В лес, где цветёт папоротник

      Выбраться из подземелья не составило им труда. Демон, вдохнув глубоко, велел Чуе крепко закрыть нос и рот, а сам, сосредоточившись, медленно выпустил из едва сомкнутых губ тонкую струйку воздуха, казавшуюся искрящейся в темноте их клетки. Как позже он узнал, это было так называемое «дуновение сна» — особая техника, которую бес изучал на протяжении многих лет давным-давно, и лишь сейчас снова ею воспользовался. Накахара уверен: можно было бы обойтись и без этого, но чёрт настоял. Мол, а если кто-то из охраны верно исполняет свой долг и не смыкает глаз?       Долго они ждать не стали. Чуя вскрыл замок на двери в два щелчка, и тихо, опасаясь кого-нибудь разбудить, они оба поднялись по чёрной лестнице, не освещаемой ни свечою, ни фонарём. Это даже сыграло им на руку: если уж и проснётся охрана, то вряд ли сможет различить в кромешной тьме два движущихся силуэта.       Без происшествий, совершенно спокойно удалось им выбраться на свободу. Свежий холодный ветер тотчас ударил в лицо. Демон зажмурился, закрывая глаза руками. Должно быть, отвык совсем от мира вне темницы, вот и порыкивает, как дикий зверь.       Чуя невольно поднял глаза, вглядываясь в его запястья. Раны действительно перестали зарастать, как только целительное действие крови, по-видимому, иссякло. На их месте всё так же уродливо виднелись глубокие ожоги, но теперь руки хотя бы не выглядели так, словно могут отвалится в любую секунду.       Оглянувшись на невысокое серое здание темницы и убедившись, что даже часовые заснули зачарованным сном, он с облегчением выдохнул, пряча руки в карманы и наполняя грудь чистым морским воздухом, не омраченным тюремным зловонием. — Зайдём кое-куда, — Чуя махнул рукой, приглашая беса за собой. — Перед тем, как ты приступишь к исполнению своей части сделки, у меня ещё остались незаконченные дела. И, кстати, — юноша остановился и развернулся наполовину, — у тебя имя-то есть? — Можешь звать меня Дазай. Дазай Осаму.

***

      Поднимаясь по скрипучим доскам лестницы, демон посильнее натянул на голову капюшон плаща, который Чуя выудил из своего тайника в порту. Вечерний ветер подкидывал рваные полы одеяния, так что Дазаю приходилось обвивать своё тело хвостом, чтобы кто-нибудь ненароком не приметил в нём нечеловеческих признаков. Идти так, конечно, неудобно, но после проведённых в подземелье годов в заключении, когда серебро изо дня в день всё сильнее сжигало запястья, сейчас такая мелочь не играла совершенно никакой роли.       Они зашли в таверну. Ту самую, которую Накахара посещал за день до своей поимки. И за два дня. И три. И вообще последние несколько лет жизни. Прогнившая древесина приветственно прогибались под весом двух вошедших, потрескивая. Сегодня здесь было не так шумно. Точнее, не было вообще никого. Словно весь мир взял и в одночасье исчез. Не было бродячих музыкантов, которые зачастили появляться в харчевне недели две назад. Не было видно даже завсегдатаев и тех пьяных мужчин, которые всегда сидели до первых лучей. Всё потому, что время было уже довольно позднее. Точнее, слишком раннее для посиделок. На востоке небо уже впитало в себя предрассветные краски и приобрело какой-то сизий, даже розовато-серый оттенок.       Хозяин, сложив руки на одном из столиков в тёмном углу, похрапывал, тяжело вздыхая. Его спина поднималась медленно и столь же медленно опускалась. А за барной стойкой одиноко сидел высокий мужчина, и, скрестив на груди руки, дремал. Приближающиеся шаги в мгновенье его разбудили, и он, сдержанно зевнув, повернул на вошедших голову, устало улыбаясь. — Я уж думал, не дождусь, — негромко сказал он и махнул рукой, приглашая присесть рядом. — Ты сегодня с другом? — Мы не друзья, — отрезал Чуя, забираясь на высокий стул и роняя голову на столешницу. — Я помог ему, а он должен помочь мне. И всё. — Вот как.       