдёт: о чём пойдут разговоры или насколько дальше может зайти новая волна поцелуев, если парочка на это решится — а она решится, ведь их сердца и адреналин в душе всё ещё главенствуют. Се Лянь поспешил отойти от произошедшего и сменить тему. — Ну так… Теперь ты расскажешь о себе? Поцелуй ведь был. — Хитро, Ваше Высочество, — улыбнулся Хуа Чэн, — но поцеловал Вас я, а не Вы меня. — Это бесспорно так, но я мог смело тебя оттолкнуть куда подальше, а я поддержал поцелуй. Это тоже считается. — запротестовал Се Лянь. Хуа Чэн замолчал, взвешивая слова принца и не мог ему как-то возразить, ведь он просил подарить себе первый поцелуй принца — тот подарил, это так. Дело сделано. Почувствовав себя обернутым вокруг пальца, альфа сдался и пожал плечами. — Хорошо-хорошо, Ваше Высочество, Вы победили. — на самом деле, Хуа Чэн был только рад сменить тему и усмирить душевное буйство. Он вдруг пожалел о том, что произошло, ведь не ожидал, что его могли обуять такие противоречивые чувства. «Вот и посеял семечко», подумал он. — Я родился в самой обычной семье единственным ребёнком. Мать — прекрасная женщина, и отец тиран. Матушку я не особо помню, потому как она умерла от болезни, когда мне было 4 года. — Болезнь была неизлечимой? — грустно поинтересовался Се Лянь. — Нет, её можно было вылечить, вот только откуда возьмутся деньги у женщины из самой беднейшей семьи и такого же медного альфы? Родители моей матери, узнав, что она забеременела от меди, бросили её ни с чем и оборвали все связи, а с отцом Вам и так всё понятно. — Се Лянь отвёл неловкий взгляд и молча кивнул, побуждая Хуа Чэна продолжить. — Когда она умерла, мы буквально остались ни с чем. Я часто оставался дома один: мне было безумно холодно и страшно, а отец прохлаждался в тавернах и даже не вспоминал обо мне. Вспомнил только раз — ему на ум пришла мысль продать меня. — Продать?.. — ужаснулся Се Лянь. Хуа Чэн кивнул. — Мгм. Мне тогда было уже 7, а дети медных альф не особо полезны, так что меня перепродавали уйму раз. Я был и прислугой, и помощником на всяких стройках, дворником…да кем я только не был, Ваше Высочество. — Хуа Чэн ехидно улыбнулся и Се Лянь тотчас вылупил взгляд и поджал губы в тонкую полосочку. Альфа поспешил исправиться, — Нет-нет, мужчиной лёгкого поведения я ещё не был, честно, но девственником не являюсь. — То есть… Ты уже проводил с кем-то течку? — посетовал принц, отводя взгляд. — Верно, Ваше Высочество. Наверное, Вам интересно, почему же я оказался на рынке после этого? Ответ прост: омега скончался из-за несчастного случая и я попросту оказался ненужным. — Хуа Чэн пожал плечами и наконец закрепил на Се Ляне свой взгляд, слегка ему улыбнувшись. Теперь принц всё понял: Хуа Чэну не хватало внимания и ласки, хорошего обращения к себе. Стоило Се Ляню подарить ему каплю заботы и добродушности, как альфа наконец почувствовал себя нужным и… — «Любимым?..» — попытался додумать Се Лянь, но сразу же выкинул из головы эту фразу и поспешил задать другой вопрос. — А как ты познакомился с Хэ Сюанем? — У Вас все мысли наполнены Сюанем, Ваше Высочество? — хмыкнул Хуа Чэн, хмурясь. — У того торговца, у которого Вы меня и купили, познакомились. Он там самый адекватный из всех остальных был, так что мы болтали о всяком, пока торговец всё больше и больше гамм калечил. — напоминание о гаммах заставило Се Ляня передёрнуться. Говорить о них он не хотел, потому что ему хватало мысленных представлений о том, какие ужасы происходят с несчастными гаммами и как они теряют жизнь. Они несли наиболее значимую ценность после омег, потому что могли и родить и оплодотворить. В основном, если омега намеревался