В погоне за белым кроликом

      Очередное утро.       Антон медленно открывает глаза и видит перед собой всё ту же обшарпанную стену, от которой местами отходили обои. Яркие лучи солнца падали на лицо, но они уже не казались такими приятными, как вчера. Сегодня они скорее раздражали. Петров не желал, чтобы этот день вообще начинался. Всю ночь в голове крутилось столько мыслей, которые не давали покоя, что он едва ли мог уснуть. Рука медленно потянулась за очками, лежащими на комоде рядом с кроватью. Ноги коснулись ворса ковра, который слегка покалывал стопы. Скрип двери.       — Тоша, ты уже проснулся? — с грустинкой в голосе произнесла Оля. Она так хотела подловить брата, как пыталась сделать это вчера.       — Да, только что.       — Что-то случилось? — с беспокойством поинтересовалась сестра.       — «Почему она спрашивает меня о таком?», — ответ появился сам собой, когда он увидел краем глаза свое искаженное отражение в плафоне настольной лампы. Натянутая улыбка, которая едва ли держалась. Синяки под глазами от беспокойной ночи. И вдобавок нездоровый цвет лица.       — Не смог уснуть из-за ветра, — Антон внимательно смотрел на Олю, которая выглядывала из-за двери, держась за ручку.       — Тоша, ты у меня такой неженка, — рассмеялась девочка, подбегая к брату, чтобы упасть в его объятия.       — Да, твой братец такой бестолковый. — «В первый же день нажил себе врагов», — с усмешкой произнес парень, тяжело выдыхая.       Оля прижималась к Антону, тихо посмеиваясь ему в пижаму. Она была для него маленьким солнышком, которое прогоняет все дурные мысли и дарит силы двигаться дальше. Бесконечные ссоры родителей по пустякам рядом с ней переставали быть чем-то пугающим или обременительными. Сестрёнка была для него тихой гаванью. Казалось, что вместе они могли справиться со всеми невзгодами этого жестокого мира. Поэтому её защита всегда стояла для него на первом месте.       Из кухни послышался зов матери на завтрак:       — Антон, Оля, еда остынет, — словно повторяя вчерашний дня, Карина позвала детей.       Завтрак, одежда, прощание с сестрой, машина, школа. Антону казалось, что он попал в замкнутый круг, из которого нет выхода. Подросток мог лишь плыть по течению, машинально повторяя все действия.       Кабинет был окружён знакомыми лицами. Все с нетерпением ждали учителя, который открыл бы дверь. Среди множества глаз была пара незнакомых. Они были такими холодные и бездонные, словно могли поглотить тебя целиком. Обладатель этих глаз отличался чем-то от остальных. Юнец имел широкие плечи и крепкое телосложение, которое говорило о силе. Он был почти одного роста с Петровым, может чуть выше. Темные короткие волосы, большие губы и острые черты лица: все это не было чем-то необычным. Хоть он был в толпе таких же подростков, но казался таким отстраненным и недосягаемым. Это привлекало внимание Антона. Его взгляд бегал по незнакомцу, почти ощупывая его с ног до головы, старясь не пропустить ни одной детали. Незнакомец перехватил любопытный взор. Золотые глаза, переливающиеся на свету словно мед, затягивали своей красотой. Блондин замер, как завороженный, пока кабинет не начал засасывать школьников внутрь. Петров невольно шагнул вперед вслед за остальными, замыкая шествие.       Полина уже сидела за партой и была рада видеть своего соседа. Мельком Антон снова заметил враждебный настрой адресантом, которого являлся Семен. Когда задира заметил, что его жертва обернулась на него, он противно оскалил свои желтые зубы, проводя большим пальцем по горлу. Антон лишь слегка прищурился, словно хотел убедиться, что зрение его не обманывает, но услышав звонок, он незамедлительно сел на место и достал учебники.       Урок шёл нудно: учитель объяснял новую тему урока, дети тихо перешёптывались между собой.       Долгожданный звонок выдернул Антона из раздумий, а звонкий саркастический голос девочки привлек его внимание:       — Какие люди, Рома Пятифан. Неделю носа в школе не показывал. Неужели рак на горе свистнул, — она аккуратно положила одну ладошку на другую и наклонила голову в противоположную сторону.       — Заткнись, если язык дорог, гадюка, — совсем рядом раздался басистый голос. Петров начал оглядываться, чтобы обнаружить источник, пока не понял, что он был за спиной.       — Кого ты гадюкой назвал, волчара вшивый? Совсем уже не можешь отличить кобру от гадюки?! — девочка с блондинистой косой, на конце которой красовалась красная резинка с двумя клубничками, начала уверенно приближаться к своему собеседнику, пока он сам не встал из-за парты и не пошёл к ней навстречу. Антон невольно повернулся на скрип мебели и снова нарвался на ледяной взгляд. Петров поспешил прервать зрительный контакт и уткнуться в свою тетрадь. Темная фигура тяжело прошагала мимо парты блондина, а следом за ним и горячая дискуссия.       — Лучше не связывайся с ним, — тихо предостерегла Полина.       — Что? — вопросительно посмотрел на неё парень.       — Ну, он у нас главный бандит, поэтому дорогу ему лучше не переходить, — с каким-то раздражением произнесла она, а выражение её лица исказилось, излучая недовольство.       — А как же Семен? Разве не он заводила всего?       — Он обычная шестерка, который делает всё, что ему скажут, — Морозова повернулась к Антону и слегка приблизилась к нему. — Слушай, я уже давно наблюдала, как ты рисовал на полях тетради, могу я посмотреть поближе? — воодушевленно произнесла она, сменяя тему разговора.       — Да, конечно, — он медленно подвинул тетрадь ближе к соседке.       — Удивительно, Антон, у тебя настоявший талант, — тоненькие пальцы аккуратно провели по линиям рисунка, словно проверяя их наличие.       — Спасибо, — комплимент заставил смутиться юного художника, что было замечено хитрыми глазками.       — Ты стесняешься? — её губы расплылись в хитрой улыбке, словно она хотела его подразнить ещё немного. — Слушай, может, ты и меня нарисуешь? — она устремила свой взгляд на растерянного Антона.       Полина была очень красивой, поэтому он не раз думал о том, чтобы запечатлеть на холсте её черные шелковистые волосы, нежные черты лица, изюминкой которого стали бы притягивающие внимание глаза с длинными ресницами. Парень не стал упускать свой шанс и согласительно кивнул. Из-за этого, казалось, простого действия Полины воодушевилась, как маленький ребенок, который получил ожидаемый несколько лет подарок:       — Правда?! Нарисуешь? — она юрко приблизилась к Петрову и схватила его за руки, слегка встряхивая. — Буду ждать с нетерпением!       — Хорошо, — послышался тихий смешок.       Эту идиллию прервал очередной звонок, после которого пожилая женщина продолжила свой рассказ. Полина отпустила руки Антона и села ровно. На полях тетради девушка аккуратно начала выводить буквы, которые складывались в слова. Парень почувствовал легкие постукивающие прикосновения на своей руке. Перед глазами появился лист с вопросом: «Давай пообедаем вместе после урока?». Полина внимательно наблюдала за реакцией Антона, слегка повернув голову в его сторону, придерживая прядь волос. Она так и не смогла разглядеть хоть какие-нибудь изменения в его мимике, но ответ на записку был получен: «Давай». Голубые глаза были устремлены на блондина, словно что-то выискивали, однако, не увидев желаемого, вновь обратились к зеленой доске.

***

      

      — Антон, откуда ты приехал? — тоненькие ножки вышагивали по направлению к столу.       — Отсюда далековато будет, — выдержав небольшую паузу, продолжил, — из большого города.       — Какой же ты скрытный, — хмыкнула Морозова, ставя поднос с едой на столешницу.       Петров ничего не сказал на это заявления, попытался сделать вид, будто и вовсе ничего не слышал. Подростки сели напротив друг друга на свободные места, где рядом не было никого.       — А ты здесь с самого рождения живешь? — аккуратно перевел тему разговора парень.       — Нет. Раньше я тоже жила в большом городе, — Полина взялась за вилку, накалывая на неё листья салата, — а потом я к дедушке переехала, — её голос заметно погрустнел.       — Что-то случилось?       — А тебе всё расскажи, — вскрикнула она слегка, наигранно изображая обиду, — Сам молчишь в тряпочку, а мне все докладывать тебе, — положив еду в рот, Полина принялась неспешно прожёвывать.       — В этом есть смысл, — Антон уткнулся в тарелку, неохотно ковыряясь в ней ложкой.       — Хммм, а я надеялась, что ты мне сразу все расскажешь, — из-под черных ресниц виднелись два небесно-голубых глаза, следящие за каждым движением человека напротив.       — Я из Москвы приехал, — бесстрастно произнес парень. На самом деле это было ложью, но в то же время частично правдой. Он частенько приезжал в столицу с родителями в детстве к родственникам или знакомым, поэтому ему хорошо известны все её достопримечательности и не только. Казалось бы, что могла сделать обычная девчонка из глуши с этой информацией, но Антон не хотел, чтобы о его прошлом кто-то узнал: не то, где жил, чем занимался, а тем более никто не должен узнать о его сестре, которая была важна ему больше собственной жизни.       Услышав об этом, Полина соскочила со стула и с грохотом облокотилась на стол ладошками:       — Это правда! Ах, я так мечтаю побывать в Москве. Там столько музеев, театров и красивых мест, — девочка окунулась в свои мечты, повествуя о них собеседнику. От таких полетов фантазий она начала что-то бормотать, не замечая присутствия окружающих, — Кха-кха, прости, что-то я разболталась — опомнившись Морозова прочистила горло и села на свое место, глубоко дыша.       — Москва и, правда, прекрасна, — продолжил Антон, — там и люди другие, не такие, как здесь.       Искрящиеся от счастья глаза переливались, словно топазы в лучах солнца. Полина внимала всё, что говорил Антон, стараясь не упустить ни словечка, как будто пила воду в безжизненной пустыне, ловя каждую капельку.       — Расскажи её что-нибудь! — девушка пребывала в невыносимом для неё ожидании.       Юноша, смотря на эту картину маслом, решил долго не мучить её любопытство и рассказать всё, что помнил и видел когда-то. Он в красках описывал улицы, по которым некогда гулял, музеи, в которых и по сей день ничего не изменилось, и театры, о которых Морозова просила рассказать как можно больше. Казалось, что они могли болтать об этом вечно. Не успели они опомниться, как и вовсе ушли от темы города и начали говорить уже на отвлеченные темы: про искусство, любимую музыку, хобби и о подобных мелочах жизни. Время для них перестало идти, еда медленно остывала в сторонке, столовая постепенно редела. Давно Петров не ощущал такой легкости при разговоре буквально ни о чем. Это ощущалось как порыв свежего ветра в душной комнате, словно девушка помогла открыть ему второе дыхание. Теплая беседа была прервана громким звонком, раздающимся по школе, оглушая всех присутствующих. Это заставило ребят вздрогнуть и спешно покинуть столовую.       -Нужно спешить, иначе учитель разозлиться, — поторопила она невозмутимого Антона, который лишь слегка прибавил шаг, пока Полина уже переходила на бег, — Ну же, скорее.       — Не торопись ты так, ничего не случиться, до второго звонка есть еще пару минут, — пытался он успокоить взволнованную девушку, не смотрящую, куда она бежит.       — Боже, ты ничего не понимаешь, — Морозова схватила Антона под ручку и силком заставила его бежать вместе с ней.       Добежав до кабинета, ребята смогли перевести дух. Учителя ещё не было поблизости, поэтому Полина вздохнула с облегчением, продолжая держать парня за руку.       — Что же тут у нас? Неужели голубки припорхали, — саркастично произнесла девочка с косой.       — Катя, что за глупости ты говоришь, — со смущением произнесла брюнетка, выпуская Антона из своей хватки       — Давай, сначала сядем на место, — юношеская рука легла на хрупкое плечо, заставляя обратить на себя внимание.       Все взгляды были прикованы к ним, каждое движение давалось с тяжестью, словно тело было окутано цепями. Почувствовав стул под собой, подростки все еще продолжали ощущать на себе колющиеся взоры одноклассников, но один из них казался Петрову совершенно иным. Он был прожигающим, как жар от костра. Это заставляло содрогаться и инстинктивно обернуться. Позади сидел Рома, чьё лицо исказилось в гримасе и выражало явное раздражение.       — Чё, пялишь? — прорычал парень в спортивном костюме, под которым виднелась белая рубашка.       -Ничего, — ответив на вопрос пропитанный ядом, Антон принял первоначальное положение. Недоброе предчувствие вновь охватило все тело, медленно пожирая изнутри. В голове промелькнула холодная мысль с неожиданной окраской обыденности, — «Сегодня меня убьют»       