Поль, прикрыв глаза, достал из-за пазухи мешок с монетами, с негромким звоном оставив его на стойке. — Я знаю, что ты попался. Ругать не буду, — он подпёр голову одной рукой, — но, пожалуйста, впредь будь внимательнее. Так и до виселицы дорога не длинна.       Чуя хотел бы что-нибудь ответить, но лишь раздражённо выдохнул через рот, не найдя нужных слов. Дазай всё это время стоял за его спиной, спрятав когтистые лапы в карманы плаща. Эти двое словно забыли о нём, погрузившись в свои мысли, так что он запрыгнул на стул рядом с Накахарой, заглядывая тому в лицо. — Нам не пора ли, Чуя? — Знаю, не донимай, — со вздохом ответил он и поднялся, отодвигая от себя мешочек с платой. — Отдай детям. Им нужнее. И позаботься о них, ладно? — Собрался не возвращаться больше? — с печальной полуулыбкой спросил мужчина, перетягивая монеты обратно. — Или пришло время..? — Помолчал бы, — юноша хмыкнул, спрыгивая со стула. — Я просто отлучусь на какое-то время, некому будет их оберегать. Вот и всё. — Береги себя, братишка. — И тебе не хворать.       С этими словами он тихо, избегая особенно скрипучих половиц, покинул таверну. Улица уже была окутана слабым серовато-розовым светом, и по мощёным дорогам тянулись тонкие струйки предрассветного тумана. Какое-то время они шли молча, изредка окидывая друг друга бессмысленными взглядами. На небе догорала последняя звезда, растворяясь во вступающем в силу дне. — Кто это был? — наконец решил спросить Осаму, когда они достигли границы городка. Впереди них простирались зеленеющие поля, виднелись крыши деревенских домов, слышался крик петухов и гудение стада. — Поль, — коротко ответил Чуя, не желая продолжать разговор на эту тему, но всё же пояснил. — Он мне как старший брат или что-то типа того. Когда моих родителей не стало, он взял меня под своё крыло, а потом и работёнку подкинул.       Демон кивнул, но ничего не ответил. Так они шли ещё какое-то время, пока не достигли тенистой рощи и журчащего меж стволов берёз ручейка. — Я помог тебе освободиться, а взамен ты поможешь мне найти один цветок. — Всего-то? — бес захихикал, прикрыв ладонью рот. — И это всё? — Речь идёт о цветке папоротника, — услышав это, Дазай сразу же стал на несколько тонов серьёзнее, даже нахмурился немного. — Я слышал, что отвар из него обладает целительными свойствами, способными снять даже самое сильное проклятие с человека. — И... Он нужен тебе? — Нет, — твёрдо ответил Накахара. Пришлось соврать, чтобы, не дай бог, демон из вредности не отказал в выполнении своей части сделки. — Цветок нужен именно братцу. Он был проклят ведьмой и... — Чуя закусил губу, стараясь не выдать себя выражением лица или дрогнувшим голосом. — Совсем скоро он умрёт. Я знаю это. Чувствую. Да и он сам говорил. Поль для меня единственный родной человек, я не могу потерять и его...       Юноша отвернулся, не в силах смотреть в лицо бесу. Ему казалось, что ещё мгновение — и тот прочтёт его мысли, вычислит ложь и напрочь откажется помогать. Но Дазай лишь молча стоял, обдуваемый свежим утренним ветром. Мягкие на вид каштановые пряди слегка развевались и щекотали лицо. — Ты знаешь, добраться до цветка сложно, — наконец подал голос демон. Он подошёл к Чуе вплотную, облокотившись на него со спины. — Тебе придётся отправиться в межпространство, разделяющее мир людей и мир тьмы, пройти множество испытаний, которые ещё ни один человек не перенёс. Ты думаешь, справишься? — Для этого мне и нужна твоя помощь, — тихо ответил Чуя, вырываясь из его цепких когтей и стряхивая несуществующее присутствие демона со своих плеч. — И ты не смеешь отказать, верно?       Губы демона растянулись в довольной ухмылке. — А ты готов-то сам, человек?

