В лес, где цветёт папоротник

      Вдыхая аромат елей и наполняя лёгкие чистым, не опороченным человеческим присутствием воздухом, Чуя бы солгал, если бы сказал, что лес в потустороннем мире не вызывает в нём ни единой эмоции. Прикрывая на секунду глаза, он не мог думать ни о чём, кроме того, как поёт где-то на ветке неизвестная ему птица; как в кустах по краям тропинки, которую словно специально создала природа, шуршат прозрачные силуэты зверушек; как, перебегая от дерева к дереву, на сочных зелёных полянах резвятся такие же, как лесной бог, олени, только меньше размером и не столь величественные. — Кто это? — спросил Чуя, поворачивая голову то в одну, то в другую сторону и с нескрываемой улыбкой наблюдая, как силуэты зайчат скачут перед ним по тропе, то и дело оглядываясь на новое для них существо. — Это души лесных обитателей, — расслабленным голосом пояснил Дазай, уверенно шагая вперёд и поправляя одновременно бинты на запястьях: раны под ними ныли и зудели, но снимать марлю чревато заражением или тем, что кровь снова может хлынуть ручьём, не сдерживаемая ничем. — Когда зверушка умирает, она сразу же переносится сюда. Так что никто из них даже не замечает, что жизнь прервалась: бегали себе по лесу, скакали, и после смерти делают то же самое. Но здесь для них нет опасностей, — он хмыкнул и резко присел на корточки. К нему тут же подскочил зайчонок, с любопытством вылупив на чёрта свои всё ещё чёрные глазки-бусинки. Дазай ласково провёл рукой по прозрачной шерсти и почесал за ушком, а после замахнулся рукой, словно собирался ударить, но вместо этого рука просто прошла сквозь тело зверька. — Ничего себе... — Вот видишь. Если их душе грозит опасность, тело само по себе становится неосязаемым, так что никакой волк не сможет загрызть эту кроху, — он улыбнулся, поднимаясь и ставя руки на бёдра. — А волку-духу пища и не нужна, они, и, вообще, все души здесь, не чувствуют голод. — Невероятно... — выдохнул Чуя и приподнял брови. — Я никогда бы не подумал, что вот такие... чудеса могут быть реальными. — Ты много чего ещё не знаешь, поверь, — демон прикрыл глаза и, прокрутившись вокруг своей оси на пятках, снова зашагал вперёд, но теперь бодрее, помахивая при этом хвостом.       Души лесных обитателей замерли на какое-то мгновение, безмолвно наблюдая, как пара вполне живых существ, шурша подошвой обуви по каменистой дорожке, удалялась всё дальше от них, исчезая в высоких неприглядных зарослях деревьев.       Кое-где высокие стволы заплёл плющ, стискивая мертвой хваткой кору и добираясь до самых макушек. Одно дерево сильно склонилось под тяжестью веков, если не тысячелетий, и низко нависало над землёй, в некоторых местах даже врастая в почву и покрываясь жирными пучками мха и клевера. Там, у самых его корней, облюбовали тёмное местечко прозрачные лисицы, с интересом поглядывая теперь на путников и провожая их взглядом блестящих глазок и шевеля усами. На высокой ели беззвучно наблюдала за ними птичка, не смея прервать тишины леса своим голосом.       И всё, всё вокруг погрузилось в таинственное молчание. Даже, казалось, не шуршали травинки от тихого дуновения, создаваемого скорым шагом двух живых существ. Как Чуя успел заметить, ветра здесь не было. Или, по крайней мере, сейчас на лес опустилась какая-то особенная, неестественная мертвенность. И сама природа словно замерла в ожидании чего-то.       Демон шёл неспешным шагом, заложив руки за спину и чуть наклонившись вперёд. Мысленно Чуя сравнил его с цаплей, грациозно расхаживающей по какой-нибудь реке, которую считала своей лишь потому, что каждый день из года в год прилетала именно в её воды. Так и Дазай вёл себя, как ему показалось. Притворялся хозяином всего чистилища, хотя на деле не был кем-то, кто вправе управлять столь обширными границами между царством живых и мёртвых.       «Интересно, есть ли конец здесь? — размышлял юноша, спрятав руки в карманы и безмолвно следуя за своим проводником. — Возможно ли дойти до края, а если да, то что там, за ним?...»       