выбрать себе избранника не только ради течки и наследия, но и ради любви, то он опирался на гамм с хорошей родословной. — Хэ Сюань на этих гамм так косился. Видать, терпеть их не мог… — Хуа Чэн хитро прищурился и взглянул на омегу. Принцу стало не по себе: он так нагло и настойчиво ковырял рану медного альфы, а получив желаемое, не знал, что говорить и делать. Так ещё и речь зашла про несчастных гамм. Как вообще поддержать человека, чьи проблемы ты никогда не носил на собственной шкуре? Есть у них, конечно, схожесть — в одиночестве. Они оба были предоставлены сами себе и развлекали себя так, как в голову приходило, а теперь они есть друг у друга…так что же теперь? Настала очередь Се Ляня. Он аккуратно взял ладонь Хуа Чэна в обе свои, слегка сжал и огладил тыльную сторону большими пальцами. Их взгляды встретились. — Прости меня, Саньлан. Мне не стоило ворошить твоё прошлое. — Для меня это не проблема, Ваше Высочество. Всё хорошо. — но Се Лянь не желал отступал и вдруг затараторил. — Ну…мне теперь неловко. Помнишь, ты вот совсем недавно меня практически раскусил. Сказал, что мне здесь одиноко, и ты прав. Несомненно прав! Я половину жизни провёл в одиночестве и лишь изредка позволял себе позабавиться с друзьями: Ши Цинсюань, Фэн Синь и Му Цин. Правда в том, что и они были вечно заняты, понимаешь? А теперь у меня есть ты…и с тобой мне совсем не скучно и не одиноко. Поэтому, — принц сделал паузу, чтобы перевести дыхание, — Если тебя что-то беспокоит, то я всегда выслушаю, Саньлан. — Хуа Чэн смягчил взгляд и искренне улыбнулся словам Се Ляня, затем он едва заметно кивнул. — Спасибо, Ваше Высочество. — тихо произнёс альфа и пододвинулся к омеге ближе, а потом опустил руку на его дальнее плечо и притянул к себе, бережно обнимая. Принц и не думал сопротивляться, он лишь удобно умостил личико на чужом плече и слегка прикрыл глаза, наслаждаясь моментом тишины и спокойствия. И сам Хуа Чэн осторожно опустил голову на макушку Се Ляня, облегчённо выдыхая.       За окном смеркалось: солнце уходило за горизонт, позволяя теням дворца Сяньлэ проявить свои силуэты и насесть на окна. Тишина обуяла не только библиотеку, но и жизнь за пределами дворца. Лиловые лучи заката впились в глаза альфы и омеги и те невольно зажмурились, стараясь отстранить лицо от ослепляющих лучей. Хуа Чэн мысленно разразился проклятиями в адрес солнца, ведь именно из-за него им с Се Лянем пришлось прервать столь приятные минуты и подняться с пола. Принц обречённо вздохнул. — Упс, Ваше Высочество, мы не успели почитать. — посетовал Хуа Чэн. — Да уж. Читать ночью не самое приятное удовольствие для глаз. — Се Лянь покачал головой, а затем воодушевляюще хлопнул в ладоши, — Ну, ничего страшного, Саньлан! Завтра у нас будет полным полно времени на чтение, а потом мы прогуляемся по городу, что скажешь? — предложил он, а лицо его сверкало так, будто бы принц заново родился. Хуа Чэн заметил это ещё тогда, когда они только-только зашли в библиотеку. На лице принца играл высший энтузиазм, цвет лица преобразился, стал более живым и ярким. Будто бы с появлением альфы в жизни омеги, последний воскрес после восемнадцати лет бесконечного сна. Чэн невольно подумал, что стал эдаким развлекателем для принца, ибо…кто его знает? Сколько медь себя помнит, ещё ни разу его не уважали и не ценили так искренне, как это сейчас делает Се Лянь. Быть может, он ведёт себя так лишь из желания утолить страх перед их совместной течкой? Такой знатный омега как он не может искренне любить медного альфу — за что его любить? Никто не любит медь, да и золото тоже. Все предпочитают другую руду. Совершенно другую.

