Глава 7: Одна цель, разные дороги.
1 марта 2024 г., 00:01
*******
Вильмарина глубоким и зычным вздохом набрала в лёгкие воздух и также тяжело выдохнула, чем понизила температуру окружающего пространства на пару градусов. Её кожа на такое не отреагировала никак, однако где-то на грани восприятия некто, кто находился на почтительном расстоянии прямо у неё за спиной, вздрогнул от внезапного холодного ветерка, пробежавшего по спине и шее. Девушка намеренно держала свои глаза закрытыми, пока пальцы сжимали рукоять клинка, выставленного перед собой. Это была самая элементарная дуэльная стойка, как и поставленная вперёд ведущая правая нога, что обеспечивало какую-то степень устойчивости при нападении с фронтальной проекции, но открывало свободу манёвра для противника, атакующего с фланга, чем некоторые её оппоненты и решили воспользоваться. Вильмарина их не видела, для неё весь мир окрасился в черноту внутренней стороны закрытых век, но ощущение их якобы беззвучных шагов, ровного дыхания, постепенно набирающего обороты по мере приближения атаки, и стук сердцебиения, разгоняющего тёплую кровь по венам, давали более чем развёрнутую схему позиционирования противника, его численность и предполагаемые намерения. Первым сделал ход тот, кто находился у неё ровно за спиной… И это могло представлять какую-то угрозу, если бы оппонент не заорал «Хаааааааа!» во всю глотку, таким образом пытаясь придать дополнительной силы удару, но Носкрим без усилий обернулась против часовой стрелки и рубанула горизонтально, подсекая этим приёмом нападавшему ноги и заставив рухнуть на землю. Пока же она находилась в полуприсяде на исходе движения, атаковал другой неприятель, чей взмах мечом она предпочла уже парировать: из весьма неудобной позиции воительница поймала клинок своим, отклонила его траекторию, при этом позволив оппоненту и дальше двигаться на поводу уже возникшей инерции, чтобы тот напоролся лицом на выставленный ею локоть. Из того, какие вздохи и крики последовали от обоих неудачливых мечников, можно было догадаться, что они также были женщинами. Третий же боевой клич слышался куда ниже и основательнее, из-за чего его владельца можно было принять за мужчину, и удар, который сопроводил выкрик, по тяжести таковому соответствовал: громкость свиста рассекаемого воздуха нарисовала в разуме Носкрим облик несущегося на неё полуторного меча, которым было бы в пору и ствол дерева играючи разрубить, и Вильмарина, здраво рассудив, что собственное оружие такой клинча попросту не выдержит ни при блоке, ни при парировании, решила сыграть по-иному. Полуторник остановился в нескольких сантиметрах от её груди, будучи зажатым между локтем и коленом, а девушка встала в ещё более хрупкую стойку, чем до этого, опираясь лишь на одну ногу, словно цапля. Возможно, более опытный и искушённый в воинском ремесле оппонент не преминул бы воспользоваться этим кратким мигом неустойчивости и ударил бы её по единственной точке опоры, чтобы свалить на землю и продолжить натиск, но, судя по сдавленному от натуги стонут, мечник даже не подумал о том, чтобы избрать другую тактику, и продолжил упрямо пытаться продавить её грубой силой. Поморщившись такой предсказуемой твердолобости, избранная героиня Лескатии подпрыгнула и обернулась по собственной оси, одновременно отведя громоздкий клинок мимо себя и вломив громиле освободившейся ногой по челюсти. Сдавленное «Кхааааа!» и последовавший звук удара чего-то тяжелого об землю в паре метрах от неё подсказали Вильмарине, что и этот враг выведен и строя, так что она решила, наконец, отрыть глаза — и только для того, чтобы стать свидетельницей, как троица почти синхронно напавших на неё соратниц развалилась на земле, как и пятёрка сражённых ею до этого. Оружие всех, кто здесь присутствовал, было не более чем деревянными мечами и щитами для тренировки по фехтованию, однако парочка из них уже оказалась разломана в щепки, не выдержав ударов, которые сама Носкрим им наносила и надеялась получить в ответ, а судя по тому, насколько избитыми смотрелись сейчас представительницы Ледяной Розы, можно бы судить, что изматывающее сражение «восемь-против-одного» длилось уже в течение часа. — Уже сдаётесь? — поинтересовалась она без доли хвастовства или надменности; ей действительно хотелось знать, достигли они своего предела, чтобы на этом завершить тренировку и отпустить всех по казармам, или пока ещё нет. — Мы… даже одного удара капитану нанести не можем… — Даже если она сражается с закрытыми глазами, а нас — восемь… Отчаяние от настолько позорного проигрыша охватило их с головой даже без поучительных нотаций, которые она хотела начать читать в назидание, однако одна из рыцарей не пожелала предаваться унынию и прямо на глазах у командира, вся избитая и ослабшая, встала на ноги, используя деревянный двуручник в качестве дополнительной точки опоры. — Хоть у тебя пока нет силы, чтобы сражаться со мною на равных, но ты меня никогда не разочаровываешь, Вермут. Всегда встаёшь и пробуешь снова. — губы Вильмарины изогнулись в гордой улыбке, пальцы перехватили рукоять меча обратным хватом, а корпус повернулся в полоборота для нового удара. — …вы мне льстите, капитан, но всё же для меня честь, что я могу сражаться с вами… — но не успела она договорить, как послышался негромкий хлопок, и девушка рухнула на землю мешком картошки. — Зачем ты ей помешала, Кирш? — с недовольством спросила Носкрим у девушки с длинными чёрными волосами, собранными в хвост, что внезапно возникла за спиной у Роснэйр и вырубила ту простым ударом ребром ладони по затылку секунду назад. — Прошу прощения, командир, но мне показалось, что вы с ними уже закончили. Мне надоело ждать своей очереди, а вы с этой дылдой обмениваться любезностями можете часами. — Как всегда не умеешь чувствовать настроение, ты просто… — с досадой выдохнула Герой Утренней Зари, а затем резко отступила на шаг, чтобы уклониться от прямого укола в шею, ведь за те доли секунды, что она моргнула, позволив себе на мгновение расслабиться, Кирш уже оказалась перед ней, поднырнула и нанесла молниеносный удар снизу-вверх. Решив воспользоваться возникшим импульсом, Вильмарина подалась ещё больше назад, при этом ударив ногой перед собою и воткнув свой меч в землю, чтобы не упасть на спину в тот момент, когда выпинывает из рук своего полевого офицера её собственный, ударив каблуком сапога по запястью. Кирш, однако, изогнула руку под неудобным углом и оставила её контратаку не достигшей цели, а про себя подметила, что если бы в Носкрим-младшей сейчас было больше жажды убийства или меньше контроля над собственным телом, то целью пинка оказался бы локоть, а