Shounen rei || Лишь открыв глаза, ты увидишь меня

✧･ﾟ: *✧･ﾟ: *

      Дверь за Филиппом с громким звуком захлопнулась. Серые, совсем поблекшие глаза окинули взглядом пустой дом. В коридоре темно, но в некоторых комнатах, кажется, все ещё горит свет, даже несмотря на то, что дома ни одной живой души. Никого. Совсем. Лишь он один, наедине со своими мыслями. Филипп ненавидел это место. Если раньше здесь он чувствовал себя гораздо лучше, чем где-либо ещё, то сейчас он не хотел сюда возвращаться. Он презирал это место всей душой. И когда всё стало так плохо…?              «Не могу в это поверить.»       Дрожащая рука закрыла дверь на ключ, после чего отбросила железную связку куда подальше. Послышался характерный звук, когда ключи ударились об пол.       В голове не осталось ни одной ясной мысли. Руки от сильных эмоций тряслись, зубы стучали друг о друга. Внутри больше не было ничего, кроме одного-единственного чувства. Чувства, которое все зовут смертельным грехом. Чувства, которое отравляет человека изнутри, пока он не выместит всё это на ком-нибудь другом, заставляя его потом испытать то же самое. Чувство, именуемое гневом.       Это даже была не ревность — просто гнев. В чистом его проявлении. Больше ничего не оставалось в его сломанном разуме. Это было единственное, что заполняло пустоту. Пустоту, которая осталась после того, что сделал он.       «Не могу поверить, что он променял меня на эту… эту…»       Ни одной внятной мысли. Это уже не поток — это целый океан хаотично бушующих слов, чувств и эмоций. Руки сжимаются в кулаки. Филипп чувствовал, как ногти впиваются в кожу. Но ему было уже всё равно. Сейчас значение имело лишь одно.       Его предали. И сделал это не кто иной, как единственный близкий ему человек.       «Он обещал, что всегда будет рядом.»       Сколько бы он не старался прийти в себя, всё было тщетно. Сердце бешено колотилось. Тремор рук не прекращался. Так и хотелось что-нибудь порвать, разбить, бросить об пол, в конце концов. Слова застряли в горле, что-то не давало им выйти наружу… Нет. Нужно сейчас же успокоиться.       «Ну же, Филипп… Тебя же учили всегда оставаться невозмутимым. Сохраняй хладнокровие.»       Внутренний голос наконец выдал первую разумную мысль. Темноволосый попытался глубоко вдохнуть, дабы хоть как-то угомониться. Сейчас это казалось ему самым глупым выходом из ситуации. Однако он же был и единственным на данный момент.       «Вдох… Выдох… Вдох… Выдох…»       Филипп попытался сосредоточиться на дыхании. Постепенно сердцебиение выравнивалось. Голова уже не так сильно болит. Руки все ещё дрожат, но уже менее заметно. Хотя бы так.       Ещё раз вздохнув, Филипп, даже не снимая обуви, направился в кухню. Там ещё горел свет. Войдя в помещение, мальчик даже закрыл лицо рукой и едва слышно зашипел из-за такого яркого освещения, прямо-таки режущего глаза. Следом послышался щелчок выключателя. Лучше уж вообще сидеть в темноте.       Темноволосый взял с полки стакан из мутного стекла и налил воды почти до краёв, после чего сел за стол. Определённо следует чего-нибудь попить для начала. А потом уже пытаться нормально думать.       Филипп на секунду задумался, когда он в последний раз ел. Не то, чтобы его это как-то волновало. Всё равно голода он совсем не чувствовал. Конечно, возможно, в этом виновата почти опустошëнная коробка, лежащая на столе, в которой некогда хранились таблетки. Кажется, там еще что-то осталось… Мальчик достал из упаковки последнюю оставшуюся капсулу и нехотя положил себе в рот, запивая водой. Стакан уже наполовину пуст. Кажется, больше в коробке ничего нет. Наверное, следовало бы сходить в аптеку… Всё равно их давно никто не покупает.       Филипп, глубоко вдохнув, делает ещё несколько глотков. Вода была прямо-таки ледяная — он чувствовал, как холод разбегается по всему его телу. Растекается внутри него, бежит по венам. Неприятно, аж до дрожи…       Виттебейн шумно ставит стакан на стол. И все-таки до конца успокоиться у него не получалось. Даже при всех своих жалких попытках сохранять притворное спокойствие и держать безразличие во взгляде. Внутри него всё равно оставалось что-то, что хотело вырваться наружу. Что-то, что не давало ему покоя. Что-то, из-за чего руки всё ещё мелко дрожали. Так и хотелось что-нибудь взять и с размаху бросить в стенку. Подавить эмоции получилось всего на минуту. Достаточно было одной мысли, чтобы они начали бушевать внутри него с новой силой. И неизвестно, получится ли остановиться в этот раз.       «Он нашёл мне замену.»       