***

      Самое начало их пути лежало тропой сквозь густую берёзовую рощу, заросшую плющом и огромными колючими кустами ежевики. Тут-там яркими светло-зелёными пятнами раскинулись папоротники, землю заплели усики дикой земляники, кое-где виднелись полянки цветущего клевера, а под деревьями фиолетовыми пучками прятались фиалки.       Чуя, не придавая тому значения и не задумываясь, искренне любовался леском. Прикрывал глаза, вдыхал полной грудью свежий воздух с запахом хвои и просто наслаждался. Демон резво шагал впереди, скинув с головы капюшон. Ласковые лучи восходящего солнца окутывали его высокую фигуру слабым розоватым светом, ещё больше превращая его в существо из какой-то сказки. — Скажи, Чуя, — бес обернулся, идя теперь задом наперед. В тёмных глазах блеснули озорные огоньки. — А ты не удивлён, что встретил меня? — Чему тут удивляться, — Чуя вздохнул, явно разочарованный тем, что его процесс безмолвного любования природой был так некстати прерван. Вот только последнее, чем он любовался, был именно этот демон, а не травка, кустики или деревца. — Наш мир полон черни, и ни для кого не секрет, что подобные тебе твари существуют, — он вытянул руки вперёд, разминая затёкшие позвонки, но, заметив обиженный взгляд беса, неловко кашлянул и изобразил кривоватую улыбку. — Прости? У меня врождённая ненависть к нечистой силе, не обижайся. — Но это было обидно, — Дазай выпятил нижнюю губу и надулся, как ребёнок. Отвернулся даже, стал идти нормально, лицом вперёд. Чуя даже на мгновение почувствовал укол совести. — Куда мы хоть идём? Ведёшь меня чёрт знает куда, ничего не говоришь толком. — Видишь горы? — демон остановился, указывая вперёд. — Первым делом нам следует добраться до туда. Потом поднимемся, найдём пещеру, в которой... — Этих пещер там миллионы! Ты издеваешься? — Мой нюх не подведёт, да и твой, думаю, тоже, — он показательно провёл пальцем под носом, негромко шмыгнув. — Нам нужна пещера, из которой до невозможности рыбой несёт.       Чуя открыл было рот, готовясь недоверчиво высказаться по этому поводу, но со вздохом опустил голову, снова пряча руки в карманы. Заводить новую ветвь разговора с этим... этим..! с этим самодовольным чёртом совершенно не хотелось. — Ну так вот, нам нужна вонючая пещера, потому что в ней спрятан проход в мир между раем и адом. Только следует поспешить: хозяин пещеры просто так нас не пустит.       Идти пришлось долго. Но, к счастью, дорога пролегала через хорошо разросшуюся и обильно цветущую дикими растениями рощу, так что это не только скрасило молчаливый путь, но и заметно подняло духовное настроение. В городке Чуя никогда не встречал так много зелени и ярких красок в одном месте. А здесь прямо раздолье! Если в порту едва ли можно было найти разбитые у какого-нибудь богатого дома пышные клумбы, то здесь всевозможные цветы распускали свои бутоны так волшебно, как это бывает лишь в девчачьих мечтах.       Накахара в шутку насвистывал знакомую лишь ему мелодию, думая, что, возможно, сейчас к нему со всех деревьев и кустов слетятся всякие птички, бабочки и насекомые, из нор и убежищ вылезут зверушки, и он будет ничем не хуже принцессы. Даже волосы длинные, блестящие и редкого рыжего цвета. Редкого, потому что он пока ни разу не встретил человека с таким же оттенком локонов, как у самого, поэтому и считал так.       Наконец перед ними выросла скала. И странного в ней было достаточно. Хотя бы то, что она, как чужая, торчала серой мёртвой глыбой среди пышной растительности лесочка. Дальше от неё, поросшие мхом, возвышались огромные камни. Чуя поднял голову, заворожённо приоткрыв рот. Бесконечными серыми пиками тянулись к самому небу, к самому солнцу голые камни горы, на самой вершине покрываясь льдом и окончательно исчезая в белых перьях облаков, словно лебедями проплывающих по голубизне. — И что дальше? — Как что? Всю смелость в кулак — и на верх.       Эта противная усмешка в голосе, прищуренные тёмные, почти чёрные глаза и джентльменский пропуск со словами: «Дамы вперёд»... Накахаре пришлось сделать глубокий-глубокий вдох и сжать со всей силы кулаки в карманах, чтобы по привычке не сорваться с места и одним ударом не отправить рогатого в полёт. Всё-таки он нужен ему живым, целым и невредимым, чтобы были хоть какие-то шансы отыскать цветок папоротника.       Конечно, беспрекословно доверять демону он не собирался. О каком, Господи, доверии может идти речь, если они знакомы от силы полдня, и когда один из них — чёртова тварь из преисподней, а другой — наёмный убийца.       