Зря ты полюбила хулигана

      — Базар фильтруй! — Рома резко перешел на крик, но Тихонов достал пистолет и приставил к лицу Волчонка.       — Да нет, пацан, это тебе бы за языком следить, — в следующий миг милиционер ударил рукоятью пистолета по голове Пятифанова. Рома сразу же отключился, упав на все задние сиденья автомобиля.       Константин быстро вытащил тело парня из автомобиля. Строительным скотчем он перемотал руки и ноги Пятифанова, а затем затолкнул Рому в багажник. Тихонов вновь завел автомобиль и двинулся в сторону леса, оставляя поселок далеко позади.       Свет автомобильных фар освещал тоннель накатанной лесной дороги. Однообразный пейзаж голых деревьев медленно клонил водителя в сон, но резко выскочившая на дорогу лиса заставила Константина ударить по тормозам. В багажнике послышался стук от бессознательного тела Пятифанова. Лиса сидела посреди дороги внимательно рассматривая незнакомцев в лесном царстве. Тихонов сперва посигналил, но никакого эффекта это не произвело, слегка двинулся машиной и тоже безрезультатно. Зверь сидел как вкопанный, не желая сдвинуться ни на сантиметр.       — Ладно, сучка блохастая, сейчас ты у меня попляшешь! — Милиционер достал пистолет и вышел из машины. — Эй! Вали отсюда! Киш!       Константин подходил все ближе и ближе, резко размахивая руками, но лиса только злобно оскалилась, принимая защитную позицию. Тихонов замер, вокруг послышались странные шорохи, хруст ветвей, тяжелое звериное дыхание. Мужчина начал нервничать, а когда рядом отчетливо послышался звук бегущих ног, Тихонов в панике начал крутиться во все стороны, целясь в невидимого врага.       — Кто тут? Выходи сам, иначе буду стрелять! — В панике глаза начали рисовать несуществующие силуэты, и Тихонов начал стрелять в лесную пустоту, пробуждая все вокруг.       — Ну, чего расшумелись, Константин Владимирович? — Сверху, на одной из ветвей ели, показался силуэт человека. — Не нужно бояться, здесь все свои…       Вдруг с разных сторон леса начали появляться такие же странные силуэты. Лиц не было видно, только странные маски, под которыми светились яркие звериные глаза. Милиционера начал охватывать ужас, он не понимал, что конкретно происходит, кто эти люди, но ощущал опасность. Мужчину постепенно начали окружать, прямо на глазах Константина лиса приняла облик человека с такой же маской лисы, а странный силуэт на ветвях с грохотом приземлился на землю.       — Неужели не узнаете нас, товарищ милиционер? — Продолжал речь силуэт с маской зайчика.       — Кто вы такие?! — Паника полностью охватила Тихонова. Дрожащие руки выронили пистолет, а сам он подполз к багажнику автомобиля, пытаясь найти какое-то укрытие.       — Ну раз так не узнаете, тогда, — рука потянулась за край маски, снимая ее с лица.       Тихонов ужаснулся при виде изуродованного человеческого лица. По коже ползли черви, лицо было мертвенно синим, а местами гниение полностью разложило участок лица. Но все же, даже с такими повреждениями, в голову Константина начали закрадываться догадки. Больно знакомое лицо, которое давным-давно не давало ему покоя. Вслед за зайчиком, остальные последовали тому же примеру. Маски медведя, волка, совы и лисы спали с лиц, открывая чудовищный вид.       — Быть того не может! — Голос милиционера сильно дрожал. — Петров?! Бабурин?! Матюхин?! Талалаева?! Что черт возьми здесь происходит?!       Тихонов начал вопить изо всех сил, раздирая ногтями кожу на голове. Рассудок медленно покидал, пока мертвецы стремительно приближались, протягивая холодные бледные руки. Вспомнились ужасные события четырехлетней давности. Сидоров, гараж, Заячья губа. Он все покрывал, видел все эти смерти. Просто потому, что хорошо заплатили. Истерика охватила мужчину, и на глаза попался брошенный на землю пистолет. Рука дотянулась до оружия, и в тот же миг раздался выстрел.       — Какого хера?! — Пуля прошла сквозь Антона, рассеивая его тело в пыль, которая сразу же приобрела облик человека.       — Пора платить по счетам!       