Так он, погрузившись в свои размышления, не заметил, когда именно пейзаж вокруг сменился с жизнерадостного и живого, как бы это неуместно ни звучало, на тёмные заросли кривых иссохших стволов. Не было больше ни зелёных полян и опушек, под ногами не лоснилась свежая травка, не цвели растения по краям тропы и не пели птицы. Кажется, он даже не мог расслышать собственного дыхания или биения сердца — такой казалась тишина: давящей, звенящей, оглушительной...       Вместо дружелюбных зверьков из-за корявых сухих ветвей косились на них белые глаза, точно светящиеся во мгле. Из-за деревьев периодически высовывались чёрные силуэты, безмолвно стоя на своих местах и не шевелясь, точно они не имеют никакого отношения к когда-либо живым существам, будто никогда не были чем-то большим, чем просто тенями. Торчат себе, как обгоревшие тряпки на палках, и их чёрные одеяния точно колышутся от их хаотичных покачиваний. И эти пустые тупые взгляды, заставляющие дрожь пробежать по спине Накахары и заселяющие животных страх перед неизвестным в сердце. — А это кто? — шёпотом задал вопрос Чуя и не заметил, как вцепился одной рукой в рукав демоновой рубашки. По коже пробежал холодок, стоило ему ещё раз поймать на себе взгляд белых огоньков. — Тоже души, но почернее, — так же тихо ответил Дазай, замедляя шаг и прижимая уши к голове. Видно было, что ему самому не в радость находиться в компании этих чёрных теней, и Чуя невольно втянул голову в плечи. Если демон старается не издавать громких звуков, значит, эти твари, взирающие сейчас на них и тихо шепчущиеся между собой, шуршащие своими одеяниями и тихо шипящие, явно не из безобидных. Так что стоит быть начеку.       Набрав воздух в лёгкие и решив затаить дыхание, юноша сразу закашлялся, тут же закрывая рот руками, чтобы не шуметь ещё сильнее. Тени за деревьями заверещали и зашевелились, исчезая со своих мест и переползая за следующий ствол, ближе к путникам. — Не дыши глубоко, — шепнул Дазай и сам спрятал нос в изгиб локтя. — Ядовитые пары от болот, — пояснил он, глухо проговаривая в рукав.       Повторив за ним, Чуя вдохнул уже через ткань, но всё равно тяжесть, точно песок, отдалась в лёгких. Он сжал зубы и постарался задержать дыхание, чтобы реже набирать воздух.       Осторожно ступая по мягкой земле, словно полностью состоящей изо мха и поэтому проседающей от каждого шага, они, не делая резких движений, медленно перебирались по ставшей нетвёрдой тропе, стараясь не обращать внимания на множество белых светящихся глаз, пристально следящих за каждым их движением. Накахаре казалось, что, сделай он хоть один неверный шаг, эти тени сорвутся с места, набросятся, окутают своей тьмой и полностью поглотят...       Он старался не делать лишних шагов. Ступал только в следы, оставляемые сапогами своего рогатого проводника, вдыхал поверхностно только тогда, когда вдох делал Дазай. Он не привык бояться, чувство страха он похоронил вместе с родителями в глубоком детстве, но теперь эмоции захватили его. Он не мог сохранить спокойное выражение лица: брови нахмурились и сползли к переносице, глаза сощурились и смотрели лишь перед собой. Снова это мерзкое чувство, когда весь мир вокруг тебя незнакомый, когда на каждом шагу тебя ждёт опасность и неизвестно, с какой стороны выскочит монстр и откуда ждать нападения.       Воспоминания откинули его на десять лет назад. Когда он, маленький, совершенно не знающий ещё внешнего мира, стоял над свежими кучками земли — могилами родителей, и безмолвно смотрел на сырые хлопья глины. С неба тогда безостановочно капало. Холодно. Грязно. Одиноко. Он даже не знал, куда податься и что ждёт его за углом. Не знал, как уйти с заброшенного кладбища, куда хоронили всех бедных и безродных. Не знал, как сделать шаг, чтобы не попасться в лапы каких-нибудь убийц.       