Shounen rei || Лишь открыв глаза, ты увидишь меня

✧･ﾟ: *✧･ﾟ: *

      — Так, зачем же вы нас вызвали, миссис Блайт? — учтиво спросил Михаэль, присаживаясь напротив строго одетой женщины.       — Это… насчёт вашего младшего брата. — пояснила Одалия, прикрывая едва заметное раздражение в голосе.       Вечер. Кабинет директора. Учебный день уже закончился… По крайней мере, у всех остальных. Только у одного человека во всей школе, видимо, сегодня что-то не задалось — маленький Габриэль сидел в коридоре, смиренно ожидая своей участи. Прямо как перед казнью. Сегодня его братьев пригласили к директору на какой-то важный приватный разговор. Конечно, он понимал, чем это может обернуться. И, пока Михаэль вместе с тремя остальными вёл переговоры с Одалией Блайт на неизвестную для него тему, всё, что ему оставалось — это ждать в коридоре. В полном одиночестве. Он даже не мог подслушать их разговор из-за двери…       Прозрачные шторы в кабинете задëрнуты, и едва-едва пропускают свет. Стол идеально убран — не лежит никаких лишних бумаг, кругом лишь чистота и порядок. Казалось, что директриса уже собиралась уходить, и держала её только назначенная встреча.       — Как вы знаете, — начала Одалия, — Габриэль недавно поступил в первый класс нашей школы.       — Мгм. — подтвердил Михаэль, — Что он уже успел натворить?       Миссис Блайт тяжело вздохнула, закатывая глаза.       — Все учителя уже жалуются на его неактивность на уроках. — сказала она. — понимаете, он занимается чем угодно, но не учёбой. Вы его табель успеваемости вообще видели?       — К сожалению. — иронично усмехнулся Рафаэль, однако тут же затих, стоило Михаэлю поднять правую руку. Мол «говорю здесь я».       — Что вы хотите сказать? — спокойно спросил он.       — Я говорю, что ему абсолютно плевать на учёбу. Он вечно несёт что-то то про каких-то воображаемых друзей, то ещё какой-то бред… — раздражённо выпалила Одалия. — Вы уверены, что у него нет никаких отставаний в развитии?       — С Габриэлем всё в полном порядке. — холодно возразил Михаэль.       — Нет, не в порядке. — настояла на своём миссис Блайт, — Так мало того, что у него на уме какая-то ересь, так он ещё и учителям обо всём этом рассказывает. «Ой, посмотрите, это мой новый друг!»… А потом он указывает на пустоту и ожидает серьёзной реакции.       Михаэль переглянулся с остальными. Непонятно, зачем он позвал с собой Рафаэля, Уриэля и Камаэля, если говорить всё равно собирается только он. Наверное, чтобы осведомить их о проблемах младшего.       — То есть, по-вашему…       — Я пытаюсь сказать, что у вашего брата явно какие-то отклонения. — строго заявила Одалия, уже окончательно закрыв глаза на вежливость, — Такие, как он, портят репутацию нашей школы.       Старший вздохнул. Наверное, миссис Блайт была права. Ведь они практически не видят Габриэля вне школы, а значит то, что она сказала, вполне может оказаться правдой. Нужно было лучше за ним следить.       — И что от нас требуется? — наконец спросил Михаэль, понимая, к чему ведёт разговор.       — Всё, что угодно. — ответила Одалия, махнув рукой, — Просто сделайте так, чтобы этого больше не повторялось. Если он ещё хоть раз начнёт нести какую-то ерунду и морочить всем голову, то клянусь, он вылетит из этой школы быстрее, чем вы успеете оглянуться. Я не позволю каким-то типам вроде него портить нашу репутацию.       Что ж… Видимо, всё серьёзно. Михаэль даже удивился — странно, что он не заметил этого сразу. Выходит, ему действительно следовало получше следить за Габриэлем…       — Надеюсь на ваше понимание. — закончила директриса.       — Не беспокойтесь, миссис Блайт. Больше этого не повторится. — формально произнёс Михаэль и встал со своего места, давая сигнал к уходу и остальным. Одалия ничего не сказала, даже прощаться не стала. Уж больно занята была.       