результатом для фехтовальщицы — открытый перелом и рука, гнущаяся в обратную сторону. Тем не менее, узрев уязвимость в нынешнем положении капитана, она сделала Вильмарине подсечку и обрушила только что отклонённый меч уже сверху-вниз… И тут же получила сгустком сухой пыли в лицо, когда предводительница рыцарей с силой выдернула клинок из земли, чтобы ослепить соперницу. Полностью избежать удара Кирш ей не удалось, и деревяшка прошла по внешней стороне бедра по касательной, оставив неглубокую, но заметную царапину. Они обе подались в разные стороны и сумели разорвать близкий контакт — и лишь чтобы вновь сойтись на расстояние вздоха и завязать дуэль, что для многих присутствующих показалась калейдоскопом мерцаний и всполохов. Скорость их атак и контратак деревянными мечами, а также приёмы рукопашного боя, применяемые по ситуации, без какого-либо уловимого паттерна или предпочтений, просто поражали воображение и явно были недоступны даже хорошо тренированному человеческому воину — так бились не на жизнь, а на смерть чемпионы, избранные Верховной Богиней изо всех сил сражаться за будущее людского вида. В течение пары минут происходило это неистовство, пока обе дуэлянтки не застыли в позе, аналогичной самой первой атаке Кирш, когда она едва ли не всем телом припала к земле, вытянув руку с клинком в сторону головы Вильмарины, а последняя выгнулась, отчаянно уклоняясь от укола, но в этот раз некоторые детали переменились. В частности, Кирш слегка повернула голову и краем глаза посмотрела на ледяное копьё, произрастающее из земли под острым углом таким образом, чтобы едва-едва не пробить брюнетке затылок, а с левой ладони Носкрим сочился вязкий белёсый туман, тянущийся по земле до того самого места, откуда росла сосулька. — А я думала, что это обычная тренировка по фехтованию, капитан. Какая ещё магия? — иронично ухмыльнулась девушка, чей глаз был прикрыт чёлкой чёрных волос. — Я тоже так подумала, Кирш, пока ты не попыталась заколоть меня вполне себе стальным кинжалом. — дёрнула она подбородком на сверкающее остриё, покрытое ритуальными письменами. — Не серчайте так, всегда ведь стоит быть на чеку. — выпрямилась она, почтительно склонив голову и загнав нож в ножны за поясницей, а уже порядком износившуюся деревяшку упёрла в землю. — Ты вообще в своём уме?! — подбежала к ним Амалтия, которой больше всех досталось от Носкрим в этот раз. — Что, если бы ты поранила госпожу или того хуже?! Вильмарина еле заметно удивилась такой реакции от соратницы, ведь щекотливый инцидент с фортом Трэнкенхофф, к которому причастна одна из троицы Мушкетёров Лескатии, так и остался неоглашённым, а его расследование — лишь в чертогах разума самой Носкрим, ибо слишком многое произошло с того момента, чтобы даже вспомнить обо всей этой неприглядной ситуации. Нужно будет поговорить с Оливией с глазу на глаз, а пока что… — Ладно, дамы, на сегодня тренировка подошла к концу. Я надеюсь, что вам уже известны ваши промахи, но лучше ещё раз закрепим. Вермут, — указала она на поравнявшуюся со всеми широкоплечую блондинку. — У тебя немереное количество физической силы, за это стоит благодарить твои упорные ежедневные тренировки, однако ты не знаешь, как её правильно приложить, кроме как давить и идти напролом, а ведь в бою ты можешь легко встретиться с противником, против которого такой подход будет бессмысленен, прямо как сейчас. Если бы подгадала момент, то смогла опрокинуть меня на лопатки и добиться преимущества. — Едва ли даже в таком случае смогла бы, капитан. — поникла рыцарша. — Я так пыхтела, а вы, стоя на одной ноге, даже не пошатнулись. — Тогда тем более! Оливия… — Я! — отозвалась красавица в пурпурной накидке. — Ты слишком громкая. Внезапная атака со спины так и называется из-за того, что нападающий должен быть незаметен до самого последнего момента. — без особого энтузиазма и воодушевления констатировала она, перейдя к самой низкорослой из присутствующих. — Парше, ты чрезмерно полагаешься на магическое усиление своих ударов, но совершенно не переживаешь о том, как они поставлены. Твои выпады очень легко отразить. — Я же «Магический мечник», как-никак, командир, и не вижу ничего плохого в том, чтобы… — задрала нос девочка с длинными волосами цвета хрусталя, чем не вызвала в Вильмарине ничего иного, кроме раздражения. — Подбородок уже перестал болеть после того, как я ударила тебя локтём? И при этих её словах щёки и уши Луфарше покраснели от стыда, а сама она потёрла всё ещё ноющую челюсть. — Кирш… — Да-да, я знаю, лидер. «Поумерь свою жажду крови по отношению к союзникам», верно? — попыталась она её передразнить, потому как не единожды уже слышала нечто подобное. — Ты прекрасно себя показала в этом бою. — Эм? — удивилась брюнетка при виде этой ласковой улыбке на лице предводительницы. — У тебя отточенное до предела боевое чутьё и каждый твой удар, независимо от того, насколько незначительным он кажется, всегда направлен на мгновенное окончание боя. Я могу быть уверена, что столкнувшись с противником, ты не подкачаешь и не подведёшь своих товарищей. — Оу… Что ж, это значит…? — И поумерь свою жажду крови по отношению к союзникам, пожалуйста. — Так и знала. — она покачала головой, а Вильмарина усмехнулась. — Хорошо, вы свободны. На следующей неделе мы отправляемся в путь, так что подготовьтесь: путешествие в Вашнаар будет трудным, а с тем, с чем нам предстоит столкнуться там, вы ещё дело не имели. Подождав, пока они разойдутся, она посмотрела себе под ноги с выражением тяжести всего этого мира, затем направилась в свои покои, по пути куда повстречалась со своей заместительницей. — Госпожа, вы уже закончили? — Да, Люциана. Ты что-то хотела? — Поговорить о том, что вы сказали по возвращении из столицы, если не возражаете. Она кивнула и жестом попросила подругу следовать за собой. Войдя в комнату, озарённую золотистым светом солнца, пробивающегося из распахнутого окна, Саузаре расположилась на деревянном стуле возле письменного стола, а Носкрим уселась на край кровати. — Ты всегда понимаешь, когда мне нужно с кем-то поговорить, Люси. — Как я уже упоминала ранее, это — моя работа, капитан. Тем более, что мне самой всё не слишком очевидно, и я подумала, что вы поясните мне некоторые моменты. Его Королевское Величество сказал, чтобы наш орден направился на восток, но не на границу в Веридией, откуда внезапно пропала вся та нежить, от которой мы еле-еле ноги унесли, а в Вашнаар, чтобы…? — блондинка специально протянула окончание фразы, дабы её госпожа закончила за неё. — Чтобы мы влились в состав собирающегося там войска и выступили маршем против сил короля Мальдерика. — ответила Вильмарина