Разрыв

      Приятная усталость нагоняла Питера. Он провёл столько часов за тем, чтобы понравится каждому и провести время вместе качественно, что он даже не заметил, как время перевалило ближе к утру. К этому времени и уставшая Рири, за ночь облюбовавшая Питера вдоль и поперёк, и Камалла, расспрашивающая о своей альтернативной версии и Кэрол Денверс, и Карл, зажигающий со своим парнем так, что Патрику пришлось всё время в отвращении отводить взгляд, уговаривали Хоби закругляться и распускать всех. И он под их общим влиянием всё же попросил всех в последний раз поднять бокалы и красиво и громко завершил их небольшую вечеринку.       Питеру их встреча несомненно понравилось, эта атмосфера общности и сплочённости, в которой он нежился всю ночь, шутки текущие из их уст поочерёдно и внимание к нему, подкрепленное исключительно его личными качествами. Это была прекрасная компания и прекрасно проведённое время, которое он никогда в жизни не забудет, хотя бы потому он испытывал такого подъема практически никогда в жизни, потому что практически никогда не был настолько ценен в глазах окружающих. Потому, уже распрощавшись со всеми и прошагав с Беном и Кайном к месту, где будет удобнее всего открыть портал в Паутину, он счастливо улыбается и ведёт диалог с клонами по обе руки от него.       Они, кажется, из-за этой приятной атмосферы забыли про все свои ссоры и разногласия и вели себя более менее спокойно и дружно, мирно болтая с Питером. Паркер был этому рад, ведь он не хотел в очередной раз, выслушивать их претензии друг к другу и пытаться урезонить их, тем более он не хотел бы, чтобы из-за их ругани у него появилось чувство, что он должен их примирить, которое будто инстинкт развился за годы работы со Мстителями. В любом случае сейчас они были спокойны и настроены друг к другу положительно, и Питер был этому рад.       Они проводили Паркера до его комнаты, у которой он, попрощавшись, выдохнул и зашёл внутрь, выпив таблетки, которые ему назначила доктор Мейер, лёг на кровать и будто умер на несколько часов. Никогда он ещё не был настолько уставшим, но при этом счастливым безмерно. Мигель точно был прав, когда говорил ему, что ему стоит завести друзей, которые будут относится к нему доброжелательно, а не вытирать о него ноги, как это делали Мстители в его вселенной.       Действительно, компания таких разных и, не смотря на разногласия, сплоченных людей-пауков его очень сильно подбодрила и дала надежду на то, что он не так уж безнадежен в управлении своим новым телом. Он не замечал за ними никаких слов, действий или взглядов, которые могли бы говорить о том, что они разочарованы в своём представлении о Лего Человеке-пауке, наоборот, пытались вклинить его в каждый разговор и не забывали о его существовании. Это чувство он хотел испытать ещё с самого первого дня в Паутине, чувство, когда большинство признает тебя и твои заслуги, а не отметает их в сторону, как нечто ненужное.       Но даже при таком раскладе его всё же не отпускала мысль о пропавшей Вселенной и вчерашние слова Хоби о ней. Пусть после разговора с Рири он и успокоился и вёл себя всё оставшееся время более или менее адекватно, все же Питер чувствовал тяжесть на уровне сердца, что Браун просто так от него не отвяжется. Он лишь отпустил Паркера, чтобы тот, расслабившись, выдал то, чего он хочет. Но Паркер даже сам не знает того, что хочет получить от него Хоби, и Питера это пугало не только потому что в глубине души считал, что Мигель ему не доверяет, но и потому что думал, что Браун может в попытках найти правду зайти слишком далеко и натворить чего-нибудь нелицеприятного.       В любом случае сейчас, когда он проснулся без острой боли в спине и с хорошим настроением, его это не особо беспокоило, ведь он собирается зайти в кафетерию, а позже заглянуть к Мигелю, чтобы рассказать про вчерашний вечер, который принёс ему очень много эмоций. С О’Харой он сможет поделиться всеми своими страхами и подозрениями, Мигель поймёт его и поддержит. Питер мягко потянулся, как он никогда не делал в прошлой жизни, поняв какое райское наслаждение иметь мышцы, которые приятно заныли, он вышел из своей комнаты.       На этот раз в коридорах не было такого же большого количества людей-пауков как вчера, кажется, уже был день и они были либо в своих вселенных, занимаясь своими делами, либо были на миссиях. Питера это не смутило, и он пошёл к своей цели в виде завтрака для себя и эмпанады для Мигеля дальше, и, дождавшись их приготовления, он летит в кабинет к О’Харе будто на праздник. Пересекая перекрёстки больших коридоров и перебегая по мостами через пропасть под ногами, бежал так, будто жил в этом теле десятилетия. Он с разбега открывает очередную дверь, за которой показалось темное знакомое помещение, в котором будто звезды в небе сияли рабочие места Мигеля.       Питер решил подойти к тому, в котором висел недоработанный костюм, который отдалённо напоминал костюм Мигеля, но был в основном черно-серым, с красными вставками в некоторых местах. Питер аккуратно поставил на стол, заваленный инструментами, их еду и начал рассматривать костюм детальнее. Проведя своими несуразными ладонями по его плоскости, разглядев тонкие соединения частиц, из которых он состоял, и оценив его в целом. Он сделал вывод, что костюм ему не нравился, он был каким-то мрачным и невзрачным, будто блеклая тень от старого костюма.       