Звенящий аккорд

                    Леви понял, что сидит и смотрит в одну точку, только когда зазвонил телефон. Воскресенье было в самом разгаре, кофе в руках давно остыл. Ночью спалось плохо, но Леви, хоть убей, не мог вспомнить, о чём думал. Чувствовал себя так, будто снова только что узнал свой диагноз: полнейшее отупение и пустота…       — Слушаю. — Леви ответил на звонок. Кашлянул, прочистил горло, повторил: — Да, слушаю.       — Эй, малыш, какие планы на сегодня? — Бодрый голос Мика ворвался в сознание словно из параллельной реальности.       — Завтра в Стохес ехать. Прости, Мик, потом посидим.       — Ты в порядке? Голос не очень. Мне приехать?       — Нет, я… — Леви с силой закусил костяшку пальца, зажмурился. — Голова болит. Ничего страшного.       — Уверен? Смотри, я не занят, через час могу быть у тебя, и…       — Не надо, Мик, — оборвал Леви. — Вернусь к концу недели — увидимся. И… спасибо.       — Было бы за что, — проворчал Мик, попрощался и отключился. Леви даже не сразу понял, так и сидел, прижимая телефон к уху.       Слова Ханджи о том, что может испортить жизнь Микасе, всплыли из головы без предупреждения. Вот, значит, кто он в глазах других: ходячий труп, не имеющий права на счастье? И Микаса ещё со своим: не согласна. Маленькая глупышка, ведь знает, что такое смерть, к чему делать вид, что всё можно изменить? Пусть сейчас он как никогда хотел жить, дышать, двигаться, чувствовать, какой в этом толк?..       На следующее утро он ждал на парковке консерватории. Рядом — микроавтобус, который арендовали специально для группы. Стали подтягиваться ребята, все воодушевлённые, полные энтузиазма и желания хлебнуть новых впечатлений. Леви за последние недели этих впечатлений вдоволь нахлебался, так, что воздуха стало не хватать, когда Микасу увидел. Она решительно поздоровалась, будто боялась, что прогонит. Куда гнать свою главную и самую яркую звезду?       — Садитесь. Воду и еду, надеюсь, все взяли — нам ехать шесть часов.       — А вы разве не с нами? — спросила Микаса.       — У меня своя машина есть, — напомнил он. Подумал — взять бы с собой. Ехать мимо зелёных полей под ярким голубым небом. Он бы поднял люк, и ветер врывался бы в окно, донося запах далёкой реки. — Увидимся в Стохесе. Если придётся остановиться в пути — позвоните и сообщите. — Леви хмыкнул: — Я всё-таки несу за вас ответственность.                     Микаса смотрела, как он уходит, и тянулась, оставаясь на месте. Тяжело вздохнула, села в автобус, заметила внимательный взгляд Армина. Когда выехали на трасу, их обогнал ауди Леви. Взревел мотором и начал стремительно удаляться. Ребята весело смеялись, Саша предложила спеть. Микаса перешла в конец автобуса и сделала вид, что спит: слишком муторно было на душе, чтобы поддерживать общее веселье.       Верить в то, что между ними с Леви всё кончено, не получалось. Попросту не укладывалось в голове, что начавшееся так ярко и красиво может оборваться в один момент без особых причин. Ему было плохо, Микаса чувствовала. Так же как ей, может, даже хуже. А ещё она чувствовала, что может помочь.       — Это он? — тихо спросил Армин. Микаса вздрогнула, открыла глаза — не заметила, как он подсел.       — Кто?       — Леви. Это с ним ты провела ночь, да? И цветы, платье — всё от него?       — С чего ты взял? — Кончено всё между ними или нет — делиться Микаса не хотела, даже с лучшими друзьями. Потому что это их, личное.       — Видел, как вы смотрели друг на друга.       Значит, Леви смотрел? Надежда забилась в груди, обгоняя стук сердца. Микаса отвернулась к окну, прикусила губу, чтобы не спросить: а как он на меня смотрел?       — Дело твоё, конечно, — вздохнул Армин, поняв, что она не настроена на разговор, — но я был бы осторожен. Это всё-таки Леви Аккерман. Может перекусить и выплюнуть, а нам потом тебя собирай.       — Давай я сама решу, а?! — огрызнулась Микаса. Поняла, что выдала себя с головой, закатила глаза и раздражённо цыкнула. Снова отвернулась. Ничего они о Леви не знают. Она сама толком не знает, но он точно не такой, как говорит Армин. По крайней мере с ней.       