с крайне подавленной миной. — Мы что, объявляем войну Вашнаару? Такому же, как Лескатия, человеческому королевству, где так же, как у нас, чтят учение Верховной Богини, и кто стоит с нами плечом к плечу в противостоянии силам Повелительницы Монстров? — Всё, как ты и сказала. — А король не объяснил причину? Я понимаю, что это мы должны отчитываться перед ним, а не он перед нами… Но, быть может, он привёл доказательства того, что династия Вар’Шелл и их местная аристократия находятся в сговоре с монстрами, отчего мы обязаны покарать отступников и обезопасить себя? Хотя бы это, нет? В качестве ответа Носкрим-младшая лишь виновато покачала головой, словно непутёвая дочь, выслушивающая справедливую ругань от строгой матери. — Неужто мы собираемся вторгнуться в соседнюю страну и убивать их солдат просто ради того, чтобы Его Величество пополнил свою казну и расширил территорию… — Боюсь, что так. — Вильмарина прикоснулась пальцами левой руки к правому локтю от пронзившего её чувства мерзости этого разговора и этой ситуации. Она ощущала невероятную моральную слабость из-за осознания того, что когда сама услышала от монарха всё это, то просто промолчала и покорно поклонилась. Ещё когда явилась во дворец с докладом о случившемся в Мертвецких топях, юная избранная была готова к жестокому наказанию за то, что так легко позволила погибнуть нескольким своим соратникам, являющимся святыми рыцарями и благородными эсквайрами, она справедливо посчитала, что подвела как их самих, так и их родных и доверие короны… Но вместо хоть какого-то осуждения получила от повелителя лишь похвалу, будто бы жизни молодых представителей рыцарских родов, взявшихся за оружие во имя исполнения долга перед отечеством и заработка права носить имена своих славных предков, не представлялись ему хоть чем-то ценным. Наоборот, он похвалил её за хорошие лидерские качества и расторопность, наградил почётной печатью, что теперь красовалась у неё на нагруднике, а затем легко и непринуждённо, словно в разговоре с родной дочерью, обрисовал сложившуюся политическую ситуацию и попросил предоставить всю силу, что есть у Святой Ледяной Розы во благо народа Лескатии. И всё это было неправильно. — Получается, нам ничего иного не остаётся, кроме как подчиниться… Тогда и я пойду собираться, капитан. — Ты разочарована во мне, Люси? — вопросила Вильмарина у подруги, когда та поднялась со стула и поправила края юбки. — «Разочарована»? — удивилась она. — Я же сама принимала у тебя присягу, когда ты вступала в наш орден, сама её же давала в своё время, и помню, что там говорилось о долге службы верой и правдой народу Лескатии и всему человечеству… А теперь мы оказались в положении, когда одно противоречит другому. Разве люди Вашнаара, которые будут страдать из-за этой войны, менее ценны, чем люди Лескатии, которых отправят их убивать? Я просто… На этих словах Вильмарина, склонившая голову не то от позора, не то от нежелания показать ближайшей соратнице слёзы безысходности, увидела глаза Люцианы, присевшей перед ней на корточки и положившей ладони той на колени, чтобы поддержать. — Моя госпожа, я и сама держу себя в руках, чтобы что-то не разломать от снедающей меня сейчас злости. Если вы хотите знать, не разочарована ли я в вас из-за того, что вы не можете воспротивиться воле нашего короля, то мой ответ: «Никогда»! Вы всегда заботитесь о нас, ведёте в бой и заставляете вставать, даже когда сил уже нет, и уж в ком, в ком, а в вас все мы уверены и готовы идти до последнего. — Люси… — она удивилась такой решимости своей подруги и не сумела удержать себя от того, чтобы не обнять её. Та же, в свою очередь, ответила ей взаимностью. Они обе ощущали отчаяние, непонимание и слабость, такое было не впервой, и обычно пытались скрыть это в себе, но сейчас не вышло. В таком положении девушки провели какое-то время, пока обе не успокоились, а затем выпрямились и с неловким видом попытались сделать вид, что ничего не произошло, хотя глаза у обеих немного опухли. — Прости, что я тут расчувствовалась. Неподобающее поведение для наречённого Героя, не правда ли? — И вы меня простите, капитан. Негоже заместителю командира рыцарей Ледяной Розы давать слабину, когда наш предводитель так горько плачет. — З-забудь об этом! Слезами горю не поможешь, и мои откровения предотвратить войну уж точно не смогут… Но на кое-что мы всё же можем повлиять. — задумалась Носкрим. — У вас уже созрел какой-то план? — Согласно словам Его Величества Лескатье и будучи командующей нашим орденом и одной из Героев, я обязана войти в состав командной ставки собирающейся армии, чтобы мы могли координировать свои действия и участие в боевых операциях с другими подразделениями. Это значит, что у меня будет доступ к свежим разведданным касаемо ситуации на фронте, особенно если роль разведки возложат именно на нас. — Вы что, хотите заняться саботажем нашей армии? — Я просто хочу попробовать спасти то, что наш король и мой отец по глупости своей желают уничтожить! Послушай, Люси: поражение в войне для одной из сторон не всегда ведь должно означать полное истребление, верно? — Полагаю. — Должно быть достаточно захватить в плен высокопоставленных офицеров, а простых солдат — сломить убедительной демонстрацией силы! Я уверена, что если сумеем приспособиться и поймать темп, разработаем эффективную тактику, то получится разбить войска Вашнаара и убедить их сдаться, чтобы сократить число как наших, так и их потерь до минимума. Что думаешь? — Госпожа… — несколько опешила Люциана. — Я не уверена, что вы трезво оцениваете наши силы. Вы, конечно, героиня и богоизбранная, у вас есть ваш легендарный клинок «Объединитель»… Но мы-то не такие. Рыцарей и оруженосцев в нашем ордене не так уж и много, и да, у нас хорошее снаряжение и выучка, но в реальном бою мы никогда не бывали! Колотить бандитов и гоняться за волкодлаками по лесам — это, я уверена, вовсе не то же самое, что пытаться захватить в плен вражеского генерала, когда его защищают сотни солдат. А ещё вы не забыли, что среди вашнаарцев имеются свои собственные Герои, которые, нижайше прошу меня простить, могут быть вовсе не слабее вас? Король Мальдерик Вар’Шелл сам по себе целой армии стоит, он драконов и титанов убивал ещё в те времена, когда мы с вами даже не родились! — Люси, поверь мне, мы справимся. — Вильмарина положила руку ей на плечо и улыбнулась, а в глазах её светилась надежда. Быть может, та надежда была обычным самообманом, попыткой юной девушки, ещё толком не вкусившей всех горестей жизни, попросту не сойти с ума от накатившей на сознание беспомощности, ведь Герой всегда должен излучать свет, чтобы освещать