Все дети вновь натянули на свои искалеченные лица маски, приобретая звериный облик. Только Тихонов не ожидал, что их маски окажутся реальными лицами. Настоящими лицами. Острые клыки впились в тело Тихонова, отрывая кусочек за кусочком. Его крики слышал лишь неумолимый лес, что наблюдал за смертью «оборотня в погонах». Когда крик превратился в предсмертный хрип, Зайчик прервал трапезу. Человеческое в нем напомнило о друге, ради которого он все это затеял.       — Просыпайся! — Антон открыл дверцу багажника и похлопал друга по лицу.       — Мг! Ммм! — Рома пришел в себя, но Петров забыл снять скотч с его рта, рук и ног.       Жизнь в лесу, вместе со зверятами, неумолимо лишала его всего человеческого. Все эти дети с каждым годом все больше и больше походили на зверей. Пятифанов огромными глазами осматривался, то на друга, то на звериную трапезу. Его рука автоматически потянулась за пистолетом в куртке, но Петров резко его остановил. Все зверята вдруг обратили внимание на Волчонка. Хищные морды, по клыкам которых стекала человеческая кровь, заставлял кровь стынуть в жилах.       — Слушай, лучше не дергайся, иначе я не смогу тебе помочь, — Антон сел рядом с другом, а Рома судорожно достал пачку своих сигарет.       — Что тут, блядь, происходит?! Что за поебень, Тох?! — Дрожащим голосом спрашивал Пятифанов.       — Тебе достаточно знать лишь то, что если ничего не предпринять со Смирновой, то станешь одним из нас, — Антон не снимал своей маски, не желая пугать друга своим чудовищным лицом. — Я должен перед тобой извиниться. Прости, что так долго тебя мучил, сводил с ума. Просто, понимаешь, мне было завидно, что ты жив, а я…       — Тох, забей, — рука Пятифанова легла на плечи Петрова, как в старые времена, когда тоска накатывала на двух мальчишек.       Совсем скоро от Тихонова ничего не осталось, кроме кровавого пятна на темном полотне земли, а зверята покорно сидели подальше от парней, будто ожидая чего-то. Странные взгляды постоянно падали на Пятифанова, заставляя холодок пробегать по его спине. Вдруг вспомнились слова Тихонова про потерю Бяши, но его уже не спросишь об этом.       — Тох, Бяшу походу…       — Да, я знаю где он, — Антон немного запнулся, будто чего-то опасался, — Он сейчас там, где держали меня и всех остальных ребят, в черном гараже…       Резко зверята заскулили, зажались, начали искать место, где могут спрятаться. Да и сам Антон заметно занервничал, что сразу заметил Рома. Волчонку хотелось узнать все в подробностях, но решил не давить на друга. Сейчас, он может положиться только на него. Антон молча взял пачку сигарет из рук Ромы, достал одну и попросил зажигалку, слегка сдвигая маску вверх.       — Ты чего это, Тох?! — Удивленно спросил Рома.       — Жалко что ли? — Волчонок молча подкурил сигарету, внимательно ожидая объяснений. — А это приятно, хм, даже человеком себя почувствовал. Хотя мне никогда не нравилось, когда рядом со мной курил ты, — Рома отчетливо видел самую искреннюю улыбку на лице друга.       — Что я могу для тебя сделать? Только скажи!       — Для меня уже ничего, а вот для Оли, Полины, Бяши и всех, кому ты дорог, — Петров слегка прокашлялся от табачного дыма, — Ты обязан разобраться со Смирновой, вернее с ее крестным. Это он четыре года назад стоял за похищением детей, а все из-за Кати.       Волчонок внимательно вникал в каждую каплю новой информации, чтобы не пропустить важную деталь. В голове вертелось бесчисленное количество вопросов, но Рома себя сдерживал, позволяя другу спокойно рассказать историю. Теперь все начало казаться каким-то сумасшедшим спектаклем.       — Смирнова больная на голову психопатка, которая умоляла своего крестного избавляться от всех, кто был ей противен. А тот в свою очередь просто обожал ее и потакал любым ее прихотям. Вот и нанял он того мужика с заячьей губой, чтобы похищал и убивал неугодных ей.       Теперь весь пазл сложился в голове Ромы. Он действительно наблюдал странные наклонности в Смирновой. В частности дикая мания контролировать всех и все. А теперь, после ее Дня рождения, Полина, Бяша и Оля в опасности. Страх начал поедать парня прямо изнутри.       — Будешь делать как я скажу — все обойдется, — приободрил друга Петров.

