Во мраке бесконечной ночи

Тишина. Душащая, молчаливо вещающая об упущенном. И о потерянном. В тишине, которая длилась часами, перетекая в десятилетия и века, красноречиво ясно и предельно громко было только одно: будущего нет. На двери будущего давно повешен замок. Который не сломать и не открыть. Как ни пытайся. Не сбежать. Как и не сбежать Лилит из этого дома. Он будто проклятое место, которое стало временной петлёй. Лилит ненавидела это место, но одновременно оно ей – единственный дом. За маленьким окном в комнате не было звуков. Поздняя осень. Всё живое готовилось погибнуть, чтобы после возродиться вновь. Ничто не вечно, кроме жизни. Весной наступала оттепель, звуки потихоньку наполняли собой весь мир. Но сейчас ничего нет. Только, если сильно прислушаться, можно уловить собственное слабое дыхание. В нем когда-то различалось спокойствие. Но сейчас ничего. Пустота. А пустота эта та же тишина. Бессмысленная и печальная. Единственное, что менялось в потолке со временем – Лилит это чересчур ясно видела – наличие грязи на нём. С каждым разом всё больше. Потертое одеяло слабо, но грело. Особенно, если натянуть его посильнее на худые плечи, ставшие ещё более острыми. Лилит перебрала пальцами грубую ткань покрывала, боле не шевелясь. Лишь иногда медленно моргая. Тихую пустоту разбавил монотонный тяжёлый вздох, растворяясь через пару секунд. Час поздно, час ночной, но бессоница лютей лесного зверя. Изводила до чёрных синяков под глазами. Сон – небытие, но в этом небытие не было покоя. Лилит без конца преследовали знакомые ей кошмары. Вечно одни и те же. Она и не боялась их, лишь только на душе оставалось неприятное, мерзкое ощущение тяжести. Лилит научилась не обращать на него внимание, но только не в первые минуты после пробуждения, когда это чувство было необычайно сильно. Но сейчас уже лучше. Лилит потянулась, отодвигая рванные на концах занавески. Сна больше не будет, а тревогу и уныние так просто не разогнать. За окном темнота, солнце ещё не взошло. Хотя о солнце в конце октября даже мечтать не следовало. Тёмные, мглистые ночи сменялись серыми днями с частыми громовыми раскатами. В Долине Шипов умели радоваться любой погоде. Тёмная ночь с круглой бледной луной – неизменная романтика, мрачный порыв ветра шептал напевы барду. В Долине Шипов солнца не бывало, и все к этому привыкли. Иначе не выживешь. Солнце, как и надежда на будущее, – нечастые гости их печального королевства. Лишь некоторым повезло родиться в той семье и жить без нужды. Остальным оставалось лишь ждать-ждать-ждать и в конце концов умереть. Так и не дождавшись этого счастья. Ждать счастья можно долго, но не бесконечно. А Лилит, на её взгляд, прождала слишком долго, и теперь уже поздно. Жестокая судьба показала, что нет смысла превозмогать боль, утрату ради лучшей жизни. Ничего не будет. Ты можешь разбиться вдребезги ради лучшей жизни, но так никогда и не дотянуться до неё. С Лилит так и вышло. Возможно, ей стоило остановиться раньше. В этом мире никто не любил одарённых, никто не любил других. Остановиться нужно было на ковене, что помог ей выкарабкаться в юности. Без которого Лилит умерла бы совсем молодой. Но тогда ею руководила жажда мести. И после тоже. Остановиться Лилит не смогла, не пытаясь запугать всех, кто ненавидел ведьм, полукровок – её. Её остановили. Жестоко и больно. И обидно. И этот факт не лечили года. Лилит часто оглядывалась в прошлое. Потому что другого не оставалось. Настоящее серо и противно, будущее абсолютно неясно. Лилит отвела взгляд от темноты за окном. Прошлое ощущалось глотком свежего воздуха сквозь сырость комнаты. Сыро, как в склепе. Лилит давно это заметила. Но люди в склепах вечно лежат, не двигаясь. А Лилит заставляла себя вставать каждое утро. С каждым днём заставлять себя становилось тяжелее, потому что смысл терялся. Смысл крылся в мелочах, которые для Лилит становились обыденностью, чем-то привычным. Заварить себе чай – цель, но не такая, какой она жила прежде. Ведь десятилетиями, столетиями она существовала мыслью: отомстить и доказать. Лилит уже нечего и некому что-то доказывать. Про неё забыли, оставили гнить, наверное, думая, что она вскоре умрёт. Лишь это заставляло вставать и через силу играть стрелками остановившихся часов жизни. Но спустя бесконечные дни ненависти, как-то эта злоба поутихла. Осталась обида, но не такая, чтобы рваться