Все теснее орлятский круг

В автобусе душно, а под колесами серпантин. И кондиционер еще решил, что работать ему в принципе и не обязательно. Пускай вон водитель работает и от баранки не отвлекается, пускай вожатые — челлендж такой, не проеби детей по дороге из пункта А в пункт Б, а дальше все равно попроще будет — загонишь в корпус и води на поводочке между столовкой, занятиями и актовым, а повезет — отдрессируешь, заслужишь уважение и получишь с пройденной практикой сверху премию за лучший отряд. На пивчик и сижки — на больше не хватит все равно. А кондиционер он сам разберется, дуть ему или не дуть. Кисе никогда еще не хотелось так, чтобы дунули. Мел на второй час дороги пропадает из виду, подсаживается куда-то вперед и что-то кому-то втирать начинает. Чем бы Мел не тешился, но гундеж его через гул всего автобуса слышно. Даже через попсу, ебись она в рот, из колонки, и ей того же, от которой блевать хочется в разы сильнее. Кису воротит от теплой газировки, Кису не устраивает яркий пейзаж за окном, еще духота и липкость, шум, чужие визги и то, что Хэнк ставит музло в своих наушниках, одним из которых он джентельменски поделился, как только плюхнулся рядом. — Че так долго, думал соскочить, надеялся, что мы без тебя уедем? Нихуяшечки, будем вместе откисать на курорте. Панамку взял? — Киса снимает с себя лонг, оставаясь в футболке, улыбается и думает о том, что переборщил с одеждой. От духоты хочется снять и футболку. — А ты? — Хэнк невеселый вообще, его весь замут лагерный все еще не устраивает. Ебальник кукурузит такой, будто и правда в трудовой на пожизненный отчаливает. — Я-то взял. И кепарик пиздатый, вчера на почте с бабкой в очереди орался за пять минут до закрытия, — Кисыч с довольным видом кладет руку на макушку, — Бля, а где кепарик? Упал. Когда уже совсем Ване невмоготу, и когда надоедают его ворочания, Боря включает какие-то лоуфай биты фо стади энд ворк, вдруг поможет и для сна. Киса вырубается через пару минут, концентрируясь на мыслях, что биточки эти сраные никогда и не помогают. Киса вырубается, устроившись на Борином плече, уперевшись лбом взмыленным в шею голую. Боря пытается усесться под ним поудобнее, аккуратно поправляет лохматую челку с Ваниного лба, потом не сдерживается и пилит милый селфач: он да Киса с открытым ртом на его плече. На это девчонки, сидящие через проход, уж слишком оживляются и откровенно палят, ухмыляясь. — Это брат мой, — Боря на это хрипит от духоты, показательно гладит Кису еще раз по голове, — Младший. — Я все разузнал. Ну это не просто факап, пацаны, это вообще попадос, — Гена щурится, отмахивается от со-вожатки, мол дай договорить, и продолжает, — Ну вы тут самые взрослые детишки в лагере выходит. Я ж как думал, чужих детей не туда присунули, а оказывается меня. И вас. Гена гогочет. — Блять, я щяс сам кому-нибудь тут присуну, чего? — Киса еще от дороги не отошел, его мутит и бесит, он теперь еще и столовкой провонял — рассольником. Солнцезащитные очки остались в рюкзаке в комнате, а весь организм, пошатанный прилично за учебно-тусовочный год, все еще в ахуе с внезапного лета был. — Рот закрой и не матерись, ты в детском лагере. Надо же, какой моралист. — Кто вообще знал, что на первую смену старшеклассники не ездят? У них у всех оказывается экзамены, допы, практики какие-то, только вы бездельники, — Гена дальше игнорит ответный недовольный взгляд Кисыча, приобнимает Мела за плечо и рукой мутузит Хэнка по голове. Типа, да ладно пацаны, ну че, не найдете чем заняться что ли. Типа, оздоровитесь хоть немного, типа Кислого откормим супами, типа попробуйте не париться, не