Звенящий аккорд

                    Проснувшись, Микаса не сразу поняла, где находится. Перед глазами был серый велюр, звучно стучал по окнам дождь — опять. Микаса потянулась, легла на спину и первое, что увидела — глаза Леви. Он сидел рядом, вытянув ноги.       — Проснулась, — сказал с лёгкой улыбкой.       — Прости. Я долго спала?       — Нет. Час с небольшим. — Леви отложил телефон, приподнял уголок рта. — Останешься, или вызывать тебе такси?       — Я тебе не надоела? — Микаса села, обвила себя руками.       — Нет.       Леви встал. Приподнял её подбородок, погладил большим пальцем. Глаза Микасы до сих пор были сонными, ресницы слиплись.       — Я принесу, во что переодеться, — сказал он тихо. Ушёл в спальню, вернулся с майкой. — Ты же не голой будешь спать.       — Почему нет? Может, голой и собиралась, — нахально ответила Микаса, но серую майку взяла. Леви хмыкнул. Первым пошёл в душ. Когда она забралась в постель, поставил ноутбук на колени.       — Посмотрим фильм? — предложил и сам себе удивился.       — Да. Только выберу я. Можно? — Микаса осторожно забрала ноутбук из его рук, быстро начала печатать. Леви не смотрел, что именно она выбирает, просто любовался её профилем и прядями волос, падавшими на лицо.       — Вот. — Она повернула экран. — Не против?       Леви даже не стал смотреть на название: не всё ли равно? Устроился удобнее на подушке, вытянул ноги, скрестил лодыжки. От знакомой из детства заставки внезапно защемило сердце — когда-то она означала идеально проведённый вечер.       — Не думал, что ты любишь старые фильмы, — заметил он тихо.       — Люблю. Этот — особенно. За музыку.       Словно она могла дать другой ответ… Когда-то Леви с Миком на спор играли главную тему на одном из капустников. После неё Нанаба подошла к ним и сама поцеловала Мика. Сказала, что ему очень подошло бы длинное чёрное пальто, фетровая шляпа и автомат на плече. Леви тогда удивился прихотливости женской логики, ведь пока играл, для него воздух звенел песнями цикад и летним полднем. Почему Микаса выбрала именно его? И почему впервые пришла в голову ассоциация — их встреча и его чувства схожи с ударом молнии, поразившим главного героя… Правда, в самом Леви наглости было побольше. А ещё он не хотел досматривать до взрыва автомобиля. Дождался свадьбы и решительно закрыл ноутбук.       — Если хочешь — потом досмотрим, — сказал тихо, кладя ладонь на её щёку, удерживая взгляд. Микаса выдохнула, приоткрыла рот, а у Леви от доверчивого взгляда жаром всё внутри полыхнуло. Поцелуй получился смазанным, как-то по-детски неловким, будто впервые целуется. Хмыкнув сам с себя, Леви притянул её затылок и прошёлся кончиком языка по губам, заставляя открыть шире. Глубже во влажный жар рта, и на спину уложить, а самому лечь сверху. Микаса целовалась гораздо лучше — отличная ученица. И смелела с каждым движением губ: вон, ногу на него закинула, потёрлась, не выпуская лицо из ладоней.       — Хочу тебя, — шепнула и потёрлась носом. И снова этот взгляд доверчивый, снова нутро в узел связалось.       — Ты же помнишь условие, — задушено проговорил Леви, блуждая взглядом по её лицу, шее, спускаясь к ключицам, выглянувшим из-за сбившейся на плечо майки.       — А ты помнишь, я говорила, что готовилась. — Она поцеловала его, обвила языком язык и неторопливо пососала, вызвав судорогу внизу живота. Леви хотел её с такой силой, что яйца гудели. Только боялся сломать: отчего-то Микаса представлялась хрупкой. Не нежной, но способной сломаться, если пережать.       — Малыш, — он облокотился о подушку, тряхнул головой — она кружилась, как у пьяного. — Если мы начнём, мне будет сложно остановиться.       — Не надо останавливаться. — Она сжала его ягодицу и потянула на себя. — Я взрослая девочка, хватит меня беречь.       Взрослая… Леви бы поспорил, только… Не сейчас. Не в этой постели, когда она почти голая, и упругая грудь так удобно ложится в ладонь, а ноги длиннющие, по обе стороны в плен взяли. Не когда лобком упирается в пах, и от стояка в глазах темнеет.       — Я предупреждал, — выдохнул он, сдаваясь. Прежде всего не ей — себе и собственным желаниям. Её майка уже была на полу, его — тоже, и руки шарили по телу, разгорячая. Леви глубоко поцеловал, потянулся к тумбочке, на которой стояло масло. Кокосовое, его любимое. Сел на пятках, шумно дыша. Снял с Микасы трусы, налил масло и положил ладони на ключицы. От неторопливых поглаживаний её кожа начала краснеть, становиться чувствительной.       