Всё это время Габриэль ждал снаружи. Прошла всего одна четверть с того момента, как он начал здесь учиться — каких-то там два месяца. За это время весь остальной его класс уже успел разбиться на компании, все нашли себе друзей… Даже какая-то иерархия сформировалась. Стали появляться популярные мальчики и девочки, которые притесняли слабых. Загвоздка в том, что слабым оказался как раз он. И друзей у него так и не появилось. Да и в учёбе он не был особо заинтересован… Выходит, он приходит просто, чтобы в нужный момент уйти. Только и всего. Больше причин у него не было.       А сейчас он сидел в коридоре, пока четверо его братьев обсуждали все с директрисой. Хоть убейте, но он не понимал, что же он сделал не так. Сейчас как раз появилось время подумать об этом.       Вдруг откуда-то с другого конца коридора послышались шаги, после чего зашли ещё два человека. Кто бы мог подумать. Оказывается, не он один такой «счастливчик». Двое неизвестных сели на скамейку рядом с ним, видимо, тоже ожидая встречи с миссис Блайт.       У первого — того, что был ростом и возрастом примерно как Михаэль, — были светлые волосы, собранные сзади в подобие хвостика, и карие глаза. А второй… Второй, кажется, был чуть-чуть старше самого Габриэля. Может быть, всего на год. Густые каштановые волосы почти доставали до плеч. Но особенно привлекли внимание его глаза. Голубые и такие чистые, прямо как небо. Заметив, что он садится около него, мальчик смущённо отвёл взгляд.       — Так, ты запомнил? — спросил тот, что был со светлыми волосами. — говори уверенно и смотри в глаза.       — …Я не могу смотреть в глаза. — признался голубоглазый и опустил взгляд. Наверное, сильно нервничал. Светловолосый улыбнулся и похлопал младшего по плечу.       — Ну-ну, не переживай. Всё будет хорошо. — обнадеживающе сказал он.       Габриэль наблюдал за этим разговором, пытаясь понять, что могло заставить этих двоих явиться к директору. Честно говоря… Он даже немного завидовал. Ещё никогда он не видел таких отношений между старшим и младшим. Беловолосый, конечно, мог предположить, что они были братьями, но до конца он не был уверен. Он лишь молча рассматривал этих двоих от головы до ног, стараясь не подавать виду, что он их подслушивает.       И вдруг он поймал на себе взгляд темноволосого, ощущая его почти что на физическом уровне. Только сейчас он заметил, насколько его глаза казались… глубокими. Они переливались всеми оттенками голубого, вводя в какой-то гипноз, из-за чего так не хотелось отрывать взгляд. Он будто бы тонул в этом ярко-голубом холодном океане.       Первым опомнился как раз темноволосый, резко отвернувшись. Сказал же, что не любит визуальный контакт. А вот Габриэль… Габриэль всё никак не мог отойти от этого чарующего ощущения. Впервые в жизни он чувствует что-то подобное. Как странно.       Как раз в этот момент дверь распахнулась. Из кабинета вышел Михаэль, а за ним и остальные. Кажется, всё действительно было плохо. Старший даже не обратил внимания на присутствие ещё двух человек в помещении. Он лишь молча прошёл мимо, взял Габриэля за руку и чуть ли не потащил прочь из школы.       «Это какое-то наказание. Точно наказание.» — думал Михаэль, пока его младший брат лишь вопрошающе глядел на него, пытаясь додуматься, о чем же все-таки рассказала им миссис Блайт.       Старший крепко сжал его руку, не давая тому отойти ни на сантиметр. Для Михаэля всё это было лишь наказанием. Следовало предвидеть это с самого начала. Однажды он провинился, и теперь вынужден нести за это ответственность… Вот в такой вот форме. Наверное, уже весь мир был против него. По крайней мере, он так думал. И теперь Бог наказывает его вот таким образом. Интересно, и как это можно было назвать? Бесы? Или просто божье наказание?       Неважно. Что бы это не было, проклятие или что-то другое, лучше избавиться от этого, пока не стало ещё хуже.       Так они и дошли до дома. Не проронив ни слова, лишь изредка переглядываясь. Габриэль даже не стал спрашивать, в чем же он все-таки провинился. Только одно он знал точно — сегодняшний день явно обещает не быть самым лучшим в его жизни. Михаэль не обращал внимания на его недоумевающий взгляд, лишь уверенно шёл в сторону дома, смотря только вперёд.       