***

— Ши Цинсюань, что Вы здесь делаете? — не переставал изумляться Фэн Синь. Господин Ши предстал перед ними не в самом приличном виде: все одеяния изорваны и испачканы, на лице множество синяков, а небрежность рук будет лучше опустить и не упоминать. Иными словами, выглядел Цинсюань не лучше всех тех, кто сейчас валялся на полу вместе с ним. Му Цин шикнул на товарища и поспешил к омеге на помощь, преодолевая тела медных альф и, судя по ранее выраженной Фэн Синем реакцией, гамм. У Ши Цинсюаня не было сил даже поднять голову, настолько он был слаб и обезвожен. Му Цин принялся бегло и внимательно его осматривать, и к счастью, открытых ран или наличия обездвиживания омеги выявлено не было. Вероятнее всего, Цинсюаня грубо тащили по земле, наплевав на каменистую рельефность по дороге в это место, а про занозы из леса следует промолчать. — Потерпите, — прошептал Му Цин, — Мы Вас отсюда вытащим. Вы вообще меня слышите, господин Ши? — но ответом было лишь кряхтение. Фэн Синь стоял, крепко сжимая свой меч в руке. Наконец он перевёл всё внимание на других жертв торговца и принюхался. Запах медных альф он легко отличал и настоящим медным альфой здесь был только один единственный юноша — как раз таки тот, кто утром рявкнул на Хуа Чэна в соседней комнате. Вот почему остальные особо не реагировали на острые феромоны — они являлись гаммами, которых безжалостно перековеркали под фальшивых альф. Ещё даже неизвестно, в себе ли эти личности, но смотрели они на Фэн Синя с надеждой, не говоря уже о зеленоглазом альфе. Он вдруг подал свой хриплый и уставший голос. — Зря вы сюда явились в таком мизерном количестве. Этот говнюк заявится и беды не избежать. — Вы это о чём говорите? — Фэн Синь нахмурил брови, но времени рассуждать не было, ибо чужой альфа прав — лучше поторопиться, пока враг не явился сюда с кем-то ещё. Помощники Се Ляня хоть и могут дать достойный отпор, но здесь много жертв и если враг надумает взять кого-то в заложники, то дело обретёт отвратительный характер. Особенно если ещё хуже пострадает Ши Цинсюань. Му Цин ловко поднял того на руки и поспешил к выходу, Фэн Синь сразу же его окликнул. — Подожди, а остальные?! — Не забывай, что нас здесь всего двое, а всех остальных уж больше десяти точно, а безопасность омеги всегда стоит на первом месте, Фэн Синь. — Му Цин хмуро обернулся на Синя и оглядел его с ног до головы. Тот был вне себя от возмущения, хотя Му Цин отчасти был абсолютно прав — жизнь Ши Цинсюаня сейчас важнее жизни остальных, ведь он омега. Фэн Синь цокнул и сразу же перевёл взгляд на альфу. Вероятно, он единственный, кто может говорить из всех остальных. Даже тех, кто был в сознании, нельзя назвать дееспособными. Они сидят на сыром полу и походят на овощей с врождёнными заболеваниями, что странно, ведь ранее они выглядели более живыми и адекватными. — Скажи, что здесь происходит? Если мы уйдём сейчас, то сможем найти позже? — Фэн Синь зубоскалил и хмурился, пытаясь выпытать из уст альфы хоть слово, в то время как тот лишь широко улыбался и мотал головой в разные стороны. Кажется, у него вот-вот начнётся истерика. — Эй, а ну говори! Мы здесь ради вашего спасения, а ты молчишь какого-то чёрта, и как это понимать? Эй! Ну что это такое. — Оставь его. — бросил Му Цин, — Нам нужно уходить, пока торговец не вернулся. — Я могу взвалить его на свою спину. Нам нужен хоть кто-то помимо господина Ши, чтобы получить больше информации. Му Цин опешил, ведь думал, что если на них нападут, то на защиту встанет Фэн Синь, пока Му Цин постарается сбежать на руках с Ши Цинсюанем, но теперь обоим предстоит позабыть о самозащите. Никто из них не ожидал, что поход к