Армин какое-то время посидел рядом, потом хлопнул по колену, встал и пошёл к Эрену. Микаса сползла ниже по сиденью, чтобы никого не видеть. Прикусила щёку, перед глазами всё поплыло: он уже перекусил и теперь пережёвывает. Внутри всё болело, не определить — что именно, словно боль заполнила каждую клетку. Зло смахнув выступившие слёзы, Микаса скрипнула зубами. Ничего ещё не потеряно, им надо просто поговорить. Глаза в глаза, и она сможет убедить его, что им нельзя расставаться. Ведь это только начало, никакой не конец.       Через два часа остановились на заправке. Армин, Жан и Саша пошли купить бургеров и картошки, Эрен закурил, отойдя в сторону, Конни разговаривал по телефону с мамой. Микаса вышла из автобуса, глубоко вздохнула. Небо было чистое-чистое, вокруг — зелёные поля, кромка лесополосы вдалеке. Ветер трепал волосы и прогонял тяжёлые мысли, делая голову блаженно пустой.       Машину Леви Микаса заметила не сразу. Та стояла в стороне, припаркованная среди нескольких других, хозяина нигде не было видно. Давно он тут стоит? Почему вообще остановился, ведь ясно дал понять, что поедет сразу в Стохес, без остановок. Что-то случилось? Тревога зажгла нервы яркими лампочками. Микаса лихорадочно оглянулась, надеясь, что увидит его, но на заправке почти никого не было, а немногочисленные посетители сидели в кафе внутри. Руки затряслись, когда Микаса достала телефон и набрала Леви. Долгие гудки заставили сердце забиться коротко и часто. Вызов прервался. Микаса набрала снова. И снова, и снова, давясь подступающей истерикой.       — Микаса?       Она не сразу поняла, что Леви ответил. Голос звучал ровно, только очень устало. Микаса отвернулась от заправки, всхлипнула и зажала ладонью рот.       — Что случилось? Вы в порядке?       — Где ты? — В отличие от него, её голос ходил ходуном, непрерывно дрожа.       — В кафе на заправке, а что?       — Неправда! Мы тоже здесь, а тебя нет! — Сорвалась, не сдержалась. Сжала кулак с силой — ногти впились в ладонь.       — Микаса, успокойся. Я зашёл в туалет. Сейчас выйду.       Он отключился. В туалет. Так просто? Но она звонила несколько минут, он что, всё это время просто был в туалете?.. Нервно хмыкнув, Микаса задрала голову, загоняя выступившие слёзы обратно. Это страшно — знать, что он болен и переживать, что в любой момент… Он об этом говорил, да? Она научится держать себя в руках и докажет ему, обязательно докажет это.       Леви вышел из кафе вместе с ребятами, которые несли несколько бумажных пакетов. С ними же подошёл к автобусу, крикнул:       — Йегер, ты бы уже на заправке курил, раз жить надоело!       Эрен виновато пожал плечами, тщательно затушил окурок и выбросил на дорогу.       — Скажите, а гостиница у нас хорошая? — спросил Жан.       — Нормальная. Получше, чем резервировали нам в вашем возрасте.       — Вы тоже ездили на такие выступления? — удивилась Саша.       — Я тоже был обычным студентом, если ты об этом, — хмыкнул Леви.       Они разговаривали, а Микаса не могла от него оторваться, тщательно рассматривая. Слишком бледный. И волосы на висках и лбу мокрые — то ли умывался, то ли резко вспотел. А ещё глаза блестят и движения резкие.       — Ладно, ешьте и поезжайте. Увидимся в Стохесе.       — Профессор Аккерман, вы не могли бы взять с собой Микасу? — внезапно сказал Армин.       — М? — Леви обернулся. Взгляд метнулся от Микасы к Армину и обратно. В глазах застыл вопрос.       — Мне кажется, её укачивает в автобусе. Не хотелось бы, чтобы стошнило. Нам ещё кучу времени ехать.       — Тебя укачивает? — заботливо спросил Жан. — Можешь сесть впереди у окна.       — Поехали, — вздохнул Леви, доставая ключи из кармана и выключая сигнализацию. — Будет укачивать — остановимся. Нечего всех задерживать.       Он ушёл, а Микаса сделала большие глаза, глядя на Армина. Тот пожал плечами и легко улыбнулся.       Не о такой поездке она мечтала. Они ехали в напряжённом молчании, даже музыка не отвлекала. Воздух загустел, дышать было тяжело — Микаса начала задыхаться. Вопросы роились, душили, стискивали гортань до боли, но не находили выход. Леви молчал, но ведь не просто так взял её с собой? Никто же не заставлял.       — Тебя правда укачивает, или Арлерт в курсе наших отношений? — спросил Леви спустя полчаса, не меньше.       — Он догадался, — тихо ответила Микаса. — Я ничего не говорила.       — Понятно. — Леви плавно повернул руль, объезжая грузовик. — Значит, тебя не укачивает.       — Ты поэтому взял меня с собой?       — Нет. — Он коротко взглянул на неё и снова вернул взгляд на дорогу.       — Тогда почему?       — Сам не знаю.       Микаса недоверчиво уставилась на него: не шутит? Не улыбался, наоборот — сжал губы в тонкую нитку, нахмурился.       — Леви… — начала было она, но он дёрнул щекой, бросил:       — Не надо. Просто давай молча доедем до Стохеса. Прошу.       И напряжение вдруг развеялось. Разом спала тяжесть, лежавшая на плечах. Микаса кивнула и невольно улыбнулась. Хоть десять часов молчать, только ехать с ним в одной машине, смотреть, как волосы треплет ветер, любоваться профилем и порой пересекаться взглядами. Стохес уже показался впереди, когда Леви вдруг свернул с главной дороги и остановился у стены тростника. Вышел, обошёл машину и открыл дверь:       — Пойдём, — сказал коротко.       Микаса вышла, сразу почувствовала запах близкой воды. Вопросительно посмотрела на него.       — Я вырос в Стохесе, — сказал он и вдруг взял за руку, потянул за собой. — Мы часто приезжали сюда на велосипедах с друзьями. Сейчас почти май, сезон только начинается.       — Сезон чего? — Микаса отчаянно хотела обнять его и прижаться щекой к виску. Теплая ладонь держала бережно, но крепко. Переплести бы пальцы, поймать его взгляд…       — Увидишь.       Леви повёл её вдоль сухо шелестящей стены прошлогоднего тростника. Повернул на неприметную узкую тропинку. Какое-то время они шли по коридору, заполненному шелестом и криками болотных птиц. Тростник внезапно разошёлся, и перед Микасой разлилось озеро, покрытое восковыми листьями. Между ними тут и там проглядывали острые пики бутонов, которые уже начали розоветь.       — Лотосы зацветут летом, — тихо сказал Леви, остановившись за спиной. — И я хотел бы привезти тебя сюда в июне или июле…       — Но? — выдохнула Микаса, боясь обернуться.       — Без «но». Обещай, что приедешь сюда, чтобы увидеть. Это очень красиво.       — А ты? — Она всё-таки повернулась. В синеве его глаз не было и намёка на эмоцию — сплошная безмятежность.       — Просто обещай, — попросил мягко. Микаса нехотя кивнула, отвернулась, прикусила щёку: слёзы застили глаза, лотосовое озеро задрожало и расплылось. В носу стало мокро.       — Иди, — попросила Микаса, чувствуя, что вот-вот разрыдается. — Я догоню.       Очередное усилие, чтобы сдержать слёзы, стоило остатков нервов. Микаса чувствовала себя обессиленной и всю дорогу молчала не потому что нечего сказать, а потому что говорить больно.       В Стохес приехали почти в пять вечера и практически одновременно: пришлось подождать автобус у гостиницы минут пятнадцать, не больше. Микасе казалось, что по ней прошёлся каток. Она равнодушно кивнула, когда Леви дал ключ-карту — у них с Сашей была одна комната на двоих. Жан и Конни в соседнем номере, Армин и Эрен — дальше. Вот кому повезло больше всех.       Войдя в номер, Микаса поставила виолончель у стены, бросила сумку на пол и рухнула на кровать.       — Здорово, наверное, было ехать с Леви, да? — Саша забралась с ногами на свою кровать и достала пачку чипсов.       — Скучно, — промычала Микаса. — Мы всю дорогу молчали.       — Серьёзно? Ух, я бы нашла, о чём с ним поговорить!       В номер постучали. Не дожидаясь разрешения, вошли Жан с Конни.       — Вы в курсе, когда здесь ужин? Мы хотели по городу погулять, но вдруг пропустим.       — Я тоже хочу погулять. Микаса, ты с нами?       — Нет. — Микаса повернула голову, по-прежнему не шевелясь. — Завтра на город посмотрю, пока не хочется. Идите.       — Надо кроликов с собой захватить. — Конни хмыкнул. — Не удивлюсь, если они уже проверяют кровать на прочность.       — Мы же только приехали! — распахнула глаза Саша.       — Когда им это мешало? — резонно заметил Жан.       