***

      Прекрасное настроение стремительно покидало Полину с каждым шагом к своему дому. Встав перед дверью, девушка провела взглядом Рому с Тихоновым и открыла дверь. Волнение накатило огромной силой, в ожидании разговора с дедушкой. В доме вкусно пахло, пройдя коридор, девушка встретила Харитона, сидящего на кухне. Старик нервно теребил ложку, попивая травяной чай.       — П-привет, дедуль, — нервно выдавила из себя брюнетка.       — Полин! Ну Слава Богу! — Харитон будто и не слышал как она вошла в дом, а только сейчас осознал, что внучка вернулась домой.       — Прости меня, я еще в обед хотела вернуться, но мы слегка загулялись по поселку.       Старик сперва нахмурился, осмысляя все сказанное внучкой, но вскоре на угрюмом лице появилась легкая улыбка. Дедушка поставил еще одну чашку чая, подзывая внучку за стол. Полина слегка удивилась такой реакции дедушки, но тоже села за стол. Травяной чай был как нельзя кстати в ее ситуации, чтобы снять напряжение. Некоторое время в комнате царило молчание, пока его не нарушил Харитон:       — Мы, значит? Ох, молодежь, последние нервы мои забираете, — Старик взглянул на внучку добрым взглядом, сделав еще один глоток чая, — Ты так мне напоминаешь свою бабушку. Мы такие же были, как вы сейчас.       — Правда? — Весело переспросила Полина.       Все напряжение вдруг пропало, и Морозова полностью расслабилась после слов Харитона. Полина представляла историю любви ее дедушки и бабушки. Она знала ее только по фотографиям, так как она умерла еще до ее рождения. Приятная атмосфера так и располагала к ностальгии.       — А то! Я был как Ромка. Задиристый, самоуверен до безумия, пока не встретил ее, — Харитон замолчал, погружаясь в воспоминания молодости. — Любишь его?       Полина чуть не поперхнулась от внезапного вопроса. Легкий румянец заиграл на ее щеках, выдавая чувства с потрохами. Можно ли назвать ее чувства просто любовью? Нет, наверное это было нечто гораздо сильнее. Безумная, дикая, страстная. Только так можно было описать первую любовь молодой девушки.       — Люблю, — тихо ответила внучка, — сильно люблю, — ее руки аж сжались от искренности перед дедушкой.       — Это хорошо, он тебя тоже, я по глазам видел. А меня уж точно не обманешь, поэтому, — старик сделал небольшую паузу, размышляя над следующими словами, — правнуков мне пока не надо, хорошо?       — Ну деда! — Румянец полностью покрыл лицо Полины, заставляя щеки гореть еще сильнее.       Харитон лишь посмеялся с застенчивой реакции внучки. Он не говорил, но сейчас был безумно рад за Полину. Старик никогда не видел свою внучку такой счастливой, ведь раньше она только и делала, что ходила в школу, на кружок и помогала по дому. Приятную атмосферу нарушил громкий стук в двери. Слишком поздно было, и стук был довольно агрессивный для дружеского визита. Морозова собралась подняться, чтобы узнать кто к ним пожаловал, но Харитон сразу же остановил ее. Они сидели тихо, стараясь даже не дышать. Показалось, что нежданный гость решил уйти, но дверь с громким звуком отворилась, а в дом зашла группа людей.       — Здравствуй, Харитон, давненько не виделись.       — Сиплый, не ожидал я сегодня таких гостей, — Харитон жестом приказал Полине уйти в свою комнату, но один из подчиненных бандита преградил девушке дорогу.       — Куда это ты, принцесса? — Сиплый сел за стол, напротив Харитона. — Именно ты то нам и нужна.       Харитон резко достал из-под стола ружье, которое всегда было прикреплено снизу. Не работали у старика только ноги, зато все остальное тело было полно сил. Сиплый заметно нахмурился от такого приветствия, а все его подчиненные достали в ответ пистолеты.       — Отпусти мою внучку, мелкий ворюга!       — Ну-ну, не надо так, — мужчина старался не подавать виду, так как на его стороне было намного больше людей. — Нас больше, у тебя только два патрона, давай лучше ты выслушаешь меня.

