Eres mi embriaguez

Стрелка часов не так давно перевалила за полдень и на улице стояла жуткая июньская жара, но не смотря на это пляж был ожидаемо переполнен людьми. Взрослые валялись ветошью на полотенцах или шезлонгах, подростки играли в волейбол и пляжный футбол, а дети бесцельно сновали между рядами бесконечных пестрых зонтов, крича и пища что-то на ультразвуке — идиллия. Припарковав свои велики у спасательной вышки, на которой работал знакомый Хосепа, мы там же оставили и немногочисленные шмотки, срываясь с места, чтобы наперегонки плюхнуться в долгожданную и желанную морскую прохладу. Наш боевой клич распугал всех охающих мамочек и привлек их отпрысков, что с визгом помчались следом, присоединяясь к этому празднику жизни. Уже там, в объятиях влаги, мы сами стали одного возраста с мелкотней вокруг и, весело заливаясь смехом, брызгались, "топили" друг друга, кидали в воду, исполняя неясные кульбиты и плескались, будто завтра не настанет. Через пару часов, когда дети, обступающие нас, сменились уже, кажется, в третий раз, мы окончательно выползли на берег, падая лицом в песок. - там пожар? - лениво поинтересовался я, кивая куда-то в сторону запада. - это солнце, тонто фьего, - не менее вяло фыркнул Пеп, довольно, словно сытый кот, растягивая конечности, - без очков совсем нихера не видишь. - для этого у меня есть ты. "У меня есть ты", - этот ответ подходит для всех случаев жизни, ведь пока Гвардиола рядом, то мне и море по колено, и зрение стопроцентное, и отсутствие "личной жизни" абсолютно никак не беспокоит. А зачем она, если есть он? Перевернувшись с живота на спину я болезненно зашипел, чувствуя как горит огнем раскрасневшаяся от ультрафиолета кожа. - че ты там? - Пеп приподнялся на локте, - на осколок наткнулся? - от него сквозило плохо скрываемым беспокойством. - не, просто обгорел. Дальше, как бы я не отнекивался, друг накинул мне на плечи свою футболку, чтобы по пути домой моя тушка с концами не превратилась в сгоревший тост. Дорога до дома оказалась тихой и ничем не примечательной: гул машин, крик чаек, музыка из открытых окон домов. В общем, романтика. После принудительного душа, полуголый и слегка замерзший я сидел на покоцанном стуле, флегматично наблюдая за дерганными телодвижениями Хосепа, что маячил туда-сюда перед глазами. - блять, ничего нет от загара.. - ворчал он и от досады заглянул в холодильник, - О, ща сделаем из тебя сырник, слышь? - его ехидная морда выглянула из-за дверцы, а видимая часть руки потрясла небольшой баночкой сметаны. - да мож оно как-нибудь само пройдет?.., - морщусь от подобной перспективы и инстинктивно пячусь назад. - давай не пизди, буквы нынче платные, - Пеп захлопывает холодос и, как точку в смертном приговоре, с отчетливым громким звуком ставит кисломолочный продукт на стол. Первое прикосновение холодной жидкости к разгоряченной плоти показалось адской пыткой. Мученически простонав сквозь зубы я прикусил костяшку пальца, стараясь отвлечься на эту нехитрую уловку для мозга. - терпи, мучачос, - парень мягко размазывал "спасительное-чудо-средство" по моей спине и плечам, пуская по коже нежелательные мурашки. Даже хорошо, что в данной ситуации мне есть на что свалить некоторую реакцию тела, но от этого не становится менее неловко и приятно. Поглаживания такие нежные и невесомые, что в какой-то момент я вообще забываюсь и уже не вспоминаю ни про болевые ощущения, ни про лихорадочный жар после долгого пребывания на солнце, ни о чем-либо другом. - разворачивайся, - звучит над самым ухом, заставляя меня вздрогнуть. Будто в замедленной съемке я поворачиваюсь к другу лицом, специально избегая взгляда насмешливых карих глаз. - тут я и сам могу.. - сиди уже и пользуйся моей безграничной добротой, Рубио, - Пеп еще немного водит ладонями по менее обгоревшему торсу, а после, когда решает, что с меня достаточно, отстраняется и преспокойно, даже с удовольствием, облизывает пальцы. - ну, а че добру пропадать? - видя мое пристальное внимание оправдывается он, пожимая плечами, - бабуля мне клубнику с утра принесла, будешь? - а-ага, - чувствую себя слегка тупо, словно мы в какой-то очень плохой романтической комедии с устаревшими шутками, поворотами сюжета, тупыми персонажами и бездарными диалогами. - кстати, попробуй со сметаной, вкусно. Сидеть напротив друг друга и молча есть клубнику, окуная ее в остатки десерта — это то еще удовольствие. Кажется более неловко быть уже не может. - блять, - Пеп расстроенно глядел на дно пустой баночки и по-детски дул губы, всем своим видом показывая недовольство. - без нее тоже съедобно, - видеть эту грустную мордашку выше моих сил, поэтому, как могу, стараюсь поддержать друга в этой непростой ситуации. - нет, так не пойдет. Гвардиола берет из миски еще одну ягоду, после чего вдруг проводит ей по мне, собирая невпитавшуюся часть пресловутого продукта. - э-эй, ты рехнулся? - ахуеваю и начинаю нервно хихикать, думая как мы, в принципе, дожили до жизни такой. Хосеп смеется тоже, но не прекращает, проделывая со вторым плодом тоже самое. - хах, ну хватит! - не сильно ударяю его по рукам и уворачиваюсь от последующих прикосновений, - ты еще оближи меня, блин! - в шутку бросаю я, но видимо абсолютно никто из моих близких не понимает моего тонкого юмора.. Пеп на несколько долгих секунд устанавливает между нами зрительный контакт и, блять, наклоняясь к груди, совершенно внезапно, вправду проводит по мне горячим языком, вызывая рваный вздох, табун мурашек и нехилую тяжесть внизу живота. - на тебе даже вкусней, - буднично сообщает он, кажется, ничуть не смущенный произошедшим. - .. я.. не знаю, что сказать. Это пиздец, амиго. Парень, невозможно довольный произведенным эффектом, вновь сокращает расстояние, поднимает очки с переносицы на макушку и вдруг целует, добивая меня и доводя до предобморочного состояния. - мм? - все что удается выдавить из себя, но и этого хватает, чтобы Пеп все понял. - тебе нужна практика. За один раз ничему не обучишься, - ехидничает он, до безобразия кокетливо потираясь кончиком носа о мой, от чего судорожный вздох повторяется, но тут же оказывается в плену чужих губ, которые, в прочем, берут меня в плен целиком. Ягодное и молочное сочетание дает привкус йогурта, а в купе с блуждающим во рту языком оно стократно увеличивает все приятные ощущения, выбивая из легких воздух, а из черепной коробки мозг. Я несдержанно поддаюсь навстречу, касаюсь руками и никак не могу преодолеть желание прижать друга ближе. Внутри все пылает самым страшным лесным пожаром и это чувство не идет ни в какое сравнение с моим сегодняшним обгоранием. Так сладко, чувственно и мало.. Нет, я абсолютно точно больше не хочу расставаться с этим теплом, с этим вкусом и этим человеком.