крик вызревает

Trevor Morris — The attack begins Ветер всё крепчал и крепчал. Он бушевал, разрывая сухостой в щепки, накидывался на дома, проникая в щели. У струй воздуха были острые наконечники, ранящие кожу. Стевану ветер напоминал дикого зверя, яростного и очень голодного. Невена, испугавшись за сына, обняла его, закрывая собой. «Этот запах…» — подумал Стеван, принюхиваясь. Пространство наполнилось странным знакомым запахом, от которого дышать хотелось глубже, а сердце пропускало удары. — Будет гроза! — сказал Стеван и понял, что голос его неразличим рядом с разрастающимся рёвом природы. — Будет гроза! — прокричал он. На этот раз Невена откликнулась и кивнула. — Что-то не так, — пробормотал Стеван. — Этот запах… Что-то необъяснимое, безрассудное, почти безумное влекло его наружу, и он вышел из пошатывающегося дома. Небо заволокли свинцовые тучи, налитые яростью. Стеван испугался, руки его задрожали. Вдалеке загремело. Земля задрожала. Пахло гарью. Стеван обернулся, прикрывая рукой лицо: над остатками леса вился дым, похожий на тысячи серых змеиных языков. Тошнота подступила к горлу. Дым темнел, пока не стал иссиня чёрным. — Что-то не так… — не прекращал бормотать Стеван, не различая слёзных молебнов жены. — Что-то не так… Так не должно быть! — пространство дребезжало, переливаясь всеми оттенками радуги. Их деревня с её несчастными жителями видела немало неестественных вещей в последние годы, но это… Стеван прежде не встречал ничего подобного, оттого и стоял, не шевелясь, боясь грядущего. Внутренности его сжимались, а сердце становилось лишь тяжелее. Он мог отличить лишь сухость во рту, липнущую к спине рубаху и рыдания, скапливающиеся в горле. — Что со мной? — Стеван обнаружил, что идёт вперёд, к лесу. — Зачем… Что я делаю? — он чувствовал острую необходимость идти и идти, преследовать невидимую цель. — Что-то зовёт меня… Что… — он обнаружил себя, стоящего среди поля, на котором был убит Ивко. Поле вспучилось, разошлось по швам, а из трещин в земле вылезало нечто. Нечто столь уродливое и тёмное, что Ивко поначалу принял это за очередного демона, червя переростка, пока не увидел лица. Порванного, искривлённого лица с выломанными костями, торчащими из скул. Одна глазница была пустой, из второй на него глядел белый глаз, перепачканный гнилой землёй и пылью. У Стевана закружилась голова и подкосились ноги. Существо перед ним… существо было Драгой. Он упал на колени, пока она выбиралась из-под земли. Его вырвало прямо к её ступням, к тому, что должно было быть ступнями, но теперь лишь напоминало раздробленные кости, склеенные старой травой и разлагающимися человеческими органами. — Прости меня, — он схватился за землю. — Прости меня, — он молился ей, как давно не молился Богу. — Прости, прости, прости… — восставшая мычала, клокотала и побулькивала; восставшая рычала, пытаясь вытолкнуть из себя мириады проклятий всему людскому роду. — Прости, прости, прости… — повторял Стеван, хлюпая носом. — Я не хотел, чтобы он… Я не хотел, чтобы ты, — существо протяжно застонало, разводя вывернутыми руками. — Я не хотел, чтобы вы умирали! — закричал Стеван. Сознание его мутилось.