Единственное, что могло бы его поднять в глазах Питера это его другие характеристики, но на ощупь он был каким-то железным, будто броня Тони Старка, ассоциировать с которым ничего в Паутине не хотелось. Также по этой же причине он казался непрактичным, будто он будет сковывать движения при каждом вздохе, и тянуть к земле своим тяжёлым весом, и, учитывая то, что у Мигеля не было способностей, которые позволяли бы держаться на вертикальных поверхности без использования технологий, то это бы стало значительным минусом, который не проигнорируешь.       Да и этот костюм Мигеля не особо красил. Питер даже не представлял, как это блеклое нечто могло бы заменить ярко синий, красиво подчеркивающий каждую мышцу и лёгкий костюм, который Паркер просто обожал. Он был ребристым, будто сотканный из молекул, на нем было удобно сидеть раньше, и он был приятный на ощупь сейчас. Он слишком шёл Мигелю и был слишком взаимосвязан с его образом, чтобы что-то менять в нём и тем более променять его на эту блеклую копию. С ним у Паркера было много ассоциаций и воспоминаний, которые вереницей шли вслед за образом Мигеля, который прочно закрепил в себе ярко синий оттенок проведённых вместе вечеров.       И эти вечера были разными, весёлыми, грустными, злыми, но Питер навсегда запомнил какие великолепные они были. За обсуждением тысяч тем они не замечали, как прошло полтора года их верной и надёжной дружбы, как изменилась Паутина, как изменились они в частности. И Паркер не думает сейчас о внешности Мигеля или тем более своей, он думает о внутренних качествах, тех пороках, от которых пытались избавится, о мыслях, некоторые из которых преследуют до сих пор, об ошибках и промахах, которые невозможно исправить.       И если вспоминать об ошибках именно О’Хары, то на ум постоянно лезет эта чёртова пропавшая вселенная и несчастная Габриела. Не зря Хоби её упоминал, знал же, гад, что эта тема была у Питера, да и у всей Паутины на языке, а теперь после его обвинений Паркер не может прекратить думать и думать лишь об одном — лишь о пропавшей вселенной. Она будто пронзала своим несуществованием, проникала внутрь и разъедала в нём всё живое, заставляла его мыслить, рассуждать, анализировать и, что самое обидно, заставляла Мигеля вновь врать и скрывать.       Это вымораживало больше всего, потому что Питер столько труда и стараний вложил в то, чтобы направить О’Хару в правильную сторону и только ради того, чтобы он шёл по накатанной и продолжал вести себя как упертый баран, который без окружающих знает, как лучше? Совсем, нет, и Паркер не хотел мириться с тем, чтобы это продолжалось, он хотел всё же помочь ему, позаботиться, сделать правильно. Он хотел не дать О’Харе загнуться и погрязнуть в этой бесконечной лжи, которую он вечно плетет вокруг себя, чтобы обезопасить всех, не подозревая, что это только вредит.       Питер выдохнул и попытался унять в себе этот пожар, он не должен злиться, не должен волноваться раньше времени. Возможно, все факты подтверждающие то, что Мигель лжец, на самом деле просто совпадения или догадки его одержимого переживаниями обо всем и сразу разума. Возможно, эти сплетни построены на чьей-то фантазии, раздутой до колоссальных размеров. Возможно, ему не стоит переживать, потому что это всё выдумки противников О’Хары, только и всего. Так Питер себя успокоил до следующего случая, когда его выбьют из калии и втопчут в грязь лицом, заставив взглянуть правде в глаза. — Питер, — слышит он голос Мигеля и сразу отбрасывает все мысли, — ты что тут делаешь? — Я принес тебе эмпанаду, — Питер по-птичьи наклоняет голову, смотря на уставшего О’Хару, — Ты вообще завтракал? Или хотя бы спал? — Было пару свободных часов, — Мигель ухмыляется, с нетерпением открывая картонную коробочку, блаженно мычит и улыбается еще шире, — им можно петь серенады, посмотри, как аппетитно выглядят. — Прекрасные, — Питер мягко улыбается, забирая вторую коробку, неловко запрыгивает на стол, свесив одну ногу, он накручивает на вилку пасту, — вчера последовал твоему совету, — тянет он, проживая тщательно, чтобы ненароком не подаваться, — пошёл с Беном и Кайном на что-то типа вечеринки. — И, — Мигель поднимает на него свой заинтересованный взгляд, — кто был? Как прошло? — Прошло хорошо, но, — О’Хара нахмурился на этом злосчастном но, на котором неловко запнулся Питер, — Люди-пауки какие-то странные, не знаю, в общем, мы пошли в вселенную Хоби. — Хоби? Я думал, что ты тоже его на дух не переносишь, — перебил обижено Мигель, позже впиваясь клыками в эмпанаду. — Так и есть, Мигель, — Питер закатил глаза, — и если бы дослушивал до конца, ты бы это понял. Так вот, там были его друзья, обычные люди и пауки, а ещё там были Мстители, представляешь? Они были такими дружелюбными и милыми, особенно Железная женщина — Рири. А ещё там был Патрик О’Хара, знаешь его, наверное, он всё время норовил поссориться, но я не поддавался на его провокации, так же как на провокации Хоби. — Что они тебе говорили? — спрашивает Мигель, кусая как-то отстранено и задумчиво еще раз. — Ничего такого на что я бы не смог ответить, — говорит Питер, отпуская все подробности о пропавшей Вселенной, не хочет сейчас свое настроение, да и отношения с О’Харой портить, — можешь не беспокоится, я уже не в средней школе, чтобы у меня не было смелости за себя постоять.       