Делая уверенный шаг вперёд, Дазай первым цепляется когтистыми пальцами за выступающий камень и начинает взбираться. — Чего ты там, к земле прирос? — на всю округу раздаётся его смех. Он, судя по всему, абсолютно и полностью развлекается. — Давай, поднимайся! Кто последний — тот баран!       «На себя посмотри, палка с рогами», — подумал Чуя, но вызов принял. В пару прыжков он оказался на одном уровне с Дазаем и в два счёта обогнал его.       Так он, перескакивая с камня на камень, вскоре забрался довольно-таки высоко. Но дальше пришлось поумерить пыл, ведь выступы на скале словно специально становились с каждым разом всё меньше и меньше. Он нашёл, конечно, небольшую площадь, чтобы спокойно встать и выпрямиться в полный рост, но потом посмотрел вниз... На эти крохотные зелёные точки, недавно совсем бывшие пышной кроной; увидел вдалеке под собой малюсенькие крыши домов, и в тот же момент мимо него с визгом пролетели два стрижа, гонясь за своей добычей. — Боже... — он машинально отшатнулся назад, рукой на ощупь ища, за что можно было бы ухватиться. Едва он нашёл щель меж двух камней, тотчас впился в неё мертвой хваткой, боясь отпустить.       Как на зло, на такой высоте ветер бушевал неслабый. Чуя с ужасом наблюдал, как его порывы взметали в воздух песок из-под его ног и как с треском летели вниз неустойчиво лежавшие камешки. Ему казалось, что, сделай он хоть вздох, ветер тут же подхватит его и швырнёт вниз, прямо грудью на острые камни у подножия. — Высоты боишься? — голос Дазая прозвучал над самым ухом, но юноша даже головы не повернул, продолжая с ужасом смотреть на далёкую-далёкую землю. С такой высоты упадешь — в лучшем случае останется кровавый блинчик. — Не боюсь, просто... — Чуя нахмурился, пытаясь изобразить сосредоточенность, но громко взвизгнул, когда бес вдруг схватил его за плечи и дёрнул на себя. — Ты ненормальный?! А если бы...!? — Если Чуя сорвётся вниз, я брошусь за ним следом и спасу, — Осаму подмигнул. — Я ведь обещал доставить тебя к цветку живым и здоровым. К тому же, гляди, — он указал пальцем на скелет рыбы, застрявший как раз рядом с тем выступом, за который Чуя держался рукой. — Первые признаки нужной нам пещеры. Пойдём.       Его слова как-то сами по себе помогли успокоиться. Дазай всё так же быстро карабкался вверх, цепляясь за камни, и, убедившись, что сам не упадёт, подавал руку человеку, подтягивая к себе. Только-только начавшая заживать кожа на запястьях затягивалась, как струна, и в некоторых местах густо проступала кровь, стекая вниз по ладони и по руке Чуи. Тот заметил это лишь на следующем привале, когда они уже стояли у входа в зловонную пещеру. — Эй-эй... Тебе ведь больно... Зачем ты так?.. — юноша с досадой прикусил губу, отводя взгляд. — Я хотел помочь тебе, — с виноватой улыбкой, пропитанной болью, ответил тот. — Ты такой... дурак, — последнее слово Чуя сказал почти шёпотом, крепко сжав кулаки. «И я сам дурак, раз позволил себя тащить. Битый небитого везёт, чёрт побери»       Вздохнув, Накахара вытащил из кармана пару мотков бинтов. На немой вопрос «Откуда?» он лишь махнул рукой, мол, не важно. После он осторожно, стараясь не причинить ещё большей боли, обмотал запястья белыми полосочками ткани, крепко завязав концы в узелок ближе к сгибу локтя. Потом забинтовал и левое запястье, отстранился на шаг и оценивающим взглядом окинул своё творение. — Теперь, думаю, будет легче, — задумчиво выдал он, смотря теперь бесу в тёмные глаза. Если не вглядываться, то можно запросто решить, что они чёрные, как две смоляные капельки, но при свете лучей, Чуя заметил, радужки окрашиваются в красновато-карий, возможно, даже янтарный цвет. Невероятно красивые...       Осмотрев свои руки и при этом словно недоверчиво выгнув бровь, демон, улыбнувшись, усмехнулся двумя короткими вздохами. — В таком случае, спасибо? — не переставая улыбаться, сказал он, как бы на пробу двигая пальцами. — Это я должен благодарить тебя за помощь, мы квиты.       Не обмолвившись больше и словом, они, шагая в одну ногу, вошли в высокий проход пещеры, тут-там поблёскивающий кристаллическими вкраплениями в камнях. Внутри было темно и не видно ни зги до тех пор, пока глаза не привыкли к черноте вокруг. Теперь здесь можно было разглядеть огромные каменные колонны, украшенные драгоценными камнями; кристаллы, светящимися группами растущие на гладких стенах; грот, наполненный до краёв какой-то волшебной, не иначе, водой, и не затихающий ни на миг водопадик. — Что позабыли в моих владениях создания земные? — мерзкий скрежещущий голос сотряс эхом стены пещеры.       