Во мраке бесконечной ночи

Долина Шипов была краем хоть и беспокойным, но никогда на ней не гремели канонады, а машины смерти, бесконечно жужжа, не ломали леса королевства. Гремели сражения, но то были равные бои. В Долине Шипов искрилась только магия, а не огромные костры, жрущие угли, чтобы давать людям энергию. Прогресс неумолимо проникал в их государство, и его было не избежать. Люди проносили в свою жизнь новшества, которыми они пытались сравняться с фейри. Всё переменилось резко, никто и не заметил. Со всех сторон звучало, что пришла новая эпоха. Семнадцатое столетие началось с того, что любимейшая всеми фейри королева Малефисента объявила соправительницей свою дочь Маленоа. Сначала это удивило все знатные семьи, которые привыкли к старой правительнице. А после их окончательно уничтожило, что Малефисента позволяла своей дочери самой принимать решения, а сама бывшая королева государственные дела начала оставлять. Это означало, что начинались новые порядки. Очевидно, Малефисента увидела свою дочь в новом свете, когда Маленоа смогла отстоять свои интересы. И вышла-таки замуж за Левана. Это пошло обеим на пользу. Малефисента поняла, что не всегда её решения будут верные, порой стоило прислушиваться к другим. А Маленоа начала брать королевские дела в свои руки. Не с такой властностью, не с таким спокойствием, как её мать. Но Малефисента позволяла ей это делать. К тому же, её теперь более заботили дела благотворительные – основание магического учебного заведения, например. Малефисента отбыла заграницу – впервые, наверное, со дня своей коронации – много месяцев назад. Вернее Маленоа настояла, чтобы она поехала. Уверила мать, что вполне справится с назревавшим ещё тогда военным конфликтом с людьми. Кто же мог подумать, что всё это выльется в настоящую войну. Не просто войну, а такую, что под угрозой стоял весь магический мир Долины Шипов. Люди теснили фейри, нанося одно неожиданное поражение за другим. На их стороне оказался прогресс. Ужасные машины, с которыми ни один из мудрейших фейри не знал, что делать. Магия их не брала, бездумно бить по ним оружием – глупо. Лилия летел. Так быстро он давно уже не перемещался. А враг так близко не подходил к столице. Крах Долины Шипов был чересчур близко, но никто не собирался этого признавать. Лилия тем более. Его не учили сдаваться, он не умел проигрывать. Но только теперь враг был уже у столицы, собираясь отрезать от остальных Розовый город и брать осадой. Или битвой, если, конечно, фейри решаться её дать. Лилия распахнул двери тронного зала, влетая в него и подходя к слугам: - Сообщите Её Величеству Малефисенте, что... – он готовился уже произнести короткий текст, слова которого подбирал всю дорогу. Малефисента должна знать, что происходило. Сильнейшее существо, которое Лилия только встречал за свою жизнь. Должна же она вернуть порядок в их государство. - Нет, не стоит. - Прошу прощения? - Не стоит тревожить, матушку. – она была слишком занята на острове Мудрецов. Волшебный колледж. Лучше уж так, чем ей бы пришлось разбираться со всем этим хаосом. Маленоа ворковала вокруг кроватки со своим яйцом, напевая ему колыбельную. – Проходи, Лилия, ты явился быстрее, чем я думала. Оставьте нас с генералом Ванружем. Лилии нечего было ей поведать, чего не знала сама Маленоа. Знала она, что ситуация плоха. Знала, что безнадёжно верить в победу. Знала, что столица могла и не выдержать натиска орудий. Всё это повторять просто бессмысленно. Когда вокруг царила паника и суматоха времени на лишние слова не нашлось: - Маленоа, вам надо бежать, они на подступах к Розовому городу, – даже ещё ближе, чем он говорил. Маленоа это чувствовала. Чувствовала, как близок был к ней враг, когда весь мирный люд бежал из столицы. Как горели посады и чьи-то дома в ближайшей округе. Маленоа тоже не раз предлагали сбежать. Бегство нельзя считать позорным, когда на кону стояла жизнь королевы и будущего наследника. Но каждый раз она отказывалась. Теперь на бой с королевским упрямством бросили последнее – самое