Филипп холодно смотрит в пустоту, чувствуя, как внутри него всё сжимается от одной мысли о нем. Рука непроизвольно тянется к тому самому стакану, который он только недавно опустошил. Секунда — и слышится громкий звук разбитого стекла. Стакан тут же полетел в пол. Моментально разлетелись осколки, но Виттебейн не обращал внимания. Он, сам себя не контролируя, сорвал со стола скатерть, и также грубо бросил на пол. Следом за ней и опрокинутые стулья. В один момент нахлынула целая буря эмоций, которые так и не получилось спрятать куда подальше, и теперь не оставалось ничего, кроме как поддаться им. Голова раскалывается из-за давящих мыслей. Они разрывали изнутри. В пустом разуме не оставалось ничего, кроме нескончаемой злости. Хотелось просто в конец уничтожить это место, хотелось рвать и метать, хотелось просто исчезнуть, раствориться в небытие, только бы больше здесь не находиться, только бы больше не видеть этими глазами, не дышать этим воздухом...       Это был единственный человек, которому было не наплевать. Человек, чью жизнь он хотел сделать лучше, а взамен ничего не получил. И стоило этому человеку открыть глаза на кого-то другого, и про Филиппа сразу все забыли. Даже он. Тот, кто был для него самым близким. Он тоже отдал предпочтение кому-то другому.       Другие только и делали, что обсуждали Фила за спиной, пускали про него слухи, которые, конечно же, были лишь плодом их больного воображения. И среди всей этой толпы был всего один человек, который всегда твердил о том, как он ему дорог. Но, как оказалось… чуда не бывает. Он точно такой же, как и они.       Филипп понял, что хочет убежать. Убежать, и больше никогда не возвращаться. Только бы больше не находиться здесь, не видеть эти опустевшие комнаты. Всё равно его даже искать никто не будет.       Темноволосый лишний раз осмотрелся. Хотя, зачем? Ведь дом все равно абсолютно пуст. Так чего он боится? Что его держит?       Он решил. Он уйдёт отсюда. И никогда, ни за что сюда не вернётся. Больше ничего не имеет смысла. Пока есть шанс сбежать из этой реальности хотя бы ненадолго, он будет хвататься за этот шанс до последнего. Он был настроен так решительно, как никогда раньше.       Уже совсем скоро Филипп подобрал с пола ранее брошенную им связку ключей. Всего два поворота в замочной скважине — и дверь открыта. Он может идти, куда ему вздумается. Ему, честно говоря, было все равно, куда именно. Подальше отсюда. Главное – не наткнуться на него. Что, если подумать, было очень и очень маловероятно.       Уже стоя в дверном проёме, Виттебейн в последний раз с неприкрытым презрением во взгляде посмотрел вглубь пустого коридора. Он больше сюда не вернётся. Ни за что.       В следующее мгновение дверь за ним захлопнулась. Он оказался на улице. Была уже практически ночь, и количество людей на улице заметно уменьшилось. Это даже к лучшему. Никто его не увидит, ни у кого не появятся лишние вопросы. Хотя, даже если кто-то бы его и заметил, им все равно было бы наплевать.       Спрятав ключ в карман, Филипп спустился по ступенькам с крыльца и сразу же направился туда, куда глаза глядят. Он не смотрел на лица редких прохожих, он не смотрел по сторонам, не вглядывался в горящие окна многочисленных проносящихся мимо домов. Ему было не до этого. Все вокруг такое ненастоящее. Как будто во сне.       Постепенно он продвигался все глубже в город, с каждым шагом все ближе к центру. Фил не знал, почему именно центр. Он просто шёл в случайном направлении. Как ни странно, там тоже было почти что безлюдно. Вот и отлично. Последние, кого он хочет сейчас видеть — это люди.       «Люди… Они все одинаковые. Сколько бы ты ни старался сделать кого-то счастливым, они все равно найдут тебе замену. А потом из их головы медленно сотрётся тот факт, что ты вообще существуешь. Они все равно выберут… недостойных.»       Редкие фонари, стоящие вдоль дорожек, едва освещают путь. Клумбы с цветами самых разных видов, высаженных хаотично и беспорядочно, без каких-либо намёков на закономерность. Шум воды за невысоким ограждением. Филипп оказался на набережной. Мальчик осмотрелся, в очередной раз желая убедиться в том, что он здесь один, и подошёл поближе к краю, вцепившись руками в ограду, что отделяла его от бескрайнего водоёма. Лишь где-то на горизонте виднелись очертания высоких домов, расположенных там, далеко на другом берегу. Удивительно, но это был тот же самый город. Становилось даже немного не по себе от мысли, насколько он огромен. И насколько много в нем людей.       «...И среди всех этих людей нет никого, кому было бы до меня дело. Теперь уже нет.»       Он помнит, как гулял по этой же самой набережной вместе с ним. Как он смотрел ему в глаза. Как им вместе было хорошо. Казалось бы, что вообще могло пойти не так? Почему все так быстро изменилось?       «Неужели я настолько отталкиваю людей, что даже он…»       Вдруг темноволосый вспомнил про ключ. Рука тут же нащупала его в кармане. Филипп вытащил его и лишний раз осмотрел, всячески крутил его, разглядывая со всех сторон. Впрочем… Ему ведь больше нечего терять, да? Он ведь пообещал себе никогда не возвращаться. Так что же изменится, если…       Мальчик занёс руку над головой. Через секунду связка ключей уже летела прямиком в реку. Послышался тихий всплеск воды, по поверхности стали разбегаться едва заметные круги. Лишь убедившись в том, что ключи уже утонули, Филипп безразлично выдохнул и отошёл от ограждения. Стоило ему избавиться от последнего, что у него было, как терзающее чувство гнева резко исчезло, оставляя за собой лишь пустоту и апатию.       