Eres mi embriaguez

Грустно потягивая до безобразия теплый лимонад, сидя в ресторанчике Гвардиолы старшего, я чувствую некое дежавю. Полчаса назад, за неимением клиентов, мы свалили из гаража и пришли к отцу Пепа, жаловаться на жизнь и жуткую несправедливость. После починки "ласточки" нам в голову ударила бешенная мысль — открыть свою автомастерскую и хоть идея прекрасная с реализацией пока все плохо. Пару минут назад Хосеп налил себе холодную газировку, прямиком из холодильника, с доброй порцией кубиков льда. "И в чем же тут проблема?" - спросите вы, да в том, что: - руки, Рубио! - друг хлопнул меня по ладони, - хочешь опять заболеть? Я тебя впредь лечить не намерен, так и знай. - да ты издеваешься? - дуюсь и не понимаю в какой момент Пеп вдруг стал мне мамочкой, - на улице духотища! - вот-вот, хлебнешь ледяного и будешь сипеть. - значит, пиво из холодоса можно, а э!.. - парень прижал указательный палец к моим губам, не давая закончить тираду. - но-но-но, пиво — это святое. Его можно употреблять в любом виде, - Гвардиола всучил мне бутылку с лимонным соком и подтолкнул к выходу из кухни прямиком в полупустой зал, - ты же немец, тебе ли не знать! Бурчу себе под нос что-то о дурацких стереотипах и упрямых, как бараны, испанцах, из-за которых теперь мне приходится покорно лакать кисло-сладкую жидкость и хмуро пялиться на ползущую по стене муху. - Пепито, я, конечно, расскажу посетителям о вашем деле, но ничего не обещаю, - мужчина протирал полотенцем и без того чистые стаканы, - сам знаешь, как в наше время трудно развить малый бизнес. Кругом одни кризисы. - знаю, пап.. Я слушал, если честно, вполуха, тихо и, к своему стыду, едко чувствуя зависть. У Хосепа большая и вполне дружная семья, которая сплотиться вокруг своего родного человека, если тому вдруг понадобиться помощь. И речь не только о близких, кровных родственниках, но и о дальних. Троюродные или даже четвероюродные дяди, тети, братья, сестры. Перечислять можно бесконечно. Наверное, так во многих семьях и подобная тесная связь — это нормально, но увы в число счастливчиков мне попасть было не суждено. Отец хоть и жил с нами в Германии, но вел себя более чем пассивно, не обращая на меня абсолютно никакого внимания, что уж говорить о том времени, когда он нашел какую-то супер-пупер ахуенную работу где-то на флоте и вообще перестал появляться дома. Присылал, да и до сих пор присылает, деньги, но ведь это не то же самое, что быть рядом, поддерживать, боже, хотя бы общаться! Ни братьев, ни сестер, по крайней мере родных, я не имею, а о двоюродных, тем более троюродных, — ничего не знаю. Так же, как и о бабушке и дедушке по отцовской линии. Ну, а те что по маминой остались на родине, тоже особо не связываясь с нами. И в итоге получается, что не плевать на меня только маме, что уже, в принципе, неплохо. - эй, если ты такой из-за лимонада, то я схожу за льдом, так уж и быть, - Пеп коснулся моего предплечья, вырывая из безрадужных мыслей. - не, хотя это было подло с твоей стороны, - он фыркнул и наклонился ближе, не теряя серьезности. - а что тогда? Рассказывай, керидо. - да так, просто здорово, что у тебя такие хорошие отношения с семьей, - пожимаю плечами и старательно не смотрю другу в глаза, испытывая угрызения совести. - так было не всегда, - Хосеп повернул мою голову на себя, - ты же помнишь какие скандалы у нас были, когда я отказался перенимать ресторан и ушел учиться на механика. - спрашиваешь, помню, конечно. Такое и правда сложно забыть. Все те крики, психи, громкие заявления, уход из родного дома.. Именно тогда Пеп обитал большую часть времени в гараже, а ближе к холодному сезону накопил себе на крохотную квартирку, лишь бы не возвращаться к родителям. - и все же вы смогли понять друг друга, потому что любовь сильнее разногласий, а у меня и любви то