И единственный, кто был с ним рядом в тот момент, это Поль. Накахара отлично помнит его лицо, когда они встретились с ним впервые. Холодное, убитое горем, потухшее. С печальными голубыми глазами и такой же печальной улыбкой, когда он присел на одно колено, не побрезговав испортить брюки в грязи, и протянул руки маленькому мальчику, подзывая к себе. — Пойдёшь со мной, братик? — нежно спросил он, поглаживая по голове, когда Чуя осторожно подошёл к нему. — А ты кто? — тихо спросил тонкий голос, лишенный всяких эмоций. Убитый голос. Не такой, какой должен быть у ребёнка. — Друг твоей мамы, — ответил Поль, и этого было достаточно, чтобы мальчик прижался к его груди и тихо заплакал, стискивая его в объятиях своих тоненьких, крошечных ручек.       Чуя понял, что слеза скатилась по его щеке лишь тогда, когда та солёной каплей коснулась его губ. Смахнув влагу с глаз, он почти неслышно шмыгнул, качая головой. Снова воспоминания застали его не вовремя. Снова захватили его и без того испорченную душу. Как лезвием по старой ране. А ведь он так старался забыть всё то, что было раньше. Пытался отпустить то страшное одиночество, которое в один день обрушилось на него и было развеяно братцем тогда же. Признаться, он не знал, почему Поль называл его именно так. Возможно, сначала это было лишь для того, чтобы успокоить и расположить к себе крохотное одинокое существо, а потом по привычке. А может, у мужчины были другие причины. Этого он не знал. — Слушай, ты уверен, что мы идём правильной дорогой? — Чуя остановился, приподнимая ногу. От подошвы к земле тянулась непонятная чёрно-зелёная субстанция, чем-то напоминающая слизь улитки вперемешку с тиной. Он с отвращением встряхнул ступнёй, другой ногой при этом увязая в непрочной почве. — Это безопаснейший путь из всех, которые мне известны, — демон пожал плечами и изобразил совершенно невозмутимый вид, словно его совсем не волновало то, что носок его сапога медленно уходил в чёрную жижу болота. — Что-то они не кажутся мне безопасными, — юноша нахмурился, сдвинув брови к переносице. Он пристально смотрел, не шевелясь и не делая больше ни шагу, как из тёмной топкой грязи медленно, палец за пальцем, выплывают на поверхность кисти рук, пугающе шевеля фалангами. — Не смотри, — шикнул Дазай. И тогда-то Накахара и заметил, что бес направил свой взгляд далеко вперёд, туда, где, должно быть, кончается болото. — Если «они» почувствуют присутствие живого... Живых здесь станет явно меньше, — он негромко усмехнулся, приподняв уголок губ. Чуя не видел этого. Он стоял всё так же на одном месте, не смея сдвинуться. Казалось, один шаг — и всё, эти руки, тянущиеся к нему из чёрной-чёрной, словно смола, воды, схватят его все разом и утащат на дно, в самую толщу глины, и навсегда похоронят его под слоем грязи, ила и, возможно, ещё чего-нибудь не менее мерзкого и пугающего.       Осторожно, шаг за шагом, Накахара перебирался по мшистым клочкам, едва переставляя ноги и в некоторых местах, наоборот, совершая лёгкий, по-кошачьи невесомый прыжок, молясь, чтобы собственный вес не утянул его сквозь крошечные островки на дно. Бес ступал не менее осторожно, при каждом движении подмахивая хвостом и то прижимая к голове, то поднимая поочерёдно уши.       «И почему он не может как-нибудь поколдовать и перенести нас отсюда в более твёрдое место?» — вздыхал, думая, Чуя. Голову не покидали мысли, что перед ним — самый настоящий, что ни есть, демон, и, если верить книгам, эти твари обладают огромной коллекцией заклинаний, обрядов и всяких магических штучек, так что он не отпускал надежды, что они переберутся через болото более простым путём, безо всяких монстров.       Вспомнив о тварях, следящих за ними со всех сторон, он сглотнул, через силу поднимая взгляд со спины проводника и оглядываясь туда-сюда. За стволами деревьев, изуродованных ядовитыми парами и свисающих теперь над болотом, подобно корявым горгульям, почти везде виднелись светящиеся белые глаза. Ложился туман, густой серо-лиловой пеленой окутывая и без того пугающее место.       