После этого… Габриэль смутно помнит, что было потом. Они зашли в квартиру, потом его заперли в своей комнате на несколько часов. Мальчик уже не помнит, как он их провёл. Наверное, от него ждали, что он подумает о своём поведении, но, конечно же, он этого не сделал. Он предпочёл подумать кое о чем другом. Точнее, кое о ком.       Часы пролетели незаметно. По крайней мере, так ему кажется сейчас. После этого дверь открылась, и в комнату забежал Камаэль. Он не стал ничего объяснять, а лишь шепнул на ухо младшему, что всё будет хорошо, напрасно давая тому ложную надежду, что всё обойдётся. Дальше в помещении появился Рафаэль. Он подошёл к мальчику сзади, удерживая его руки, и приказал ему не дёргаться. Только тогда Габриэль с ужасом осознал, к чему это всё ведёт. Однако было уже поздно, когда в комнату вошёл Уриэль с целым ведром, наполненным… Что это, кипяток?       Прямо за ним зашёл и Михаэль. Младший даже опомниться не успел, когда тот дал короткий сигнал в виде кивка.       Что было дальше, он уже не помнит.       Помнит, что ему было больно.

✧･ﾟ: *✧･ﾟ: *

      Маленький беловолосый мальчик неторопливо ходил по парку. Кажется, ночью был дождь. Он отчётливо слышал, как капли барабанят по окну, будто бы в каком-то незамысловатой форме пытаются что-то ему рассказать. Хоть сейчас и был уже день, но едва заметные росинки всё также оставались на траве. Однако мальчик уже не обращал внимания на волшебный запах мокрого асфальта, на свежесть, читающую в воздухе. Он лишь отчужденно рассматривал окружающий его пейзаж. В голову не приходило ни одной внятной мысли. Только обрывки слов, какие-то намёки на ощущения… И всё.       Люди… Люди окружали его со всех сторон. Они живут своей жизнью. Они улыбаются, они плачут, они занимаются своими делами, они всё ещё полны энергии. Габриэль смотрел на эту картину, но вместо одиночества, что терзало его раньше, он ощущал лишь чистой воды безразличие. Он словно стоял по колено в неглубокой реке с бурным течением. Вроде бы, здесь кипит жизнь. Но он продолжает стоять, даже не шелохнувшись. Зачем ему все эти люди? Почему он здесь находится?       Он ощущал себя… будто бы призраком. Он посреди улицы, но никто на него не смотрит, не замечает. Казалось, встань он на чьем-нибудь пути, и этот человек пройдёт сквозь него. Ему казалось, что он просто перестал существовать. А может, это всё вокруг резко стало ненастоящим?       Однако эта мысль не давила на него. Не заставляла его бояться самого себя.       Этой ночью он не мог уснуть. Он просто безучастно смотрел в потолок, рассматривая искусственные звезды, разбросанные по стенам, как по небу. Они казались… Такими холодными. Будто бы если до них дотронуться, то никакого тепла ты не почувствуешь.       «А зачем вообще до них дотрагиваться? Разве это что-то изменит?»       Он устал. Ему хотелось домой. «Домой»… Интересно, что значит это слово? Где был его дом?       Габриэль потерялся. Габриэль запутался. Всё вокруг было будто в густом тумане, не видно было ничего дальше собственного носа. Он словно лист, что летел, подхваченный ветром, а потом упал на землю, стоило только ветру прекратиться. Листья… Листья опадают, а потом медленно сгнивают. Габриэль уже не боялся сгнить. Ему было всё равно.       Он больше не хотел становиться лучше. Он больше не хотел становиться кем-то другим. Он не желал признания, не искал чьей-то любви. Зачем ему всё это?       Хотелось только одного. Исчезнуть. Раствориться в воздухе, не оставляя за собой ни следа, ничего, что свидетельствовало бы о том, что он когда-то жил на этом свете. Он не хотел умирать, ведь наверное, кто-то грустил бы из-за этого. Хотя… Может быть, всем было бы наплевать. Он всё равно никогда не узнает.       Впрочем… Было ещё кое-что, что было ему нужно. Прощение. Уже не было отчаянного желания упасть на пол и разрыдаться, но кто бы мог подумать, что чувство вины не уйдёт вместе с пролитыми слезами.       Филипп… Интересно, он чувствовал то же самое? Что вообще было у него на уме? Наверное, он злился на Габриэля. Безмерно злился. Может быть, ему было ещё хуже. Ещё больнее. Может быть, у него были проблемы крупнее тех, что были у беловолосого. Может быть, он был его последним лучиком света, последним, что давало ему надежду, единственным смыслом жизни.       