своим соратникам дорогу в тёмные времена, но Саузаре просто не могла найти в себе силы это лучезарное сияние омрачить, даже ради их собственного блага. Она не могла сейчас повлиять на то, что происходит с Вильмариной или с самим окружающим их миром, но нечто от неё всё же зависело: сгореть ей в огне Хельхейма, если позволит своей дорогой командующей погибнуть в этой бесславной войне! — Тогда постарайтесь просто не отставать от меня на поле боя, капитан. — скорбно, но с попыткой хоть как-то обнадёжить саму себя, улыбнулась Люциана. — Если захвачу пленными больше солдат, чем вы — титул Героя Утренней Зари достанется мне, хорошо? — Буду рада уступить его тебе хоть сейчас. И так, как-то сам собой, их разговор вышел из мрачного русла к тому, что обеим было более по душе, а именно обсуждение успехов и недостатков своих соратниц. Как оказалось, Саузаре из тени тоже наблюдала за утренней тренировкой и призналась, что в момент, когда Кирш достала настоящий клинок — она и сама рефлекторно схватилась за рукоять меча и ножны, и пусть умом понимала, что в том не было необходимости, сердцу всё же приказать успокоиться не удалось. — Ты испугалась за меня? — ласково улыбнулась Носкрим. — Кхем, да, немного. — смущённо покашляла она в кулачок. — Хоть я и понимаю, что она бы не стала вредить кому-либо из нас, но всё же есть в Кирш нечто… Холодное. Признаюсь, мне бы хотелось раскопать на неё что-то, благодаря чему удалось бы смыть эту самодовольную ухмылку с лица, но всё же она — одна из сильнейших рыцарей в наших рядах, и не ценить её вклад в общее дело было бы чёрной неблагодарностью. — Верно, думаю, что так… — задумалась Вильмарина, а Люциана взялась за графин, чтобы налить вина им обеим. — Ещё что-то случилось, госпожа, или вы всё ещё размышляете о предстоящей войне? — Вовсе нет, благодаря тебе я уже куда более уверена в своих силах, пусть это и обычная бравада… Могу я с тобой ещё кое-что обсудить касательно случившегося недавно? — Под «недавно» вы имеете в виду, — она призадумалась. — Происшествие в Трэнкехоффе? Я изрядно струсила, когда появилась орда нежити, и мне стыдно, что вы это заметили, капитан. — Нет-нет, я не об этом! — воительница помахала руками. — Там творился просто сущий кошмар, и у меня самой поджилки тряслись, пока ты руководила обороной, но, как ни странно, запомнилось мне другое. Ты ведь помнишь, что мы захватили одну суккубу и заперли в темнице? — Я слышала об этом от Оливии, но сама с ней не столкнулась. Ещё я сильно удивилась, что вы вдруг изменили своё мнение касаемо мамоно и решили брать их в плен… — Это было не моё решение и не мой приказ, а её. — М? — она повернулась к госпоже и подала той чарку, чтобы они вдвоём хлебнули холодного напитка. — Об этом я и хотела с тобой поговорить. На Оливию это не похоже, она бы не стала нарушать приказ, или хуже того — замышлять предательство, я в это просто не верю, так что есть подозрения, что её обманули. Быть может, та демоница применила на ней какой-то гипноз или заговорила зубы, но я хочу помочь Оливии и привести её в чувство, если на ней остались следы этой тёмной магии. Поможешь мне? — Я всегда готова вас поддержать, капитан, тем более когда речь идёт о нашей соратнице… — и Сауразе посмотрела на успокоившуюся гладь рубинового вина после очередного синхронного глотка. — И именно по этой причине хотела бы попросить прощения. Травить питьё своего командира — непростительное преступление. — Травить что~? — не особо осознала сказанное ею Вильмарина, а затем ощутила нахлынувшую тяжесть на плечи, бёдра и шею. Это было нечто сродни алкогольному опьянению, такое же тёплое и щекочущее чувство внизу живота, однако вместо помутнения рассудка всё её тело онемело и, не в силах удержаться даже просто в сидячем положении, завалилось на кровать. — Люси, что ты…?! — она могла поклясться, что приложила к этому вопросу максимум силы, но вместо крика слова прозвучали зажёванно, растянуто и в какой-то мере молебно, словно в самом горле образовалась масса пузырящейся воды, от которой та и не думала задыхаться. — По началу я удивилась, госпожа, вы настолько отложили разбирательство по поводу Оливии, но теперь понимаю, что это дело отошло на второй план из-за подготовки к войне с Вашнааром. На вас столько всего взвалилось, и было уже не до того, а потому хотела бы ещё раз извиниться, что втянула и её в свои махинации. — с этими словами блондинка скромно поклонилась. — …о чём ты? Что со мной происходит? — проскулила Носкрим, будучи в состоянии только слегка двигать губами и глазами. — Это особый паралитический яд, который я раздобыла на чёрном рынке. Пользоваться таким не подобает святому рыцарю, коим меня нарекли, но я всерьёз боялась, что без него вы просто не захотите меня слушать и сразу же зарубите. — С чего бы мне, х, так поступать? Люси, объясни, кх, к чему это всё? — Около года назад, во время очередного рейда на территорию Демонического Царства, я наткнулась на мельницу с небольшой хижиной, где повстречала семью местных. Против меня выступил мужчина с топором, а за его спиной на кровати лежала синекожая демонесса, которую обнимала другая, совсем крохотная — это была их дочь. Мужчина выглядел, как обычный человек, его коленки и руки дрожали, а зубы стучали от ужаса, словно бы он видел прямо перед самое страшное чудовище, на которое можно было наткнуться на страницах мрачных сказок, и тоже самое с их дочерью… И ведь они смотрели на меня, боялись, как бы я не взмахнула клинком и не срубила ему голову. — Ты… ты их убила? — вопросила Вильмарина не с требованием утвердительного ответа, а с неожиданной даже для себя надеждой на отрицательный. — Я не смогла. — она покачала головой, а в ироничной улыбке и взгляде Вильмарина увидела жалость и отвращение Люцианы к самой себе. — Я почувствовала, что что-то здесь неправильно, что меня там быть не должна, и рука как-то сама собою выронила меч. Мне с трудом удалось их успокоить и успокоиться самой, и я заметила, что мамоно, лежавшая на кровати, выглядела очень ослабшей и исхудавшей, а во множестве мест кожа показалась иссохшей и сгнившей, будто бы её поразила какая-то болезнь. «Святой рыцарь, ворвавшийся в хибару к порождениям тьмы, чтобы зарезать их, как свиней, испугался и убежал, как напуганная девочка» — не правда ли жалкое зрелище? После этого я время от времени пользовалась случаем и во время вылазок выкраивала себе возможность просто понаблюдать за их поселениями… И знаете, что мне открылось? Вильмарина не ответила, потому что в голове сразу же всплыли воспоминания о той суккубе, об её горе и глазах, в которых огонь желания жизни потух навсегда. — Что у них всё идёт