Мигель хмурится, сверкнув подозрением в глазах, но не развивает эту тему дальше и только откусывает от своего обеда ещё один кусок. Питер облегчено и незаметно выдыхает, заставляя себя проглотить очередную накрученную на вилку порцию карбонары. Он не хотел бы, чтобы Мигель переживал из-за слухов вокруг своей персоны и пропавшей Вселенной, не хотел, чтобы он злился на всех вокруг и на Паркера в частности, потому решил вернуть тему их разговора в прежнее русло.       — В общем, не считая тех недоразумений, всё прошло идеально, до этого никогда столько людей не было настроено ко мне столь положительно и дружелюбно, что у меня ненароком закрадывалась мысль, что это всё не правда. Но это действительно происходило со мной, я был кому-то интересен, и это вызвало во мне столько положительных эмоций, что просто словами не описать. Я просто, ты знаешь же, что я никогда не вписывался ни в одну компанию, и это меня расстраивало очень сильно, но сейчас я смог почувствовать то, что не чувствовал никогда, потому что эти люди они другие. Они не как Мстители или другие мои псевдодрузья, они просто, знаешь, как ты, Мигель! Они, кажется, понимают и принимают меня.       — Очень рад слышать, что получил то, что действительно заслуживаешь, — Мигель глядит ему в душу очень по-счастливому ярко, будто он сам всё это прочувствовал, — и что ты планируешь с этим всем делать дальше?       — Я пока не знаю, — протянул Питер, неуверенно качнув ногой, — Вообще, как бы это не было странным, я хочу вернуться обратно в вселенную Хоби, потому что не смотря на всю неприязнь к нему, у него там реально классно и там Мстители, которым я мог бы дать столько опыта, потому что работал с их другими версиями столько лет. Я мог бы быть полезным для них, смог бы наверстать столько упущенных возможностей, я бы забыл про всё произошедшее в моей вселенной и кем я был до этого.       — Питер, — Мигель ставит коробку с эмпанадой на стол, становясь в одно мгновение таким серьезным, что Питер от его взгляда хочет буквально сбежать, как будто его вновь будут отчитывать за самоволье, — ты понимаешь, что это опасно? Быть рядом с Хоби — значит, что ты должен быть всегда начеку, потому что черт ногу сломит в хитро выдуманных схемах, в которые он вплетет тебя.       — Мигель, — он старается убежать от его взгляда, отворачиваясь то в одну, то в другую сторону, пытаясь не сгореть под обеспокоенным взглядом О’Хары, — я знаю. Всё будет со мной в порядке, мне не пять лет, чтобы ты так сильно переживал за меня, я со всем смогу справится. — Питер кидает неопределенный взгляд в сторону, Мигель, который не был настолько уж настырен в своих попытках защитить Паркера, и он выдает доказательство в свою защиту, — тем более со мной рядом будут Бен и Кайн, разве они рядом со мной в первую очередь для того, чтобы ты перестал переживать обо всем, что со мной может случится?       — Бен и Кайн, — задумчиво протянув на своих устах их имена, Мигель прячет в закатанных глазах тень улыбки, и Питер становится чуть смелее, будто понял, что Мигель не будет слишком напористым, — на счет Бена я уверен, но Кайн. Он может подвести в этом вопросе. Всем в Паутине очевидно, что я предпочту Кайна Бену, но они не знают, что это далеко не так. Я умею видеть в отличии от некоторых, я наблюдаю, анализирую, думаю, делаю выводы, а не пру на пролом.       — И ты видишь в них различия, и поэтому ты выбираешь того, кто будет лучше, — Мигель утвердительно кивает, — но я не понимаю чем же лучше Бен именно в этой ситуации?       — Ты мог сам увидеть это, Питер, — говорит Мигель загадочно, беря в руки картонную коробочку, где таилась вторая эмпанада, — не замечал каких-то странных взглядов, прикосновений, разговоров между ним и Брауном? Не чувствовал себя неуютно, когда они были рядом друг с другом слишком близко? Не замечал как все вокруг реагируют на них?       А Питер замечал и не раз, но не понимал причем тут это его странное чувство, которое преследовало его вчера и Мигеля когда-то тоже. Он не думал слишком глубоко вчера, не думал об этом сегодня, он, кажется, не хочет думать об этом даже сейчас, когда Мигель спросил его напрямую, потому что ответ был настолько очевиден для его мозга, что он не хотел давать Питеру его так просто. Или в принципе не хотел ему его давать, потому что, начиная размышлять, Паркеру уже не хотелось заходить слишком далеко, не хотелось говорить, не хотелось портить впечатление о Кайне.       — Ты тоже думаешь, что Кайн влюблен в Хоби? — всё же говорит Питер и, получая, утвердительный кивок, вжимает голову в плечи и густо краснеет, — Я не хотел думать об этом. Это как-то странно и некомфортно.       — Но это факт, с которым нужно смириться, — Мигель наклоняет голову, откусывая часть эмпанады, — поэтому здесь стоит доверится Бену, он не будет его оправдывать в виду своих личных предпочтений. И я хочу тебе сказать, что ты скоро начнешь понимать кто из них и когда лучше, потому что хоть они выглядят одинаково, они абсолютно разные.       — Я уже начинаю, — Питер ухмыляется, прогоняя мысли о этом чертовом Хоби, берет обратно в руки свою карбонару, — они не похожи ни в одной вселенной, я вижу это ясно и четко. Тем более каждый из них пытается очертить такую яркую грань между друг другом, и она уже настолько явная, что скоро все вокруг будут видеть только ее. Они ненавидят друг друга, и я вроде как понимаю почему, но всё же не понимаю природу их ненависти до конца, потому что если бы у меня был клон, то я бы не вел себя с ним так. А ты?       — Я занял его место, если ты вдруг забыл, — как-то горько усмехается Мигель, дожевывая эмпанаду, — у них есть свои секреты, о которых я не стал бы распространятся, чтобы не портить с ними двумя отношения. Тем более я и так уже один из них тебе рассказал, и я не думаю, что кто-то из них обрадуется, если я раскрою ещё парочку. Тебе придется ждать, когда они сами раскроются тебе или кто-то другой расскажет тебе.       — Занять место клона было благородно с твоей стороны, хоть и безмерно глупо, — Питер затыкается, чуть не проболтавшись о его конфликте с Габриэлой, и на недовольное лицо Мигеля лишь фыркает, пытаясь скрыть смущение и страх в одном флаконе, — я подожду их, ничего страшного у меня целая вечность в запасе с нашим-то исцеляющим фактором. — усмехается Питер, бросая взгляд на новый костюм, — Кстати, Мигель, пока не забыл, что это ты тут смастерил?       Питер указывает налево на серо-красное месиво цветов, которое он недавно обхаял в своей голове как только мог. Мигель смотрит так как будто видит это тут впервые и не стоял рядом с ним всё это время, видя его всё то время, что они тут находились. Питер нахмурился, понимая, что О’Хара, видимо, не спал и нормально не ел столько времени, что уже не соображает, но он же не смог сдержать улыбки, видя как непонимающе Мигель моргнул пару раз.       — А это, я про него забыл. Знаешь, Лайла, пытается сменить мой имидж, говорит, что мой костюм уже всем надоел, — он лишь недовольно фыркает, глядя на этот костюм с такой ненавистью, будто из-за него умерла вся его семья.       — Да с чего она это взяла? Она что проводила опрос среди Пауков? Мне кажется, что нет, потому что если бы он существовал, я бы заставил всех выбрать вариант, в котором есть твой нынешний костюм, — возмущается Питер, размахивая руками естественно и плавно, будто они всегда были у него, Мигель не смог сдержать улыбки, скрывая своё смущение от комплимента, — я серьезно, как это может ассоциироваться с тобой? Этот костюм скучный, неинтересный, некрасивый, не подходит твоему лицу, а ещё кажется совершенно не функциональным, как он может заменить тот, который у тебя есть?       — Ну спасибо, что сказать, — лишь смущённо проговаривает Мигель.       И Питер в ответ гордо поднимает голову, окончательно убедив О’Хару в том, что этот костюм ни о чем, поэтому он довольно продолжил доедать свой поздний завтрак. Мигель же, ухмыляясь, нажал на пару кнопок на светящейся панели рядом с собой и костюм улетел куда-то далеко туда, где он будет забыт навеки, и этому Питер был рад. О’Хара продолжил возиться с панелями, перемещая голографические экраны между собой, перебирая какие-то документы, отчеты, которые мельком прочитывал и тут же смахивал, разбирая по папкам или отправляя назад, чтобы их доработали.       Питеру всегда было интересно наблюдать за тем как Мигель работает не покладая рук на благо всей Паутины. Было интересно смотреть, как складка между бровей О’Хары то медленно разглаживалась, то появлялась вновь, а в глазах то проблескивали искры облегчения от того, что он работает не с такими уж глупыми людьми, а иногда разочарование от того, что за кем-то придется переделывать работу подчистую. Это было тяжело, Питер знал, поэтому всегда был рядом, пытался комментировать его действия или разбавлять копошение в документах шутками.       Вот и сейчас он, оставив коробку из-под завтрака на одном столе, приблизился к Мигелю и разлегся на столе рядом с его рабочим местом, пытаясь сохранять концентрацию внимания на мелькающих сообщениях. Он внимательно высматривал каждую деталь, подмечая для себя некоторые интересные моменты. Например, вон, кто-то опять попал в чужую вселенную и вот Мигель в пару движений над клавиатурой отправляет несколько Пауков на задание. А вон Джессика спрашивает поел ли Мигель, а он отвечает, что Питер принес ему поесть, заставляя Паркера спрятать теплую улыбку в ладонях, на которую он опирал свою голову. А вон вновь ему прислали пару отчетов рабочие, которые пытались справится с некоторыми бытовыми проблемами Паутины.       