***

      В этот вечер Оля, как обычно, рисовала в своей комнате, пока родители тихо засыпали под фильм в гостиной. Вид на глухую тайгу из ее окна больше не тревожил девочку. Напротив, придавал особого вдохновения, находя в темной стене леса нечто загадочное и волшебное. Не проходило ни дня с тех пор, как ее брат пропал, чтобы она не всматривалась вдаль лесного царства. Детская надежда тускнела с каждым днем, пока в один миг слабый огонек и вовсе потух, принимая факт смерти Антона.       Но именно в этот вечер Оле захотелось нарисовать портрет Антона. Девочка подошла со всей ответственностью и заботой к этому делу, пытаясь сделать все идеально. За таким делом, Оля и не заметила как стрелка часов уже давно перевалила за полночь.       — Надо бы и спать уже ложиться, — Оля часто говорила сама с собой, когда никто не видит. Поначалу так она справлялась с чувством одиночества, что потом переросло в привычку, — интересно, мама с папой уже легли?       Петрова спустилась вниз по скрипучим ступенькам, что, казалось, могли и мертвого разбудить, заглянула в гостиную, но родителей там не обнаружилось.       — Видимо все-таки спят, — сделав такой вывод, она хотела уже подниматься обратно к себе, как послышался странный звук за дверью дома.       Оля застыла на месте, не веря собственному слуху. Она долгое время вслушивалась в ночную тишину, стараясь даже дышать беззвучно. И вот снова! Теперь она была уверена, что-то или кто-то был около дома. По телу пробежали мурашки, а в горле образовался ком, мешающий нормально дышать.       — Ничего не бойся, должно быть это какой-то зверёк, — пыталась успокоить себя девочка.       Интерес все же взял верх над инстинктом самосохранения, ведь если не узнает, что было источником странного шарканья за дверью все равно не уснет. Натянув свою курточку и взяв фонарик в руку, Оля дернула ручку двери, немного приоткрывая ее. Холодный, почти зимний воздух резко ударил в лицо, заставляя подтянуть воротник повыше.       — Кто здесь? — Тихо прошептала Оля, но в ответ ничего. Тогда Петрова отошла немного дальше от крыльца ее дома, освещая все светом фонаря.       — Не поворачивайся, — спокойный и холодный голос раздался прямо за спиной.       Оля от страха даже вскрикнуть не смогла, все тело оцепенело, мешая сделать даже шаг. Вокруг темнота, лес, ночь. И она наедине с незнакомцем в такой глуши. Здравый рассудок кричал, приказывал бежать, но тело предательски не слушалось.       — Не нужно меня бояться, я тебе не враг, — на плечо девочки легла холодная и бледная рука.       — Почему я должна тебе верить?! — Не поворачиваясь, спросила Оля.       — Я хочу помочь твоему другу, разбуди своего отца, — голос был настолько спокоен, что понемногу волнение и тревога отступали. А еще он казался весьма знакомым, но девочка все никак не могла вспомнить, где слышала его. — Разбуди только его и скажи, что зайчик хочет поговорить…       Оля лишь молча кивнула, и рука, что лежала все время на плече будто растворилась в воздухе. Девочка резко обернулась, но никого позади вообще не было, лишь пара конфет лежала на крыльце дома. Оцепенение спало, и слезы ручьем покатились по румяным щекам. Осознание ситуации настигло лишь спустя некоторое время, было трудно взять себя в руки и тихо вернуться в дом, но Оле удалось.       — Пап, пап, прошу, проснись, — еле сдерживая слезы от страха, шептала девочка, склонившись над спящим Борисом.       — А? Чего? Оленька, ты почему не спишь? Что случилось? — Борис резко проснулся, пытаясь разобраться, почему Оля пришла посреди ночи к родителям. Даже в полудреме слезы дочери быстро заставили прийти его в чувство.       — Там… Там какой-то Зайчик просит тебя выйти, сказал, что ему нужно с тобой поговорить, — задыхаясь говорила Оля.       — Зайчик?! Ты уверена?!       — Да, пап, что происходит?       Борис со всей любовью, что могла быть у отца к дочери, обнял Олю. Отец нежно гладил ее по белоснежным волосам, пытаясь успокоить дочь, пока она тихо плакала, закрывая лицо руками.       — Доченька, не волнуйся, это мой старый друг, не нужно плакать, а то маму разбудим, — тихо шептал Борис. — Ложись пока спать здесь, с мамой, а я скоро буду.       Петров поцеловал свою дочь в лоб, которая уже казалось валиться без сил от стресса. Он принес ей таблетку успокоительного, дождался пока она уснула и, одевшись, вышел на улицу. Уже давно позабытый образ маски стоял под фонарным столбом, неподалеку от их дома. Силуэт с заячьей маской спокойно помахал ему рукой, и Борис, открыв калитку маленькой ограды, направился к ночному посетителю.       — Здравствуй, отец…       — Привет, Антон.