пиздиться, отношения наладить с миром. Энджой! — Кстати, это вам! — Гендос достает красные скомканные платки из кармана и сует Мелу, — Стажерские типа, для вида. Не терять, надевать обязательно только на мероприятия. Курилка вожатская за футбольным полем слева, но я вам этого не говорил. И чтобы я вас там не видел. Я пошел. На вечернем открытии смены их было четверо, четыре пацана: Мел, Хэнк, Киса и термос с пивом. Четыре лучших друга. Гена тут в пролете, Гену они не видели с послеобеденных игр на знакомство — та еще доза кринжа, занят видимо. Удивительно. И не чем-то, а работой. Ну и ладно, если что, еще спасибо скажет за то, что с ними не водка с компотом. — Ну что, пионер всегда готов? — Киса еще в комнате с первого пива хмелеет, к Боре подходит близко-близко, платочек этот дурацкий на шею вяжет, пивом в лицо дышит. Киса смелеет только с допингом, винит во всем гормоны и щенячий взгляд, с платочка руки чуть выше на шею кладет, и Хэнк от этого на секунду забывается. Их верным стратегическим коллективным решением стало взять с собой катастрофически мало шмоток и весь объем сумок забить пивом. Киса думает об этом, чтобы не думать о Хэнке, к которому же сам и прилип. — Кис, давай я тебе тоже, — Боря устраивает руки на Ваниных чужих плечах, большим пальцем по кадыку проводит, — тоже повяжу. Ваню от такого плавит совсем, но тоже на секунду. — Я воздержусь, пионерыш, — Киса отдаляется резко, Хэнку челку вниз пятерней зачесывая, потом к душевой подходит. — Мел, тебя там смыло? Не можешь вывезти — соскочи, стушуйся, слейся. Не Кисин метод, лоховской. Потому что, а как же разъебись, но сделай, блевани, но допей, сдохни или умри. Выкручиваться как-то надо, вот Киса и сливается. Потому что Мела жалко, он из душа же сейчас вышел бы и ахуел от картины, где Киса Хэнка засосать решил. На МХК такое не проходят. К вечеру солнце перестало жарить, и теперь красиво подсвечивало всю лагерную площадь. Пиво приятно расслабляло и помогало справиться с состоянием Да ебись оно все в рот. Ваня жмурится от громких звуков из колонок и лезет в телефон проверить, не появилась ли сеть. Всяко интереснее, чем слушать воодушевленный бред про то, что следующие две недели будут для всех лучшими в жизни. Че, прям лучшими? Прям уверены? Ну вы кисель, рассольник и булку на полдник переоцениваете явно. — Кис, — Хэнк весело пихает локтем в бок и перекрикивает громкую песню про Фиксиков, — Бля, Кислый, ну смотри-смотри быстрее. Ваня поднимает глаза от экрана и смотрит в центр площади, зрение у него в последнее время не очень — подсело, да и везде одни дети вокруг, которые так и норовят закрыть обзор, но такое Ваня не увидеть не может. — Сука, — непонимание на лице сменяется удивлением и догоняется ахуем. Киса начинает ржать и включает камеру. Если Гендос все две недели будет так под детские песни радостно и вовлеченно отплясывать, да еще и трезвым, и в толпе таких же энтузиастов, Киса не поленится — наснимает и намонтирует свой личный топ. По тому, как Зуев с ними тремя возился последние несколько лет, и продолжил даже после выпуска и поступления в пед, можно, наверное, было и подумать, что ему в кайф. Не блевоту, конечно, вытирать за перепившими малолетками, это его как раз и не устраивало. Но Гена с каким-то поразительным терпением и удовольствием слушал их разборки, сплетни, нытье про Анжелку, советы раздавал. Он же первый раз их и накурил и водкой напоил, мол пробуйте пиздюки, под моим чутким руководством только. Киса думает о том, что возможно Гендос, который отплясывает перед детьми второй и третий танец под веселые мелодии, сейчас оказался в своем пиздюковском раю.