хорошо, пока не появляемся мы. Я никогда не видела, чтобы они жрали людей живьём, как нам говорили, или что они настолько дикие, чтобы распинать собственных товарищей на стенах от нечего делать, или что на захваченными в плен женщинами издеваются, а мужчин заковывают в кандалы. Однажды я даже хорошенько укрылась плащом и стала бродить по округе, присматриваясь к ним, меня схватили за руку… И с улыбкой, раз уж я не местная, пригласили на праздник урожая, который должен был пройти через пару дней. Меня даже проводили в местный трактир, где я отказалась от предложения снять комнату, чтобы переночевать. — и тут Люциана помрачнела. — А на следующий день один из наших отрядов ворвался в ту же самую деревушку и сжёг там всё подчистую. Носкрим, с широко открытыми глазами слушавшая её рассказ и пытающаяся представить эту картину, рефлекторно вздрогнула и поморщилась от укола чем-то острым под сердце. Быть может, это был побочный эффект паралитика, но она помнила, что такой же укол ощутила, когда голова умирающей пленëнной суккубы упала ей на плечо. — Эта дрянь тоже не работает! — рассвирепела блондинка и в сердцах сорвала с шеи цепочку с розарием-оберегом. — Ни от какой демонической угрозы эти кресты не защищают, монстры в той деревне на неё даже внимания не обратили. Если и есть в них какая-то сила благословений, то всё, ради чего нам их дают — это чтобы мы не подхватили паразитов, когда на привале едим неприготовленную рыбу. Демоны не от амулета бегут и дрожат, а от банды беспринципных убийц, которыми мы стали! — она захотела выбросить крестик в окно, но остановилась, посмотрела на него у себя в ладони и перевела взгляд на Вильмарину. — Увидев и почувствовал всё это, я перестала нормально спать по ночам, капитан. Вопрос «Ради чего я сражаюсь?» звучит в голове, не переставая. Похоже, меня уже можно считать предательницей. — Ради чего ты всё это мне говоришь, Люциана? — она отвела взгляд в попытке показаться более жестокой и безразличной, чем могла на самом деле. — Чтобы вы не гневались на Оливию, она к этому никак не причастна. Я посчитала, что было бы неплохо показать вам хотя бы малую толику того, что видела сама, и приказала ей захватить хотя бы одну мамоно. Я сожалею, что вам пришлось замарать руки, сожалею, что использовала её, как корона и Церковь используют нас, и сожалею, что не оправдала возложенных на меня ожиданий. — с этими словами она отстегнула с пояса ножны, достала из них меч… И вложила его в руку Носкрим, чтобы когда эффект отравы пройдёт — та незамедлительно пустила его в действие. — Люциана, — промямлила удивлённая девушка. — Почему ты тогда не дезертировала, если уже для себя решила, что больше не можешь продолжать? — Первая причина: потому что мой отец — обычный фермер. Насколько велики шансы для старого безродного человека, родственника предательницы, не быть схваченным и замученным руками Святой Инквизиции за грехи его непутёвой дочери? — Ты ошибаешься, Инквизиция не стала бы наказывать непричастного человека просто за родственную связь с дезертиром… — Все мы, простые люди, у них в заложниках, капитан, и то, что вы ещё не видели результаты их работы — не означает, что ничего не происходит. Я понадеялась, вы поняли, что Святое Королевство не такое уж и безгрешное с учётом того, что сказал Его Величество и для чего созывает нас к границе. — А вторая? — М? — слегка удивилась Саузаре. — Ты сказала, что безопасность твоего отца — это первая причина остаться, а что касается второй? — Это вы, капитан. У командующего Ледяной Розой определённо возникнут проблемы, если выяснится, что её правая рука переметнулась к демонам. Моя вера никогда не была достаточно сильна, чтобы без оглядки следовать законам Ордена Верховной Богини, они слишком жестоки для меня теперь, когда удалось взглянуть на всё с иной стороны, но вы куда сильнее меня, ваша репутация не запятнана, а имя вселяет уверенность в простых людей… Так что лучше уж я окажусь «без вести пропавшей», нежели очерню Вильмарину Носкрим своим дезертирством. И стоило ей договорить, как Люциана оказалась сбита с ног на удивление быстро пришедшей в себя Вильмариной, прижата к полу и получила смачную, громогласную пощёчину, что даже красный отпечаток на щеке остался. — Да как ты посмела?! Как тебе только в голову твою пустую могло прийти…! — Носкрим схватила девушку, откинувшую всякие помыслы о сопротивлении, за воротник рубахи и заставила её посмотреть на себя. — Что я могу поднять на тебя меч?! Как?! И Люциана лишилась дара речи. Она была готова, что кулаки командующей начнут превращать её лицо в месиво, пока сама героиня пребывает в бешенстве из-за предательства близкой подруги, но вместо этого получила ещё одну пощёчину, уже не такую яростную, но едва ли менее болезненную. — Я… я решила… — Ты слишком много думаешь, Люси, и в итоге додумалась до какой-то дикости! Ты — мой второй номер, и я не позволю тебе так просто сдаться! — Н-но ведь я уже не могу выполнять свои обязанности и вести войну с мамоно… — Вот и хорошо, потому что нам больше не придётся! Сказанное не сразу достигло разума Саузаре и было ею понято, а когда всё же дошло, то лицо исказилось в выражении искреннего недоумения. — Что? При виде этой совершенной беспомощности гнев Вильмарины, уже занёсшей руку за плечо ради очередной пощёчины, растаял, словно снежинка на тёплой ладони, и она устало вздохнула. — Уж не знаю, благодаря твоему это «хитрому плану», или же сама я тронулась рассудком, но от одной только мысли, что мне придётся снова взяться за клинок и слышать крики умирающих нелюдей, мои руки опускаются сами собой. Быть может, мне просто запудрили мозги, а возможно во мне что-то сломалось, но желания принимать во всём этом участие у меня тоже больше нет. Оглядываясь назад я понимаю, что наши товарищи в том форте сгинули лишь ради того, чтобы очередная суккуба, подобная пленённой нами, потеряла свою семью и жизнь — сама эта цель выглядит, как чистейшее безумие. — Значит…! — Но бежать я не собираюсь. После того, как война с Вашнааром закончится — я приложу все усилия, чтобы воины нашего ордена, в том числе и ты, больше и ногой не ступили на земли демонов с тем, чтобы вновь отнять хотя бы одну невинную жизнь, хоть человеческую, хоть нет… Но для это сначала нужно добиться того, чтобы она вообще закончилась — и как можно быстрее. Согласна? — Капитан… — она не поверила своим ушам, а затем проследила, как Носкрим выпрямилась и протянула ей раскрытую ладонь. — Мне без тебя не справиться, Люси. Не здесь и не теперь. Люциана виновато опустила глаза, посчитав, что не имеет права принимать такой жест от той, кем всегда до глубины души восхищалась, но рука сама собой протянулась к её руке, крепко сжала и позволила дать Вильмарине одним рывком поставить подругу на ноги. А затем прозвучала ещё одна пощёчина — скорее косметическая, но казалось, что Саузаре она удивила куда больше, чем предыдущие. — Но за то, что посмела меня отравить, будь уверена, прощу я тебя ой как нескоро! — пригрозила она пальцем. — Тогда, наверное, мне стоит пойти за ведром воды и шваброй…*******