сильное – средство. - Нет! Я единственная защита нашего королевства. – Маленоа была, пожалуй, самым крепким щитом и самым сильным воином, заменявшим в одиночку всю армию. Но она последнее, что Долина Шипов могла использовать в войне против людей. Поэтому Маленоа – самое опасное средство этой войны. – Я остаюсь. - Маленоа, не будь упрямой, ты единственное, что есть у твоего дитя. С тех пор, как Леван поги... – Маленоа не хотела признавать гибель своего мужа. Леван отправился год назад послом к людям да так и пропал. От него перестали приходить вести. Впрочем, как и от всего отряда, ушедшего с ним. Но Маленоа отказалась оплакивать своего мужа, заявив, что без тела не готова принять его смерть. До сих пор считала его живым. Лилия не брался её разочаровывать – горе матери не пойдёт на пользу яйцу с ребёнком. – Пропал, ты единственная, кто питает его любовью. Кто это сделает, если с тобой что-то случится? Уж точно не его бабка. Малефисента, может, и могла дать яйцу магии, но любви – нет. По крайней мере не столько, сколько требовалось. И не той, которую дарила мать своему дитя. На памяти Лилии вообще не было случаев, когда яйцо оберегала не мать. Проверять это на Маленоа не хотелось: - Не ты ли говорил, что я одно из сильнейших существ в мире. Никому из этих людишек не тягаться со мной, где ваша уверенность, генерал Ванруж, – Маленоа засмеялась, её смех пронёсся эхом над полупустым замком. Лилия знал, что в ней сейчас не было беспечности. Зато уверенности в себе и своих силах, которые не мог превзойти никто из людей, полно. Только Лилия их не разделял. Он встречался с отрядами Стальных сов. Если раньше на стороне его отрядов были все преимущества, то теперь, пожалуй, только знания местности и техничность. Стальных сов же становилось с каждым разом всё больше и больше, а их орудия с каждым месяцем всё опаснее и непредсказуемее. Они вырубали для этих машин смерти леса, пытаясь получить энергию. Скоро и леса, который был всегда верным союзником фейри в войне, не останется: - Маленоа, не время шуток. Я абсолютно серьёзно: Стальные совы на подступах к столице и у них оружие, которое никто, включая меня, прежде не видел, – оружие, которое не просто убивало, а уничтожало, не оставляя от тела ничего. Люди не побоялись применить в войне машины, чем уже превосходили. - Зато у них нет магии. А у меня есть, – как оказалось, не всё можно решить магией. Может, эти все новшества и не могли бы потушить тот огонь, что был в Маленоа. Сила, сокрытая в ней, порой пугала. Пожалуй, единственный, кто мог бы нанести ей вред, был только рыцарь рассвета. Лилия знал о главном генерале Стальных сов, но никогда его не встречал. К своему сожалению, как бы он не пытался увидеть его на поле битвы. Это не глупое безрассудство или храбрость, не пылкое ребячество. Лилия хотел увидеть его в бою, а не просто услышать слухи. Узнать, стоило ли Маленоа его опасаться. Врага нужно изучить до малейших деталей, знать его лучше, чем собственного товарища. Но Лилии это не удалось. Рыцарь рассвета для него был таинствен так же, как туман по утру. Слухи об этом герое ходили самые разные. Большинству Лилия не верил. Все эти сплетни – пустая болтовня. Вымыслы. Лилия только верил, что этот мужчина силён. И видимо, хороший воин. За что-то его ведь неспроста назвали рыцарем рассвета. Люди видели в нём солнце, надежду, освещающую им путь к лучшей жизни. Но Лилия не мог это всё рассказать Маленоа. Он сам не знал: правда ли это? А Маленоа просто в это не поверит: - Они в железе, – это вряд ли бы её остановило. Маленоа всегда смело бросалась в любую неприятность. То, что фейри не переносили железа – и это одна из их малочисленных слабостей, – не останавливала. Маленоа скорее всего даже не думала, что подобная мелочь могла бы её остановить. Уж тем более сокрушить. - Это ничего не меняет. – Маленоа взмахнула посохом – символом своей власти. Он должен сдерживать её силы. Эти волшебные камни – прорыв в области магии, позволяющий колдовать без страха перейти запретную