мстить. Больше горечь, печаль и бесконечная хандра. Может, это отсутсвие магии так исказил характер Лилит. А может, возраст. Всякий со временем превращался не более, чем в труху. Кровать холодная, хотя это ей, наверно, уже казалось. Но это неважно. Пусть будет хоть саван, хоть гроб. Пустое. Не остаётся ничего кроме как смириться. Смирение с судьбой и временем – то, что оставалось на её долю. Хотя Лилит до сих пор не согласна с этим. Что оставалось, когда ни выхода, ни спасенья не было? Либо жить, превозмогая трудности, цепляться за возможность, как крыса за кусок пропитания. Либо достойно встретить свою смерть. Пока Лилит жила. Потому что умирать страшно, она всё ещё в этом убеждена. Пересилить свой страх – возможность, которая дана лишь один раз в жизни. Лилит не прочь была умереть свободной, но сейчас, когда она загнана в ловушку, смерть не освобождение, а слабость. Ей некому это доказывать, просто смерть по-настоящему страшна. Лишь на словах смерть бывала красива и приходила с косой. Песни слогали бравым рыцарям, прекрасным героям. Вот они пусть и жертвуют собой. Пусть они, разбежавшись прыгают со скалы. Бездумные жертвы во имя чести – их удел. А Лилит... Ей просто не повезло в жизни. Ей от рождения был дарован талант – магия. Такая прекрасная, такая опасная. Долгие годы магия – единственное, что было у Лилит. Что она так бережно хранила и ценила, как гарант своей жизни. Магия – самое ценное, суть её бытия. И этого лишили. Теперь не было ничего. Страдания. Красоты в них нет, мученики зачастую преувеличивали её ради благ своих. Лилит ничего не делала. Она ждала конца. Своей жизни или конца света. Что-то из этого обязательно случится: в Долине Шипов не бывало спокойно. Когда-нибудь гром обязательно грянет так, что земля дрогнет. Вопрос лишь застанет ли она это. Оставалось ждать. Это единственное, что теперь возможно. Лилит сползла с кровати, отправляясь за спасительным травяным чаем. После него все мрачные мысли отходили на второй план. И можно было прожить ещё один денёк, найдя себе какое-нибудь занятие. После него чувства возвращались в привычную колею. Не было пустоты. Когда у человека полная бездна в душе, ему оставалось лишь только умереть. Даже ненависть не так губила. Когда человек ненавидит, значит, он раньше любил. Полной бездны в душе Лилит не было. Там ещё теплились скромные желания. Которые, к сожалению, никогда не сбудутся. Потому что она застряла здесь, как в гробу, навсегда. И оставалось задыхаться, но воздуха не хватало надолго: - Я хочу домой... – Лилит повторяла это, повторяла, пока слова не начали сливаться в монотонный марш, постепенно уменьшаясь до шёпота. Лишь бы разрезать эту противную тишину. Тишина, обитавшая здесь, поселившаяся в Лилит, тяготила её, съедала изнутри. Тут некому что-то сказать, лишь самой себе без конца, бездумно повторять одну и ту же чепуху. Потому что никого вокруг, лишь едва уловимый сердца стук. Лилит не всё равно. Ей не нужна тишина, не нужны уже беды, которые без конца настигали её прежде. Спокойствие. Всегда было нужно лишь оно. Пусть в выкриках птиц по утрам не слышались слова хаоса и смерти, пусть бы они просто пели, возвещая трелью об утре. Казалось бы, сейчас с единственным верным другом одиночеством, это возможно услышать. Ничто никогда не забывалось. Разум принимал лишь, что ничего не лечат года. Нельзя больше обманываться, будто бы время лечило. Не лечило и не меняло. Оно просто проходило. Иногда совершенно впустую. Потому что всё оставалось, как было. А часы жизни по своему желанию не остановить. Вспять время не обратить, беззаботно передвигая на свой лад стрелки циферблата. Утекло много лет. Лилит не знала сколько точно. Но даже если прошло лишь семь дней, то они уже обратились в вечность. Может, счёт перевалил за века, а может всего пару месяцев – давно нет смысла считать. Пропал к этому всякий интерес. Лилит просто сбилась со счета: для неё люди деревни, дни превращались в бесконечно тянущийся день и ещё более бесконечную ночь. И так было не только у неё. У этих людей, проживающих более короткую жизнь, всегда всё шло одинаково. Лилит ведь наблюдала за ними. Кто повинен в этом всём? В первую очередь она сама. Лилит это точно знала. Но ничего уже не изменить. Имя второго виновника всё никак не забывалось. Лилия. Лилия Ванруж. Счастлив ли он на своем посту генерала? Наверняка. Хотя Лилит