MS-15

      В жизни так не радовался распоротой в мясо ноге. Кровища-то хлестала вовсю, конечно, не хотела останавливаться от приложенной проспиртованной тряпки. Это потом я вспомнил, что спирт нихуя кровь не останавливает, только заставляет подавлять вопли и обеззараживает, конечно. Перекись, к счастью, была в аптечке прямо в моей спальне, но кровью старый скрипящий пол все равно залило основательно. Зато, сместив весь свой фокус внимания на обработку конечности, я временно переключился от раздирающих черепную коробку мыслей. Пока обработал, пока остановил кровь, пока перемотал… усталость быстро сработала во благо, так что я уснул, едва улегшись в койку. А на следующий день уже просто не мог позволить себе такой рассредоточенности.       Хавьер сам вышел на связь, а значит, что какой бы я сукой ни был, цель оправдала средства. На встречу планировал идти сам, не без охраны, конечно, но мне не нужны были лишние люди рядом. Крис не появлялся из спальни до полудня, чем пиздец как радовал, давая мне возможность не думать еще и о нем.       Ложь чистейшая, конечно. Я так или иначе возвращался мыслями к своему лейтенанту, к тому, что днем ранее с ним натворил, до какого эмоционального диапазона разогнал сам себя и к чему это привело.       С меня будто кожу сдирало наживую этим потоком сознания, обнажив максимально и оставив предельно беззащитным. Я не был готов столкнуться с такой стороной самого себя. Не знал, что способен быть таким растревоженным, что мог бесконтрольно разогнать психику до состояния опасного для себя и других. Это не было похоже ни на адреналин во время боевой операции, когда ты сконцентрирован и сосредоточен, ни на эйфорию при победе в бою или после перестрелки, а скорее какое-то пограничное безумие. Когда сплетались воедино похоть, ненависть и жадность. Переживаний, эмоций и чувств было так много, что становилось больно. Эти ощущения душили и разрывали на части.       А потом на максимальной скорости я въебался в Кристофера. И уже не мог сопротивляться ему. Слишком быстро позволил этому чувству или состоянию завладеть собой. Хотел своего помощника до неспособности нормально соображать, позволил себе и никак не подавил эмоциональный разнос, бушующую истерику. Становился рядом с ним недееспособным долбоебом, которого повело от мужика.       Мужика, блять, мужика.       Я никогда не славился хорошим самоконтролем: про мой буйный нрав в управлении знали все, кто мог, но это мало кого беспокоило, пока я качественно выполнял работу. Всегда. Но рядом с Крисом все приобретало смертоносные масштабы, потому что я буквально становился неадекватным. И там, где нужно было посадить себя на цепь, утихомирить и привести голову в порядок — именно там я и отпускал максимально себя, то злясь, то психуя, то отчаянно желая выебать.       С первого дня он особенный, ненавистный и непонятный. Меня пиздец как бесило то, что я не мог его раскусить и вывернуть наизнанку, чтобы посмотреть на то, что там внутри живет и с кем я реально имею дело. И не покидало ощущение, что даже после секса он останется недоступным. Отталкивающим, дистанцирующимся… и пиздец каким желанным.       Времени на рефлексию почти не было, хотя хотелось поебать себе голову, конечно. Разобраться в этом состоянии, разложить до атомов и вернуть прежнюю стабильность. От нетипичного сексуального интереса становилось чутка противно. А должно было гораздо больше разламывать. То отвращение, которое я испытал изначально, хуй знает каким образом нивелировалось, как в дурацких подростковых книжках, где герой внезапно что-то о себе узнавал и вроде как нормально это хавал. Ну погрустит маленько, поревет, а потом осознает свою избранность и будет с этим по-геройски жить. Как по-геройски жить с тем, что я столько лет был латентным геем, скрывающимся даже от самого себя за личиной гомофобии, — было нихуя не понятно.       Да и стал ли я теперь геем? Ну что-то в башке громко щелкнуло, и после этого глаза намертво прилипли к тому самому мужику. Другие мужики по-прежнему нихуя не интересовали, оставаясь серой, непривлекательной массой. А вот с Крисом что-то сломалось. Скорее я понимал, что у меня расширился диапазон сексуальных интересов. Раньше только женщины. Теперь женщины и Кристофер. Может, через какое-то время это будут женщины, Кристофер и брутальный афроамериканец по комплекции вдвое больше меня. Мозг не справлялся с объемом информации и чувств.       Отравление. Тотальное отравление ядовитой красивой сукой Кристофером Кингом.       Крис был пьяняще красивым. С первого, блять, момента был таким, чем и дестабилизировал изначально. Неуместно красивый, неправильно красивый. Это теперь я мог назвать его и сладким, и манящим, потому что безумно хотел натянуть его до боли желанное тело на свой член, и, возможно, еще тогда, когда он впервые зашел в кабинет, странная сексуальная тяга переплелась с отторжением и привела ко всему, что со мной в итоге творилось. Он вызывал совокупность противоречивых эмоций, переплетать в единое полотно которые точно не стоило, но они сами свернулись в нераспутываемый, плотный жгут.       