такому неблагополучному торговцу окажется испытанием на выживание. И пока Фэн Синь помогал альфе взобраться к себе на спину, Му Цин рассматривал обессиленного Ши Цинсюаня, пытающегося выжать из себя хотя бы одно слово. Из его уст выскакивали такие слова, как: «Уду.», «Хэ Сюань», «Опасно». Му Цин старательно пытался разобрать бубнёж омеги и своим мерным шёпотом успокаивал несчастного, старался разобраться, что же здесь произошло и каким образом Ши Цинсюань оказался в этом Богом забытом месте. Аж на окраинах Сяньлэ! Но вдруг послышался скрип и выход наружу был неожиданно заблокирован. Му Цину пришлось отскочить, чтобы не́кто не приземлился прямо на него с Ши Цинсюанем на руках. — В чём дело? — испугался Фэн Синь, а увидев неприятеля у входа, отложил идею взвалить альфу на своё плечо и опустил его обратно, обнажив меч. — И почему-то я не удивлён… — Му Цин закатил глаза, глядя на высокую и стройную фигуру в чёрных одеяниях перед собой. Он цокнул и отошёл на более безопасное расстояние, чтобы Хэ Сюань не посмел более навредить господину Ши. — Какая досада… — вздохнул медный альфа, осматривая непрошенных гостей. Он царственно сложил руки за спиной и перевёл взгляд на распластавшуюся на полу кашицу из гамм, — Ну и кто из вас всех так проболтался, что торговца выследили? — тут голос подал единственный из всего сумасброда альфа. — О, ты никогда не поверишь, селёдка тухлая! — альфа сплюнул кровью и разразился громким хохотом, от чего даже Фэн Синь недовольно поморщился. Хэ Сюань нахмурил брови и прищурился, желая услышать от недоделанного раба продолжения, и тот продолжил, — Твой дражайший друг, а может и любовь всей твоей гнилой жизни — Хуа, мать его, Чэн. Хотя я бы назвал этого выродка «Хуя Член» А-а-а-ха-ха-ха-ха-ха! — альфа явно был не в себе, что в таком состоянии пытался как-либо спровоцировать Хэ Сюаня. Нельзя было не догадаться, что медный альфа, услышав оскорбления в адрес себя и друга, рассвирепеет и выйдет из себя. Он оскалился и сделал несколько шагов в сторону обидчика, но дорогу ему отрезал Фэн Синь. — Не спеши, Хэ Сюань. Ты лучше скажи, что за чертовщину ты устроил и почему господин Ши находится ЗДЕСЬ в таком ужасном состоянии. — пригрозил он, направив на врага меч. Хэ Сюань ничуть не переменился в лице и посмотрел Фэн Синю в глаза. Он молчал, взвешивая все за и против, а потом решил отыграться на нём по полной, ведь кто, как ни медный альфа, может его понять? Да и навряд-ли они с Му Цином выберутся отсюда живыми. — Конечно. Тебе-то я могу поведать причину, ибо не тебе ли меня понять, Фэн Синь. Я прав? — губы Сюаня дрогнули в нервной улыбке и он обрывисто выдохнул и заострил всё внимание на, скажем так, сородиче. — Я прекрасно осведомлён о том, что и ты когда-то гнил в клетках, в которых по сию минуту держат альф. И ведь ты смотри, до чего они додумались-то…поделили их на медных и золотых, а эти беты, гаммы и омеги живут припеваючи. — Му Цин хотел было уже возразить, что и бетам в мире живётся нелегко, но в голову пришла мысль более полезнее: пока Хэ Сюань изливает душу Фэн Синю, можно воспользоваться случаем и сбежать с Ши Цинсюанем. Му Цин уверен в том, что его напарник сумеет выбраться самостоятельно. Опустив взгляд на господина Ши, Му Цин принялся как можно аккуратнее перемещать его к себе на спину, чтобы давать дёру было удобнее, да и хотя бы одна свободная рука была бы ему как раз кстати, чтобы иметь возможность схватиться за меч. Пока Хэ Сюань заострился на Фэн Сине, Му Цин действовал осторожно и отступал к выходу. — Фэн Синь, разве тебе по нраву быть цепным псом под руководством государей Сяньлэ? Сколько бы раз я не посещал дворец с Ши Цинсюанем, ты