Чуя резко отвернулся, стоило ему увидеть, как на совсем лежащем в воде дереве покоится олений череп с огромными рогами, а от него вниз, в самую тину, тянется черный силуэт, схожий чем-то с человеческим. И снова эти страшные костлявые руки, которые преследовали от самого их вступления на территорию топи. Недо-олень сложил кисти на гнилое дерево и чуть наклонил голову, когда Дазай резво проскочил мимо него с кочки на кочку. — Не смотри на них, — ещё раз повторил бес, через плечо оглядываясь на явно испуганного человека. — Хочешь, возьму тебя за руку, чтобы было не так страшно? — Ещё чего,— Чуя фыркнул, но через какое-то время, сам того не замечая, крепко стискивал когтистую руку Дазая, боясь отпустить и от этого провалиться в бездну под ними, от которой их едва отделяли крошечные островки мха и кое-где мёртвые деревья.       Постепенно путь преодолевался, кочка за кочкой, коряга за корягой, Чуя жмурился и отводил взгляд в сторону от приковывающих его костлявых рук. Приходилось крепко прижимать ладонь ко рту и делать неглубокие вдохи, задерживая дыхание. Ядовитые пары давали о себе знать, вызывая головную боль. Дазай перебирался через болото почти уверенно, держа ухо востро. — Осталось совсем чуть-чуть, — бросил он через плечо своему спутнику, головой указывая на берег.       Чуя поёжился — на суше ситуация лучше не становилась, тьма пронизывала каждый уголочек этого леса, и с каждым шагом становилось всё мрачнее. Что, если они не выберутся? И свои последние дни он проводит рядом с этим бесом? Мысли затуманили разум, а взгляд голубых сапфиров погрузился в воду. Хотя даже с таким укладом у него нет выбора, у него почти ничего не осталось, и терять было особо нечего. Время поджимало: ещё две недели, и насланное проклятие поглотит его сердце и душу.       Из потока мыслей его вывел холод, прошедшийся по всему телу. Юноша вздрогнул, чувствуя, как по спине ползут мурашки и волосы ме-едленно встают дыбом, ведь... его ноги что-то коснулось... Холодное, склизкое, цепкое... Прежде чем он успел осознать, что не уследил за своим погрузившимся в черноту вод взглядом, чем и потревожил одну из мёртвых душ болота, холодная оборванная рука уже тянула его глубоко вниз. Всё произошло в один миг. Чуя рывком потянул за запястье Дазая, поддался вперёд на мгновение, теряя равновесие и пытаясь ухватиться, но не успел сообразить и сделать хоть что-то. Мгла поглотила его уже по пояс, засасывая в беспросветную чернь. Времени не хватило даже на вздох, и всё, что успел выкрикнуть Чуя, было: — Пом..!       Страх охватил его. Тянущие на дно костлявые пальцы скребли кожу до крови на ногах, впиваясь острыми одеревеневшими ногтями в икры мёртвой хваткой. Демон поддался вперёд, успев обхватить парня за плечи. Бинты, и до того пропитанные кровью, вновь окрасились в ярко-алый, по пальцам, щекоча, стекали капли от приложенных усилий удержать Чую на суше. «Не выскользай, прошу, умоляю», — Дазай сжал губы, глубоко вдохнув и потянув на себя. Гладь воды разбушевалась из-за попыток юноши ногами оттолкнуть кончики пальцев, тянувших на дно, что привлекло внимание и других мёртвых. Силуэты полулюдей-полуживотных забегали по болоту, кружа вокруг испуганного Чуи хоровод. Отовсюду слышался дикий хохот, вой и скрежетание. В тумане мельтешили светящиеся глаза.       Дазай наклонился лицом к воде, кряхтя, продолжая удерживать парня. Леденящее дуновение воздуха изо рта демона на миг заставило души отстраниться, позволяя ему вытащить Чую на поверхность и прибавить шаг к берегу. Пара резких скачков, и оба парня уже были на суше, судорожно дыша и пытаясь прийти в себя.       Демон отпустил своего некудышного спутника и сам осел наземь, равнодушно наблюдая, как бинты становятся насыщеннее от вытекающей крови. Чуя тяжело дышал, не отводя взгляд от своих исцарапанных чуть ли не до мяса ног. А тьма лишь приближалась. — Жить будешь, — усмехнулся Дазай, взглянув на Чую, но после нахмурился. — Ты – дурак... Я ведь тебя предупреждал.       Накахара закатил глаза, пальцами стирая кровь с лодыжек. — Я просто... Задумался, — оправдался он, немного смущаясь. Он правда был виноват, ему стоило сосредоточиться на происходящем вокруг, а не на своих нелепых мыслях. Они вечно, сколько он себя помнит, настигали его в самый неподходящий момент.       