Надо было быть очень самонадеянным бессмертным дебилом, которым я, походу, становился, чтобы позволить себе находиться в постели с человеком, которого ты не просто не понимал, но и которому откровенно не доверял. Он был все время очень близко, в прямом контакте и непосредственном подчинении, а еще потому, что я хотел сократить эту дистанцию еще больше. Особый долбоебизм: тянуться к человеку, рядом с которым не бывало спокойно. Рядом с которым возрастала тревога и наступал полнейший эмоциональный разъеб. Глупо, самонадеянно и небезопасно. Особенно в рамках нашего дела — близко к самоубийству. И именно в этом был самый большой пиздец, потому что добровольно подставлять горло под нож я не планировал.       Когда лейтенант вышел, наконец, из спальни, его взгляд хотелось стряхнуть с себя: настолько тяжелым, нечитаемым и будто неживым он ощущался. Но под глазами у Криса залегли тени, лицо было бледно-серым, а еще он слегка прихрамывал, что заметил, наверное, только я. Взгляд мой своим удерживал цепко, глаз не отводил, будто завиноватить хотел.       — Я сегодня встречаюсь с Хавьером, — мне было глубоко поебать, насколько всем странно выглядело то, что я говорил это непосредственно Кристоферу. Он только хмыкнул и кивнул, находя пачку сигарет на столе и закуривая.       Большая часть команды понятия не имела, какой именно приказ я отдал своему помощнику и где он пропадал почти сутки. Знали Андреас и несколько ребят из службы безопасности. Меньше всего мне хотелось сплетен и конфликтов внутри коллектива, потому что я бы просто мгновенно убрал такого скандалиста с проекта, а подбирать и обучать замену — время. К тому же я не хотел бы, чтобы мои пацаны знали что-либо о том, что Кристофер гей и что я, узнав о такой особенности своего человека, подложил его под клиента. Мне нахуй не уперлось чье-либо осуждение моих рабочих принципов и подходов, а тут явно у многих был бы и шок, и лишние вопросы. Безусловно, вся команда работала на ЦРУ, но большинство не имело непосредственного отношения к разведке. Снабжение, консультирование, участие в переговорах — да. Внедрение в логово врага, самостоятельные переговоры с кем-либо из сторонних участников — это моя зона ответственности и частично Криса. Я мог отдать приказ Джорджу, например, встретиться с кем-либо из клиентов с целью проведения непосредственно сделки или дополнительного консалтинга, но не более. Никто из них не был самостоятельным участником операции.       Я сказал Кристоферу о встрече с Хавьером так, словно желал подчеркнуть, что все, что он сделал — не зря. С другой стороны, ну какая же хуйня? Мы и так должны были с ним встречаться. И даже если Хавьер откажется вести с нами дальнейшую работу, то явно будет дело не в том, что Крис «не додал». Я, конечно, ублюдок, но не настолько, чтобы предъявлять ему подобное. Не после того, как сам его выебал.       Мне резко перестало хотеться смешать его с грязью. Это странное влияние удивляло пиздец как: мы едва общались, между нами не было никакой душевной близости, но он действовал на меня так, как давно не действовал никто. Если вообще было что-то подобное. Потрахались, так потрахались…       Несмотря на то, что Блонди мне рыкнул, что надо бы отвечать за собственные приказы, вины я перед ним не чувствовал. Пока что. Он — мой инструмент. И если у этого инструмента есть какой-то дополнительный функционал, то он может и должен быть использован, только если это никоим образом не раскроет личность самого агента. А то, что в ЦРУ дохера бисексуалов — я даже не сомневался. В управлении не гнушались прямо выяснить вкусы и сексуальные предпочтения подчиненных, чтобы в дальнейшем применять это в заданиях. Наверное, Крису не сильно хотелось подставлять задницу какому-то левому мужику, возможно, это задевало его чувства, но если бы я думал о чувствах каждого, кому отдавал тот или иной приказ, то половина операций никогда не была бы доведена до конца.       Ровно так же действовали и со мной, когда я только начинал карьеру. Конечно, никакого отношения к соблазнению мужиков я никогда не имел, хоть тут, блять, пощадили и в постель обслуживать чужие жопы и члены не засовывали. Соблазнить и трахнуть жену главного дилера кокаина в южных штатах? Как нехуй делать. Меня никто не берег не потому, что все вокруг озлобленные пидорасы, а потому, что каждый из нас понимал, зачем он занялся этой бесконечно опасной деятельностью. Невозможно подсчитать, сколько раз я шел против собственной морали и былых принципов, предавал, подавлял, соблазнял, подставлял, убивал, пусть и ни разу не участвовал самостоятельно в операциях по зачистке. Много всего нездорового и беспринципного пришлось на начало моей деятельности в управлении. Были задания, что ощущались как рукой против шерсти. Я совсем не был мясником, так что убивать мне претило, и я старался не делать этого сам, по возможности скидывая на команду зачистки, спецназ или просто безопасников. Когда начал расти по службе — уже мог перебирать. Но тоже лишь до какой-то степени. Всем было похуй, кто и как с этим справлялся. После в работу включались психологи и врачи, нам давали длительные перерывы и отпуска, но мы все были подсажены на наркотическую иглу нашей работы. Ни уйти спокойно, ни слезть.       Если хоть на треть верить резюме, но в большей степени обращать внимание на навыки Кристофера, — он дохуя в этой жизни повидал. Не меньше моего. Жаль, конечно, что я трахнул его вторым, уже после заносчивого пижона. Наверное, это неприятно как на уровне башки, так и физических ощущений. Хотя хуй знает, полез бы я вообще на Криса, если бы не накрутил себя, пока он развлекался с Хавьером. Слишком много «если бы».       