Вскоре номер опустел. Микаса слышала голоса друзей, когда они забрали Эрена и Армина и прошли мимо двери. Глубоко вздохнув, она перевернулась на спину, накрыла лицо ладонями и сдавленно замычала. Как? Как одной только фразой Леви смог выбить почву из-под ног?! Июнь или июль. Всё настолько плохо? Сколько им осталось? Месяц? Два? Меньше? И если осталось так мало, тогда почему, зачем они теряют это время? Охваченная безумием, она соскочила с кровати, бросилась к сумке, а потом помчалась в ванную.                     Леви скептично осматривал свой скромный одноместный номер. Знали бы, кто он, предложили бы люкс за полцены, а то и бесплатно — за возможность говорить, что он тут останавливался и пару фотографий в лобби. Но Леви решил не выделяться, да и смысл пускать пыль в глаза ребятам? Не слишком красиво бы вышло. К тому же, узкая кровать с виду чистая, на полу нет крошек, в ванной убрано.       Первым делом Леви принял душ. В дороге стало плохо. Резко бросило в пот, перед глазами поплыли чёрные точки. Благо, заправка была рядом. Леви припарковался, прижался лбом к рулю. Когда отпустило, пошёл в туалет, собрался умыться, но тошнота подкатила к горлу, пришлось броситься в кабинку и упасть на колени на замызганный пол. Его выворачивало, пока желудок не начал болеть, а изо рта не полилась желчь. Кто-то стучал и спрашивал, не нужна ли помощь, Леви даже промычал что-то в ответ. Потом он долго сидел, уткнувшись лбом в ладони, и дрожал, приходя в себя. Трезвонил телефон, но при всём желании Леви не смог бы ответить. Потом он долго умывался, всматриваясь в посеревшее лицо. И только после посмотрел на экран, и тревога кольнула сердце. Микаса. Что-то случилось в дороге? Вдруг авария?!       Обошлось, а у него от облегчения снова ноги подкосились.       За предложение Армина взять Микасу с собой Леви готов был его придушить. Или расцеловать — не ясно, чего больше. Рядом с ней дышать было трудно, не то что просто находиться так близко. Остановиться на обочине, положить голову ей на колени, обнять и забыть обо всём. И о новых симптомах тоже забыть. Не думать, что ещё могло пойти не так в рассыпающемся на части организме.       Решение показать озеро родилось спонтанно. Леви знал — слова звучат жестоко. Чувствовал, как она напряглась, слышал, как задышала часто. Но пусть понимает: он не шутит. И ничего не пройдёт с восходом солнца. Пусть принимает реальность такой, какая она есть. Иногда надо резать, не дожидаясь перитонита.       И вот сейчас он сидел на краю кровати, смотрел на десять пропущенных вызовов от Микасы и грустно улыбался — волновалась. За всё время с постановки диагноза о нём никто не волновался: Леви не позволял. Микаса не спрашивала, просто переживала, хотя скрывала, за это он был ей особенно благодарен. Ждал расспросов, но она молчала. Сопела, кусала губы, но не сказала ни слова. Обнять бы, успокоить, сказать, что всё будет хорошо. И самому поверить, снова позволить себе забыться и ненадолго стать простым мужчиной рядом с… любимой женщиной? На самом деле любимой — не слишком ли поспешный вывод? Как будто у него есть время на долгий анализ собственных чувств. Может, не любовь вовсе, но сейчас Леви чувствовал, что это именно так. Смешно и банально: влюбиться в молодую ученицу. Впору писать драму и перекладывать на ноты…       Музыка начала рождаться в голове, щекотаться на кончиках пальцев. Леви вскочил, открыл чемодан, достал ноты — в тетради было несколько пустых страниц. Так и не одевшись, в одном полотенце, уселся на полу и начал быстро заполнять нотный стан. Он запнулся, когда исписал почти целую страницу. Откинул голову на кровать, задумался, пытаясь поймать и собрать воедино звуки, гудящие в голове.       В дверь постучали. Раздражённо цыкнув, Леви отложил тетрадь и карандаш, поднялся и поправил полотенце на бёдрах. Открыл дверь, разом растеряв все слова.       — Это неправильно.       На Микасе было знакомое платье, то же серое, невзрачное. Но глаза горели так ярко, что никаких дополнительных украшений не надо.       — Что? — Леви устало прислонился виском к двери. Наша песня хороша, начинай сначала.       — Всё. — Она решительно шагнула, не дожидаясь приглашения. Закрыла за собой дверь, взяла его лицо в ладони и поцеловала.