постоянно бегал туда-сюда из-за указаний императоров и наследного принца, а мог бы жить своей жизнью. Разве тебя устраивает такой расклад, Фэн Синь? — Фэн Синь не желал слушать бредни Хэ Сюаня, но он заметил план отступления Му Цина и решил помочь. Тем более, обессиленные гаммы вокруг могли только слушать и наблюдать, так что никто не помешает их эдакому плану. — Несмотря на свою зависимость от государей Сяньлэ, Хэ Сюань, мне выделили приличные покои и хорошо кормят, позволили мастерски владеть мечом и научиться читать и писать без каких-либо на то проблем. — Фэн Синь поморщился. Хэ Сюаня нужно заболтать и не позволять тишине взять верх, ведь пока они болтают, Му Цин может сбежать, не боясь издать даже малейший шорох. — В этом и есть корень проблемы, Фэн Синь. — продолжил альфа, — Без них ты — никто. Если бы не отношение к альфам, как к скоту, то ты мог бы достичь вершин иным путём. Но ты всё ещё раб, Фэн Синь. — Хэ Сюань внезапно прищурился и сделал к сородичу пару шагов, вдруг загадочно запричитав, — А объединившись со мной…мы могли бы вызвать мятеж и полный балаган в государстве, чтобы каждый медный альфа нашёл в себе смелость противостоять несправедливости в свою сторону. Что ты на это скажешь? — Я…не понимаю, Хэ Сюань… — засомневался Фэн Синь. — О, ты так и не понял? Похищение гамм и создание специальной организации по их «перевоспитанию» — моих рук дело. Я собрал таких же медных альф, как и я, у которых на руках имеются поразительные таланты, но мир плюнул на них с небес, и всё лишь потому, что они медь. МЕДЬ, Фэн Синь! — и вдруг Фэн Синь задумался над словами Хэ Сюаня. Он и правда никто без Се Ляня и не имеет прав на какое-либо решение над своей жизнью. Если он однажды захочет уйти, то не сможет, потому что его жизнь решается волей наследного принца Сяньлэ. Даже если тот позволит Фэн Синю уйти в отставку, то тогда он станет дешевле воздуха, если вы понимаете, о чём идёт речь. Медному альфе очень трудно получить независимость в мире, а омеги, если и дарили альфам независимость, то это лишь один процент на миллион. Фэн Синь задумался ещё и над тем, что не знает, какой он внутри. Что он представляет из себя без подчинения государям Сяньлэ? Ничего. Хэ Сюань увидел в глазах Фэн Синя это погружение в себя, он действительно задумался. Это заметил и медленно поднимающийся наверх Му Цин, но решил спустить всё это на желание Фэн Синя подыграть противнику. Вот только так ли это на самом деле? — Интересно… — вдруг выдал он, — Но я всё ещё не могу понять, как ты собираешься поднять бунт тем, что вредишь невинным гаммам. В чём польза? Как тебе это вообще удалось организовать, ведь ты сам являешься медью? — О, это действительно так. И ты узнаешь о подробностях, если присоединишься ко мне и, что самое важное, расскажешь мне, где Хуа Чэн. Ах да! Знаешь, брат Ши Цинсюаня — Ши Уду…достаточно глуп и наивен, что позволил ему вот так вот пойти на прогулку со своим медным альфой в одиночку, без личной стражи. И вот, что вышло. Кстати о Цинсюане- — Хэ Сюаня внезапно осенило. Он вдруг вспомнил о том, что Фэн Синь был здесь не один, и тут зеленоглазый альфа рассмеялся. — Ха-ха-ха-ха-ха-ха! Вот клуша слепая, вы только посмотрите! — Хэ Сюань шикнул, обернулся к Му Цину, но тот уже успешно запрыгнул за край деревянного пола и вылез из подвала, поправив на себе обессиленного Ши Цинсюаня. Казалось, что Хэ Сюань вот-вот ринется в погоню, но он лишь тяжело вздохнул и обернулся обратно к Фэн Синю, полностью игнорируя истерии другого медного альфы. Потерять омегу и бету не так страшно, как потерять потенциального союзника, которому так старательно вешал лапшу на уши. Что самое