Очень удивляло то, что я не помнил толком секса. Помнил эмоцию, помнил тело, жар, отклик, нереально-синие глаза и низкие стоны. Помнил шлепки кожи о кожу, помнил, как вело от него безумно, бесконтрольно, как хотелось вжаться так, чтобы слипнуться, вдохнуть глубоко, и чтобы запах разгоряченной кожи забил ноздри, а потом сохранился в самом мозгу. Как хотелось расплавиться об его тело и слиться с ним воедино, раствориться в моменте и не делить его на секунды, просто проживать. И вот это пугало и удивляло в разы больше, чем сексуальный интерес. Спихнуть все дело на алкоголь — не признавать собственную слабость, а мне бы стоило быть с самим собой предельно откровенным, ведь тогда меньше шансов завязнуть по уши и сдохнуть по неосторожности из-за него. Кристофера или собственного безумия.       Еще более тихий, еще более закрытый лейтенант вызывал желание подойти и встряхнуть за плечи, чтобы ожил, проявил себя. Он не выглядел подавленным, скорее замкнутым, словно не хотел сейчас никого видеть, общаться. Крутил в пальцах сигарету, переводил взгляд с одного человека на другого и в целом не отсвечивал. Явно чувствовал, что я, как зависимый идиот, удерживал его в фокусе внимания, но не отвечал на это никак. В этот раз даже не бесил. Он меня просто вымотал и утомил своими играми.       Благо дел было по горло, можно было сосредоточиться на них, в очередной раз позадавать уточняющие и бесконечно заебывающие вопросы Джорджу и вернуться наконец-то к работе. Слишком я отвлекся от дела, слишком зациклился.       В этот раз Хавьер не выглядел разодетым цыганским бароном. От него веяло расслабленностью и леностью, но он скорее оставался отдохнувшим и чутка разомлевшим, хоть и явно настроенным на диалог. Неужели так хорошо ему зад подставил Блондинка? Это же надо так удачно поебаться, чтобы еще сутки ходить довольным и сытым!       Какого-то хуя с Хавьером снова были Андер и Самаэль. Странное сопровождение, непонятно на что нацеленное, непонятно по какому принципу подобранное, особенно учитывая, что он мне никак их толком не представил. Я уже даже заебался раздражаться от того, что почти нихуя во время всех этих переговоров не понимал, так что старался даже внутренне сохранять блаженный похуизм. И если Самаэль выглядел безобидно-отмороженным, хоть это и не было критерием ничего, а уж тем более его невинности и отсутствия прямой угрозы от него, то взгляд бешеного пса, присущий Андеру, заставил в башке сделать отметку, что информацию по обоим надо искать с особой тщательностью. Слишком они были зеркальны друг другу по эмоциональному фону. Хуй поймешь, кто из них больше притворялся. Интуитивно не мог выделить, от кого из них стоило ждать непредвиденного пиздеца, потому что линия поведения и речь дохуя контрастировали. Хавьер их зачем-то держал при себе, а он, хоть и не сильно мне нравился, дураком точно не был. К сожалению.       Разговор шел легко. Без напряга и лишней суеты: мы вкусно ели идеально прожаренные стейки, еще вкуснее выпивали, и я снова уверился, что Хавьер — просто охренительный рассказчик. У него было какое-то неиссякаемое количество историй, которые можно было бы слушать часами, но он не перетягивал на себя все внимание. То я, то Андер попеременно вставляли собственные истории и шутки, живо поддерживая общение, так что весь ужин становился еще более живым и дружелюбным. Только вот Самаэль, похоже, вообще не поймал нашу волну, решив, что накуриться ему будет повеселее, поэтому и задремал в гамаке минут через десять. Не будь у меня определенных целей и обязательств, которые никак не давали полноценно расслабиться, то этот вечер я вполне искренне мог бы назвать даже приятным.       Наблюдая за диалогом Хавьера и Андера, я поймал себя на мысли, что они будто не так давно знакомы. Когда оказываешься в новой компании, то всегда заметно, что у друзей и приятелей обязательно есть какие-то внутряки: общие фразочки, приколы, маленькие якоря, указывающие на то, что они в прошлом что-то вместе пережили. А у этих двоих словно нихера общего и не было. Арт-дилер с интересом слушал пустую, хоть и веселую историю Андера, но задавал слишком много уточняющих вопросов, активно интересуясь, но никак не вклинивался в повествование какими-то общими воспоминаниями. Он впервые слышал эту историю, они ее не переживали вместе, как и никакую другую, по всей видимости. Тогда какого хуя этот пес тусовался уже несколько дней с ним?       Ну, была, конечно, версия, что они поебывали друг друга. Учитывая, что Блондинка мне любезно открыл глаза на ориентацию Хавьера — что-то подобное могло бы быть реально. Только вот буквально позавчера, практически на глазах у Андера, Хавьер зажимал Криса. Да и сам Андер сосался у бара с существом неопределенного пола, не проявляя никакого интереса к своему арт-дилеру. Будь они любовниками, которые только недавно страхались, то вероятнее, сидели бы слипшись, как сиамские близнецы, и любознательно пихали языки в глотки друг другу. Нет, у гомосеков, конечно, так себе обстояли дела с моногамией, но при текущей ситуации, эта версия хоронила сама себя. Надо было придумать что-то более жизнеспособное.       