Он давно изучил этот способ прелюдий, только уже забыл, когда им пользовался. Мало кого хотелось возбудить настолько, чтобы от одного касания табуном бежали мурашки. У обоих. Медленно скользить по груди, обводить соски, заставлять дышать чаще. Спуститься к животу, смять его, размазывая тонким слоем масло, наполняя спальню ароматом. А потом рывком повернуть на живот, не дойдя до главного. И снова сверху вниз, от лопаток по рёбрам и позвонкам. Не оставлять вниманием ни один миллиметр.       Плечи, предплечья, локти, каждый палец, а потом вверх, к шее, то сжимая с силой мышцы, то лаская мимолётными прикосновениями. Микаса тяжело дышала, нетерпеливо вскидывая бёдра, на которых уселся Леви. Замычала, стоило склониться над ней, коснуться грудью лопаток.       — Такая чувственная, — шепнул он на ухо, прихватив его губами. Машинально толкнулся в ягодицы, и по телу прошла дрожь нетерпения.       — Леви, — застонала Микаса, стоило его пальцам коснуться внутренней стороны бедра. Горячие, влажные от масла они бережно погладили анус и спустились ниже.       — И такая мокрая, — выдохнул он, прижимая её своим весом к кровати, не давая перевернуться на спину. Мягко и плавно гладил, не входя, постоянно поднимаясь вверх и надавливая на сфинктер. Когда палец осторожно вошёл на фалангу, Микаса длинно вздохнула, напряглась. С явным усилием расслабилась, позволяя ему осторожно водить внутри, заставляя тугие мышцы стать податливей.       Леви просунул колено между её ног, чтобы раздвинула шире. Дыхания перестало хватать, от похоти в голове постепенно мутилось. Он ввёл второй палец, толкнул глубже, остановился, расслышав полустон-полувсхлип.       — Ты как? — спросил напряжённо. Ещё был крохотный шанс остановиться. Уйти в ванную, подрочить, или вернуться к невинному петтингу. Но Микаса повернула голову, посмотрела мутным взглядом и шепнула:       — В порядке.       Леви втянул воздух сквозь плотно сомкнутые зубы. Потянулся за подушкой, просунул её под живот Микасы, снял с себя трусы и вытянутой рукой упёрся в матрас.       — Разведи ноги шире, — попросил, задыхаясь. Головкой провёл по складкам, поднялся выше, надавил. Выругался приглушённо — слишком узкая. От первого же движения искры перед глазами вспыхнули. Головка почти вошла внутрь, но моментально выскользнула. Леви откинул голову назад, глуша весь известный мат, что вспомнился в этот момент.       — Впусти меня, — попросил, целуя в плечо. — Впусти, хорошая моя.       Он плотно прижался к ней, помогая себе рукой, скрипнул зубами и наконец вошёл. На сантиметр, не больше, но в животе запекло, словно вот-вот кончит. Леви чувствовал, как сильно она напряжена, слышал, как часто дышит, знал, что должен сам помочь. Отвлечь. Но рука, которой упирался в кровать, слишком дрожала, а второй он держал себя, знал — отпустит и снова выйдет. Осторожно продвинулся глубже, Микаса коротко выдохнула. Леви не выдержал — слабо, но отчетливо прикусил плечо, входя дальше, почти наполовину.       — Подожди, — попросила Микаса. Упёрлась в его бедро, несколько раз протяжно выдохнула и вдруг расслабилась. Леви плавно вошёл до конца, застонал так громко, что сам поразился. Рука наконец обвила её живот, пальцы нашли клитор, начали его потирать. Вторая смяла грудь, пока бёдра пришли в движение.       Микаса громко дышала, Леви — стонал, не переставая, забывшись, только и зная, что двигаться, вколачивая в кровать.       — Прости, малыш, — он ускорился, уткнулся лбом в затылок, горячо дыша, — потерпи немного. Потерпи, я почти…       Оргазм накрыл с головой, вытряхнул из тела, пока в голове не осталось ничего, кроме звона. Леви скатился с Микасы и провёл рукой по лицу. Повернулся на бок и погладил спину Микасы, собирая пот на пояснице.       — Ты как? — прошептал, когда она посмотрела на него.       — Хорошо, — ответила она в тон и легла на спину.       — Врёшь, — он потянулся к ней. Костяшками пальцев погладил щёку. — Так будет не всегда, обещаю. Прости, что слишком торопился.       — Леви. — Микаса перебила, поймала его пальцы, поцеловала. — Всё правда хорошо. Сперва было больно, а потом… Мне даже понравилось.       — Сделаю вид, что поверю, — хмыкнул Леви, накрывая её лобок и большим пальцем проходясь по клитору. Микаса расслабленно выдохнула, прикрыла глаза, и Леви улыбнулся шире. Поцеловал в уголок рта, лёг вплотную. Самого до сих пор штормило после оргазма, сейчас бы лечь, обнять крепко и уснуть. Но как тут оставишь Микасу в таком состоянии: когда не смог удовлетворить?.. Когда она задрожала и прижала его руку к себе, он уткнулся лбом в висок и сам облегчённо выдохнул.       — Пойдём в душ? — расслабленно спросила Микаса спустя несколько минут блаженной тишины. Леви закатил глаза: да, душ необходим. А ещё — сменить постельное бельё. Но как же тяжело заставить себя сейчас просто встать! Вот она: разница в возрасте.       — Иди первой. — Леви собрался с силами, сел. — Я приведу кровать в порядок.       Рассеянно потирая затылок, Леви вошёл в душ с охапкой белья. Бросил в корзину, шагнул за стекло душевой кабинки. И подумал: либо Микаса поделилась с ним своими силами, либо он просто помолодел на десяток лет. Потому что смотреть на неё, в пене, блестящую от воды, оказалось слишком волнующе. Словно почувствовав его состояние, она повернулась и медленно провела по груди, взвесила в руке.       — Я сюда мыться пришёл, — мрачно ответил Леви, вопреки словам не отрывая глаз от её сосков.       — Я вижу. — Нахалка-малолетняя. Так на член уставилась, что он под её взглядом стал подниматься. Она дожидаться не стала: схватила, потянула на себя и начала неторопливо надрачивать.       — Ты… — Леви вздохнул, опуская голову и глядя на её пальцы. — Тебе что, мало?       — А тебе разве нет? — Микаса дерзко ухмыльнулась. На глазах расцветает, страшно представить, что будет дальше.       — Микаса, — нехотя протянул Леви, но она не дала продолжить: опустилась на колени и толкнула его к стене, чтобы не стоял под водой. — Стой. Подожди.       Он поднял её за плечо, покачал головой. Провёл большим пальцем по припухшим губам.       — Не здесь, хорошо? У нас там ещё вино и сыр, который наверняка покрылся плесенью.       Она кивнула, хотя выглядела явно разочарованной. Пересмотрела фильмов, где в душе трахаются направо и налево. Нихуя это не удобно: и кафель скользкий, и постоянно боишься, что упадёшь. Ещё и вода порой глаза заливает, а от духоты тяжело дышать. Красиво в картинке, нахер пошло в жизни. Но помочь ей помыться… Да, это Леви всегда любил. Скользить по женским изгибам, смывая пену и любуясь гладкой кожей. Принимать чужие поглаживания, порой переходящие в заигрывания. Как сейчас, когда шаловливые руки Микасы опять прошлись по члену — словно просто хотели помыть. Леви позволил немного поиграть, но из душа вышел первым.       — Я повесил тебе халат, — сказал он, перекрывая шум воды. Надел свой и вернулся в гостиную. Вино стояло вместе с сырной тарелкой. Груши немного заветрились, но это не страшно. Он убрал пару верхних, почерневших, критичным взглядом осмотрел поднос, кивнул себе. Пусть будет красиво, сказочно почти, пусть она улыбается. И смешно морщит нос, когда он подносит сыр с голубой плесенью…       — Леви, я не буду это есть. Оно уже давно умерло.       — Оно умирает ради этого запаха, — хмыкнул он. — Закрой глаза и заткни нос.       — Это обязательно? — жалобно спросила Микаса.       — Знаешь, ты можешь не любить конкретно этот сыр, но поверь, морщиться при виде любого сыра с плесенью — дурной тон. Будешь вызывать снисходительные улыбки.       — Ладно, — проворчала Микаса, послушно закрывая глаза и затыкая нос. Леви вложил кусочек в её рот и поднёс бокал красного вина к губам. Когда она проглотила, отпил сам и склонил голову назад. Реакция была бесценна: удивлённые глаза, смущённая улыбка, поражённое:       — Это и правда вкусно.       — Подожди, как-нибудь поджарим камамбер и будем макать в него багет. Совсем другой вкус.       Больше, больше, больше — делиться любимыми мелочами, даже если это просто еда, которая не бывает повседневной. Леви чувствовал себя ребёнком, который открывает подарки на Рождество. И вместе с тем эти подарки дарит.       — Расскажи о своем детстве, — вдруг попросил он, удобнее устраиваясь на диване. Микаса постучала бокалом по губам, пожала плечами.       — Не знаю, что рассказывать, честно. У меня было простое детство. Совсем простое. Жили с Эреном и Армином в одном доме. Ходили в одну школу. Музыкалка, выпускной…       Она говорила буднично: о ранней смерти родителей, о бабушке, что воспитала. О родителях Эрена, которые были рядом и помогали. Подперев щёку ладонью, Леви облокотился о спинку дивана и слушал, не перебивая. Каждая незначительная для неё мелочь приобретала новый смысл в его глазах. Он отчётливо видел маленькую девочку, которая отчаянно желает казаться храброй. Видел, как упорно она стремилась стать лучшей во всём, чем занималась. И как начала добиваться и не верила в успех.       — А теперь я собираюсь на конкурс Ройса. До сих пор не верится, — завершила Микаса с задумчивой улыбкой. За её рассказом бутылка вина опустела, вторая подходила к половине, на тарелке одиноко лежала груша. Лёгкий шум в голове был бы приятным, если бы не нарастающая пульсация в висках. Предложить Микасе накуриться? Наверняка же пробовала со своими соседями. Решившись, Леви подошёл к комоду, достал свёрнутый косяк, хитро посмотрел через плечо на Микасу.       — Хочешь попробовать?       — Серьёзно? — Она моргнула. — Ты предлагаешь мне наркотики?!       — Это слишком сильное слово для простой травы. Считай, мне она порой необходима. Но тебя заставлять не буду.       Под молчаливым взглядом Леви прикурил, задержал дым в лёгких, медленно выпустил его. После вина немного повело, но эффект был не в этом — голова становилась лёгкой. Пустой. Леви подошёл к привычному посту наблюдения — окну. Микаса подошла, встала рядом и протянула руку.       — Давай.       — Взрослая девочка, да? — хмыкнул Леви, ловя первые нити кайфа за хвост. Микаса высокомерно посмотрела на него: словно дива со сцены. И затянулась. Резко закашлялась, согнулась пополам.       — Иди сюда. — Леви не стал комментировать. Одной рукой обнял, шепнул: — Открой рот и вдыхай. Потом задержи дыхание.       Он затянулся и склонился к её губам. Глаза в глаза, он смотрел в темнеющую ртуть, и сердце билось быстрее. Отпрянул, дождался, когда Микаса выдохнет.       — Хватит с тебя, — покачал головой, когда она шагнула к нему. — Сядь лучше, сперва может закружиться голова.       Микаса послушно села, слегка покачнувшись. Но, когда Леви затушил косяк и сел на диван, стремительно забралась на его колени и развязала халат. Юркие пальцы пробежали по груди и напрягшемуся животу. Хмельные глаза ярко блестели. Не от одной затяжки — от вина. Видно, в таких количествах ей лучше не пить.       Леви положил руки на бёдра, поднял их вверх. Снял с неё халат и приник к груди. Ни с чем не сравнимое наслаждение: держать в руках, чувствовать жар тела, гладить друг друга. Член оказался зажат между их животов, губы постоянно сталкивались. Так просто, с полоборота, Леви завёлся и даже не заметил. Очнулся, только когда она обхватила член и приподнялась, собираясь насадиться.       — Подожди. Без смазки лучше не надо.       Микаса соскользнула с него, пошла в спальню, у порога остановилась, посмотрела через плечо и хитро улыбнулась. Леви ответил ленивой протяжной улыбкой. Откинув голову на спинку дивана, он смотрел, как она приближается, покачивая ошеломительными бёдрами. Как перекидывает через него ногу, трётся о член клитором, обхватывает мокрыми складками. А потом льёт на головку масло и медленно размазывает по всей длине.       — Я уже говорил, что ты смелая? — спросил Леви, придерживая её бёдра, пока Микаса с сосредоточенным выражением садилась на него. Шикнул, почувствовав, что вошёл. Едва сдержался, чтобы не насадить с размаху. Нет, на этот раз пусть сама резвится.       Она резвилась. Не так даже: издевалась, то принимая до середины, то почти выпуская. Двигаясь медленно, не сводя с него сосредоточенных глаз. Обе руки положила на плечи, круговыми движениями повела тазом и ахнула, когда он случайно вошёл до основания.       — Попалась, — выдохнул Леви, обвивая за талию и прижимая к себе. — Теперь держись.       На этот раз они стонали вдвоём, громко и слаженно, как идеально подобранный дуэт. Леви не мог разобрать: это от вина, или от того, что ей действительно понравилось… В любом случае, это была её инициатива, и он не собирался останавливать.       Потом перенёс в спальню, обессиленно обвившую руками, сам даже не подумал о душе. Рухнул рядом, сгрёб к себе под бок и моментально вырубился.       Проснулся от оглушительного:       — Леви! Ты охуел?!