Четверть века между нами

      Обхватывая свои плечи, она, казалось, до сих пор могла чувствовать гладкость его кожи под ладонью. И перед глазами незамедлительно вспыхивала, вызывая чувство жгучего стыда, картинка, как она захлебывалась, стенала, но была рада утонуть. Но гнать приходилось не только воспоминания из «тогда», но и само желание из «сейчас», желание, чтобы это повторилось. Те жаркие влажные касания. И ощущение путающихся в его кудрях пальцев.       Когда Джейс вдруг в один из самых обычных вечеров, войдя следом за ней и даже не разувшись, подошёл слишком близко, слишком жарко коснулся дыханием её виска... Она замерла, словно школьница, не в состоянии возразить, крепко сжимая пакеты с покупками, что, как балласты, помогали ей оставаться на плаву. В этой реальности. Потому что прикосновения Джейса на вкус были как сон — она бы хотела сказать страшный, но это не будет правдой, сколько себя ни уговаривай.       И он отнял даже это: чуть наклонился, чтобы выудить из её крепкой хватки пакеты, уронить их на пол и тут же прильнуть к ключице с нежной настойчивостью. Джейс не был пьян, и Алисент не могла поверить в то, что парень находится так близко без какого-либо предлога, без тайного умысла... В момент, когда он коснулся её губами, уже не осталось вероятности, что она что-то не так поняла, что с чем-то это спутала.       Джейс вылизывал её шею так, словно был странником в пустыне, а она — водой. Никто не целовал её с такой страстью слишком давно. Но она знала, что не сможет соответствовать этой страсти. Или его красоте. И была уверена, что ей уже слишком поздно любить. И все равно отдалась охватившему её чувству, позволила и чужим чувствам заразить себя, довести до состояния лихорадки. Но не сразу: долго хваталась за его плечи, отстраняя голову. И все же ни слова не слетело с её губ, пока те ещё были свободны и вольны говорить.       Чувство, будто грудину раскрыли наживую и обгоревшее сердце вывалилось наружу, прямо Джейсу в руки. Сердце, которое она думала, способно только тихо тлеть, редкие всполохи источая — так выглядела любовь по её мнению. Возможно, её любви и правда не суждено было иметь другого лица. Но вот это чувство — чужое и одновременно слишком сильное, слишком знакомое... И таким же родным ощущалось таять в его руках.       Она хваталась за Джейса, утопая дрожащими пальцами в его волосах, позволяя искусывать свои губы до алеющих припухлостей, вжимаясь в стену. И чувствуя, как липло взмокшее тело к свежепоклеенным обоям. Как руки Джейса поднимались по изгибу талии и выше, пальцами задевая оголенный живот. Как забирались под топ, пока его ласковые губы вновь опускались к шее — чтобы Алисент, благие боги, смогла наконец вздохнуть. И потушить пожар в абсолютном вакууме грудной клетки. Но кто бы мог подумать — пожар разгорался сильнее.       Ей не следовало… Точнее, не ей следовало быть на том месте. Поцелуи Джейса не предназначались ей, она не смела их красть. Нельзя было даже позволить ему приблизиться, но Алисент позволила себе даже больше. В мгновение потеряв голову, будто прежде не знала ласки вообще, так бесчестно поступила с парнем. Такой жалкой и жаждущей предстала перед ним. И если быть с тобой откровенной до ломоты в ребрах, если содрать оболочку той Алисент, который бы она хотела являться… Если быть честной — ничего на свете так не хотелось, как снова предстать такой перед ним. Или стереть тот вечер и то постыдное наваждение из их истории, чтобы не пришлось объясняться, чтобы не пришлось жить с этим проклятым воспоминанием на искусанных — уже от нервов — губах.       