Самаэль своей отмороженностью вообще походил на щенка чихуахуа, которого гламурный хозяин таскал с собой везде на руках, чтобы потом это существо заснуло на любой горизонтальной поверхности. Я даже подъебал Хавьера по этому поводу, на что он только поржал и никак не оскорбился.       Хуйня какая-то: до чего же нелепая группа сопровождения у него. Хотя, от Хавьера все что угодно можно было ожидать. Он явно дрочил на всякие перфомансы и яркие шоу, так что надо будет выебать своих ребят, чтобы после встречи проверили наличие прослушек и камер в креслах, вазонах, растениях, да хоть в волосах у нашего официанта. Мало ли, может, спящий Самаэль — это такой изысканный шпионский мув, и он не спал, а нес службу.       Неожиданно сам Хавьер предложил прогуляться. Легко и доброжелательно тормознул Андера, который дернулся в попытке присоединиться к нам, и вверил ему ответственность за Самаэля, мол, задремал же его товарищ, такой обдолбанный и беспомощный. Надо было следить. Мне стоило огромных усилий и профессионализма, чтобы не вздернуть брови удивленно, а следом не заржать. Андер злобно глянул на Хавьера, полоснув его глазами. Челюсть напряглась, даже вены на висках виднее стали. Ух, какое искреннее негодование! Кто же в самом деле из этих двоих был декоративным щенком в руках Хавьера?       Мы молча шли по территории прибрежного ресторана, пока не вышли к набережной, к потрясающей дощатой дорожке у самой кромки моря. В Тулуме умели делать красиво и получать удовольствие от жизни.       — Хавьер, кто же мог предположить, что самый знаменитый арт-дилер Южной Америки — такой любитель ребусов, — нарушил тишину я, скручивая себе и ему самокрутки. Хавьер с любопытством наблюдал за моими действиями, не отводя взгляда, а после легко и непосредственно заржал.       — И как? Нашел разгадку?       — Не уверен, — я пожал плечами, протягивая ему сигарету и прикуривая следом за ним. — Я придумывал ответы, не зная вопросов.       Хавьер улыбался так, словно был страшно доволен тем, что заставил меня и всю мою команду неплохо так напрячь мозги. Как мерзкий преподаватель в старших классах, который ебет тебе голову просто за то, что ты не подумал, что нужно было решить задачу еще одним, именно сидящим у него в голове, способом.       Я говорил долго, рассказывая ему о наших наработках и домыслах, построенных на максимально размытом понимании вопроса. Погружался в детали, описывал методы и поверхностно проходил по юридическим аспектам каждого решения, потому Хавьер сначала слушал, просто покуривая, а потом начал перебивать, задавая уточняющие вопросы и открывая постепенно суть проблемы, которую ему нужно было решить.       Мы сработали в нужном направлении. И это охуенно тешило самолюбие. У Хавьера действительно был сторонний клиент, работать с которым классическими способами и схемами не представлялось возможным. Поэтому фиктивные контракты через однодневные фирмы на офшорах, работавшие по определенному финансовому механизму, были не самым простым, но пока что единственным предложенным ему решением, как я понял.       Пока я говорил, у Хавьера все время бегали глаза, словно он читал текст, обрабатывая и запоминая новую для себя информацию. Сосредоточенный, четкий, быстро анализирующий, как машина. Он вцепился в идею, и было видно, что задавал вопросы не потому, что хотел спиздить наши наработки. Мог бы, конечно, это сделать, но с реализацией чужими руками подобного решения пришлось бы очень туго. Я не был уверен, что кто-либо мог бы выступить качественным исполнителем, кроме нас. Армандо, как наш самый основной конкурент, — вряд ли: он и так уже был засвечен перед властями, и полицейские на него точили зуб, медленно копая под его фирмы с разных сторон. Раскрытие его как махинатора было вопросом времени. В лучшем случае — пары лет. Другие «белые воротнички» были слишком мутными и ненадежными даже в моем восприятии. Хавьер понимал это не хуже меня. И я не знал, запланированы ли у него с кем-либо еще переговоры, ждал ли он еще ответов, потому что в Мексике больше серьезно стоящих «мойщиков» не было.       — Насколько это прозрачно? — дослушав и скурив уже третью сигарету, Хавьер вскинул на меня глаза.       — Для кого?       — Для меня, — ответил Хавьер, а через секунду добавил. — Для клиента.       — Достаточно прозрачно, — коротко кивнул я, ощущая, что сигарета уже почти обжигала пальцы. Поэтому бычок щелчком улетел в ближайшую пепельницу, на секунду ярким огоньком отвлекая нас обоих от разговора. Казалось, что после разговора с Хавьером я легкие выплюну, потому что мы шмалили одну за другой, стараясь то ли дополнительно сконцентрироваться, то ли просто занять руки. — А с точки зрения закона — еще интереснее. Не знаю, конечно, из какой страны конкретно будут идти деньги клиента, но в Америке не было еще подобного судебного прецедента. Так что этот подход еще долго будет практически полностью легален. С Мексикой еще чище, но сам понимаешь, что…       — Понимаю, — он хмыкнул, даже не дав мне договорить и снова начав идти, спокойно и размеренно. Словно напряженное сосредоточение отпустило, и он снова мог заниматься чем-то, кроме поглощения информации. Я двинулся рядом с ним, неожиданно и радостно ощутив морской бриз, на который почти не обращал внимания все время разговора, хоть и следил за окружающей обстановкой перманентно. Приятно. Свежесть была неожиданной в душном влажном климате, оттого безумно ценной. Ею хотелось, никуда не торопясь, наслаждаться, и мы оба, не сговариваясь, замерли, давая себе немного времени. — А насколько это прозрачно для тебя? — он ухмыльнулся, глядя в глаза открыто. Мог бы попытаться начать давить, выбивать для себя уже сходу лучшие условия, лезть под кожу, задалбывать вопросами, пытаться подловить на каких-то несостыковках в моей речи, но не делал этого.       