никогда не было, - допиваю содержимое стакана так, будто там крепкий алкоголь и окончательно закапываюсь в самобичевании. - охренел? А как же я? Или мои чувства для тебя ничего не значат? - парень в шутку пихнул меня в плечо, снова заставляя посмотреть в глаза. - ну, блин, Пеп, я же о другом! - юркие пальцы уже сжали мой бок, начиная адское испытание под названием "щекотка", - значат, конечно.. Ай-ай, ну прекрати! - а раз значат, тогда перестань думать о тех, кому на тебя плевать и обрати внимание на тех, кому ты дорог, тонто. В сожалениях может и вся жизнь пройти. Нахер оно надо? - не надо, - согласно киваю и уже не сдерживаю улыбку. - то-то же, - Хосеп самодовольно щелкает меня по носу, - сегодня пойдешь со мной к предкам на ужин. Раз так хочется, то я предоставлю тебе охрененную возможность прочувствовать весь этот балаган на себе! Понял? - понял, - тихо смеюсь, невольно положив ладонь чуть выше колена, поверх рабочих штанов друга, - только обещай не оставлять меня с твоей кузиной! - а что, ее женские чары на тебя не действуют, Рубио? - он засмеялся и хлопнул меня по спине. - да как-то, я не планировал родиться с тобой до такой степени. - ладно, так уж и быть, - Пеп поддался вперед, едва ли не касаясь губами уха, - будешь только моим. Шумно сглотнув я на автомате кивнул, а сам не мог перестать думать о том, что конкретно имел ввиду Гвардиола. Быть его этим вечером или..? - амигос, вы машины чините? Внезапно подошедший мужчина прервал наши телячьи нежности, заставляя быстро собраться и ответить. - да-да, это мы, в чем дело, приятель? Тут уж мы оба быстренько позабыли о каких-либо проблемах, вопросах, лишних мыслях и прочей херне. Новый клиент — то ради чего стоит жить! - Пепито, я был не прав, забери меня отсюда! - взмолившись я трясу друга за руку, не зная куда спрятаться от непрекращающегося гула голосов, их перекриков, переругиваний и запредельно громкого смеха. За достаточно продолжительную жизнь в Испании я думал, что привык к местному колориту, но сейчас понимал, что нихрена это не так. Хосеп ехидно усмехается и обнимает меня, словно девицу, за талию, самодовольно упираясь подбородком в плечо. - что ты там говорил про большую семью? - тянет он, не прекращая лыбиться и поглаживать цепкими пальцами по боку. - хорошо, не настолько большую, - выдохнув опускаю голову и пытаюсь сосредоточиться на собственных мыслях, игнорируя гул вокруг, - бля, побойся бога или хотя бы отца. Мы же не одни, - шипящим шепотом сообщаю я совсем ошалевшему Пепу, который так не вовремя решил пораспускать руки. - расслабься, керидо, мы ведь просто стоим рядом, - язвит он, - это противозаконно? - твоя клешня под мо.. ай!.. - договорить не удалось, ибо Гвардиола несильно ущипнул меня, а после и вовсе вытащил конечность из-под одежды, видя как в нашу сторону направляется один из многочисленных родственников. Вырваться из этого поручного круга нам удалось только к самому закату, когда все городские улицы уже покрылись пепельно-пыльной тенью, а небо окрасилось кроваво-красным, навевая тягу к излишнему философствованию и романтизации окружающего мира. - мы еще успеем! - Пеп, и не думая объясняться, схватил меня под руку и стремительно потащил куда-то вдоль дома. Только мне начало казаться, что вся суета позади, как этот неугомонный опять что-то удумал. Благо, что его грандиозного ума хватило лишь на обычные вечерние покатушки, а иначе я бы точно тронулся умом. Приключений на сегодня и так предостаточно. Хочется банальных тишины и покоя. - куда мы хоть, расскажешь? - спрашиваю без особого энтузиазма, ведь пока мы вдвоем, в принципе, остальное не слишком важно. - не далеко, - емко поясняет друг и сворачивает на трассу, что ведет все дальше от цивилизации к пустынной дороге. В фильмах ужасов такой расклад никогда не заканчивается чем то