***

      Время пролетело достаточно быстро. Последний урок оставил за собой лёгкую усталость, из-за которой ещё сильнее хотелось попасть домой и лечь на кровать, забывшись сном. Накинув на себя теплую куртку, парень покинул стены школы, шагнув навстречу щекочущему нос морозному ветру. От резкой смены температуры линзы очков мгновенно запотели, из-за чего пришлось их снять, чтобы протереть спрятанным в кармане платком. От горячего дыхания изо рта повалили клубки пара, которые застилали собой обзор на школьный двор. Младшие классы резвились возле здания, где перебрасывались снежками, которые периодически попадали в прохожих. Шайка подростков курили за углом школы, стараясь не попадаться на глаза учителям. Среди них Антон смог разглядеть Семена, который кого-то высматривал в толпе и своего нового соседа за последней партой, а также еще какого-то паренька, у которого недоставало пару передних зубов. Они о чем-то шептались, иногда посмеиваясь. Эта картина обеспокоила Антона, поэтому он поспешил слиться с толпой и попытаться прошмыгнуть мимо них, оказавшись незамеченным, но его планам не суждено было сбыться. Бабурин уже заметил парня, когда он выходил из учебного заведения. Размеренные шаги перешли в бег, как только Петров покинул территорию школы. Зыбучие сугробы засасывали ноги, замедляя движения. Дыхание было сбивчивым, как у утопающего, который старался хватать воздух при любой возможности. На лбу выступил холодный пот, который предательски скатывался на глаза. Казалось, что смерть дышала ему в затылок. Сзади был слышан хруст снега, под чужими ботинками. Внезапно на горле стянулся пуховик, мир перевернулась вверх тормашками, тупая боль распространилось по затылку и спине.       — Попался сученыш, — это было похоже на звериный рык, — Шустрый зараза, — послышался тяжелый выдох.       — Отпусти! — Антон схватился за держащую капюшон руку, барахтаясь, как рыба на суши, он старался освободиться от мёртвой хватки.       — Да, пожалуйста, — тело блондина отлетело в дерево, стоящее поблизости. Было слышно, как что- то прохрустело, как свежевыпавший снег.       — Мха, — проскулив, юноша скрутился в калачик, стараясь подавить боль и скулящие хрипы.       — Добегался, — перед глазами возникло омерзительное рыло, от которого веяло кариозной вонью, — Сейчас ты за всё ответишь.       Распахнув ресницы, чтобы разглядеть своего обидчика, Петров заметил за огромной спиной ещё две фигуры, которые внимательно наблюдали за ними.       — Куда это ты зенки вылупил, — Семен схватился за грудки, подняв в воздух извивающуюся тушку, — Тебе никто не поможет.       — Отп… — возражение прервал тяжелый кулак, прилетевший прямо в живот. Антон рухнул на колени, обвивая своими руками место удара, — Кха.       Из глаз полетели искры, заслоняя собой окружение. Казалось, что земля содрогнулась в этот момент.       — Да что за черт, — выругнулся со злобой враг. Он замахнулся своей ногой, снова целясь в пострадавшее место. Из-за этого тело Петрова увязло в холодном сугробе, где боль уже и не казалось такой сильной.       — «Сегодня пасмурно», — подумал парень, разглядывая небо сквозь заснеженную хвою елок.       — Ха, да ты не зверь что ли или совсем страх потерял, — произнеся это массивное тело, приблизилось к лежащей на спине жертве.       — НЕ ТВОЁ СОБАЧЬЕ ДЕЛО, — Антон собрал все силы и ударил ботинком по колену Бабурина так, что последний, потеряв равновесия, угодил в снег. Ехидный гогот заполнил лес, отражаясь о деревья, возвращался эхом обратно. Пока Семен пытался понять, что происходит, кряхтя и тяжело дыша, Антон встал на трясущиеся от боли ноги.       — Ха-ха, а ты у нас не пальцем деланный, да, Антоша, — расплывчатая фигура начала размеренно приближаться к содрогающемуся телу.       — Не… подходи, — прошипел блондин       — Рома, мы же договаривались, что вы будете только на стреме, — проскулил переваливающийся с ноги на ногу Семен, стараясь почувствовать под собой землю.       — Заткнись! Тебя уже поимели, теперь молчи в тряпочку, — зарычал глава банды так, что Петров зажмурил глаза, словно эти слова предназначались ему. Толстяк отступил, будто завидев бешеного пса, который скалил зубы, чтобы отпугнуть не прошеных гостей от своей добычи.       Разобравшись с надоедливым участником банды, Рома вновь обратил внимание на Антона, подходя к нему всё ближе и ближе, пока и вовсе не стоял с ним вплотную.       — Что же ты за зверек у нас, что смерти не боишься, — на лице почувствовалась шероховатая рука со сбитыми костяшками, сжимающая так, что губы сложились в бантик. Парень запустил другую руку в карман кожанки, из которого сверкнуло лезвие ножа. От увиденного у Антона сердце рухнуло на землю, кровь застыло в жилах, казалось, что дыхание и вовсе остановилось, — Чего притих, а.       