Взгляд Чуи упал на перебинтованные запястья Дазая. «Из-за меня ведь...» — со вздохом догадался он, опуская голову. Если при первой встрече этот рогатый не вызывал в нём практически никаких эмоций — боже, да их связывала только сделка, и всего-то, — но теперь то ли стыд за свою необдуманность, то ли сожаление закралось в его душу. Одно он мог знать наверняка: ему жалко демона. И, как бы сюрриалистично это ни звучало, но это правда, и кому какое дело до его собственных чувств. Поэтому, собрав крови со своих царапин на пальцы, он приблизился к демону, заглядывая тому в хаотично дрожащие от боли зрачки. — Будешь?       Смешинки заиграли в карих глазах Дазая, когда он засмеялся и добавил, вильнув хвостом: — Вынужден отказаться. — Она чистая! — уверил его Накахара, нахмурившись. — Твои руки... Что будешь делать?       Демон поднялся и, пожав плечами, ответил: — Ничего? — Ну, как пожелаешь, — безразлично буркнул Чуя, поднимаясь с места и проходя вперёд, вглубь леса, вслед за тьмой. Он не знал ни дороги, ни того, где находится сам, но какое-то чувство внутри заверяло, что они на верном пути.       Дазай закинул руки за спину, усмехнувшись. Лицо его нового знакомого становилось невероятно милым, когда он хмурился или обижался. И даже сейчас, когда тот смело шёл вперёд, его длинные рыжие кудряшки, собранные в хвост, красиво развевались, а лазурные глаза решительно сверкали. Демон смущённо и с тихой усмешкой повертел головой и двинулся вслед за Чуей.       Позади всё ещё слышалось рычание болотных душ и то, как поскрипывают под весом мертвецов старые иссохшие деревья. Но Чуя старался не оглядываться, даже если казалось, что в спину кто-то дышит, что там, сзади, на расстоянии одного шага от него нависают непроходимой стеной чёрные тени, оскалив пасти и немигающим взглядом следящие за ним. Дазай в какой-то момент обогнал его и снова оказался в роли проводника. Руки были спрятаны в карманы брюк, чтобы, должно быть, не сильно тревожить открывшиеся раны. — Слушай... — нерешительно начал Чуя, приблизившись к нему и коснувшись ладонью плеча. — Зачем спас меня? Тебе ведь от этого больнее только. Да и... Не пришлось бы тогда тащиться к папоротнику... — У всех свои тайны, м? — лукаво улыбнулся он, оглядываясь через плечо. Шурша рукавом и капая с запястья кровью, он поднёс указательный палец к губам и загадочно улыбнулся. — Давай оставим секреты при себе. — Ты странный. — Стараюсь.       Больше они не произнесли и слова. Пускай демон и заверил, что кровь ему не нужна, Чуя всё равно чувствовал, прямо-таки душой ощущал, что готов в любой момент подставить ему под клыки шею. Просто потому, что жалко. Ведь если бы не он, бес бы не терпел столько боли... но и не ходил бы на свободе без серебряных оков.       Так, каждый погруженный в свои мысли, они постепенно продвигались всё глубже в лес и всё сильнее отдалялись от болота. Рокочущий шёпот душ доносился до них едва ли, и это по-любому к лучшему. Так хоть нет — или почти исчезло — ощущение, что за спиной крадётся кто-то кровожадный и готовый убить в любой момент, только кинь на него взгляд.       Чуя шёл медленно. Кровь на расцарапанных ногах запеклась и теперь неприятно тянула кожу, создавая ощутимый дискомфорт при каждом шаге. Он жмурился, хмурил брови, но виду не подавал. С чего бы вдруг его должно волновать такое незначительное (почти) повреждение, если его спутник вообще едва рук не лишён.       Когда в кустах что-то хрустнуло, Накахара машинально повернул голову в ту сторону, не осознавая, что мог снова напороться на какую-нибудь тварь. Но, к счастью, то была лишь сухая веточка, сорвавшаяся с чёрного сгоревшего дерева под весом опустившейся совы-призрака. Та раскрыла свои широкие золотые глаза и пару раз моргнула, наклонив голову. Явно удивлена тому, что видит здесь пару вполне живых существ.       