Может быть…       Как бы Габриэль не пытался, Виттебейна уже было невозможно понять. Даже если бы он захотел, он всё равно никогда не узнал бы наверняка. По известным причинам.       Так он и провёл весь день. В бесконечных размышлениях, что уносили его за пределы этого мира. Только он наедине с собственным сознанием. Единственным, с кем можно побеседовать. Ничего другого ему и не было нужно. Совесть не позволяла ему пойти поговорить с Луз. Вот он и не нашёл варианта лучше, чем просто слоняться по улицам, слушая собственные мысли, пытаясь выудить хоть какую-то наивную мораль.       Он не заметил, как вышел из парка. Кажется, совсем скоро появятся высокие деревья, а вместо аккуратной плитки под ногами будет влажная земля. Так и случилось. Стоило ему пройти несколько шагов — и он оказался прямо у местного леса. Темно. Не было желания идти внутрь. Однако, если он правильно помнит, то в том самом месте, где ухоженный парк меняется на лес, прямо около него должны быть…       Качели.       Это место… Заставляло его что-то вспомнить. Он был здесь вместе с Филиппом. Здесь он рассказал ему о своей мечте. Сейчас же эти слова казались ему такими глупыми. Пустой звук. Ему ведь уже ничего не нужно. Звезды не принесут ему счастья. Звезды не излучают никакого тепла. Звезды… Это просто небесные тела. Ничего особенного.       Габриэль безразлично опустил взгляд. Трава, растущая повсюду, была местами покрыта ещё не высохшей росой… Дождь не прошёл бесследно. Ничего не проходит бесследно. Всё оставляет какой-то отпечаток. Как нельзя выйти сухим из воды, также нельзя избавиться от отголосков ранее прожитых ощущений. Точно также и дождь, что прошёл так давно, но капли так и остались.       Вдруг откуда-то раздался до боли знакомый, спокойный голос.       — Ты винишь себя?       Мальчик резко поднял голову, мгновенно выходя из раздумий.       Прямо напротив него, на одной из качелей, неторопливо раскачивался Филипп. Его волосы развевал ветер, и он смотрел на него своими бездонными серыми глазами. Хоть всё было и без того очевидно… он ждал ответа на вопрос.       Габриэль замер. Он не верил тому, что происходит на глазах. Беловолосый аккуратно подался вперёд, желая подойти хоть на шаг ближе. Однако стоило ему моргнуть, как фигура Виттебейна сразу же исчезла. Неужели ему показалось?       — Скажи мне, Габриэль.       Голос раздался уже сзади. Мальчик испуганно обернулся, но так и не смог никого увидеть. Черт, что с ним происходит?..       — Видишь? Ты остался совсем один.       Этот голос… Он продолжал говорить о своём. Нет, это не глюки. Он был таким чётким, таким ясным, таким настоящим, ведь именно таким он его запомнил… Единственное — он не был живым. Но сколько бы Габриэль не осматривался, сколько бы он не пытался понять, что тут творится, он никак не мог придумать этому объяснение.       — Ты должен сказать им обо мне.       Беловолосый не знает, куда себя девать. Голос… Он будто бы повсюду. Невозможно определить, откуда он идет. От него не убежать, но и найти его тоже нельзя. Он везде. Внутри и снаружи, сверху и снизу, справа и слева, он везде.       — Скажи им.       — Скажи им.       — Скажи им.       Одна и та же фраза бесчисленное количество раз. Габриэль уже бросил попытки объяснить этого, он просто хотел, чтобы это кончилось. Впервые за последнее время он вновь ощутил что-то, напоминающее страх.       Он ведь хотел знать что-то про Филиппа, не так ли? Есть лишь один человек, которого он знал, который мог бы дать ему хоть что-то. Человек, который совсем недавно вывел его на слезы. Рейн Висперс.       — Давай же, Габриэль. Он имеет право знать.       Голос продолжает. Голос внушает. Голос приказывает. Беловолосый окончательно сдался. У него не было ни воли, ни желания. Остаётся лишь повиноваться тому, кто прямо сейчас разговаривает с ним через призму его собственного разума. Он устал сопротивляться ему.       Он должен рассказать про Филиппа.