грань. После которой волшебник мог бы обессилить и умереть. Только вряд ли бы Маленоа, выйдя из себя, обращала бы внимания на какие-то магические рамки. А Маленоа уже очень близка была к праведному гневу на всех, кто вёл против неё войну. – Что ты предлагаешь на мир идти? Ты знаешь, я не дипломатична, как мама. Маленоа плохо знала свою маму, полагая, что Малефисента терпела бы подобное обращение. Они обе слишком гордые. Только Малефисента властовать любила. Будь у неё столько же задора и желания править, как в первые годы после своей коронации, то весь конфликт давно бы был исчерпан. Может, его бы и вовсе не было. Лилия знал, что будь сейчас Малефисента на месте своей дочери, то тоже бы не пошла на мир: - Нет, мир унизителен, после такого наглого обмана с их стороны. – дипломатия давно перестала работать. Даже миссия Левана была безнадёжна. Просто Лилия этого не говорил. Хотя, возможно, стоило. Тогда бы сейчас не было подобной ситуации. А супруг королевы был бы жив. И на кону не висели жизни самой королевы и будущего принца. – Но вам с дитя надо уходить. Дай шанс нам выиграть вам время. Каждому здесь важна только ваша безо... - Это не обсуждается, Лилия. Я останусь. - Что за упрямица. А ребёнка своего ты тоже хочешь подвергнуть опасности? – о том, что предводитель – королём его язык не поворачивался назвать – людей хотел сотворить с ещё нерожденным принцем, было даже не слухом. Лилия знал об этом от самых проверенных людей. Подобной жестокости ужаснулся он сам. И запретил даже случайно упоминать об этом при Маленоа. Если бы не хотели, чтобы она уничтожила всех вокруг, включая и людей, и фейри. Люди хотели уничтожить все традиции, которыми тысячелетиями жили фейри. Для них это было лишь отголоском прошлой несчастной жизни. От которой хотелось избавиться и установить свою, новую власть. Наконец-то смотреть в будущее свободно и смело. Для этого нужно было уничтожить старое. Но нельзя избавиться от того, что уже проникло и укоренилось в жизнь. Привыкнувшие к этому просто не дадут совершить подобного: - Нет. Для этого я и вызвала тебя, – Маленоа взяла яйцо, показывая его Лилии. А после впихнула ему в руки будничным жестом. Чтобы он опомниться не успел. – Я могу доверить его только тебе. Лилия на рефлексах прижал огромное яйцо к себе ближе. Только через пару мгновений он осознал, что ему вручили всё будущее Долины Шипов. Лилия опустил взгляд к яйцу. Никакой нежности, какую испытывала Маленоа, сюсюкаясь, пока никто не видел, с яйцом, у него не было. Даже за будущего дракона трудно воспринимать простое яйцо. Лилия поднял растерянный взгляд обратно к Маленоа: - И что мне с этим делать? - Не с этим, а с Маллеусом. - Кем? – Маленоа ему уже и имя успела придумать. Привязалась. На памяти Лилии Малефисента была более спокойна к своему яйцу. Но тем лучше, что привязалась. Был шанс уговорить Маленоа. Лилия, протягивая обратно яйцо, широкими шагами пошёл за ней. – Маленоа, если с тобой что-то случится, то ребёнку будет не вылупиться без твоей любви. Что тогда делать... мне? Твоей матери? Всему королевству? Лилия почему-то очень точно и чётко ощущал, что что-то случится. Что-то нехорошее. Он никогда не любил полагаться на интуицию. И делал это весьма редко. Но сейчас всё нутро кричало, что эта битва ничем хорошим не закончится. Но только Маленоа не хотела слушать Лилию: - Если со мной что-то случится, то я буду гораздо спокойнее, что мой сын с тобой, – Маленоа, как бы себя не вела, прекрасно понимала, какому риску себя подвергала. А ещё прекрасно понимала, что если сегодня не покажет свою силу, то битва точно будет проиграна. Так были хоть какие-то шансы. К тому же, должны же люди испугаться: семья Драконий считалась одной из сильнейших семей. Маленоа знала, что могла быть ранена, но без неё теперь её народу было не справиться. - Нет, я не согласен, – Лилия замотал головой. Он был создан для войны. Его руки грубые, в мозолях, шрамах и не способны нянчить младенцев. Он сам по себе не аккуратен, не нежен. Он не может быть нянькой для