Если отбросить всю мишуру из толпы охранников, расставленных прослушек в моем доме и закрыть глаза на странный вкус в одежде — то разговор с Хавьером производил хорошее впечатление. Я даже мог бы назвать его приятным и внимательным собеседником, что было редкостью внутри Мара С*, но, откровенно говоря, я давно заметил, что крупные и серьезные игроки были умными и образованными людьми, что никак не мешало им оставаться редкостными тварями.       — Максимально прозрачно, — я ответил ему, так широко улыбаясь, что Хавьер абсолютно искренне расхохотался. — У меня хорошая команда разработчиков и специалистов по компьютерной безопасности. Есть даже собственное приложение, которое похоже на банк в компьютере. Оно позволяет отслеживать перемещение средств по счетам, поступления и отправки, коды банков и счетов и еще некоторые детали. Конечно, оно не дает развернутые выписки, как обычный банк, но ты сам понимаешь, в Содружестве Доминики вообще все по-другому. Никогда не знаешь, где именно твои деньги, — я снова улыбался, одновременно открывая ему карты и нет.       Ровно каждый клиент понимал, что, работая с офшором, он всегда рисковал. Понимал это и я, потому что если деньги пропадут — спросят с меня и спросят быстро. Да, мы стремились со всех сторон защитить себя договорами и двусторонними обязательствами, но и, откровенно, прежде не имели дела с такими сложными схемами и проектами, каким вырисовывался проект Хавьера. Поэтому и контракты будут сложные, на составление которых потребуется не одна встреча и не одни переговоры, и обязательства следовало бы прописать максимально детально, так, чтобы обе стороны точно понимали как собственные ожидания и права, так и ответственность. В любом случае, мы пиздить деньги не планировали, но клиент-то об этом не знал, и доверие между нами должно будет выстраиваться долго и мучительно.       Мне было почти жаль Оливера. Почти. Потому что если мы получим этого клиента, то у нас будет гораздо больше влияния и в Мексике, и в Сальвадоре, а там, возможно, и до Штатов слава дойдет. Это были только догадки, конечно, но учитывая вовлеченность Хавьера в процесс, можно было предполагать, что добыча весьма и весьма жирная.       — Знаешь, — после небольшой паузы снова заговорил Хавьер. Мы уже прошагали почти всю дощатую дорожку и возвращались медленно назад, иногда синхронно останавливаясь, чтобы подышать, когда поднималась волна и воздух становился свежее. — С такими идеями ты мог не подкладывать под меня Кристофера.       Ублюдок. Но хорош же, не ошибся я в нем. Как точно въебал в недавно ставшей болевую точку. Не зная, но вспарывал шкуру и мясо простым подъебом.       Подложил, да. Отдал в качестве рычага для усиления собственного влияния. Отдал как шлюху, с которой можно разок хорошо поразвлечься. А потом хотел сгрызть с его кожи следы от чужих прикосновений.       — Подарок от потенциального делового партнера, — короткая ухмылка далась почти болезненно, но мой ответ вызвал у Хавьера приступ хохота. Ублюдок. Я смотрел ему в глаза спокойно, чуть сощурившись, заправив руки в карманы и не показывая своих истинных эмоций. Они и нахуй-то не нужны были ему, конечно.       — Хороший подарок вышел, — улыбался скотиной довольной, временно задевшей меня неприятно, хоть и не догадывался даже, не планировал.       Мы шли назад к столу, переговариваясь все детальнее об его запросе и способах достижения желаемого результата. Без каких-либо цифр и конкретных инструментов, но все больше подбираясь к тому, что будем решать эту задачу вместе все-таки. Пусть он и говорил, что можно было обойтись без ночи с Кристофером, но я не мог отбросить мысль, что это все же сыграло нам на руку. Всегда так было, всегда так будет. Крис хорош внешне и явно умелый любовник, так что вполне мог очаровать и дополнительно расслабить дилера, что в итоге привело к его большей лояльности и нацеленности на положительный исход.       Крис хорош… блять, слишком хорош, чтобы лежать под таким, как Хавьер. Чтобы его трогали по приказу, чтобы его ебали, потому что задача такая. Без этого можно было обойтись. Можно было найти какую-то хорошую шлюшку, наверное… но тогда жест не был бы таким широким.       В переговорах и близко еще не было ничего разрешено, но я интуитивно чувствовал, что мы движемся к заключению сотрудничества. Впереди еще не одна встреча, переговоры, обсуждения. Впереди еще дохуя тонкой, филигранной работы юристов, финансистов, операционистов. Впереди мои бессонные ночи и часы разговоров и споров с разными департаментами, чтобы сделать максимально вкусное, максимально привлекательное предложение. Это могло затянуться на недели, в худшем раскладе — на месяцы. Но Хавьер уже сам в моменте набрасывал дополнительные вводные, которые позволяли мне в голове прикидывать дальнейшие шаги, чтобы продавить эту сделку и склонить клиента максимально в нашу сторону. Слишком уж она выглядела интересно.       