И ведь в самом начале ничего не предвещало беды. Однажды старший сын Рейниры вызвался подвезти её до дома после семейного ужина. Редко, но Алисент позволяла себе выпить, а Джейс — самый старший и всегда самый ответственный сын — был по обыкновению трезв и горд. Она позвала его на чай — в 11 ночи — приличия ради, а он принял приглашение, только чтобы подняться в квартиру и помочь ей улечься в кровать. И после, когда она думала, что не окажется ещё раз в такой стыдной ситуации и никогда больше не встретится с ним, пришлось обратиться за помощью. У Джейса была отзывчивая натура и машина, у неё — ни машины, ни партнёра, только переезд на новую квартиру, потому что аренду старой она больше не могла себе позволить. Джейс с радостью согласился.       Затем ещё несколько просьб. Пара-тройка приятных бесед за чаем — уже днём. Потом и вечером. По мере сил Джейс помогал с ремонтом — не часто удавалось из-за работы, но Алисент и сама по большей части прекрасно справлялась. И затем вдруг встречи неформальные, без повода и не из-за просьбы одинокой женщины о помощи, — в кино, на выставке. Джейс зачастую сам инициировал их: использовал информацию из их разговоров и точно знал, что она не сможет отказаться, потому что обожала искусство. Из благодарности за помощь редкие «свидания» назначала и она сама.       И уже почти не помнила, каким образом они оказались в супермаркете, а затем, по возвращению, внезапно прижаты — распаренное тело к телу — у стены. Алисент не смогла осмыслить, как такое могло произойти, но, так или иначе, теперь предстояло это разгребать. А она сидела на душной кухне, сверля пустым взглядом свой новый гарнитур, и не решалась разблокировать телефон. А впереди — нажать на строку с его номером и произнести что-то связное. Что-то, что ещё даже не приобрело очертаний.       Откуда ей набраться смелости, если в тот раз всё, на что ей хватило воли — поддаться дурману его жаркой близости и разрешить себе захлебнуться ею, пусть даже насмерть. Может быть, смелости в ней хоть отгребай, только когда в крови есть спиртное? В тот самый, первый вечер ей было абсолютно плевать, как она выглядит и звучит. И страшно было даже вспомнить, какие глупости, вероятно, она пьяно нашептывала ему, пока Джейс подбивал одеяло ей под бок.       Алисент подскочила в такой решительности, с какой хотела бы уже давным-давно набрать его номер, а не два часа выводить пальцем фигуры на экране блокировки. На одной из полок будто всю жизнь ради этого момента её ждал вишневый Bird Dog Whiskey, который она купила, чтобы распить как-нибудь в честь новоселья. Новоселье так и не удалось обмыть в череде суетливых покупок и ремонтных переделок. Да и к тому времени, как все бы было готово, из друзей, что разделит с ней эту радость — остался бы только Джейс. И даже его теперь она потеряла. Из-за глупой оплошности, из-за своей отвратительной слабости.       И это ещё она не пыталась представить, как при встрече будет смотреть в глаза Рейнире.       Алисент плеснула виски в потемневшую от чайного налета чашку и тут же осушила её. Ещё несколько таких актов и, кажется, она была готова хотя бы осмелиться разблокировать телефон. После того момента, как удастся сказать хоть пару слов, до того, как Джейс приедет на разговор, у неё будет предостаточно времени, чтобы ещё не раз выпить из своей любимой кружки нечто намного полезнее чая. Самое вкусное из того, что ей приходилось пить. И, дадут боги, после очередного «чаепития», она вновь не вспомнит ничего, а проблема будет решена.       — Сента? — она услышала встревоженный голос Джейса, который звякнул ключами в открытой для него двери, когда залетел в квартиру.       И, не разуваясь, он выглянул в коридор из прихожей, заглядывая на кухню, где сидела хозяйка дома. Оглядев её обеспокоенным взглядом и увидя смиренную позу той, он вернулся к двери и теперь стянул кроссовки. Когда парень уже решил полноценно войти, Алисент стояла на пути, в коридоре. Откинула крупные рыжие кудри за плечо и приветствовала ласковым взглядом.       — Ты в порядке?       — А ты? — сдавленно произнесла она, захлопав глазами. Джейс кивнул, снова напрягшись. — Хотела поговорить…       — Я это понял, — Джейс смотрел выжидающе, но не требовательно, переминаясь на месте и даже не совершая попытки приблизиться.       Алисент была бы благодарна ему, если бы не была так напугана этим. Больше он не хотел приближаться. Но ей нужно было увериться, что её слабость не сломала его. Не сломала их дружбу. Или что там уцелело, слабо поблескивая в пепелище, что оставили после себя те накрывшие с головой странные, неуместные чувства. Ей бы хотелось остаться хотя бы теми самыми родственниками, которые не будут избегать взглядов друг друга на семейных торжествах.       — Я не оторвала тебя от важных дел? — Алисент сделала шаг вперёд, опустив взгляд. И не подняла его, пока не оказалась намного ближе, чем положено было стоять родственникам, которые не будут избегать взглядов друг друга на семейных торжествах.       — Нет, Сента, — слегка раздраженно прозвучал ответ. — Если бы не мог, я бы не приехал, ты же знаешь.       — Да, знаю. — Он мог всегда. Для неё всегда. Но она даже не была близкой подругой Рейниры — откуда тогда такая участливость? — И я очень благодарна тебе... И, наверное, дальше я… справлюсь сама.       — Ты за этим позвала? Это ведь можно было и по телефону сказать. Но если это то, чего ты хочешь, — многозначительно произнёс Джейс, а в голосе сквозила обида и, может, насмешка.       И сердце Алисент одномоментно воспылало гневом и заискрилось невыносимой, обжигающей нежностью.       — Да, это то, чего я хочу. — Влажный взгляд её оленьих глаз окинул мимолётно лицо парня и упал на губы. — Но это не всё, чего я хочу.       Алисент робко потянулась к его лицу, ухватываясь рукою за плечо, ощущая крепкие мышцы под тканью рубашки. Алисент не понимала, как в этом парне, что был почти того же роста, что и она, умещалось столько силы. Он великолепно справлялся с тасканием тяжелых пакетов из строительного, перетаскиванием стремянки одной рукой, поклейкой обоев несколько часов кряду. Не хуже справился и с тем, чтобы прижать её к этим обоям всем телом, нетерпеливо сминая губы.       Яркая расцветка. Яркие, стыдливые воспоминания.       — Ты не обиделся? — прошептала она ему уже в губы.       — А похоже, что я обижен?       — Твое лицо выглядит… таким.       Она слегка отстранилась, чтобы ещё раз рассмотреть выражение лица напротив. Всё по-прежнему: слегка встревоженное, слегка… невыносимо желанное. Свободная рука её нежно коснулась щеки, другая все ещё крепко сжимала плечо, словно боясь, что Джейс вот-вот рванет прочь. Но когда её губы невесомо прикоснулись к его, она не почувствовала сопротивления или попытки уйти, так что остановиться уже не сумела.       Скорбный излом бровей и полные извинений прикосновения к его шее — так выглядела попытка Алисент забыться и утонуть в своём горе. В горе женщины, которая поверила, что имеет право. Женщины, что чувствовала вину перед юношей, у которого отняла свободу быть собой, ненароком заманив в сети своей жалостливой мольбой побыть рядом. И сейчас, вместо того, чтобы спасти его из этих липких пут, она только, заботясь о его праве отречься в любую минуту, касалась губ Джейса, раз за разом отрываясь. И вновь припадая. Ласково, ненастойчиво, заигрывая, поддевая губу губой, задевая носом его нос. А он все стоял смиренно, но отвергая и не принимая.       — Алисент... — наконец вымолвил он, когда появилась возможность в промежутке между тем, как она отпрянула и вновь скользнула губами по его.       Его интонацию невозможно было считать, ни тогда, когда это было лишь её имя, соскользнувшее сладким шепотом, ни сейчас, когда её голову кружил алкоголь. Но в этом не было протеста, а значит, она могла наконец коснуться его губ с бесстыдной настойчивостью и бесконечно долго лишать его воздуха, пока не научится дышать сама.       