Чуя машинально дёрнулся и отшагнул назад, словно прячась за спиной своего проводника. Дазай же, напротив, широко раскинул руки и звонким голосом, набрав в грудь воздуха, заговорил: — При-и-и-и-вет, господин Горный король! Сколько лет, сколько зим! Уже, наверное, мхом оброс? Ха-ха, с кем ни бывает! Старость не в радость? — Вам бы, детишкам, держать рот на замке, — недовольно протянул король гор и захрустел суставами.       Приглядевшись, Чуя заметил, как одна из каменных глыб в углу пещеры зашевелилась и будто бы ожила. А потом понял, в чём дело... Ужасные руки, словно криво склеенный десяток каменных кирпичей, квадратная голова с выпирающей нижней челюстью, и кривое тело из огромного булыжника, который кто-то словно специально уродливо и криво обрубил. — Не показывай, что тебе противно, — едва слышно шепнул демон на ухо, и Чуя сглотнул, выдавив тихое «Ага». Видимо, этот Горный король, выглядящий как обычная груда камней, ненавидит, когда о нём думают именно в таком ключе. — Что нужно вам? — прогремел король, медленно передвигая своё неподъемное на вид тело и приближаясь к путникам. — С какой целью потревожили мой сон? Было слышно, как с каждым словом его тон становится строже, а лицо — всё злее и недовольнее. — Нам нужен твой портал, — с нескрываемой улыбкой проговорил Дазай, помахивая хвостом из стороны в сторону в нетерпении. — Сначала плата, — загрохотал громогласный голос, и с потолка посыпались мелкие камушки. Чуя прищурился. — Принесите рыбу с красными плавниками. — Нам что, опять спускаться с этой горы? — прошипел демону Накахара, выказывая полное недовольство. — Не переживай, я в два счёта сбегаю. А ты тут подождёшь, — Дазай в одно мгновение выскочил из пещеры, оставив недоумевающего Чую стоять одного пред лицом ожившего камня Горного короля. — Да ты... издеваешься...       Но, вопреки ожиданиям, демон действительно вернулся через несколько секунд, словно телепортировался каким-то образом до ближайшего места с такой рыбой и точно так же вернулся обратно. «А ты, блин, не мог нас так на гору поднять с самого начала, нет?» — под нос пробубнил Чуя, скрещивая руки на груди. То есть он, человек, не бессмертный, рисковал своей жизнью, чтобы забраться на эту треклятую гору, чуть не упал раз двадцать, поседел от ужаса (это он, конечно, преувеличивает) и вообще, едва на ногах стоит здесь, а мог бы просто воспользоваться бесовской магией и оказаться в пещере за считанные секунды. — Сейчас нужно действовать быстро, — прошептал демон, держа за хвост мёртвую рыбу. — Я жду объяснений, — фыркнул Чуя, нахмурившись. — Рыба не совсем рыба, — Дазай хмыкнул. — Я обратил камень в неё, так что мы должны успеть сбежать, пока король не раскусит обман в прямом и переносном смысле, — он хихикнул, явно довольный своим каламбуром, а после уверенной походкой отправился подносить лже-рыбу правителю гор. Он молча оставил её на каменной плите в форме стола и поклонился, сгибаясь чуть ли не до земли. — Проходите, — прогремел грозный голос, и чёрт, не теряя ни минуты, схватил своего компаньона и бросился вглубь пещеры.       Чуя пару раз запнулся о неровности на полу и чуть не упал, потеряв равновесие. Благо, Дазай крепко держал его и помогал выровняться, то выпрямляя руку, то, наоборот, вытягивая вперёд. Они достигли конца прохода и бездонной пропасти, отделяющей их от стены, когда позади них раздался оглушительный рёв. — Быстро же он догадался, — хмыкнул Дазай, резко обернувшись за спину. С потолка посыпались камни, под ногами словно прошла мощная волна. — И куда дальше?! — Прыгай! — Что?! — Вниз, говорю! — Там же- — Не мешкай! — Я не бессмертный, как ты! Я ещё хочу жить! Откуда мне знать, что я не разобьюсь, когда достигну дна, а?! — Я оживлю тебя в таком случае! — Че-... у-о-о-о-о...!..       Не успел Чуя договорить, как его резко толкнули в спину, и он, не удержавшись на краю, стремительно полетел вниз, в чёрную неизведанность. Дазай, бросив последний взгляд на то, как от гнева Горного короля осыпаются своды пещеры, грациозной тенью спрыгнул в пропасть. Единственное, что застал глаз каменного великана — это белая клыкастая улыбка и смеющиеся глаза, прежде чем бес полностью исчез в непроглядной тьме.