Болото теперь уже было совсем далеко за спиной, и Чуя, расслабившись немного, позволил себе вдохнуть полной грудью. В лёгких всё ещё стоял запах затхлого болотистого воздуха и тины, но, впрочем, он быстро выветрился, стоило ему учуять мимолётный аромат цветов. — Чёрный лес кончается? — спросил он, остановившись, когда бес перед ним встал на месте. — Можно и так сказать, — ответил Дазай, вздыхая. — Впереди цветущая долина, но до неё добраться ещё надо.       Чуя выступил немного вперёд и проследил за вытянутой рукой демона. Там, впереди, всё заволокли густые клубы тумана, переливающегося в некоторых местах фиолетово-голубым. И становилось явно жарче. — Что там? — Пропасть. Ущелье Смерти. Огромный обрыв, у которого и края не видно. — Как тогда перебраться? — Либо по воздуху, — демон покрутил пальцем вокруг своей оси. — Либо же по мосту, если лететь нет возможности. — Отлично. Вон тот мост? — Чуя кивнул в сторону двух брёвен, воткнутых в землю вертикально, от которых прямо в сердце тёмного тумана уходили верёвки с едва держащимися дощечками. — Мы можем пойти в обход, если хочешь, но это займёт по меньшей мере дней восемь. — Ущелье настолько огромное?.. — Да, — Дазай вздохнул. — Но не только это. Обходной путь весь состоит из болот и мшистых лесов, и я не думаю, что ты ещё хоть раз пойдёшь через топи. — Верно...       Осмотрев мост, насколько это позволял туман, Накахара обречённо вздохнул, делая шаг вперёд. «Нет времени на другую дорогу, — думал он, глядя вперёд, на застилающее весь обзор мутное облако. — Буду мешкать и медлить — умру, и тогда никто не сможет позаботиться о сиротах, и мир их просто растопчет, когда Поль решит оставить их... Не допущу!» — Эй... — позвал он демона, и тот возник прямо за плечом, с интересом заглядывая Чуе в глаза. — В пещере живой каменной глыбы ты сказал, что сможешь оживить меня, если разобьюсь, верно? — Ну, это я раньше умел, пока не растерял все силы из-за серебра, когда сидел в подземелье, — пробубнил Дазай, отводя взгляд. — Я мог оживлять людей, если те умерли в результате несчастного случая, а не от старости или болезни. А сейчас... Впрочем, не попробуешь — не узнаешь, да? — Не обнадёживает, знаешь, — юноша хмыкнул. — Но обещай, что если я упаду, ты спасёшь. — Обещаю.       Чуя с усмешкой по-дружески хлопнул его по груди и приблизился к дряхлому мосту. «Да, я вверяю сейчас свою жизнь рогатому демону, — настигали его мысли. — Что такого?.. Всё равно умру через несколько дней, так почему бы не рискнуть». Туман зловеще окутывал мост, взгляд Чуи упал в ущелье, которое казалось бездонным. Ему подумалось, что, кинь он камень вниз, тот просто испарится, так и не достигнув дна. И есть ли вообще дно... Страшно.       Дазай молча наблюдал за ним, не пытаясь подгонять или предупреждать о том, что время идёт. Он нечасто водился с человечешками, и за всю его жизнь обнаружилось не так много отчаявшихся, желающих заключить с ним сделку. И то, что юноша пошёл на такое, чтобы спасти жизнь брата... Хотя, это даже не полноценный контракт. Никакого отнимания души, нет, ничего подобного. Просто... плата за освобождение из темницы. К тому же, именно этому человеку помочь хотелось: поражали в Чуе его смелость и решительность, даже не смотря на то, что он боялся, пусть и скрывал это.       Заскрипели доски — парень решился на первый шаг и сейчас аккуратно ступал по мосту, вцепившись в канат. Такой себе поручень, и вряд ли он выдержит вес тела Чуи, если тот вдруг сорвётся вниз, но времени на раздумья нет. Жизнь или смерть. Победа или поражение. Есть лишь одно, и Накахару не остановит даже мысль о том, что каждый вздох может стать последним в его жизни. Только он, собрав всю храбрость в кулак, начал продвигаться вперёд, как туман рассеялся, уступая путь. Это, конечно, не могло не радовать Чую, но он знал, что даже так нужно быть начеку. Как только Дазай взошёл на мост, тот покачнулся, вызвав на лице Чуи недовольное выражение, за которым прятался страх. У него перехватило дыхание на секунду. — Осторожней... — шикнул он на демона.       