Все теснее орлятский круг

— Эй, Гендос, открывай давай, — Киса пинает железную дверь ногой в радостном предвкушении. Он ждет от Гендоса какой-то ну очень крутой темы. Настолько крутой, что для нее нельзя придумать соизмеримое сравнение. Мегасуперпупердупер галактическая хуйня, ну типа. Геныч умеет разрекламить, удочку закинуть, приманить — и все одним войсом в телеге. Из-за угла выныривает Хэнк, все еще затягивается уже потухшим метров двести назад бычком и всем своим видом выдает общий загруз. У Кисы в последнее время проявляется сильнее способность считать положняк по глазам, по мелким жестам. У них в последнее время это взаимно, Ваня это непонятками пидорскими мысленно обзывает. Они пьянющие сосутся в темноте раз, потом в укуре дрочат за гаражами плечом к плечу, сами себе правда — не друг другу, пока на шеях слюни подсыхают два, но они об этом не разговаривают вообще, куда им блять. Киса мысленно гоняет это ровно до очередной затяжки, после только жаться хочется телом к телу, не рандомному — конкретному. Рефлексия это как-то вообще не его. — Кис, да ты ахуеешь с него, — бычок наконец вылетает из рук куда-то под ноги. Хэнк его зачем-то тушит подошвой. — Че, разнюхал уже все? Хороший мальчик! — У них все норм вообще-то. У Гендоса всегда так, хорошо что ли, по-домашнему, насколько план и пиво можно домашним считать, потому что у Кисы вот дома также, но по-другому. — Да, короче, на отряд дают не больше двадцати опездолов. Следите за руками: двадцать и минус ваша троица — это семнадцать, — Гена активно машет руками, одной расплескивает пиво, а другой загибает три пальца, — а это почти шестнадцать. А это мы делим на двоих и получаем по восемь опездолов на рыло. Восемь здоровых соображающих лбов на меня, и восемь, можно не совсем здоровых и не очень соображающих — на Викулю, которую со мной ставят. Это в ‘Весну’. Нормалды? — Ты че нас в лагерь с собой тащишь? Кисе вся эта история ну никак. Не зашла сразу со слов Да, короче, интонация была уже такая, как будто гаденькое что-то припасено. А оказывается, Хэнк предупреждал именно о том, что Гендос реально ебанулся. Вынюхал все-таки, успел. — Да че вы, ну норм будет, ну мне полюбасу тащиться, мне практику не засчитают иначе. А вы сгоняете на халяву сейчас, последний шанс, у вас там на следующий год уже пизда — экзамены, армейка, уник или лагерь другого режима, — Гендос очень выразительно начинает гоготать, — Тогда выбирать и будете. — Я лет в восемь ездил, тоже в Весну, помню летом после первого класса, я тогда Анжелку заметил, как кукла была, я так и втюхался тогда, — Мел складывает руки на груди, ловит с дудки какой-то раслабон — как и всегда, и казалось бы вообще не против. — Она и сейчас как кукла. — А че там делать-то, в Весне твоей? — все, что нужно, Хэнк в принципе разузнал еще на прошлой неделе сам, когда отец рассказал, что неким Геннадием были поданы заявки на троих олухов на путевки со льготой Хенкина старшего. Он тогда же и рассказал, что подписал их сразу же, потому что Лишние две недели не будете шарахаться по улицам — пойдет на пользу обществу. Хэнк в тот же вечер глянул гугл, глянул отзывы и зашел в лагерный паблик. Понял, что именно там Оксанка вожатила прошлым летом. Завис настолько, что дочитал всю историю лагеря вплоть до его основания. Километры текста воодушевленных ребят после отдыха, история друзей и влюбленных, но как будто другой мир совсем. Он в лагерь хотел лет в восемь, тогда же с Мелом, ходить в столовку и задирать девчонок, а сейчас тащиться — ну, наверное, было бы прикольно, но как-то стремно. Ситуация с Кисой на все накладывалась странно, Боря мысленно ее баловством пидорским называл, потом правда залипал в галерею на излюбленные видосы, потом на три единственных фотки в инстаграме Кисы, а потом когда уже в сотый раз хотелось лоб собственный об ладонь разбить, он ладонь-то в штаны и пихал, телефон не блокируя. А потом смотрел в глаза, будто норм все, братан. И так и было, наверное. Они же не говорили об этом. — Давайте только без блядства с малолетками, и без пизделовок ваших. — А че, раз с малолетками нельзя, то хоть с вожатками можно, чтоб постарше? Я для друга интересуюсь, — Киса пихает Хэнка локтем, на что получает многозначительный средний палец у носа в ответ.

***

На площади жара стоит адовая, за общим шумом не слышно собственных мыслей, и ремешок этот ебучий от чехла натирает плечо нещадно, только попробует кто-то Батарейку попросить сыграть — пизды получит. — Гендосина, а ты уверен, что твой план, ну, ну он вот надежный как швейцарские часы, ты блять глянь, — Кису с Мелом буквально сносит от Гены толпой детей, которые радостно и громко тащат своих родителей искать нужный автобус и вожатых. Мел тыкает пальцем в список Генкиного отряда, толпу приходится старательно перекрикивать, — Ты годы рождения видел, наши и их? Здоровые лбы, ага. А мы на тринадцатилеток похожи? — Да я думаю это факап какой-то, на месте разберемся. — Заебись блять! — Не матерись! Шмотки свои туда складируйте, — Гена указывает на багажник автобуса. Киса думает, что впервые видит, чтобы у автобуса был багажник, и что Гендос нахуй сейчас пойдет. Нафиг, извините. — Кис, гитару лучше взять внутрь, так побезопаснее, и шуруйте в автик, и не курить внутри, даже парилки, можно на дорожку вон там, у парковки. И Хэнка найдите! — это уже было брошено в спину. — Вик, ставь галочки, номер два и номер три, Кислов и Меленин. Спустя час толпа рассасывается, остаются только переживающие мамочки, а не переживающие — под шумок уехали сразу, постояв у автобуса минут пять для вида. — Так, а вы у нас чей папа? — Вик, — а со-вожатая Вика Гену вообще не слушает, уткнулась в бумажки и панически перебирает листочек за листочком, рыжие волосы прям в бумажках и путаются. — Опаздываете, у вас где ребенок? Маловат, наверное для первого, говорите фамилию, я посмотрю по спискам в каком вы автобусе. Проспавший и очень загруженный Хэнк стоит и слушает все это, смотрит на Гендоса с платочком на шее уставшим взглядом, потом на рыжую с таким же платком, и на секунду думает, что сказать А, у вас первый? Так у меня дочка в седьмом, мы пойдем сами найдем свой автобус и съебаться по-быстрому кажется ну очень крутой идеей. — Вик! Это не папа, это номер один — галочку ставь, вот тут да, Хенкин. Хэнк, а ты че опаздываешь, да еще и не вдупляешь, паркуй вещи и заходи назад — там Киса с Мелом уже на перекур раз семь сходили, соскучились, наверное.