хорошим, но у нас тут история великой (лю..) дружбы, а поэтому я спокойно скатился на сидении вниз и, ловя потоки встречного ветра, наслаждался видами из окна. В какой-то момент Хосеп затормозил и свернул на грунтовый настил, отъезжая подальше и окончательно останавливаясь, заглушив мотор. - вылазь, - объявил он в непринужденно-приказном тоне, после чего мы оба оказались за пределами автомобиля. Привыкнув за семь лет дружбы к подобным причудам я следил за тем, как Пеп открывает багажник, доставая оттуда какой-то небольшой пластиковый ящик яркого синего цвета. - это..? - любопытство все же взяло верх. - переносной холодос, - Пеп светился, аки начищенный тазик, - охренеть, да? - охренеть, - поддакнул я, огибая машину и становясь рядом с воодушевленным парнем, - и что там? - труп белки, - чуть психуя выпалил Гвардиола, сам прыснув от своих же слов, - мороженое, Рубио! Что еще там может быть? - зная тебя, я бы и белке не удивился. - ой, бля, не порть романтику и жуй, - фыркнул Хосеп и удивительно быстро и метко засунул мне эскимо точно в приоткрытый рот. Надежный способ заткнуть оппонента, ничего не скажешь. Дождавшись, пока капот чутка подостынет, мы залезли на него и в абсолютной, но весьма приятной и уютной тишине, смотрели на догорающий закат, что растворял где-то там за горизонтом остатки насыщенного дня. Я доедал вторую порцию лакомства, когда пломбир вдруг решил устроить бунт и потек, минуя стенки из шоколада, прямо по пальцам вниз, к запястью. - черт, - выругиваюсь и пытаюсь утилизировать эту локальную катастрофу проверенным дедовским методом. - эмброядор, - тихо выдохнул Пеп, перекатывая во рту пустую деревянную палочку, - не двигайся, тонто, помощь уже в пути. Спрыгнув на землю и подойдя ко мне вплотную, для пущего удобства, разумеется, Гвардиола оперся ладонями о холодеющий металл ласточки по бокам от моих бедер и нагнулся слизывая продолжающую растекаться сладость. Его язык, на контрасте с мороженым, казался обжигающе горячим, как и дыхание, которым друг обдавал "пострадавшую" конечность, снова и снова проходясь по открытой ладошке до тех самых пор, пока несколько пальцев не оказались в полной власти этого всеобъемлющего жара. - Пеп? - собственные легкие не хило подводили в самый неподходящий момент, от чего голос звучал неуверенно и даже как-то задушено. Хосеп глянул на меня из-под пушистых ресниц, демонстративно раздвигая острым кончиком языка пальцы, надавливая на неожиданно чувствительную кожу между ними и доводя меня до температуры кипения своим развратным поведением. Да и видом тоже. - он-мх-а уже чистая, - подрагивая от накатившего возбуждения я рвано всхлипнул и тут же прикусил нижнюю губу, ругая себя за подобную несдержанность. Хотя какая, к чертям, сдержанность когда твой, без преувеличений, лучший друг вытворяет нечто подобное, с причмокиванием освобождая мою конечность и сжимая в руках бедра, стягивая меня вниз. - эрес тан дульфе, - шепнул он в самые губы, перед тем как поцеловать меня до искрящихся и шипящих, словно пузырьки шампанского, звездочек под дрожащими веками. - мм! - цепляясь за чужие плечи я едва держался на ногах, с удивлением подмечая невероятную способность Пепа довести до ручки при этом даже не напрягаясь, - ты для эт-того.. в такую даль нас завез? - хм, нет, - парень заползает под свободные штанины шорт, стискивая пальцами нежную кожу почти у самого паха, заставляя меня позорно простонать ему в шею и прогнуться в спине, - это вечер должен был пройти более чем невинно, Рубио, но рядом с тобой мне голову сносит. - мфм, это признание в любви? - едва соображая мурлычу я, сильней раздвигая ноги, сдаваясь и признавая свою беспомощность перед этим напором. - чтоб тебя! Весь сумбур, что происходит дальше совершенно не укладывался в голове, моментально вылетая за ее пределы и