Мигель продолжил бы рыться в документах, если бы на секунду его ладони не остановились над клавиатурой, и он принял задумчивое и виноватое выражение лица. Питер не понял, что произошло, ведь причин для такого его поведения не было, ни одно сообщение не смогло бы огорчить или выбить из калии О’Хару, потому что это были мелкие неурядицы и просьбы о помощи. Питер был взволнован этим его поведением.       — Что такое? Что-то случилось? — спрашивает Питер, переворачиваясь на бок так, что его кудри спадают на клавиатуру.       — Ты мог бы уйти? — глаза Питера сразу же округляются, а лицо отражает всё его непонимание и возмущение, — Не то чтобы твоя компания мне мешает, но–       — Тогда зачем мне уходить? — перебивает его Питер, хмурясь, — Я тебе раньше никогда не мешал.       — Потому что ты занял большую часть моего стола, Питер, — отодвигается от этого самого стола Мигель и глядит на то, как Паркер развалился в полный рост, — и раньше ты был где-то в тридцать раз меньше, а сейчас даже если ты слезешь или хотя бы сядешь, ты будешь мне мешать тем, что занимаешь пространство. И я не думаю, что просто ошиваться в моем кабинете и рассматривать оборудование тебе будет интересно, поэтому я предлагаю тебе уйти.       — Я об этом не думал, — задумчиво говорит Питер, принимая сидячие положение, — прости, я должен был учесть это.       — Не извиняйся, — Мигель легко улыбается, — ты ещё привыкаешь к своему телу и это нормально забывать о том, что ты изменился. И ещё я хочу сказать, что ты не мешаешь мне как личность, без твоих комментариев этот бред мне будет разбирать в разы сложнее, и мне конечно же будет грустно, скучно и уныло, — Мигель говорит это таким наиграно печальным и драматичным тоном, подчеркивая свои муки, что Питер невольно улыбается, — но ты занимаешь необходимое мне пространство, так что можешь, например, потренироваться, пока я занят, Бен должен быть свободен сейчас, можешь подоставать его.       — Я не буду доставать его, я вообще не достаю людей, — хмурится Питер, вставая на ноги, — но я пойду к нему, а ты пообещай, что еще раз поешь и ляжешь спать хотя бы на несколько часов, ты выглядишь уставшим сегодня.       — Да, такой парень как ты никого не может достать, — кидает комплимент Мигель, пытаясь обороняться от заботы Питера, но ему от неё не скрыться, потому что Паркер ждет, когда ему всё же дадут обещание, — хорошо, я постараюсь.       — Ты не просто постараешься, а сделаешь как я сказал, ради своего же блага, — лепечет Питер, выходя из его рабочей зоны и уходя во тьму к одному из выходов.       Он направился в сторону тренировочных залов, нервничая будто в первый раз, хотя у него было полное право нервничать, потому что это была всего лишь его третья полномасштабная попытка использования своих паучьих способностей, как в прежней жизни, в двух из которых он находился в нервной нестандартной обстановке. Так что он позволяет проникнуть в своё сердце страху, который шепчет, что он не справится, но Питер сделает то, что нужно, потому что не всегда всё получается с первой попытки, ему-то не знать.       У него никогда ничего не получалось с первого раза, всегда всё приходило через усилие. Хорошая учеба в школе, больше денег на работе после учебы, отличные результаты по вступительным экзаменам в колледж, получение гранта на всё его долгое обучение биоинженера, бытие Человеком-пауком, членство, в пусть и в плохой, но все же команде Мстителей, отношения с Эм-Джей — всё это давалось ему непосильным трудом. Всё это заставляло его двигаться вперед, заставляло повторять вновь и вновь, пусть и с неуверенностью в том, что он движется в правильном направлении, но он всё же добился всего этого только из-за того, что приложил усилия.       Это было показателем успеха в его прошлой жизни, это его неоспоримые достижения, которые Питер иногда не хотел признавать за оные, отмахиваясь и заверяя, что это всего лишь удача сыграла ему на руку только и всего, но на самом деле правда была в том, что он был усерден и трудолюбив. Поэтому сейчас он будет усерден и трудолюбив в своем стремлении сделать из себя лучшего человека, сделать из себя того прежнего Питера, который всё может.       Заходя в тренировочный зал он видит Бена, который просто развалился на полу, а рядом расположилась Клэр, дурачившаяся с его длинными блондинистыми прядями. Она рассмеялась с шутки, сказанной Рейли, и просияла белоснежным рядом ровных зубов, сверкнув копной своих пшеничных волос. Бен схватил её за запястье и, притянув к себе, начал нашептывать ей на ухо то, что её до чертиков развеселило, и она начала смеяться ещё громче и заливистей. Её радость отражалась эхом от стен зала, доходя до Питера, который наблюдал за этой прекрасной картиной, которую он был не в праве рушить.       Он был счастлив видеть их такими красивыми и по-детски счастливыми, они были будто пара в самом раннем расцвете отношений испытывали столько эмоций, забыв обо всем на свете. Питер вместе с цветущем счастьем испытывал гниющую зависть, у него никогда не было такого. Точнее у него одного было такое, он-то пылал любовью к Эм-Джей к своей первой серьезной второй половинке, а вот она, понимает он сейчас, не совсем была в восторге от него.       