— Лайнесс, ты сказал, что отец желает меня видеть. Он в тронном зале? — поинтересовалась девушка с длинными русыми волосами, заплетёнными в косу, у высокого и широкоплечего мужчины в чёрном камзоле, который оторвал её от утренней тренировки по фехтованию и повёл за собой вглубь королевского замка. Сейчас она была одета в изрядно потасканную серую рубаху и кожаные брюки с сапогами высотой до колен — не самый презентабельный вид для наследной принцессы королевства Вашнаар, однако это всё же было куда более практичным, нежели требовать от неё ходить на уроки по верховой езде и фехтованию в торжественном платье, а поскольку гвардеец даже не дал ей времени переодеться, то едва ли её вели туда, где внешний вид мог на что-либо серьёзно повлиять. То было явно не приглашением на приём с послом из соседней страны, а значит отец и мать хотели просто о чём-то поговорить, и в таком случае она могла предстать пред ними хоть в нижнем белье, хоть в доспехах. — Прошу прощения за такую поспешность, Ваше Высочество, но Их Величества сейчас принимают важного гостя в своих покоях и пожелали, чтобы вы тоже присутствовали. И тут же сформировавшийся у неё в голове логический вывод, возникнувший из размышлений по поводу срочности, пошатнулся. «Встречать важного гостя — и в таком-то виде?» Пока девушка раздумывала над тем, что же всё-таки случилось, они вдвоём уже пришли к высоким и широким вратам, расписанным золотыми львами и охраняемым коллегами Лайнесса — такими же королевскими гвардейцами, но уже в полной броне. Двери отворились, и Мадлен Вар’Шелл вошла в просторную комнату, являющуюся спальней для её родителей, чтобы увидеть, как они вдвоём сидят за круглым столом, пьют чай и оживлённо обсуждают что-то… С неким существом, расположившимся напротив. Первым в глаза бросился довольно солидных размеров чёрным ворон, чьи перья отливали под ярким солнечным светом оттенками зелёного и синего; величественная птица уселась на оголовье спинки роскошного стула, а из её раскрытого клюва сочился ветвистый, клубящийся тёмный дым, что плавно стекал на сидушку и пол, складываясь неестественным образом в человеческий силуэт. Каких-то отличительных черт в безликом визитёре разглядеть было трудно, кроме голубого и красного глаз, но что-то в нём всё же отдавало знакомостью. Мог ли это быть… — Мэдди, наконец-то! — заметив дочь, бородатый мужчина с короткой стрижкой и в таком же, но несколько более украшенном камзоле, нежели Лайнесс, сделал жест рукой, а девушка встала на одно колено и с почтением склонила голову. — Приношу извинения за долгое ожидание, Ваше Величество, я явилась как только получила приказ. — Не нужно кланяться, дочь моя, поднимись. Я позвал тебя, потому что имеешь полное право принять участие в нашем военном совете. Ты ведь помнишь нашего гостя? — Я рад, что вы в столь же хорошем расположении духа и крепком здоровье, как и при нашей последней встрече, Ваше Высочество. — отозвалась чёрная тень, и лицо принцессы озарилось сначала осознанием, а затем и приветливой улыбкой. — И я рада, лорд Карштайн! Я надеялась, что в новую нашу встречу вы почтите нас своим личным присутствием, но, к сожалению, сложившиеся обстоятельства к тому не располагают. — Это и есть причина, по которой ты здесь, Мадлен. — отозвалась женщина с такими же каштановыми волосами, как и у дочери, но уже облачённая в пышное платье, как и подобает королеве. — Лескатия собирает у нашей границы значительные силы для вторжения после того, как мы ответили категорическим отказом добровольно сдать им на милость свои западные территории, и граф Карштайн любезно предложил свою посильную помощь. — Очень благородно с вашей стороны, милорд. — ещё раз улыбнулась она и подошла к самому столу. — Но, полагаю, речь сейчас идёт не о том, чтобы, пока основные силы вашего королевства бьются с нами, ваши люди ударили им в спину? — Вы правы, это всё ещё невозможно. — утвердительно кивнул Грансург. — У Драквальда пока что недостаточно военной силы, чтобы организовать такой масштабный и разрушительный мятеж… — «Пока что». — подметила Мадлен. — Поэтому я начал переговоры с того, что предложил вашему государству посильную помощь посредством работы своих агентов. Вам едва ли помешают выкраденные планы передвижения и сбора вражеских войск, да и насколько бы большой не была армия, она в принципе не представляет серьёзной угрозы, если полевые командиры начинают пропадать или погибать, поставки амуниции сбиваются, а запасы пищи и воды то и дело сгорают или оказываются отравлены. — Для нас, Мадлен, первостепенная задача заключается в том, чтобы грамотно организовать оборону и дать вторженцам отпор, а люди графа Карштайна позаботятся о том, чтобы наносимый нами ущерб приобрёл ещё более серьёзные последствия. — И мы сможем победить? — воодушевившись вопросила она, но в ответ родители и старый друг покачали головами. — Значит, нас всё же ждёт поражение… — В битве — возможно, но если сделать всё правильно — ход войны будет за вами. — тень Грансурга постучала когтистыми пальцами по столу. — Ваша победа в противостоянии с Лескатией в принципе возможна, она вполне себе достижима, но в долгосрочной перспективе рискует обернуться ещё большим количеством жертв. — Поясните. — девушка пододвинула под себя стул и присела между отцом и графом. — Как вы, должно быть, знаете, власть в Теократии зиждется всего на двух столпах: духовенстве и аристократии. Обе эти структуры тесно переплетены между собой родственными узами, деловыми отношениями и традициями любезной взаимопомощи, и исторически сложилось так, что королевская семья — не более, чем паразиты, пытающиеся усидеть на двух этих стульях и строящие из себя равноценный третий столп в попытке заставить поверить всех окружающих в иллюзию своей незаменимости. Династия Лескатье носит корону лишь по той причине, что Церковь ей это позволяет, и отжирает себе пузо лишь до тех пор, пока лояльное дворянство платит за подаваемую на стол пищу. У вас в Вашнааре позицию подобного придатка занимает уже духовенство, в то время как вы, династия Королей-Героев, пребываете во взаимопонимании со своими вельможами — потому-то вы и можете отказать своему соседу, прикрывающемуся защитой Ордена Верховной Богини, в