И Джейс целовал её в ответ, в конце концов двинувшись навстречу, уложив руку на талию, а другую вплетая в её спутанные кудри. Снова двигаясь к той чертовой стене в коридоре, снова напирая всем телом и всем своим желанием, пока она теряла равновесие, молясь поскорее натолкнуться на опору позади.       Холодная стена так и осталась стоять без давления горячих тел. Алисент не позволила довести их до противоположной стороны, теперь напирала она, возвращая их к арке в прихожей. Её руки уверенно блуждали по стройному телу, что так хорошо выглядело даже в запачканной краской одежде; тело, сновидения о котором остались спрятаны глубоко в подсознании.       Алисент разорвала поцелуй, забралась пальцами под футболку парня. Пока исследовала его живот и медленно опускалась к ремню брюк, неотрывно смотрела в его блестящие от желания и удивления глаза. И когда пряжка ремня брякнула, раскрываясь, парень сжал губы и нахмурился. Алисент не смогла вынести этого неопределенного выражения лица, так что опустила взгляд вниз, где руки её заполошно, но со всем усердием пытались справиться с ремнем.       — Алисент… — тихо позвал Джейс, но она не слушала.       Она не станет его слушать, не после того, что натворила. Не после того, как околдовала его, словно сирена, своей скулящей жалобной песней, заставила склониться к ней в акте сострадания. Она задолжала ему.       — Алисент. — Джейс попытался убрать её руки от своих штанов, но она грубо отпихнула их. — Алисент!       Куда ей миниатюрной женщине было справиться с крепким юношей, который к тому же был не на шутку теперь разозлен. Его крепкая хватка на запястьях и резкая встряска были далёки от приятных, но она стерпела. — Алисент, прекрати.       — Ты не хочешь..?       — Нет… Да, хочу. Но… не так. — Алисент подняла на него глаза, в них — утопающий в солёной влажности вопрос. — Ты же пьяная! — он, больше её не щадя, вскрикнул с самой осуждающей интонацией, на какую имел право, учитывая, что стоял в её прихожей с почти спущенными штанами. — Я не хочу так, — и последнее слово он произнес таким образом, что Алисент, искренне верящая, что не могла выглядеть более жалко, чем в те выходные, поняла, что все возможно.       — Прости, я…       Она суетливо попыталась застегнуть его ремень, но Джейс резко одернул её руки и, однако, мягко произнес:       — Я справлюсь.       Яркие текстурные обои коридора наконец-то дождались тепла. Истосковавшаяся по хоть какой-то опоре вокруг себя, Алисент села на пол и припала спиной к стене. Поставив локти на подтянутые колени, она закрыла лицо руками и замолчала. Почти не слышно было даже дыхания. И она не слышала его. Под ребрами зацвела хрупкая надежда, что он, может, просто молча ушел… Но вскоре тепло тела Джейса обожгло её со стороны. Он присел рядом и аккуратно тронул её коленку. Провел рукой вниз по ноге с отросшими волосками.       Ещё больший прилив стыда из-за его прикосновений к её несовершенному телу, однако, произвёл обратный эффект, и она вскинула голову, возмущённо взглянув на парня. И грубо смахнула его руку с ноги.       Джейс только растянул губы в мягкой улыбке.       — Послушай, ты ничего не должна мне за тот поцелуй. — Поцелуй. Словно о робком касании в щечку говорил. — Ничего не должна мне из-за того, что я так сдурил. Я сделал тебе больно своей грубостью.       — Ты не был груб, — буркнула она.       — Я очень эгоистично поступил. Не спросив тебя, решил разом разрушить всё то, что мы строили. Нашу дружбу...       — Какая дружба может быть с вдовой твоего деда? — боковым зрением она уловила, что эту её реплику он не списал на эмоциональное состояние, нахмурился. Алисент уставилась на свои колени, не желая больше ненароком подметить какие-то реакции со стороны Джейса. — Ты был вынужден помогать мне во всем. И даже в том, чтобы снова заставить меня поверить, что я желанна.       — Ты желанна.       — Нет, ты просто слишком… Нира вырастила тебя невероятно правильным. Добросердечным. Такой как ты не смог оставить меня пьяную у подъезда, не смог оставить один на один с переездом и ремонтом. И, конечно, не оставил такую одинокую с грустным жалобным взглядом. Я понимаю.       — Ты желанна, Алисент.       — И я, идиотка, хотела отблагодарить тебя, раз уж втянула в это. Знаю, что это просто мерзко, отвратительно… — Алисент неосознанно начала давить ногтями на нежную кожу коленей, смотря куда-то сквозь них. — Просто подумала, что сгожусь для чего-нибудь хотя бы…       — Сента… — и вдруг это сработало.       На сладкий его призыв она повернула голову и увидела удивительно трогательное выражение лица. Что точно было в этом вздернутом уголке губ и вскинутых бровях, Алисент не знала, но находила для себя самое главное — прощение. Прощение за то, что прикоснулась к нему, за мысли, будто имеет право. За надежду, что не противна, а… желанна.       — Ты желанна, Сента.       — Нет, Джейс, это глупость, — отмахнулась она, вернувшись взглядом к коленям и обнаружив на коже наливающиеся алым полумесяцы. — У тебя были проблемы с девушками? Со сверстницами?       — Нет, — хмыкнул парень, — у меня все было хорошо и с девушками, и с парнями.       — Оу... — Шутил он или нет, но Алисент стало смешно. И было радостно это слышать. Так что она беззвучно посмеялась. И снова неосознанно начала щипать ногтями одной руки кутикулу на другой. — И зачем ты только решил поцеловать эти сухие, потрескавшиеся губы… старой женщины. — Горький смешок выдавал то, что она прекрасно знала причину — Джейс был слишком сострадательным и ответственным.       — Тебе не семьдесят. Тридцать семь лишь. Между нами и четверти века нет, — и после смешка руки его опустились на её, чтобы остановить этот акт самоистязания, мягко придержав беспокойные пальцы; не настаивая, но убеждая, что он бы очень был рад, если она прекратит. — Мне нравятся твои губы. И ты. Не смогу объяснить почему — ни тебе, ни себе. Мне хотелось их поцеловать тогда. И я, идиот, это сделал.       — Почему же идиот тогда?..       — Потому что и сейчас хочу, — этими словами он вновь заставил Алисент посмотреть на него. И демонстративно уронил взгляд к её искусанным губам. Перевел его на открытое плечо. Лёгкое касание его пальцев к нему, заставило мурашки мириадами пуститься в пляс по коже. — Мне нравится твое тело. И твои волосы, — Джейс завел часть её кудрей за плечо и провел рукой вниз до лопаток. — В тебе нет ничего мерзкого. И не только твое тело прекрасно.       Медленно опустив голову к её плечу, Джейс коснулся кожи поцелуем и затем, не отлипая, поднял глаза. Чтобы увидеть, как по щекам Алисент бегут слезы. И парень в испуге выпрямился.       — Не говори так, — голос ожидаемо дрожал. — Это несправедливо по отношению к тебе, просто нечестно. Джейс, — взмолилась она, — ты ведь совсем не этого хочешь. Я знаю-       — Ты ничего не знаешь, — запротестовал Джейс, мотнув головой. Сердитый взгляд был поддернут обидой. — Ты ведь даже не спросила.       — О чем?       — О том, что я чувствую. О том, что ты нравишься мне. И я не вижу перед собой ту старую женщину, о которой ты говоришь. Я только и думаю о новой встрече с тобой. И, едва покидая квартиру, мечтаю вновь услышать твои рассуждения о бессмысленности пятой, вечно пустой кассы в гипермаркете. И снова послушать, как ты напеваешь под нос, пока мешаешь клей. Жду шанса снова быть для тебя помощью, которую ты заслуживаешь. И ты ещё много чего заслуживаешь… Но я не буду тебе клясться в вечной любви. Кто знает, что будет через полгода или год, — он многозначительно обвел пространство под ними взглядом. Вернулся к её лицу и продолжил поглаживать плечо, большим пальцем стирая след от поцелуя. — Нет, Сента, у меня не было проблем со сверстницами. Они мне нравились, а я нравился им. Все это время. Но потом понравилась ты. И это не какой-то челлендж «Замути со взрослой женщиной и похвастайся друзьям». — Джейс коротко хихикнул: — Это давно не в моде — мне двадцать четыре, а не четырнадцать.       После того, как по щеке её скатилась последняя слеза, парень утер её, тыльной стороной ладони проведя по краю челюсти. Алисент сглотнула и почувствовала теперь, как пересохло горло.       Она все ещё не верила в то, что слышала. Взгляд оставался стыдливо опущенным.       — И что скажет Нира, по-твоему?       — Она любит тебя независимо от…       — От того, с кем из родных ей людей я сплю?       — … независимо от твоей роли. Ты уже член семьи.       — Да она с ума сойдет, — Алисент ни на йоту не верила его заверениям, списывая на то, что парень, хоть и умный малый, но явно не в себе сейчас, абсолютно не осознаёт масштаб проблемы и грядущих последствий для всех них.       Хотя какие могут быть последствия, если не совершать действий? Ни одного действия, их тех, что так неистово хотелось совершить.       — Джейс, я не могу.       — Я знаю, знаю. Ничего страшного. — Он оживился и приподнялся, ухватывая её за собой за плечи. — Давай поднимемся, — юноша погладил её по спине, когда они оба встали на ноги, и слегка подтолкнул вперёд, — вытрем слёзы.       Парень повел её на кухню, оставил стоять у стола. Сверху на холодильнике он быстро нашел пачку влажных салфеток, словно знал наверняка, что они там. Достав одну, потянулся к её лицу и, игнорируя невербальные возражения, утер черные подтёки под глазами. Затем новой салфеткой бережно провел по щекам, опускаясь на шею, стирая все соленые, стягивающие кожу следы.       — Усадим тебя, — продолжая приговаривать в полголоса, Джейс слегка надавил ей на переднюю часть бедра, уговорив присесть на краешек обеденного стола. — Успокоим, — он улыбнулся, уже смотря прямо в глаза оробевшей под его властными и нежными указаниями и направляющей рукой. Следом уложил руки ей на колени и заставил сесть глубже. — Напоим.       И отошел к раковине, чтобы вернуться со стаканом холодной воды. Она, роняя взгляд на долгожданную воду, заметила краем глаза, как он снова усмехнулся. По-доброму, как истинный джентльмен.       — Всё хорошо, веришь?       — Джейс, ты не подумай, что я ворочу носом. Это очень мило. Я ценю твои слова, и…       — А поступки? — в глазах парня блеснуло что-то недоброе, но не отталкивающее, а предельно манящее. Но Алисент погнала эти мысли — ведь они тут говорили о его помощи с ремонтом, верно?       — Их ещё больше, конечно!       — Ну… хорошо, — ухмыльнулся парень, чуть прищурив глаза.       — Поступки твои очень показательны, — Алисент обхватила руками его руки, влажные от капель воды на стакане. — Нира воспитала тебя достойным человеком, это правда.       — Только не говори обо мне, как о сыне своей подруги, пожалуйста, это как-то… смущает.       Алисент коротко кивнула, а Джейс пристально продолжил смотреть, зажевав губу.       Чувствуя, как горло готово было свернуться от сухости в крошечную точку, Алисент почти вырвала стакан из крепких рук и тут же, запрокинув голову и зажмурив глаза, стала жадно пить. Прохладная влажность опалила иссохшуюся глотку, а затем и разгоряченное нутро. Благодарная за такую простую мелочь, она сделала последний глоток и вдруг крупно вздрогнула — так, что стакан стукнул о зубы. Алисент почувствовала, как ловкие пальцы расстегнули пуговицу на её поясе, и горячее дыхание Джейса опустилось на кожу у самой кромки джинс.