важное: Фэн Синь не смел сбегать следом за Му Цином и даже в бой с врагом не вступал. Он размышлял и поглядывал в сторону обессиленных гамм. Некоторые из них уже обрели способность что-либо мямлить, потому предприняли попытки вразумить Фэн Синя: — Не слушай его… — Он пудрит тебе мозги — Ничего хорошего из этого не выйдет… Хэ Сюань сунул руку в глубокий карман и внезапно выудил оттуда хлыст, который даже Фэн Синь не ожидал увидеть. Затем он взмахнул рукой и все ранее «ожившие» гаммы попадали навзничь, ахая от жгучей боли по всему телу. — Я вам слова не давал, остолопы. — сурово изрёк Хэ Сюань, следом переключившись на Фэн Синя. — Фэн Синь, послушай. Наше место должны занять именно они. — Сюань посмотрел в сторону гамм, Синь же проследовал взглядом за ним. — Они могут оплодотворять и рожать, пользы от них куда больше, чем от нас, разве я не прав? Я столько лет провёл в неволе, ожидая, пока злосчастная судьба наконец протянет мне руку милосердия, но она только и делала, что… — Хэ Сюань замахнулся на единственного, среди несчастных гамм, альфу, что ранее насмехался над своим обидчиком, и с размаха саданул ему хлыстом по лицу. Послышался его болезненный крик и попытки спрятать лицо руками. Фэн Синь дрогнул, а Сюань продолжал избивать альфу, чеканя каждое своё слово, — Наносила мне удар за ударом, Фэн Синь, понимаешь? Каждый раз эта чертовка избивала меня, не давая и шанса на пощаду! Даже когда я нашёл утешение в лице Хуа Чэна и тот стал мне ближе всего на свете, пришёл Ши Уду, словно по зову судьбы, и лишил меня товарища. — кровь плескала во все стороны и Фэн Синь, не желая больше на это смотреть, опустил взгляд в пол. Альфа же молил прекратить и кричал от жгучей боли по лицу и всему телу. И Хэ Сюань, будто бы прислушавшись к его мольбам, остановился. Его грудь вздымалась и опускалась из-за тяжёлого дыхания, но говорить он ещё не закончил, — И я не мог как-либо повлиять на это, потому что я — медь. Вот и всё. Медь не имеет права на добровольную жизнь. Это неоспоримое правило погубило немало альф, так пора бы нарушить его и огласить о своих правах. Мы такие же, как и золотые альфы, но и вместе с золотыми альфами мы имеем право влиять на свою жизнь так, как хочется нам. Ты со мной, Фэн Синь?       Му Цин бежал, что есть мочи. Уж никак он не ожидал, что солнце зайдёт за горизонт так быстро, потому скрываться в ночном лесу без единой надежды на свет было не самым лучшим решением, но иначе поступить нельзя было, в деревне его так или иначе найдут. Если раньше его мучал вопрос о судьбе торговца, то в момент, когда он вылез наружу и увидел на полу изувеченное тело торговца, он понял всё и сопоставил хронологию: у Хэ Сюаня с торговцем могла бы быть возможная договорённость и у каждого была своя выгода, где у торговца — сбережения, а у Хэ Сюаня очевидные гаммы, подстроенные под альф. Вероятнее всего, Ши Цинсюань оказался в том подвале не так уж давно, быть может, вчера, а то и вовсе с раннего утра. Хэ Сюань мог быть в деревне и заметить знакомые лица, блуждающие в поисках некого торговца, чтобы вручить ему подарок в знак благодарности. Должно быть, Хэ Сюань, будучи в подвале, сразу понял, что его дражайший Хуа Чэн находится в рабстве у наследного принца Сяньлэ, ведь ясное дело, что у юноши совсем скоро начнётся течка. — Господин Ши, Вы даже не представляете, в какую передрягу мы попали… — еле произнёс Му Цин и всё же решил остановиться, пока во всей этой темени он случайно не угодил в капкан. Лучше переждать ночь и на рассвете сразу же вернуться в центр, а пока он использует имеющиеся при себе целебные травы и бинты, чтобы хоть как-то привести Ши Цинсюаня в порядок.