территориальных уступках. — Из этого следует вывод, — продолжил Мальдерик. — Что этот жалкий раззява, Кастор, не смог бы организовать против нас завоевательный поход, не пообещав поддерживающему его Сенату и епископу Носкриму достойную плату, которая смогла бы покрыть сопутствующие убытки и потерю репутации из-за акта войны против нас. — В этом и состоит идея лорда Карштайна: заставить Лескатию заплатить за свою агрессию в куда большем размере, нежели они смогут поиметь с тех небольших клочков земли, что мы позволим им с боем у нас отобрать. — усмехнулась королева Сиенна и прикрыла тонкие фиалковые губы бархатным веером. Встретившись с хитрым и предвкушающим взглядом матери, принцесса задумалась: — В таком случае, не лучше ли будет бороться до победного конца? Разве таким образом мы не заставим их заплатить ещё больше? — С этим важно не переусердствовать, моя госпожа. — улыбнулся Грансург смутившейся красавице. — Святое Королевство пользуется огромным кредитом доверия в Ордене в виду многих веков войны с монстрами, и этот авторитет уже позволил Кастору рассчитывать на то, что остальные ваши союзники за вас не вступятся, но и ваши отношения с ними достаточно хороши, чтобы они отказались Лескатии хоть как-то помогать в процессе интервенции, оставив всё на их совести. Однако, если станет понятно, что «святейший оплот человечества» терпит поражение — это заставит то же самое духовенство начать выдумывать предлоги для непосредственной военной поддержки вашему противнику, хотя бы под прикрытием недопустимости ослабления Лескатии, находящейся в авангарде противостояния с Маккаем. Что думаете? — Мне с самого начала стало понятно, к чему всё это идёт. — грубым басом, по своему обыкновению, оттарабанил Король-Герой. — Если по ходу обороны мы сможем достаточно сильно истощить силы лескатийцев, то у Кастора, рассчитывающего на быструю и дешёвую победу, просто не будет возможности ни пройти дальше в наши владения, ни попросить помощи у тех вероломных червей, что господствуют на севере. — Даже мысль о том, чтобы позволить им хозяйничать на нашей родине, выводит меня из себя… — воздух вокруг Мадлен завибрировал от небольших колебаний магической энергии, возникших из-за постепенно наполняющего её гнева. — Я бы удивился, если бы чувства у вас по этому вопросу возникли другие. — Карштайн прикоснулся большим пальцем к своему подбородку, а указательным — к виску, подперев рукой голову. — Можете не беспокоиться: после того, как мой план исполнится — я возвращу вашему народу то, что Лескатье удастся у вас отобрать. Не за просто так, естественно. — Естественно. — кивнул король. — От отпрыска этого честолюбивого ублюдка, Вольфганга, иного и не ожидается. Вы ведь не предоставляете нам помощь в войне, а продаёте её — ровно как будет и с нашими западными провинциями. И какова же цена? — Я бы хотел сказать, что мечтаю сделать вас своими вечными должниками с возможностью потребовать должок в любой момент и чего бы то вам не стоило, но боюсь, что в таком случае прослыву алчным злодеем, как мой отец… Так что предпочту, чтобы после моей победы отношения между нашими державами можно было назвать крепкими и доверительными. — А конкретнее? — захотела уточнить Сиенна Вар’Шелл. — Недавно я нашёл себе хороших торговых партнёров, открыто вести дела с которыми пока что не имею возможности из-за своего не особо высокого положения в иерархии Лескатии — было бы славно, если бы народ Вашнаара нашёл что-то, что ему придётся по душе, и присоединился к этому товаропотоку. Пошлины и скидки будем рассматривать в частном порядке, для каждой сделки отдельно с учётом выгоды и для продавца, и для покупателя. — По рукам. — безапелляционно согласился Мальдерик. — Также я хотел бы вынести на обсуждение вопрос собственности над источниками ископаемых ресурсов, как черновых, так и драгоценных. — Граф Карштайн, — подала голос королева. — Уж не хотите ли вы воспользоваться тем, что захваченные у нас Лескатией земли в какой-то момент станут вашими, и предъявить свои права на имеющие на них шахты, где добывают уголь, железо и золото? — Только в порядке купли-продажи данных месторождений, Ваше Величество. Я предприниматель, а не грабитель, и заинтересован в том, чтобы мои мастера дел кузнечных и ювелиры не испытывали недостатка в сырье для своих горнов и мастерских. — Похоже, вы замышляете что-то масштабное… — Об этом пока ничего конкретного сказать не могу, увы. — Если Драквальд рассчитывает прибрать к рукам все залежи металлов и минералов в округе, чтобы стать центром промышленности — мне бы хотелось, чтобы Вашнаару был предоставлен хороший дисконт на приобретение того, что вы там куёте, если уж хотите от нас сырья для этого. — потребовала Мадлен, на которую родители посмотрели с удивлением. — Что? Наследная принцесса не может проявить озабоченность будущим экономики собственной страны? — Да нет, милая, просто… — как-то даже замешкался Король-Герой. — Ты обычно к такому интерес не проявляешь. — Просто мне неинтересно говорить об этом с вами двумя. — жестоко стегнула она языком, отчего выглядящие до этого уверенно родители несколько поникли, а девушка сосредоточила внимание на собеседнике. — Продолжим, милорд. — Конечно. Что ж, вы можете рассчитывать на скидки на нашу продукцию, но в разумных пределах, не до уровня себестоимости. — Тогда сорок процентов на закупки оптом. — Не более десяти. — Не пойдёт! — Труд моих мастеров дорог, и обесценивать его я не хочу. — Вашнаарские руды — тоже не дешёвка, знаете ли. Едва ли мы можем продать вам право владения рудниками, но можем составить договор аренды, согласно которому двадцать процентов дохода от продажи продукции из нашего сырья вы будете отчислять нам, а скидка на её покупку в нашем отношении будет составлять также двадцать. — Вы привыкли желаемого добиваться любыми способами, Ваше Высочество? — ухмыльнулась тень и получила хитрую улыбку в ответ. — Я дочь своих отца и матери, это у меня в крови. — По пятнадцать процентов с того и с того, ни серебряником больше. — Суммарно получается тридцать процентов, а это уже ближе к моим сорока, нежели к вашим десяти. Моя победа! — Туше. — склонил голову Грансург, но по нему нельзя было сказать, что слишком уж сильно он огорчён своим «проигрышем», ведь взаимопонимание, достигнутое ими обоими в этих горячих торгах, вполне стоило того, чтобы немного уступить. — К слову, позвольте ещё насчёт кое-чего поинтересоваться, милорд? — наконец-то успокоилась Мадлен. — Что угодно? — Не нужно обладать выдающейся внешней разведкой или даром ясновидения, чтобы рассчитывать на вовлечение в наш с Лескатией конфликт не только их собранной из