Вернувшись к столу, я обнаружил оклемавшегося Самаэля, который обжирался сладким и вообще не интересовался нами, равнодушно скользнув взглядом и продолжив уничтожать чизкейк. А вот еще одного участника троицы не было, но акцентировать внимание Хавьера на этом я не стал. Мало ли куда его ручные собачки ходят погулять.       Мы выпили еще по стаканчику, прежде чем я двинулся домой. Почти у выхода я краем глаза заметил потерянного спутника Хавьера. Андер сидел за небольшим уединенным столиком с крайне недовольным ебалом, а вокруг него настойчиво суетился кто-то, чье лицо из-за расположения диванчиков разглядеть было невозможно. Зато очень хорошо было видно, как Андера раздражали настойчивые попытки второго человека погладить по его груди, зарыться в волосы, да в принципе коснуться. Андер скидывал с себя чужие руки, явно агрессивно отвечал и выглядел раздраженным. Так какого же хера он, весь такой гордый и дерзкий, не уёбывал? Из-за их посадки я не мог разглядеть, с кем именно он так явно без удовольствия проводил время.       Мне пришлось свалить, потому что я рисковал быть замеченным, а столик они будто специально выбирали такой, чтобы непалевно за ними наблюдать было невозможно. Какой мутный же персонаж… Нахуя он был на встрече нужен — непонятно, но Хавьер зачем-то его таскал с собой. Деморализация оппонента посредством уебанского окружения? Правда, переговорив с Хавьером, мое восприятие его несколько изменилось. Конечно, он был хитрый и продуманный мудак с фетишем на экстравагантные образы и действия, но абсолютно точно не был дураком и обезумевшим от власти уродом, с которыми нередко приходилось работать.       Дома, несмотря на позднее время, меня ждали в гостиной практически полным составом: Андреас, Джордж и пара пацанов из безопасности рубились в покер, Кристофер пил, по всей видимости, виски, сидя в кресле рядом с ними, и только Оливера не хватало из основной команды. Но уже была глубокая ночь, мог себе спать человек, не дожидаясь меня с переговоров. Все равно ничего ценного не пропустил бы, куда ж без него.       Я чувствовал себя звездой мероприятия, когда едва ввалился в помещение, закуривая, так все глаза сразу сосредоточились на мне.       — Ну-у-у? — первым подал голос Джордж, швыряя карты на стол и вставая, чтобы хищным зверем, больше балуясь, конечно, начать красться ко мне.       — Второй этап переговоров назначен на следующий четверг, уже в Сан-С*, — ухмыльнувшись, огласил я и едва успел договорить, как в помещении поднялся рев, а Джордж кинулся ко мне обнимать и целовать макушку.       — Ух, чертяка! Не зря, не зря у тебя погоняло Демон, очаруешь, как бес, любого клиента, — радостно орал финансист, сгребая меня в охапку и потряхивая. Эмоциональный долбоеб.       — Уймись, животное, — ржал я, слабо отпихивая его в бок, но невольно заражаясь общим весельем. — Еще рано что-то конкретное говорить, но он дал больше вводных данных, с которыми нам всем придется хорошенько поебаться.       — Поймаем такую жирную добычу — выйдем на новый уровень, — настойчиво долбил мне голову своей жизнерадостностью Джордж, пока Кристофер наливал виски по стаканам всем, кто был в комнате. Он смотрел на меня, глаз не отводя, но все равно молчал, хоть и уголки губ растянулись в подобии улыбки.       Да сука, сколько же можно было молчать, хули держать эту тишину, наказывая меня, как обычно бабы предпочитали делать? Так не баба же нихуя, не похож, блять, ни капельки, как бы я ни пытался подъебать! Он и сам хотел, сам подставлялся и кайфовал, блять, я же видел, что кайфовал. Стояло у него пиздец как, и эти стоны, от которых до сих пор мурашки бежали по коже, стоило только вспомнить на секунду. Так и к чему эта молчанка, зачем эта игра в обиженку, или что это вообще?!       Мне потребовались доли секунды, чтобы понять, что я опять себя ввожу в ебучий дисбаланс, просто отреагировав на молчание Кристофера. Привычное же, блять, ничего нового не было. Благо я вовремя не дал эмоциям затянуть себя в водоворот. Эмоциональная центрифуга рядом с Блонди начинала заебывать.       — Расскажи хоть маленько, чего ожидать, к чему готовиться, — вставил Андреас, забирая со стола стакан, когда Кристофер-мать-его-важная-жопа соизволил даже подойти и вручить выпивку мне непосредственно в руки. Индивидуальный подход.       — Это будет дохуя долго, если честно, — я устало потер переносицу, но чокнулся с каждым мужиком по отдельности. Рано они отмечать начали, конечно.       С пересказа встречи полноценно слиться не удалось. Раздраконенные ожиданием, любопытные, как дети, взрослые мужики требовали узнать, о чем же шла речь на встрече и с чем нам предстоит работать. Ну и тут же прям срочно-срочно нужно было коллективно обсудить, насколько велики наши шансы заключить сделку, по дороге доебываясь до меня относительно моего собственного мнения. Отчаянно хотелось послать их нахуй и свалить спать, но стоило Крису подать голос и задать вопрос, как меня прижало назад к стулу, и я остался дальше отвечать на вопросы. Колдун ебучий, ну точно меня очаровал или приворожил. Еще и слушал так внимательно, глазами следил, виски подливал. Что, неужели так понравилось, как я по пьяни лез в попытке насадить на хуй?       