от всей души желала ему обратного. Раньше желала ему всех неудач и горестей, теперь же просто понять то, что чувствовала она. Лилит не представляла, что должно произойти в жизни генерала, чтобы неожиданно он не просто понял, а хотя бы вспомнил её. Нет, такого, наверно, наказания. Но только его время всегда летело вперёд. А вот жизнь Лилит вынуждена замереть навеки, утонув в мгле ночной. Ночь бесконечна, ночь безнадёжна, и некуда теперь отступать. Когда говорили, что за всем плохим всегда идёт всё хорошее, то это бредни. Верит в подобное только глупец. Было в жизни Лилит хорошее. Но почему-то плохого и зловещего всегда больше. Может быть, это было наказание за её магию – помимо почерневших, будто сгнивших, рук за избыток магии. Но сейчас магии нет – а все эти наказания остались. Когда начнётся снова череда везения, Лилит не знала. И не верила, что начнётся. Лилит ещё раз оглянула спальню, а после подошла к зеркалу. Зеркало треснуло давно, ещё в первые дни пребывания её здесь. А может, так и было всегда. Лилит не помнила, как так получилось. Не было никакого желания вспоминать. Прошло много лет с тех пор. А в те первые совершенно ужасные дни Лилит было так плохо, что она ничего не могла бы вспомнить, как ни старалась. Ей тяжело было без магии – гораздо тяжелее, чем сейчас. Многое тогда так и прошло мимо, утонув в полумраке тумана. После дни слились в бесконечную монотонность, ничем не меняясь. Будто во сне. И не в самом радостном: - Что ж... – Лилит глядела на свое раздробленное отражение. Кого она видела? Каждый день лишь саму себя. Многое в ней изменилось: черты лица стали острее, осунулись, волосы длиннее и лохматистей. Теперь-то она правда похожа на сумасшедшую ведьму, которая держала в страхе бедных жителей. Даже взгляд подходящий. Никогда ещё за свою жизнь Лилит не видела, чтобы он был столь уставшим и колючим. Прежде он был другим. Каким – Лилит не помнила, но точно другим. Появилось больше горьких маленьких морщин, но они практически незаметны. Для большинства она всё так же молода, как и сто, двести лет назад. Люди уже давно заподозрили неладное в ней, в её внешности и возрасте. Лилит не собиралась их переубеждать. – С днём рождения меня. День рождения её всегда бывал поздней осенью. Лилит знала дату, но в последний раз узнать, как скоро она, не удалось. Пришлось отмерять так: высчитывать по лунам, хотя Лилит давно сбилась со счету дней и точно сказать ничего не могла. Но сейчас ночь длинна и холодна, а звёзды на небе горят ярко. Последние пожелтевшие листья жухло падают на замерзшую землю. Всё вокруг погружалось в сон. Значит, сейчас где-то и время её очередного дня рождения. Солнце не появлялось, не морозило своими лучами не хуже стужи. Никакой кровавой зари. Лишь тьма. Оторвав взгляд от окна, Лилит зачесала волосы двумя руками лишь для того, чтобы они снова и снова падали на глаза. Она устала поглядело на подобие сносной одежды. Предстоял новый день. Он будет такой же тяжёлый, как и предыдущие. Грядет новая попытка жителей деревни изжить дочку вурдалака, поселившуюся в дебрях леса. Даже если магии у нее нет, то это не значило, что она не сможет себя защитить. Видит бог, топором будет зарублен любой, кто только сунется сюда. Лилит не побоится испачкать всю себя в крови. Это будет таким пустяком в её жизни, что смеяться с надрывной хрипцой до истерической слезы тянет. Но пока людей сковывал их собственный страх. Страх, что их растерзают магией злобно и жестоко. Лилит их ни в чем не переубеждала. Лишь иногда ловила себя ранним утром – таким, как это – на мысли, что устала их пугать. Но чужая ненависть заставляла продолжать. Здесь смерть была так близка, что принимала ещё неясные очертания. Люди могли грызть друг друга, с удовольствием обгладывая чужие потроха. Но кое в чём им не откажешь. Добрые люди находили зло и вместе искореняли, пока не закопают под землёй. Что могла бы изменить смерть в долгой, обманчиво кажущейся вечной, жизни Лилит? Ничего. А раз ничего не изменится, то не было смысла умирать сейчас. Живя где-то за границей привычного мира, обыденной жизни, Лилит не могла знать, какие великие изменения гнал злобный ветер к Долине Шипов. Что скоро Долина Шипов умоется слезами. Что скоро ночь – предвестник плохого – заглянет в глазницы каждого дома. Без исключения. И тогда время в Долине Шипов остановится. Для всех. И начнётся хаос.