дитя. Маленоа слишком хорошо о нём думала. Тогда он поддержал её, маленькую и рыдающую, потому что рядом нянек не было. И потому что Маленоа слишком громко вопила. И она не была младенцем! Маленоа резко обернулась к нему, взмахнув подолом платья. Лицо её искажено гневом нетерпения. Лилия чересчур плохо подбирал аргументы, они уже стали порядком докучать. Маленоа слишком хорошо помнила его. Лилия Ванруж никогда не был ей нянькой, но никого Маленоа не могла бы назвать роднее и ближе. Он стал ей наставником, хотя никогда ни разу специально не нравоучал её. Раз уж справился с ней, то с младенцем точно справится. Отказы Лилии слишком раздражали. Всё равно Маленоа не собиралась их принимать. Поджав губы, она взмахнула руками. Молния ударила прямо перед Лилией. Он даже дернуться не успел. Лишь глаза прикрыть, а после тяжело вздохнуть. Маленоа пыталась его запугать и совершенно напрасно. Он всё ещё не находил смысла её решения: - Да я же не смогу высидеть это яйцо! Я не знал чужой любви! – Лилия родителей-то своих забыл. Он не помнил ласк матушки, может, у него её и не было вовсе. По крайней мере, он её не помнил. Так, какую любовь он может отдать этому яйцу, а после ребенку? – Маленоа, одумайся! Маленоа снова гневно взмахнула руками. Снова грянули молнии. Только теперь уже без разбору куда. Лилия успевал уворачиваться. Он думал только о том, что Маленоа – отвратительная девица, не думающая о том, что у него на руках было её дитя. И так угрожать Лилии – угрожать жизни будущего ребёнка. Когда он прекратил пытаться её отговорить, то Маленоа успокоилась. Буря внутри тронного зала утихла: - Лилия, – она подошла к нему ближе, громко шурша бархатной юбкой. В глазах Маленоа неожиданно понимание и не свойственная ей спокойная мудрость. – ты вырастил меня. Тебя люблю я, тебя любит Реван. А ты любишь нас. Конечно, ты полюбишь ребенка, в котором течет наша кровь. Правда, боюсь, попьет он ещё крови своего наставника. Но надеюсь, он всё же будет похож на своего отца, а не... Маленоа говорила, будто они виделись в последний раз. Лилия не хотел в это верить. Хотя, видимо, они оба чувствовали, каким будет итог сегодняшней ночи. Маленоа знала, что она не побоится отдать все жизненные силы на защиту будущего своего народа. Лилия знал, что Маленоа пойдёт до конца, раз ей бросили вызов. Остановить её уже не мог никто. Лилия надеялся, что они ещё увидятся. Но не верил. Надежда гораздо сильнее, но бессмысленнее простой веры. Надеяться можно даже когда шансов уже не было. Маленоа уже всё для себя решила. И решила всё за Лилию. Ему оставалось лишь послушаться её. Он посмотрел снова на Маленоа. Он помнил её маленькой, плачущей из-за смерти отца. Потом постарше, закатывающей недовольно глаза и раздававшей всем приказы. Затем она и Леван с их влюблёнными взглядами. Вот уже Маленоа идёт побледневшая от Малефисенты, поднимая подбородок выше, когда мимо, заинтересованно на неё глядя, плыли слуги. А теперь перед ним взрослая королева, которая выбрала бороться: - Иди уже я сказала! – она снова прикрикнула на Лилию, подтолкнув его к выходу посохом. Но в последний момент она коснулась лат Лилии, остановя его. Осталась последняя надежда, что Маленоа передумала. Но она только в последний раз прикоснулась к яйцу, будто отдавая своему дитя часть своей энергии. И всю свою нерастраченную любовь. – А матери не позволяй мучить Маллеуса с самого детства. - Маленоа, я не смогу тебя защищить... – Маленоа не примет его помощи. Слишком гордая, считая, что всесильна. Она резко подняла руку, останавливая чужую речь. - Не надо меня защищать. Защищай его. Да благословит вас ночь, – Лилия уже знал, что не отпустит это невылупившееся дитя: убьёт, если потребуется. Умрёт, если понадобится. Но только сбережет его. За этим яйцом была вся жизнь Долины Шипов. Целое будущее. И если Долина Шипов лишится настоящего, то хотелось верить и надеяться на будущее. На этого ребёнка, на которого в один миг может свалиться очень тяжёлая судьба. Как только дверь за Лилией тяжело