лоскутов армии, но и рыцарских орденов с возглавляющими их Героями. — Верно, мои информаторы говорят, что как минимум пять таких орденов привлечены королём Кастором для усиления вторжения, в том числе и Святая Ледяная Роза. Вы хотели поговорить именно о ней? — Я думаю, что командовать ею будет Вильмарина Носкрим, а поскольку вы с ней неким образом связаны, то хотелось бы узнать ваше мнение: стоит ли о ней беспокоиться? — Мы с ней разошлись много лет назад, так что в этом вопросе я вам не помощник, извините. Единственное, что могу о ней сказать… — и он задумался. — Вам стоит брать в учёт своих планов её неуклюжесть. — «Неуклюжесть»? — переспросила Сиенна. — Может она и наречена одной из Героев, но на настоящей войне не бывала. В Лескатии имеются те, кому это понятие знакомо, и они будут представлять из себя реальную силу на поле боя, но Носкрим-младшая в их число не входит и, скорее всего, начнёт чудить. К примеру, вам не стоит смущаться, если при получении оперативных разведданных станет вырисовываться картина того, как она с отрядом движется какими-то странными маршрутами, принимает странные решения и состоит в странных отношениях с коллегами из командного состава. — Очень пространно сказано. — Её не для этой войны ковали, и если лескатийцы не соблюдут «предписания использования» — она затупится или может вовсе сломаться. Я не генерал и не боевой офицер, в отличие от вас, так что дать более конкретных рекомендаций не могу. — А если станется так, что мы с ней сойдёмся в битве, милорд? — В таком случае, Ваше Высочество, я буду признателен и согласен на более выгодные для вас условия сделки, если вы добудете мне ту железку, которую она величает «легендарным мечом». — «Объединитель», да? — Мальдерик почесал подбородок. — Или вернее было бы назвать его «Узурпатор»? — Так будет корректнее. Его существование — пятно на истории моего рода, и я лелею надежду, что однажды он станет ценным экспонатом и напоминанием всем о неизбежности вендетты Карштайнов. — А голова Героя Утренней Зари вам для той же цели не послужила бы? — с некоторой надеждой полюбопытствовала Мадлен. — Её можете оставить себе. Они продолжили обсуждать свои дальнейшие планы и обязательства друг перед другом в рамках этого не описанного пером союза, пока не наступил вечер. — Что ж, если у нас с вами более не осталось вопросов, то вынужден откланяться. — на этих словах Грансург поднял голову к сидящему на изголовье кресла посланнику. — Мы закончили, Кайрос, можешь возвращаться. На этих его словах ворон оживился, будто мёртвое чучело вновь налилось жизнью, дёрнул клювом — и поток тьмы иссяк, а вместе с ним растаял и силуэт Грансурга. Затем Мадлен, встав со своего места, позволила ему перебраться с кресла на свою ладонь, отнесла на балкон родительской спальни и выпустила в закатное небо… Однако, после того, как вернулась в комнату, без лишних церемоний вынула из ножен рапиру и ударила ею по громоздкому столу, располовинив на две равные части. — И КАК ЭТО ПРИКАЖИТЕ ПОНИМАТЬ???!!! — эманации гнева принцессы, казалось, разнеслись по всему дворцу, но стража, ожидающая снаружи, лишь обречённо вздохнула в ответ на грохот и разъярённый вой. — И что тебе не понравилось, Мадлен? — спросил Мальдерик, сложив руки на груди, словно ничего и не произошло. — Ты ведёшь себя крайне расточительно, милая. — королева Сиенна тоже не удивилась такой выходке от дочери. — Я могу принять, что отец не заметил бы ничего неладного, он ведь мужчина, в конце-то концов, но ты, мама! Как вы могли позвать меня на встречу с Граном после стольких лет, когда я в таком виде?! — она демонстративно обвела себя ладонями от груди до талии. — Пропотевшая рубашка, грязная обувь, чумазое лицо и засаленные волосы! — Было бы, из-за чего распаляться. Ты настолько не уважаешь маленького Грансурга, что думаешь, будто бы он станет думать о тебе плохо при виде последствий от усердной тренировки? Вы же столько игрались в грязи в детстве, а теперь-то что? — Не увиливай! Разве не вы мне постоянно говорите, что «принцесса должна держать себя достойно»? — Ты очень достойно себя проявила, когда торговалась от нашего имени, Мэдди, — кивнул мужчина. — Правда вот то, как ты задвинула нас на галёрку при нём — это уже выглядело не красиво. — Тебе слова не давали, старик! Если не хочешь осознать свою вину, то пойдём на площадку, и я покажу, что варварские времена твоей юности давно прошли. — Мадлен, ты перегибаешь… — было начала её отчитывать мать, но замолкла, стоило только почувствовать слева от себя нарастающее напряжение. На потемневшем лице вашнаарского короля заиграла задорная улыбка, а воздух вокруг него потяжелел и наполнился такой же духовной энергией, что и окружающей девушку. Он встал со своего стула и ударом ноги отбросил тот в стену, нависнув над дочерью двухметровой горой пылающих мышц. — Хо-хох, похоже, что моя кровиночка уже достаточно выросла, чтобы бросать мне вызов? Но будь уверена: в этот раз поддаваться не стану. Однако на неё его напор хоть какого-то воздействия не возымел, и давление магической ауры короля оказалось встречено аналогичным давлением принцессы. Со стороны могло возникнуть впечатление, что оба они друг дружку ненавидели, но наблюдающая за всем этим Сиенна лишь покачала головой с мыслью о безнадёжном, вгоняющем в тоску и отчаяние сходстве отца и дочери. Действительно, плоть от плоти. — Не беспокойся, когда мы закончим, кусок дерьма, тебя страже придётся с земли соскребать! — Жду с нетерпением! И завязали бы они драку прямо здесь и сейчас, да только оба получили увесистый удар веером по макушкам — и зарождающийся ураган инфернальной злобы тут же стих, и оба с виноватым видом посмотрели на королеву-мать. — Если уж собрались драться на тренировочной площадке — то и проваливайте на тренировочную площадку! У меня нет желания рассчитывать внеочередные затраты на новый ремонт королевских покоев! — И-извините… — покорно склонили они головы и побрели прочь с глаз её. Она сверлила их спины яростным взглядом до тех пор, пока те не удалились, а затем устало вздохнула и посмотрела в потолок. Королева Сиенна Вар’Шелл любила свою семью, она сама её создала и теперь была обречена до самой своей кончины присматривать за непутёвой дочерью и взбалмошным мужем, которые, дай им волю, уже наломали бы дров. Теперь ей оставалось лишь надеяться выдать Мадлен за Грансурга, чтобы в комнате появился ещё один взрослый человек и снял с её плеч хотя бы половину этой тяжкой ноши. В конце концов, он казался весьма зрелым и перспективным зятем, да и в его присутствии её дочь проявляла куда большее спокойствие и рассудительность, нежели в повседневной жизни.