Тогда его взгляд упал на фонтан, что был расположен неподалёку. Было уже слишком поздно, поэтому он был отключён. Но заинтересовало его не это. Вокруг того места, откуда должна была бить самая большая струя, в разных позах стояли застывшие статуи ангелов. Филипп присел на край, вглядываясь в их каменные лица. Он как будто бы смотрел в зеркало. Даже пылающая ненависть в его взгляде пропала. Осталась лишь пустота. Некогда сияющие ярко-голубые глаза отныне были похожи на замутневшие стекляшки. Это и роднило его со статуей, что прямо сейчас так безразлично смотрит на него.       Один из ангелов, расправив свои крылья, словно протягивал ему руку. Он будто бы приглашал его присоединиться к ним, забыть об этом грешном мире, что переполнен недостойными людьми, и стать единым целым с небом. И его холодный, словно лёд, взгляд, лишь подтверждал это. Ему словно говорили оставить все это позади. Забыться, раствориться, исчезнуть… Умереть.       «Даже он бросил меня. А ведь раньше он был готов ради меня на все. Он был готов провести со мной вечность. Пока не появилась… третья персона.»       «Как странно. Он действительно оставил меня, чтобы быть с той, кого он едва знает?»       «Он. Единственный человек, которому не все равно. Единственный в мире.»       «Но если даже ему стало плевать, если даже он нашёл кого-то лучше…»       Филипп безразлично посмотрел на свои ладони. Он больше не злился. Он больше не боялся. Он не хотел заслужить чьего-то прощения, внимания, признания. Ему больше ничего не было нужно. Он выплеснул свои последние эмоции, и внутри не осталось больше ничего. Лишь холодная пустота. Филипп уже ничего не хочет. Филипп уже ничего не чувствует. Он будто бы… Перестал существовать.       «…Тогда в чем вообще смысл?»       Стеклянные глаза вновь осматривают окружающую его картину, выискивая что-то. Мальчик встаёт со своего прежнего места. Он знает, что ему нужно сделать. Недолго думая, темноволосый развернулся и уверенно зашагал в сторону знакомого места. Да, это было достаточно далеко. Но это имело значения. Больше ничего не имеет значения.       Наверное, это его единственное решение, о котором он не будет жалеть. Этот город, эти улицы, эти однообразные места, которые будто бы скопировали бесконечное количество раз… Все это ушло на второй план. Глядя на все это, Филипп думал лишь о том, что видит этот город в последний раз. Но ему не было больно от этой мысли.       Он уже все для себя твёрдо решил, и менять свое мнение не собирался. Не оставалось больше ничего, за что он мог бы зацепиться. Последнее, что у него было — это он. Первый и единственный человек, которому был важен Филипп, и который был важен Филиппу. Эта, казалось, нерушимая связь, в итоге была так легко разорвана. Так в чем смысл какой-либо связи, если в конце концов она все равно обрывается?       Смысла больше нет. Уже ничего не держит его в этом мире. Даже он сам. Как личности его больше не было. По сути, он уже в какой-то степени был мёртв. И лишь его тело служило напоминанием о том, что он все ещё реален, все ещё существует… Это ненадолго.       Мысли, которые раньше напоминали спутанный клубок, теперь представляли из себя лишь монотонный голос, повторяющий раз за разом одно и то же слово.       «Умри.»       «Умри.»       «Умри.»       «Умри.»       Он лишь чётко и размеренно говорил о своём, пока Филипп, не найдя ничего лучшего, кроме как поддаться ему, делал решительные шаги, будто бы в такт.       Время пролетело незаметно. Ноги сами принесли его к тому самому месту. Место, которое повидало десятки, а то и сотни точно таких же людей, что находились в отчаянии, у которых не оставалось больше ничего. Место, где резко обрывались жизни других, совсем незнакомых Филиппу людей, и где совсем скоро должна оборваться его собственная.       Рельсы. Именно здесь все закончится.       Виттебейн, даже не оглянувшись, сделал уверенный шаг вперёд, вставая прямо на пути. Судя по далёкому, едва различимому звуку, что отдалённо напоминал стук колёс, где-то там уже приближался поезд. Это должно быть быстро… И совсем не больно. Филипп глубоко вздохнул, делая ещё несколько неторопливых шагов навстречу идущему на него составу. Вот уже и показался свет, что с каждой секундой становится ярче. Громкие гудки, которые он предпочитает пропустить мимо ушей. Он лишь спокойно шёл вперёд, не обращая ни на что внимания.       Пора наконец сдаться и признать, что его жизнь была бессмысленной.       Пора оставить этот мир позади.       Пора сделать то, к чему всё шло с самого начала.