захлопнулась, Маленоа рвано выдохнула, хватаясь за голову. Ничем хорошим эта ночь не кончится. А рассвета никогда не дождаться. К Маленоа подкрадывался страх, и она не знала: её ли это тени страхов или её дитя? Между ними установилась прочная связь. Ребёнок чувствовал её. А она – его. До самой смерти. Люди никогда не пугали Маленоа. Но она знала, что сейчас их не останавливало ничто. Придётся против них поставить всю свою магию. До последней капли. Маленоа не жалела об этом решении. Оно было единственно верным. Наверное, единственное, о чем жалела Маленоа, что не успела допеть ребёнку колыбельную. Пока всё было тихо. Как только начнётся конец – хотя он начался ещё давно, – к ней прибегут. Её призовут, и Маленоа будет готова. Сейчас была пара свободных мгновений, когда она могла вздохнуть свободно. Маленоа склонилась к магическому камню на конце её посоха. Пару медленных поворотов рукой – камень показал ей то, чего ей хотелось увидеть: Лилию и её дитя у него на руках. Раздался длинный протяжный громкий свист. Маленоа даже не знала, что это. Но через пару секунд огромный витраж с розами разлетелся вдребезги. Маленоа успела только взмахнуть рукой, остановив осколки. По залу глухо катилось тяжёлое ядро. Оно разбило то, что было создано давным-давно. Люди принялись разрушать дом Маленоа. Резкий стук посоха о пол – по всему Розовому замку расползлись терновые лозы. Заговоренные, должны были хоть намного задержать захватчиков и приуменьшить разрушения. Закипая гневом, Маленоа стремительно вышла из зала. Она понимала, что Лилия не успел выйти. Надеялась, что они с ребёнком смогут сбежать другими путями. И понимала, что защищать свой дом нужно в десять крат сильнее. Иного, кроме как защищать, Маленоа не оставалось. Лилия шел к одному из множества выходов. Проскользнуть мимо людей, особенно будучи на своей территории, – легко. Лилия не знал, куда он пойдёт. Видимо, как можно дальше от поля боя. Но где они с ребёнком будут в безопасности? Разум, как бы это глупо не звучало, твердил, что в лесу. В лесу любому фейри будет безопаснее. Скрыться там тоже легче, чем на открытом пространстве. Ближайший путь был через розовый сад. Но у самого выхода весь замок сотрясся от грохота. А после появились терновые лозы, через которые было не пробраться. Невовремя. Теперь в замок было почти не пробраться. И, видимо, так просто не выйти. Лилия прижал яйцо к себе ближе, будто его кто-то собирался отобрать. Был ещё один выход – через подземелья. Лилия знал об этих ходах, как знал и о многих тайнах Долины Шипов. Через темницу существовал ход на случай бедствий. Первые хозяева замка будто предвидели, что придётся сбегать. Лилия круто развернулся: нужно успеть прежде, чем люди попытаются штурмовать замок. Отыскать секретные ходы было нетрудно. В них холодно и мрачно. В общем, как и во всех подземельях. Лилия всё ещё проклинал себя, что послушал Маленоа и не отправился в сражение сам. Это её дитя – она и должна его оберегать. А не оставлять ему, а сама бездумно рисковать своей жизнью. Больше всего Лилия опасался, что магическая энергия Маленоа всё же исчерпает себя. И тогда она умрёт. Лилия представлял, куда вёл тоннель. К подножию замка. Это не лес, но всё же безопаснее, чем быть на передовой. Оттуда они с яйцом всё же могли сбежать. Лилия уже видел свет, он поспешил к выходу. Но неожиданно очутился во мраке, а выход перекрывала чья-то фигура. Вряд ли дружественная. В одно мгновение боевая маска была надета, а из ножен вытащен тесак. Лилия прижал яйцо ближе к себе, выставляя вперёд оружие. Перед ним стоял воин Стальных сов. И судя по броне, необычный рядовой. Лилия через щели маски внимательно оглядывал чужое одеяние, смутно догадываясь, кто перед ним мог быть. Если это и был рыцарь рассвета, то очередной победы он не одержит. Лилии велели защищать королевского ребёнка, он готов был без раздумья забрать чужую жизнь ради жизни этого дитя. Ни слухи о чужой непобедимости, ни железо его не остановят. Лилия остановился, в любой момент готовясь совершить