оставляя память девственно чистой. В отличие от меня. Салон, сидение, поцелуи, вздохи, касания. Много-много касаний. Сбивчивая испанская речь с кучей слэнговых словечек, которые я не понимал от слова совсем, да мне и не сильно это нужно, на самом деле. Особенно сейчас, когда, сняв майку, Пеп забрался мне на колени, заваливая назад, на уже разложенную в горизонтальное положение спинку. - тебя или меня? - из сплошного потока бессознательного выбивается слишком осмысленная речь. - ч-чего? - расфокусированным, напрочь поплывшим и к тому же лишенным очков взглядом я уперся в лицо напротив, тщетно стараясь понять, что от меня хотят. - черт, керидо, ну почему ты..!? - парень недоговаривает, прикусывая сначала верхнюю, а затем и нижнюю губы, снова врываясь в мой рот языком, - такой невыносимый, тонто алеман. - я не.. понимаю, боже, пожалуйста! - сам не зная чего прошу я весь поддаюсь навстречу, почти теряя сознание от желания и жары внутри автомобиля. - не сегодня, Рубио, - Хосеп чмокает меня, нагибается назад так, что я уже успеваю испугаться, думая, что на этом все и закончится, а после возвращается в привычное положение и разворачивает нас, меняя местами, - тебе это понадобится. В руке оказывается жестяная баночка с неясным содержимым и шуршащий квадратик фольги, который мне так же не удается распознать в темноте. - п-подожди, ты хочешь, чтобы я..? - да, этого и хочу, - он приподнимается на локтях, целуя, а после садится окончательно, стягивая с себя остатки шмоток. - но я ведь.. - и что делать дальше, как себя вести и не шутка ли это все? - знаю, но у меня терпения не хватит, а причинять боль не хочу, - Пеп не дает мне погрязнуть в сомнениях, покрывая поцелуями заскучавшие шею и плечи, освобождая и мою тушку от мешающей одежды, - ну же, керидо, - шепчет он на ушко, пуская табун мурашек по загривку, вынуждая меня не тормозить и сделать уже хоть что-нибудь. Чувствуя пальцами сквозь тонкий латекс горячее нутро я напрочь не верил, что все происходящее правда. Что мне позволено нечто настолько запредельное и не реальное. - господи, - выдыхаю, утыкаясь лицом в ходящую ходуном костлявую грудь, потираясь и целуя покрытую соленой испариной кожу, - не больно? - мм, - парень отрицательно мычит и тянет на себя, шире разводя колени, - блять, пожалуйста, Юр, но пуедо есперар мас! - нет, подожди, ты еще.. мхм, - Пеп затыкает меня поцелуем, ерзает и двигает бедрами навстречу, сводя с ума одним своим видом. - я не хрустальный, просто вставь уже! - баран упрямый, - слегка злюсь, но все же меняю положение, добавляю больше смазки и, подрагивая от волнения и страха, толкаюсь в пугающую неизвестность, замирая при первом же громком стоне. - ты чего такой огромный? - Гвардиола впивается короткими ногтями в спину и шумно сопит, сжимаясь так сильно, что мне практически больно. - ты сам хотел, - бурчу и полностью ложусь сверху, ощущая такие необходимые нам обоим объятия, - постарайся расслабиться, - смягчаюсь спустя минуту и глажу друга по влажному боку, собирая губами капельки пота во впадинке между ключиц. - все в порядке, двигайся, керидо, - Пеп зарывается пальцами в мои волосы, выдыхает и кажется по-настоящему готовым, так что не теряя много времени я подчиняюсь медленно продвигаясь вперед и так же назад, едва входя на половину. Мы оба всхлипываем и стонем от новых, ранее неизведанных ощущений. Скрепляем руки в замок и жмемся, цепляемся так, будто вокруг океан, а мы друг для друга спасательные круги. - я.. не смогу долго, - словно слепой щенок я тычусь носом в щеку, ни на секунду не прекращая запредельно приятных движений, чувствуя, что эйфория как никогда близка. - можешь не выходить, - Хосеп обхватывает ладонями мое лицо, заглядывая прямо в глаза и заглушая последующий захлебывающийся стон перед тем, как меня с головой накрывает оргазм.