На горле почувствовался холодный металл, который выпускал наружу обжигающую алую жидкость. В глазах промелькнул настоящий ужас, замеченный Ромой. Довольный этим результатом он сверкнул своими заостренными клыками.       — Что, страшно стало, — раздался звонкий смех.       — Ромка, да что ты с ним сюсюкаешься, на, — пробухтел в куртку парень, стоящий в сторонке, — Я сейчас жопу отморожу, пока вы с ним возиться будете.       Отвлечённый другом Пятифан слегка отстранил нож от Антона, давая тому возможность оттолкнуть жилистое тело от себя. Почувствовав свободу и почву под ногами, парень рванул на всех парах в противоположную сторону от шайки хулиганов.       — Сука, — кинул Рома ему вдогонку.       — Не сбежишь, мразота! — Семен попытался сорваться с места, чтобы догнать беглеца, пока его не остановил строгий голос, от чего тело окаменело.       — Стоять, пусть скачет. От меня далеко не убежит, — волк смотрел вслед убегающей добыче.       — Но… — попытавшись выразить свое несогласие, Бабурин словил на себе разъяренный взгляд.       — Слушай, ты уже не справился с поставленной задачей, а теперь будь хорошим мальчиком и помалкивай, — Рома похлопав того по плечу, заглянул в испуганные глаза собеседника, — Увижу тебя возле него, кишки выпущу.       — А он крепкий орешек, на, — усмехнулся хулиган, оголяя свои тридцать зубов.       — Будет интересно его расколоть, — злобно оскалился Пятифан в предвкушении своего триумфа, подходя ближе к товарищу.              

***

      Тело ещё никогда не казалось таким легким, как сейчас. Адреналин разливался по венам, заставляя бежать уже известным маршрутом в безопасное место. Кривые ветви деревьев царапали незащищенную одеждой кожу, оставляя за собой кровоточащие раны. Разговоры за спиной сошлись на нет, но Антон продолжал прорываться сквозь лес. Несмотря на пережитую ситуацию, в которой могла оборваться жизнь, его разум оставался чист, что помогло подавить испуганное от неминуемой гибели внутреннее животное, которое неумолимо просилось наружу. Огромный спутанный ком эмоций застрял в горле, мешающий ровно дышать. На горизонте уже виднелось знакомое очертание дома. Неописуемое облегчение охватило бегущего с ног до головы. Вот, еще пару метров и он будет в безопасности. Эта мысль заставила его кинуть все свои силы, чтобы быстрее приблизиться к заветной избушке, где его уже должна ждать маленькая Оля.       Схватившись за ручку двери, Антон распахнул её настежь, запуская в коридор холодный ветер, играющий с причудливыми снежинками. Ввалившись внутрь, спина прислонилась к стене, медленно соскальзывая на пол. Тяжелая отдышка распространилась до ближайших комнат. На звуки прибежала радостная девочка улыбка, которой растворилась, как только она увидела искалеченного брата, сидящего в прихожей, свернувшегося в клубок. Взволнованный крик на секунду оглушили Петрова, заставляя придти в себя и обратить внимание на его источник.       — Тоша, что случилось?! — всполошенная Оля подбежала к брату, аккуратно его, ощупывая в поиске незамеченных ран.       — Все нормально, — попытался успокоить сестру, которая была готова зарыдать в любой момент. Он аккуратно погладил её по голове, как делал это, когда она была очень расстроена. — Нальешь мне чай? — на юношеском вспотевшем лице появилась легкая улыбка.       Два белокурых хвостика закрутились из стороны в сторону.       — Какой чай, хнык, когда тебе больно! — захлюпал маленький носик, а из глаз покатились соленые слезы.       — Ну-ну, мне совсем не больно, — Антон бодра вскочил на ноги, будто забыв о тяжелых ударах Семена, -Просто немного запыхался, — он принялся вытирать мокрое лицо сестры холодными руками.       — Точно? — немного успокоившись, спросила она со скептицизмом, заглядывая в бегающие глаза брата.       — Точно, — уверенно произнес он, пытаясь убедить Олю в сказанном.       Девочка растерла слезы рукавами вязаного свитера и побежала на кухню, ставить воду, чтобы заварить горячий чай. Когда она скрылась из вида, парень выдохнул воздух из легких, выпуская вместе с ним жгучую боль, от которой ломило кости, заставляя согнуться в три погибели.       — «Блять», — повторял Антон про себя, словно мантру, добираясь до своей комнаты.