нападение. Он меньше, он ловчее – в тесном пространстве это всё было преимуществом. Но одна рука у него была занята – это слабость. Даже так Лилия метил в слабые места, куда мог ударить. И ещё он чувствовал такой же внимательный взгляд на себе. Наверняка тоже его изучающий. В следующее мгновение враг отступил и дал пройти. Лилия непонимающее чуть опустил оружие. Рыцарь рассвета – или кто угодно, но очевидно противник – отказался от боя. Только сейчас стало ясно, что взгляд его был направлен не на Лилию. А на яйцо. Непонятно по каким причинам враг их отпускал, хотя приказ короля людей о вознаграждении тому, кто принесёт драконье яйцо, было заманчивым. Всё ещё не веря в происходящее, Лилия, держа оружие наготове, прошёл мимо рыцаря рассвета, не поворачиваясь к нему спиной. В любой момент он ожидал обмана и западни. Но Лилия спокойно вышел, а после чуть ли не побежал в сторону чащи, будто за ним теперь открылась погоня. Но противник, глядя им вслед, пошёл в совершенно другую сторону. Леса Долины Шипов – это лабиринт мха и темноты крон деревьев. Затеряться среди них вполне легко. Особенно, если ты хотел пропасть. Лилия остановился перед чащобой. Лес гудел, вторя тем звукам, что доносились из замка. Только сейчас темнота казалась безопаснее Розового замка, в котором, видимо, всё же началось сражение. Лилия чувствовал это: жалел, что не мог быть там, где ему привычно. Ему надо защищать ребёнка, а это совершенно незнакомое, хотя вполне понятное для него задание. Пришлось оставить битву за спиной. Обернулся просто взглянуть – лучше бы этого не делал. Даже издали был виден гигантский дракон у замка, дышащий огнём. Маленоа. Драконья форма – самая трудно контролируемая форма. Но самая сильная и свирепая. Мало кто мог бы с ней справиться. История даже не помнила имена таких смельчаков. Но Лилия боялся, что Маленоа не справится. А он никак не сможет ей помочь. И никто не сможет. Оставляя за спиной напрасное беспокойство, Лилия вступил в лес. Ему нужно было выполнить то, что велели. Защитить королевского ребёнка, пока не станет спокойнее. Когда станет спокойнее, как его отыщут – Лилия не думал об этом. Некогда. Он просто шел, сам не зная, когда остановится. Шёл, прислушиваясь, не издавая ни звука. Лишний раз нарваться на кого-то нельзя. Лилия понимал, что не в его интересах сражаться с кем-либо. Долго петляя, между деревьями, он вдалеке заметил что-то мрачное. Лилия остановился, думая, что ему показалось. Но старый, заброшенный дом был явью, а не фантазией. Лилия не помнил, чтобы в столице ходили слухи о том, что в лесу кто-то жил отшельником. Хотя Лилия и не знал, как далек он сейчас от столицы. Леса Долины Шипов чередовались полянами, а вдоль рек часто появлялись деревушки. Как бы глубоко Лилия не ушёл в лес, кто-то прежде здесь мог жить. И, возможно, война выгнала обитателей дома. Может, и не нынешняя война. Решив, что там всяко безопаснее, Лилия подошёл к дому. Дверь была не то что не заперта, а просто выломана. Может быть, от ветхости начала разваливаться, но нельзя быть уверенным. Лилия проскользнул из прохладной темноты леса в пыльный полумрак чужого дома. Вокруг смердило магией, аж тошно становилось. Совсем старой, тут давно никто не колдовал, но раньше так часто, что колдовство смешалось с затхлым старым воздухом навсегда. Лилия даже не удивился, что так обособленно жил какой-то колдун – маги любили одиночество. Кроме забытой старины, которой был пропитан дом, и бесконечной магии было что-то ещё. Ощущение чужого вмешательства. Лилия заметил свежую грязь у порога. А после увидел шлем одного из солдат Стальных сов. Откуда-то рядом донеслись голоса и шум. Лилия прислушался – скорее всего их было двое. С двумя ещё можно справиться. Оглядываясь, Лилия бережно положил яйцо на ближайший ворох мусора. А после задвинул укромно в угол. Без света и не увидеть, если не знать. Сам Лилия приподнялся в воздухе. С двумя простыми солдатами – наверняка вчерашними мальчишками – ещё можно справиться. На стороне Лилии – неожиданность, магия