***

      Со вскриком Чуя приходит в себя, тут же вскакивая и оказываясь в сидячем положении. — Я умер? — испуганно спросил он, оглядывая всего себя с ног до головы. Все части тела, вроде, на месте, сердце бьётся, воздух в лёгкие поступает. Живой? — Не переживай, здоров как бык, — усмехнулся демон, сидящий слева. Одну ногу он согнул в колене и прижал к груди, опираясь на неё руками, а другую вытянул, слегка шевеля носком сапога. — То есть, мы...? — Верно. В потустороннем мире. Мы называем его чистилищем душ.       Поднявшись и стряхнув с себя травинки, Накахара вдохнул свежий воздух и осмотрелся. Оказалось, что он стоит на огромном зелёном холме, утопающем в весеннем одеянии. Свежая ярко-зелёная трава, едва достающая до щиколоток; безмерное множество цветов всех красок палитры; насекомые, жужжащие тут-там; птичка, щебечущая где-то в траве. Впереди снизу на сотни и десятки километров простирался лес, темнеющими верхушками елей придававший себе ещё более зачарованный вид. Там, слева, на границе леса, лазурные воды несла бурная река, рассекая зеленеющую долину мощным потоком. А над головой — бесконечное, поистине огромное, необъятное небо с глыбами пушистых облаков, медленно тянущихся за ветром. — Как... красиво... — выдохнул Чуя, завороженный развернувшейся картиной. — Не то слово, — хмыкнул демон, подходя совсем близко и касаясь плеча юноши ладонью. На этот раз его не только не сбросили, но и, кажется, даже не заметили.       Как бы ни жаль было прерывать столь долгожданный момент — подумать только, они смогли! У них получилось, и теперь цветок папоротника почти у них в руках! — но Чуя, вздохнув, спрятал руки в карманы, уверенной походкой спускаясь с холма. — Нам ведь в лес, эй, чёрт? — У меня есть имя, вообще-то, — фыркнул тот, но всё равно кивнул в знак согласия. — Но не надейся найти цветок под первым же деревом, нет. Путь до него ещё длиннее, чем мы прошли. — Без разницы, — бросил Накахара и махнул рукой. «Главное — успеть найти его за две недели, иначе порча превратит в пепел и моё сердце», — со вздохом решил он. Всё-таки, до его восемнадцатилетия осталось чуть больше четырнадцати дней.       Они торопливо спустились, скользя по мокрой от росы траве. Небо над головой было не привычное голубое, а цвета зелёного яблока. От этого весь мир погрузился в таинственный нефритовый свет. Даже туман, тянущийся меж стволов вечных елей, имел изумрудный оттенок.       Войдя в лес, под непроглядный навес из елей и крон деревьев, они оба замерли, затаив дыхание. На огромный камень, грациозно ступая, вышел полупрозрачный лазурный олень, окутанный искрящимся свечением. — Пригни-ись, — прошептал Дазай, припадая к земле на одно колено и за руку притягивая Чую повторить то же самое. — Лесной бог вышел нас поприветствовать.       Накахара послушно склонил голову, и рыжая чёлка спала на лицо, закрывая почти полностью обзор. Он видел лишь, как олень, цокнув серебряным копытом, спустился к ручью и испил воды, а после, повернув на них голову с огромными рогами, кое-где заплетёнными плющом и вьюнками, растворился на фоне вечнозелёного леса, словно его и не было. — Добро пожаловать в чистилище, — раздался тонкий нежный голос, словно принадлежащий ребёнку и тем самым навевающий ещё больше таинственной пыли на лес, и эхо ветром пронеслось над верхушками елей, исчезая где-то за пределами видимости. Будто дух пролетел, окутывая всё вокруг своим мимолётным присутствием.