***

      Тем временем, император Сяньлэ негодовал. Фэн Синь и Му Цин давно должны были вернуться, но небо уже окуталось во мрак, а их всё нет и нет. Императрица тоже не понимала, в чём же всё-таки дело, но списала всё на то, что поиски преступника могли затянуться, ведь что не говори, а дело очень серьёзное. — Все вы, альфы, такие глупенькие трусишки… — улыбнулась женщина, смотря на своего избранника, — Не волнуйся ты так за них, утром явятся как миленькие. Ты лучше удели внимание своему сыну! Видишь, как он расцвёл? Вот даёт… подсунь ему игрушечку в виде золотого альфы, так он сразу же, как дитя малое, радуется подарку. Главное, чтобы он успешно провёл течку. — Это да, это да… — согласился с ней император Се, — Главное ещё и то, чтобы он в него не влюбился ненароком, а то как это понимать? — Согласна. Полюбить золотого альфу из общего рынка…глупость какая! Ему бы для любви гамму…но какая уже разница? Альфа его вон, с гоном разгуливает, так что пускай всё остаётся так, как есть. Важно получить наследника. — Да, моя госпожа, всё именно так.       Се Лянь в своих покоях не мог сомкнуть глаз. Он ворочался из стороны в сторону, а мысли спутывались и в конце концов заостряли всё своё внимание на сегодняшнем поцелуе и тактильности с Хуа Чэном. Принц не понимал, ругал он себя за произошедшее или радовался тому, что свою первую жизни течку он проведёт с тем, рядом с кем сердце готово выпрыгнуть и осыпаться дождём осколков. — «Глупый, глупый Се Лянь!» — мысленно бранил себя он, — «Нельзя полюбить человека, зная его всего один день. Это просто мимолётная симпатия, вот и всё…вот и всё» — но эти слова не успокаивали, наоборот — они разили принца, подобно мечу, причиняли столько боли, что становилось невыносимо. От одной мысли, что Се Лянь полюбил медного альфу, которого знает всего один день, ему становилось стыдно. Он подведёт не только семью, но и себя в первую очередь. Хотел поиграть, и вот! Доигрался! Тем не менее, Се Лянь продолжил отчаянные попытки успокоить себя уже хоть как-нибудь, чтобы суметь сомкнуть глаз и со спокойной душой заснуть. — «Впереди пять дней. У нас есть время.»       Хуа Чэну было ничуть не лучше, хотя мыслил он немного иначе: он был рад тому, что кому-то удалось растопить его сердце, ведь альфа боялся, что жизнь потрепала его настолько, что уже ничего не заставит его полюбить. Ему было всё равно, насколько быстро это произошло, но факт для него остался фактом — он ни за что не отпустит Се Ляня, а если потребуется, он готов и украсть его, и они вместе бы сбежали далеко-далеко. Туда, где не осудят за любовь омеги к альфе. — «Ваше Высочество Се Лянь, я даже не знаю, как мне признаться в том, о чём я умалчиваю ради давнего товарища. Не хочу предавать его, но и наносить вред Вашему дому тоже.»