и опыт. Их, правда, было всего двое. Наверное, разведка. Оба не ждали опасности – без шлемов, с лёгкой защитой. Оба её и не почувствовали. Нападать со спины – низость, но сейчас у Лилии выбора не было. Как и времени на всякие "представления" перед боем. Когда один из них оказался под Лилией, он сбросился на него, сразу же перерезая оружием горло. Второй солдат не успел ничего понять: в одно мгновение рядом с ним оказалось нечто в ужасной маске. Человек даже не успел понять, что перед ним фейри, а не чудовище, как был убит. Лилия стоял между двух тел, пачкая сапоги в крови. Но это его не так беспокоило. Раз здесь с разведкой шастали Стальные совы, значит не так уж и далеко могли быть остальные. А с большим количеством врагов Лилия вряд ли справится. А ему нужно было продержаться хотя бы до утра. К тому времени, если всё будет плохо, успеют послать за Малефисентой (хотя это стоило сделать раньше). Нужно было скрыться. А для этого необходима защитная магия. Лилия не особо любил чары защиты. Для них нужно слишком много концентрации: не отвлекаться на мелочи, контролировать течение волшебства. А Лилия всегда обращал внимание на каждый шум, каждый шорох, держал под своим контролем всё. Но выбора у него не было. Если сюда нагрянет отряд Стальных сов, то он пропал. Нужна была магия, которой так кичились фейри. Колдовал Лилия неохотно. Магию нужно развивать, учиться, чтобы она не нанесла вред не только другим, но и самому колдуну. А у Лилии всё времени на это не было. Дела, дозоры, патрули, доклады. В последнее время войны добавились. Теперь вот так нежданно появился незапланированный урок магии. Подхватив яйцо, Лилия прошёл вглубь дома. Дошёл до чужой спальни: на кровати даже осталась жёсткая подушка. Всё же интересно, что случилось с хозяином этого места. Вероятнее всего умер, может быть, даже виной всему была его магия. Лилия стащил подушку, аккуратно положив на него яйцо. Сам сел, прикрывая глаза, чтобы сосредоточиться. Чтобы защита действовала нужно было ощутить всё вокруг себя, а в то же время – саму магию. Лилия зашептал слова заклинания, чувствуя, как волшебство пробежало по всему телу, заискрилось на кончиках пальцев, а после разлетелось и по дому. Это место привыкло к волшебству, поэтому должно подействововать. Лилия ощутил, как что-то задребежало рядом. Приоткрыл глаз – яйцо рядом тряслось, будто живое. Маллеус будет беспокойным ребёнком таким же, как его мама. Лилия вздохнул, а после положил одну руку на дитя. Магия, возможно, успокоит его. Сколько он так сидел, Лилия не знал. Только у него уже изрядно начинала болеть голова. Да и не думать о том, как там сейчас Маленоа, что творилось в Розовом замке, становилось тяжелее. Лилия поглядел во окно – так же темно, как и прежде. Он уже был готов проклясть эту бесконечную ночь, держащую его в неведении. Он ощутил, как яйцо изнутри раскалилось. Лилия отдернул руку, разрывая магический барьер, который так долго держал. После из яйца раздались нечеловеческие звуки, будто крики боли. Лилия не знал, что это значило. Точно знал, что Маллеус связан с матерью. Тотчас над всей столицей и округой раскатились чудовищные крики – побеждённый рёв. Донеслись они и до Лилии. Теперь всё стало ясно. Он знал, что проиграл. Всё было кончено. Единственное, что мог теперь сделать Лилия, – беречь Маллеуса. Потому что, вероятно, теперь он последнее, что осталось от Маленоа. И больше ничего. Игнорируя боль от того жара, до которого накалилось изнутри яйцо, Лилия снова положил руку на него. И запел тихонько колыбельную, которую тысячу раз напевала Маленоа. Она была про ночь, про тени, про полёт. Всякая ерунда, которую детям пели на ночь, чтобы приходили разнообразные сны. Лилия никогда никому не пел. Но только спустя время ребёнок, ещё нерожденный, а уже беспокойный, угомонился. Яйцо вернулось к прежнему состоянию. Что делать дальше, Лилия не знал. Дитя он, как ему и велели, сберёг. Но случилось самое страшное. Королеву они не сберегли. Лилия не сберёг. Будущее теперь туманно и мрачно.