Ей просто было удобно и комфортно, было приятно думать о том, что её молодой человек — герой, защитник всего города, популярный и у всех на слуху, кажется, только и всего. Иначе разбегались ли они так часто? При этом Паркер оставался бы с разбитым на миллион кусочков сердцем, а она дальше бы искала того самого значимого, того кто заполнит пустоту в её душе в форме недостатка отцовской любви в детстве. Он не винит её в этом, конечно, он винит себя, что был слепым дураком и вечно давал этим недоотношениям второй шанс снова и снова. Может, тогда бы он смог почувствовать нечто подобное, что было у этих двоих.       Он хотел было уже бросить затею о тренировках и пойти в свою комнату, поддаться этому депрессивному настроению и погрустить немного, как Клэр бросает на него свой взгляд и зовет к себе, обращая внимание Бена на Паркера тоже. И ему ничего не остается только как подойти к ним. Рейли приподнимается на локтях, принимая полулежащие положение и улыбается Питеру, так же как делает это Клэр.       — Привет, Питер, — здоровается Бен за них обоих, — и как тебе ночка, хорошо после неё выспался?       — Да, всё отлично. Спасибо, что интересуешься. А вы, ребята, что тут делаете?       — Я думала пойти с плюшевым Питером куда-нибудь сегодня, — начала Клэр неловко улыбнувшись, — но у него оказались планы с Мэри Джейн и я оказалась в пролете, поэтому я хотела размяться с Беном.       — Но мы до сих пор не можем собраться с духом, — простонал Бен, — поможешь нам, наш любимый Человеком-паук?       — Я то чем вам помогу? — аккуратно подошёл вновь распластавшемуся Бену Питер, склонив голову вниз, — Я в этом теле от силы месяца три, не забывай об этом.       — В этом и суть, Питер, — воскликнула Клэр, — твоё тело изменилось, ты пережил столько конфигураций, столько изменений, но вместо того, чтобы валятся в своей комнате ты движешься вперед и не падаешь духом, нам как раз столько силы воли как у тебя и не хватает.       — Тогда вставайте, — Питер ухмыляется, протягивает руку Бену, потянув на себя, ставит его на ноги, Клэр же сама подскакивает и сияет в предвкушении.       Паркеру неловко от их энтузиазма и внезапно появившегося оптимизма, но он старается не показывать этого и тянет их к разминочной площадке, где высоко вверх шла длинная полоса разных торчащих из стен препятствий, через которые Питер не очень хорошо прошёл в прошлый раз с Кайном и Беном. И по этой причине он также нервничал, но его волнение всё же сбивалось тем, что Бену не с кем ссорится, а значит ему никто не будет трепать нервы. Поэтому он смело зацепился ниточкой паутины за какую-то балку и, толкнувшись от стены, запрыгнул вверх на металлический лист, и если судить объективно, у него это не плохо получилось.       Клэр же зацепилась за самый низкий элемент этой конструкции и, качнувшись взад-вперёд прыгнула на какую-то плоскость чуть выше Питера, оказавшись рядом с ним вниз головой. Бен же просто прополз вверх, цепляясь то за стену, то за балки, то за другие конструкции. И теперь, сравнивая свой результат с их результатом, он думал, что он не так уж хорош, что ему не стоит появляется на виду хоть у кого-то в Паутине как минимум лет пять, до тех пор пока он не научится двигаться также красиво и легко. Он, опять погрузившись в пучину самоненависти, застряв на прежнем месте, не заметил, как Бен двинулся, а Клэр выжидающе протянула ему руку, вскинув одну бровь.       Сейчас было не время задумываться, нужно было попытаться добраться до верха и вернуть себе былую уверенность. Он схватил Клэр за руку и она подбросила его вверх, где он ухватился ладонями за очередное препятствие и забравшись на него, взглянул вверх. Солнечный свет слепил через панорамное окно во весь потолок, который находился в самом конце, открывая вид на белые облака и поезд до луны. Он никогда там не был, в прежнем теле у него не было и возможности забраться так высоко, но сейчас у него были открыты все дороги и он хоть и нелепо, но забирается наверх.       — Расскажи нам что-нибудь, — сказал Бен, взглянув на них откуда-то сверху, — а то в тишине тоска смертная заниматься этим.       — Что я могу вам рассказать, чего вы не слышали от сотни другой Пауков? — спросил Питер примеряясь перед прыжком на следующий элемент.       — Расскажи про свою вселенную ещё, мне так понравилось, как ты рассказывал про Мстителей, может у тебя там ещё какие-нибудь команды есть? — блеснула Клэр своей улыбкой, поставив руки в боки и взглянув вниз на Питера.       — Ну, я бы не сказал, что они команда, они скорей семья, — пролепетал Питер балансируя на балке, — я сейчас говорю про людей Икс вы, наверное, про них уже ни раз слышали.       — Мультивселенная, у тебя были люди Икс, — восхищено сказала Клэр, она мечтательно прижала руки к груди и весь её вид говорил, как она юна и беззаботна, пока в её глазах не загорелся дьявольский огонёк, — а Росомаха у тебя был?       — Росомаха? — вопросительно крикнул Бен, Питер поднял взгляд и обомлел насколько далеко он залез, пока он и Клэр болтали, — Это вообще кто?       — Это мужчина, мутант, он может выпускать когти и у него, кажется, бесконечная способность к регенерации, — отстраненно отвечает Питер, упуская миллион деталей о его личности и подходя к Клэр, — и да он есть в моей вселенной.       — Скажи мне, — говорит Клэр, опасно наклоняясь к Питеру, и с придыханием произносит, — он настолько горяч, как о нём говорят?       Её слова эхом резонируют о стены, доносясь до Бена, который резко начинает смеяться во всё горло, и Клэр начинает возмущенно ругать его за этот приступ уже истерического смеха. Питер же краснеет, сливаясь с цветом своего костюма. Конечно, он знал, что у Логана много партнерш и наверняка партнеров тоже было с лихвой, но он никогда не задумывался о сексуальности человека, которой годился ему в праотцы. И тем более ему никто не задавал такой вопрос человек, который в тридцать раз больше, того самого Росомахи, поэтому это сбило его с толка и смущало его.       — Ну насколько может быть горячим Лего человек, настолько он был, — неловко пробормотал Питер, вызвав на лице Клэр хищную улыбку, из-за которой ему стало не по себе, потому что он переставал узнавать вчерашнюю милую и чуток застенчивую девушку.       — Значит ты думаешь, что он горяч? — скользнула она над его головой словно кошка, протягивая ему руку, чтобы он забрался дальше.       — Что у тебя за предпочтения такие резко проявились, Клэр? — крикнул Бен, по-видимому, спускаясь вниз, чтобы спасти Питера от этого набирающего неправильные обороты разговор, — Оставь Паркера в покое.       — Что в этом такого, я просто интересуюсь, разве мне нельзя поинтересоваться? — возмутилась Клэр ухватившись ниточкой паутины и, взметнувшись ввысь, встала на очередную опору, — И что в этом такого, разве вы не находили кого-то другого размера или внешнего вида привлекательным?       — Вообще люди Икс имели в своей команде людей с необычной внешностью и они были прекрасными людьми, симпатия к которым была вполне обоснована, — Клэр глядит на него с надеждой в глазах, а Бен останавливается на половине шага, замирая, ожидая что еще скажет Питер, — но меня никогда не привлекали люди гораздо больше меня.       — Да почему вы говорите так как будто, я обсуждаю что то нечто неэтичное и противоестественное? — возмущается Клэр, бросая свой взгляд то к Питеру, то к Бену.       — Потому что это глупость, Клэр, — отвечает Питер, опережая Бена, на лице которого отражались все возможные эмоции, — допустим у меня не возникает ни одной капли отвращения от мысли, что кто-то кто больше меня может размазать, даже не заметив, допустим, что я смиряюсь с ситуацией, где теперь я могу просто-напросто убить человека, которого люблю. Но как ты представляешь такие отношения? Как ты представляешь физический контакт? Как возможно будет прикоснуться друг к другу, когда он или она больше тебя в тридцать или сорок раз, или же наоборот ты больше? Как ты представляешь отношения, в которых один будет всегда слабее другого, отношения, в которых ты никогда не будешь равным своему партнеру? Это созависимые отношения в них нет ничего хорошего.       В глазах Клэр с каждым словом отражалось всё больше сожаления из-за того, что она вообще подняла эту тему и заставила его ворошить свои старые комплексы, заставила вспомнить, что он никогда не будет равен ни с кем в Паутине, что он недавно был совершенно никем, и что ему нужно пройти бесконечно долгий путь, чтобы побороть чувство одиночества и преодолеть непонимание окружающих. Питер злится и кровь в его венах кипит, но он выдыхает всю эту злобу и пытается успокоить себя. Она не знала, она не думала, она наверняка забыла кем был Паркер не так давно, она не хотела обидеть его, она хотела просто попытаться им рассказать о своих странных предпочтениях и это было в порядке вещей.       — Питер, прости, я не хотела ранить твои чувства, — говорит Клэр вновь преображаясь в себя прежнюю, добрую и трепетную, — мне стоило об этом говорить в твоём присутствии.       — Тебе не стоит говорить о своих извращенных фантазиях вообще, — крикнул Бен сверху, сложив руки на груди и состроив полную злобы лицо, — как тебе может нравится настолько что-то, блять, неправильное и ты ещё даже не стесняешься этого.       — Бен, пожалуйста, успокойся, — Питер поспешил взять себя в руки, потому что эта ситуация принимала опасный оборот, хотя бы потому что Клэр густо покраснела и отвела взгляд в сторону, — ты меня не понял. Я не хотел сказать, что неправильно испытывать симпатию к людям, которые отличаются от тебя, это нормально, но ненормально быть зависимым, вот о чём я говорил. И в таких отношениях скатится до зависимости очень легко.       Рейли наверху замолчал, нахмурившись, но ничего не возразил. Питер не понимал, как между этими двумя людьми, у которых была идиллия только что, так быстро разгорелся пожар ссоры, и как ему так быстро удалось его потушить, кажется, не задев ничьи чувства. Клэр благодарно улыбнулась ему, прошептав слова благодарноти, а Бен, оказавшись уже не так далеко от них, протянул ей руку помощи, и Питера наконец-то тронуло облегчение, у него получилось всё это замять. Бен дал ему руку тоже, потянув вверх, они втроем оказались на одной балке, находясь всего в паре десятков метров от панорамного верха.       — Так значит был кто-то с кем ты мог бы быть не в зависимых отношения и кто не был похож на тебя? — спрашивает Клэр, позабыв о их недавнем столкновении, — Это кто-то из людей Икс, да?       — Ну вообще да, — отвечает Питер, запрыгивая ещё выше, — но скорее меня привлекала их мутация, а не то как они выглядит. У них были красивые клетки и линии ДНК, которые я любил рассматривать под микроскопом, когда Мстители мне всё же разрешили дорваться до образцов, запертых в лабораториях ЩИТа, и я обещал ни единой душе на этом свете не рассказывать об этом, но не думаю, что сюда вломится Ник Фьюри.       — То есть, — начинает Клэр, подняв Бена так, как будто он ничего не весил, — ты считаешь привлекательным что-то, что связано с биологией.       — Я бы не сказал, что это решающий фактор, просто я слишком сильно люблю биологию, чтобы не восхищаться составляющими чужого тела, — загадочно говорит Питер, видя, как Бен отводит свой взгляд, чувствуя себя не в своей тарелки из-за темы их разговора, и Паркер собирается увеличить его это чувство, — а ты Бен, что тебе нравится?       — Мне нравится, когда у человека пизда между ног, а ещё сиськи, но это больше по возможности, а ещё когда у неё две икс хромосомы, а ещё когда она женщина, — раздувает их этого шутку Рейли, смущённо отведя взгляд, — а ещё когда и неё две руки и две ноги, но это тоже по возможности.       — Мультивселенная, тебе говорили, что ты слишком помешан на женщинах? — возмущается Клэр и хохочет, останавливаясь у самого верха, ожидая этих двоих, — Хотя могу тебя понять.       Питер лишь закатывает глаза на их дурацкие препирательства, которыми они ещё несколько минут перекидываются, пока он пытается подняться к ним выше. Адреналин хлынувший ему в кровь, когда Бен начал ругаться с Клэр утих, как только он увидел, что они ведут себя абсолютно точно также как и несколько десятков минут назад снизу, когда они мило лежали в тренировочном зале. Видимо, Рейли был рассержен не из-за необычных предпочтениях, которые он мог бы не одобрять, а из-за того, что эти слова канадской Женщины-паучихи вызвали у Питера целую гамму неприятных эмоций, которые Бен не хотел видеть. Всё таки он пообещал Мигелю, что Паркер будет в порядке и его психологическое состояние тоже.       Эта мысль успокоила его и, забравшись на самый верх, он был умиротворен и доволен тем, что этот конфликт не был раздут до слишком уж больших размеров. Клэр аккуратно села на самую верхнюю балку, пригласив Питера и Бена сесть рядом. Рейли послушно опустился рядом с ней, положил свою голову на её плечо и расслабленно глядел на уже вечернее темнеющее небо, вид на которое открывалось из огромных панорамных окон, которые рассекали колонны. Паркер лишь стоял рядом и наблюдал, как далеко пролетают пара птиц, а облака тают в розовой дымке заката.       Здесь открывался и красивый белесый город, который был окутан паутиной темных дорог, и редким озеленением меж домов. Отсюда не было видно детали, за которые мог зацепится его взгляд, только погруженный полную индустриализацию пейзаж, никакой жизни, движение только для безжизненных машин, часто мелькающих по дорогам. Паркеру не нравился эта ветвь прогресса, ему было неприятно от мысли, что, скорей всего, люди здесь, давно забыли о своей связи с природой, его огорчало то, что от неё тут остались лишь отголоски, напоминания, фантомы, которые и без этого скоро исчезнут.       Но Клэр и Бен вполне это устраивало, по их лицам было видно, что им нравится развернувшаяся перед ними картина, им не хватало только, чтобы Питер сел рядом с ними, поэтому они непонимающе на него глядели. И он неловко, переминаясь с ноги на ногу, сел рядом с Беном, продолжая наблюдать за городом. Он лишь размышлял обо всем на свете, в его голове крутились мысли ни одна не связана с другой, они уходили от простого рассуждения об отношениях Бена и Клэр, до пропавшей вселенной, о которой у него не было никакой информации и даже зацепки.       Его голову заполняла тревога о прошлом, о событиях в котором он даже не догадывался, о настоящем, в котором нужно шагать осторожно и медленно, чтобы не наделать ошибок, и о предстоящем будущем, где его поджидало сотня ситуаций, с которыми он никогда не имел дел. Он переживал за Мигеля, за его приемную дочь, за свою адаптацию в этом мире, за подлянки Хоби, которые он уже мог расставлять, а Питер этого даже не замечал, за свои новых знакомых, с которыми он хотел стать друзьями. Это всё его беспокоило, но далеко не всё из этого он мог хотя бы на сотую долю контролировать, поэтому его беспокойство становилось больше.       Даже сейчас, когда его друзья проводят с ним время, Мигель не замыкается в себе, Хоби ничего не готовит, а со своим телом он обращается более чем нормально, он всё же переживает. Его страшит неизвестность, в которой он потонул из-за дыры во времени и пространстве, и с этим страхом он ничего не может сделать кроме того, как смирится с ним и пытаться не сделать так, чтобы всё стало хуже. Но пока что он выдыхает, отбрасывает всё свои мысли и смотрит вдаль рядом с людьми, которым он вскоре начнет доверять, надеется, что у него всё получится и всё будет в порядке.