✧･ﾟ: *✧･ﾟ: *

      И вот, он снова на этом месте. Табличка гласит: «Дом совы». Тот самый магазин, где он однажды хорошо провёл время с Луз, где вчера он высказал всё, что было у него на душе… И сейчас он поделится ещё кое-чем, что не давало ему покоя.       Три неуверенных стука в дверь. Несколько секунд мучительного ожидания, которые показались Габриэлю целой вечностью. Шаги где-то на другой стороне… И, наконец, дверь открывается.       — Рейн? — тихо спросил Коллекционер, наклонив голову вбок. Действительно, вместо Идалин его встретил Висперс, держащий в руке кружку с горячим чаем. Не то, чтобы ему не нравился тот факт, что он не встретил здесь мисс Клаторн… Просто неожиданно.       — Добрый вечер, Габриэль, — учитель приветливо улыбнулся, приглашая мальчика внутрь, — Ида ушла за травами, сказала мне присмотреть за магазином… Ты что-то хотел?       Мальчик проследовал за ним, опустив голову. В помещении стояла нетипичная для этого места тишина. Из-за этого обстановка казалась ещё более напряжённой.       — Да, я… — нерешительно начал Габриэль, — я хотел поговорить…       — Я слушаю. — Рейн присел напротив, все также держа в руках кружку, и всем видом показывая, что он готов к беседе. — Тебя что-то беспокоит?       — Н-нет, просто… — перебил его беловолосый, — Мне нужно… Признаться. Кое в чем.       — Да? И в чем же? — спросил Висперс, поправляя очки.       Мальчик остановился. Кто бы мог подумать, что это будет так трудно. Конечно, Рейн не давил на него, и он в любой момент мог перевести тему, но Габриэль чувствовал, что ему необходимо рассказать обо всём. Иначе голос в его голове не затихнет. Он сделал вдох, и, собравшись с силами, все-таки сказал одну-единственную фразу.       — Его звали Филипп. Филипп Виттебейн.       Он поднял взгляд, желая увидеть реакцию. Рейн, кажется, чуть не выронил чашку из рук, услышав это имя.       — Ты… Ты уверен?.. — напряжённо спросил Висперс. Что-то здесь явно не так.       — Да, — ответил Габриэль с долей недоумения в голосе, — А что?       — Стой, стой-стой, подожди-ка… — Рейн положил одну руку к себе на лоб, чуть нахмурившись, — Быть такого не может.       Мальчик всё ещё не понимал, что вызвало у учителя такую сомнительную реакцию. Кажется, он начал что-то подозревать, но… Нет. Он ещё не может быть до конца уверен. Однако всё же в нём вновь поселилась смутная тревога.       — Почему «не может»? — взволнованно переспросил Габриэль, чувствуя, как пульс вновь набирает скорость.       Рейн явно занервничал. Его взгляд метался вправо-влево, он словно пытался что-то вспомнить, сопоставить какие-то факты. Наконец учитель спросил:       — Откуда, говоришь, ты узнал о том, что его не стало?       Этот вопрос застал его врасплох. Здесь точно что-то не так. Мальчик лишь в очередной раз в этом убедился. Однако он не знал, что именно. И, кажется, совсем скоро узнает. Одно он понимал точно — Висперс явно знал больше, чем Габриэль.       — Из газеты… — задумчиво ответил он. И не соврал.       Ведь он как сейчас помнит, как рассматривал заголовки и вчитывался в текст пугающего содержания, распечатанный на пожелтевшей странице…       Пожелтевшей.       — А ты… проверил дату? — вновь задал вопрос Рейн. Мальчик помотал головой, но всё же промолчал.       Кажется, Габриэль начал постепенно понимать, к чему он клонит. Тревога нарастала с каждой секундой. Нет. Это не может быть правдой. Это просто невозможно.       — Филипп… Он учился в моём классе. Я помню его.       Желтые, потрёпанные жизнью листы. Дата, которую он не увидел.       — Я помню тот день…       Он свободно ходит по городу. В любое время суток он совершенно спокойно оказывается, где захочет.       — …когда он умер.       Он смотрит за всеми, кто приходит на рельсы, чтобы покончить с жизнью. Он спросил, почему Габриэль не сделал также. Он появился из ниоткуда и ушёл в никуда.       Все сходится.       — Габриэль, ты опоздал… На год.       …Почему? Почему он сразу не понял, что это была ложь? Это всё не по-настоящему. Его обманывали. Всё. Это. Время. Он не хотел в это верить, но… Пазл уже сложился. Каждое слово, каждое действие Филиппа… Всё это можно было объяснить всего одной фразой. Всего одним предложением.       Филипп не был человеком.       Филипп был призраком.       — Его брат рассказывал мне об их ссоре. После того, как Калеб нашёл себе девушку, он стал всё реже появляться дома. Филипп перестал получать внимание с его стороны, и однажды они сильно поругались на этой почве. Филипп сбежал из дома, а потом…       Габриэль уже не слышал его слов. Он просто не мог поверить в услышанное. Весь мир стал расплываться перед глазами. Больше ничего не казалось ему настоящим.       – ...Мне нужно идти.       С этими словами беловолосый вскочил со своего места и выбежал прочь из магазина. Он не стал ничего говорить. Он проигнорировал недоумевающий взгляд учителя. Он просто хотел поскорее уйти отсюда. Куда угодно, как угодно, только бы покинуть это место.

✧･ﾟ: *✧･ﾟ:*

      Дверь за ним захлопнулась. Габриэль тяжело дышал. Ему было страшно. Он не мог в это поверить.       Больше ничего не имеет значения. Всё, что было раньше – ложь. Филипп всё это время был не более, чем духом. Теперь Габриэль окончательно перестал понимать его. Почему он к нему привязался? Чего он хочет? Почему... Просто почему?       Мальчик в панике забежал в свою комнату и тут же упал на колени, потеряв равновесие. Это похоже на какой-то сон. Точнее, на кошмар. Всё вокруг ненастоящее, картонное... Всё вокруг хочет ему навредить. Это не может быть правдой. Просто не может. Это ведь просто кошмар, самый обычный сон, от которого можно проснуться...       Но от этого кошмара он уже не сможет проснуться даже при желании.       ...Это был конец. Конец всего. Всё, к чему он стремился, всё, чего он желал... Всё это было ложью. Филипп не был реальным. Филиппа никогда не было рядом. Филипп... Был ли он вообще другом?       Что ещё в его жизни – не более, чем обман?       Он не мог этого понять. Он не хотел это понимать. Стоило ему только забежать в свою комнату, наконец уединиться, спрятаться ото всех, почувствовать, что он остался один...       И он снова услышал этот голос. Прямо над ухом.       – Мы всё ещё можем быть вместе, Габриэль. Есть ещё кое-что, что ты можешь сделать.

✧･ﾟ: *✧･ﾟ:*