С каждым шагом становилось всё опаснее: гнилые доски, дырявые, тонкие, в каких-то местах их вообще не было. Кто бы ни сооружал этот мост, и сколько бы лет назад это ни было, он явно был ужасным архитектором.       Чуя вздрогнул и резко шагнул назад, поближе к Дазаю, вслепую хватая его за руку. — Только не говори, что снова... — Да, в ущелье тоже есть заблудшие души, — подтвердил мысли парня демон. — Они не нашли себе пристанище, им некуда податься , негде обитать, и потому они здесь, охотятся за глупцами, кто по неосторожности падает вниз, прямо в их жадные пасти.       Холодок прошёлся по телу Чуи: его настораживало, что они пока не прошли и половины пути, но уже на каждом шагу их подстерегает опасность. Тот цветок и правда суждено получить далеко не каждому. Обречённо посмотрев на Дазая, он сжал его запястье, не решаясь отпускать.       В пропасти можно было разглядеть силуэты тел, парящих в воздухе, словно то были просто старые тряпки, качающиеся на невидимых ниточках, а по краям моста их ободранные руки, тянущиеся к ногам пришедшей к ним, в костлявые объятья, пищи. Демон с улыбкой мягко коснулся руки Чуи свободной ладонью, поглаживая. Не понять, то ли улыбка была дружественная, то ли жалостная, то ли подбадривающая. — Идём вперёд. Я, если что, за тобой, — произнёс Дазай, кивая на оставшийся путь.       Чуя вздохнул, но согласился и, не выпуская пальцев демона из своей руки, продолжил осторожно идти, таща того следом. Туман заволакивал весь обзор, и ничего, кроме исчезающего в пелене серого облака моста было не разглядеть, и чёрт знает — а может, и сам не знает, — что находилось после него. Явно какая-то поляна, о которой тот говорил, а может и луг, или же лес?... Не видно ни зги, манит и пугает одновременно, непередаваемое чувство.       Из непроглядного тумана навстречу к идущим спутникам начали приближаться маленькие яркие точки. Было бы интересно присмотреться, что это за существа, но Чуя не желал боле отвлекаться, чтобы ни навлечь беду ни на себя, ни на Дазая. Позади раздался хруст, и повторять несколько раз не нужно, чтобы парень отреагировал быстро и потянул за руку демона поближе к себе.       Дазай выдохнул в лицо Чуе, удивленно уставившись на него. Карие глазки тревожно блестели, а затем по его лицу прошлась добродушная улыбка. Доска, на которую ступал демон, упала вниз к тем тварям, и, возможно, если бы не реакция Чуи, то он полетел бы вслед за ней, последовав примеру юноши на болоте. — Спасибо? — пролепетал демон, удивлённо хлопая ресницами, на что Чуя что-то буркнул и отстранился, не проронив и слова. Однако его руку не отпустил.       Взгляд Чуи вновь привлекли маленькие летящие существа из леса. Они пронеслись мимо них, оставляя после себя голубоватый искрящийся свет и тихий шелест, и стало понятно, что это были бабочки. Только не совсем обычные: их крылышки сияли голубизной, а тельца были похожи на маленьких нагих человечков. — Какие красивые... — непроизвольно выдохнул Чуя, обернувшись, чтобы вновь увидеть их. Но тут в его плечо ткнули пальцем, намекая о том, что нужно продолжать путь.       Парень закатил глаза и продолжил осторожно ступать по непрочным доскам. Осталось совсем немного, и опасный мост будет позади. Вот уже одна доска, другая... Как они оказываются на твёрдой местности, уверенные в почве под ногами. Теперь и бездонное ущелье с душами им не грозит. Оглянувшись, юноша задержал дыхание и присмотрелся. Там, где только что был мост, медленно наползал туман, и бесцельно парящие черные тени с пустыми белыми глазами неподвижно следили за ними. «Не могут покинуть свою территорию», — догадался он и слегка улыбнулся, чувствуя облегчение.       Чуя довольно потянулся, оглядываясь на Дазая. — Несильно радуйся, это только полпути, — не обнадёжил тот, почёсывая запёкшуюся кровь на запястьях и хмурясь.       Только демон произнёс это, как, словно в ответ на его слова, туман густыми клубами наплыл на землю, застилая весь обзор вокруг и словно охраняя что-то от любопытных глаз живых существ. Всего миг, и Чуя уже не видел даже Дазая с собой рядом.