Ну, к сожалению или к счастью, на трезвую голову это желание уже тоже не проходило, а только усиливалось каждый раз, как он оказывался в поле зрения. Я залипал на нем, как малолетка, мне буквально стоило немалых моральных усилий, чтобы не смотреть на него одного, чтобы не ебать голову мыслями о том, как сильно тянуло, особенно когда он рядом сидел. И пиздецки хотелось поговорить, вступить в нормальный, мать его, диалог, узнать его мнение о встрече, его мысли о том, как нам двигать дело дальше, что предложить клиенту. Да даже просто… пообщаться.       Загадка, ребус, головоломка мозгодробящая. Он настойчиво требовал быть разгаданным, а еще просто узнанным. Его молчаливость выворачивала мясом наружу и бесила до трясучки. Мне хотелось одновременно орать на него, спорить с ним, едва ли не драться, а еще пить горчащий виски наедине, в тишине комнаты, из одного стакана, чтобы вкус его губ через стекло передавался мне. Кристофер меня доводил до неадекватного эмоционального разъеба и стабилизировал одним своим словом. И возбуждал. Ебучий калейдоскоп.       Боль в порезанной ноге напомнила о причинах ее появления и сразу отрезвила. Блять, можно было обойтись. Можно было не подкладывать его под Хавьера. Не лучшее мое решение, далеко не самое лучшее. Просто проявление власти в моменте и желание продавить того, к кому пиздецки тянуло, выставив все даже в собственной голове как если не необходимость, то как надежный и усиливающий вероятность позитивного исхода способ достижения целей. И буквально через день меня уже придавило чувством неправильности всего этого. Кого я, блять, реально хотел этим наказать? А кого наказал в итоге?       — Для них нужно будет подготовить отдельное техническое решение, по примеру той виртуальной платежной системы, которую мы сейчас используем. Только более прозрачное и в разы более защищенное, — у меня сознание будто раздвоилось. Мысли нестройным рядом крутились вокруг персоны Кристофера, заставляя меня все время возвращать внимание к нему. Оставшаяся часть мозга, над которой у Блонди пока что не было власти, еще функционировала в нужном направлении, оставляя мне возможность связно доносить информацию до людей. — Хавьера впечатлило то, что мы обеспечиваем определенную открытость. Как я понял, никто таких условий еще не предлагал. Подкупает.       — Нам для такой разработки нужно нанять отдельного человека, — жестко отреагировал Андреас, глядя на Джорджа так тяжело, словно хотел раздавить его, как букашку.       — Может, ты перестанешь мне придумывать работу в четыре утра? — усталость настойчиво ебала черепную коробку, и сил не было даже на то, чтобы всерьез раздражаться. — Завтра мне и расскажешь, почему вдруг мы не можем решить эту задачу текущим составом.       — У нас не хватит знаний, тут нужен профильный специалист, — настойчиво повторил Андреас, залпом допивая виски. Нервный он был, как для такого позднего времени. Может, для других незаметно, но руки снова выдавали его. Он часто и ритмично давил на стакан самыми кончиками пальцев, словно желая вонзить ногти в стекло, и расслаблял их, только когда подушечки уже белели. Остальные не обращали на это никакого внимания — вон, как сонные мухи сидели все. А Андреаса сильно все происходящее взъебывало, и мне это совершенно не нравилось. Теряющий контроль начальник отдела безопасности — крайне ненадежный сотрудник.       — Андреас, но мы можем… — попытался вставить пять копеек один из пацанов из его же команды, но тут же осекся под тяжелым, резким взглядом начальника.       — Не можем, — оборвал его Андреас. — Это сложная задача, требующая определенных, специфических знаний, которых достаточно только у меня. Если я начну разработку специального приложения под клиента, то не смогу уделять время основным задачам. Демон, я завтра обосную требования и создам запрос в главное управление. Подбором и наймом займусь лично, чтобы ты не тратил на это время.       — Ладно, — равнодушно ответил я, вставая с четким намерением свалить в свою комнату. Глазами все-таки мазнул по Кристоферу, который выглядел тоже сонным, а он вскинул на меня взгляд, даже не задрав головы. — Ебитесь, как хотите, а я пошел спать.       Я иссяк. Мне не хватало сил ни физических, ни моральных. Ебать настолько настойчиво и немилосердно собственную голову вторые сутки подряд было уже просто выше моих сил. Мозг требовал покоя, а в идеале — уложить его спать и не будить часов десять, так, чтобы аж голова гудела от пересыпа. Дотопав до спальни, шаркая внезапно разболевшейся ногой, я услышал за спиной шаги Криса. Ну конечно же, его, ведь в моем крыле жили только мы вдвоем. Он шел не привычно тихо, а специально так, чтобы я понимал, что он следовал за мной. Хотел, чтобы я знал о его присутствии, хотя обычно совершенно бесшумный, словно кот, ступающий мягкими пушистыми лапами.       Я замер у двери, положив ладонь на ручку и спиной чувствуя его взгляд. Он тоже остановился на расстоянии нескольких шагов. Почти не думая, заставляя себя не задавать в голове лишних вопросов, я обернулся и встретился с синими глазами. Взгляд был нечитаемый, но не пустой, а наоборот: сосредоточенный, удерживающий. Видно было, что он хотел что-то спросить. А я хотел что-то ответить. Но мы, как два малолетних долбоеба, играли в гляделки.       — Ты ногу сильно распорол? — у Криса яйца были в разы больше моих, ведь именно он заговорил первым. Заговорил, слегка прикусив пересохшую нижнюю губу, напряженный весь, едва ли не вибрирующий, словно тянуло ко мне нихуя не меньше. Или был страх? Возможно, он не мог понять из моего сжатого рассказа, не привела ли моя встреча с Хавьером к договоренности об очередной их встрече наедине. Меня аж передернуло внутренне от мысли, что Кристофер мог бы подумать о таком.       — Хуйня, — хрипло соврал, кашлянув, чтобы восстановить севший голос. — Как твое самочувствие? — тупой вопрос. Тупейший, блять, вопрос. Я точно «демон-переговорщик», как меня еще полчаса назад хвалил Джордж?       — Хуйня, — вторила моя личная отрава, глядя своими магнетическими глазищами. Они всегда такие были? Или это слабое освещение в коридоре создавало дополнительную иллюзию глубины?       — Хочешь покурить? — предложил я то немногое, на что меня сейчас хватало. Короткий разговор, компанию, десять минут вместе. Много или мало?       — Давай, — даже этот просто разговор порождал небольшую близость. Или я так хотел думать.       Мы почти синхронно двинулись в сторону маленького балкона, выходя в приятную предрассветную прохладу. Небо уже понемногу светлело, и Крис блаженно прикрыл глаза, вдыхая свежий воздух. Я смотрел на него, разглядывая красивый профиль, ухоженную щетину, все те же темные тени усталости под глазами. Припухшие губы делали его еще более манящим и притягательным. Сложно было не оценивать его внешность по привычным для восприятия женской красоты стандартам: большие глаза, пухлые губы, красивые волосы. Все это было у Кристофера, но в его внешности не было совершенно ничего женского. Черты лица яркие, хоть и мягкие, небольшие шрамы на скулах, широкие светлые брови вразлет, вечная щетина, и все это делало его охренительно красивым. Он уже сам смотрел на меня, отлично понимая, что я пялился, но ничего не спрашивал. Только пачка его сигарет мелькнула передо мной, и зацепил одну, чуть наклоняясь к Крису, чтобы прикурить. Щелчок зажигалки, затяжка, и легкой лаской пальцев я придержал его руку. Просто чтобы его коснуться.       Тянуло пиздец как. Видимо, тянуло взаимно, только у Кристофера в этом вопросе было сильно получше с самоконтролем. Пошел же за мной до самой спальни, хотел поговорить или просто побыть рядом. Хуй его знает. И стоял вот прямо напротив, меня всего рассматривал так же, как и я его, сканируя глазами и запоминая детали. Курить лицом к лицу на балконе, когда небо только набирало краски от рассветного солнца — пиздец как красиво, только отдавало пошлой романтикой из дешевых подростковых мелодрам. Но проебать момент не хотелось. И похуй, что мы два мужика в Мексике, разведчики на спецзадании, потрахавшиеся уже и неспособные идентифицировать собственные чувства по этому вопросу.       — У тебя и правда глаза красные. Ну, бордовые, — заговорил он негромко, а я почти чувствовал, как глазами лицо ласкает мягко, будто подушечками пальцев.       — Я иногда надеваю карие линзы, — я не знал, что ему ответить на ту реплику. Поэтому ляпнул первое, что пришло в голову.       — Тебе твои идут гораздо больше. Их хочется рассматривать часами. Даже такие уставшие, как сейчас, — откуда в нем было столько теплоты? Откуда в его голосе было столько мягкости?       Я сам не знал, что делал и куда меня затягивало этой волной, но я подался к нему вперед, прихватив за подбородок, и чуть приподнял голову. У нас минимальная разница в росте была, не более пяти сантиметров, но все равно было что-то привычное и приятное в том, что я приподнимал его голову к себе. Большим пальцем по губам пересохшим скользил, ощущая мягкость и мелкие трещинки, я давал ему время и выбор, не позволяя себе больше нападать. Нет, хуй там. И дело было не в едва-едва, но ноющих после его удара ребрах, дело было в том, что я нихуя не насильник, и он не жертва. Грубая и бешеная страсть имела место быть для нас обоих, но с ним все меняло краски, и хотелось попробовать и мягкость, и явное согласие, и его собственную инициативу.       Губы Кристофера скользнули по моим, приласкали, поманили, повели и затянули в глубокий, медленный, почти ленивый поцелуй. Так обычно целуют после долгого траха, ну, или как в нашем случае — после долгого дня. Неспешно и оттого еще более ласково, мягко сплетаясь языками и посасывая губы друг другу, мы прижались телами, и лично я ощущал себя охуительно комфортно, когда он рукой притянул меня за талию к себе, а потом скользнув вверх, мягко нажимая на спину между лопаток, чтобы грудью к груди. Вообще проебал момент, куда он дел сигарету, но моя тлела, рискуя обжечь пальцы, так что я оторвался, тяжело дыша, только чтобы ее потушить и снова припасть к теплым, быстро припухшим губам.       Сладко, томительно и безумно нужно. Я скользил руками по его плечам, он гладил спину, и мы не пытались перевести поцелуй во что-то большее. Я ни о чем не думал, ничего не анализировал и просто наслаждался. Зарывался в волосы и тихо мычал в губы, когда он скользнул жесткой ладонью по шее, пощекотал едва ощутимо пальцами за ухом, а потом провел большим пальцем по моим губам и толкнулся им же в рот, так и не разрывая поцелуя. Меня обдало жаром от такого действия, я понимал, что, несмотря на усталость, возбуждение росло, и, тяжело дыша, оторвался, чтобы Крис сразу же погладил мою нижнюю губу влажной от слюны подушечкой. И глядя ему в глаза, не веря, что делал это, я обхватил этот палец губами. Блять, почему я это сделал? Откуда это действие вылезло вообще, словно само собой разумеющееся? Но все стало неважно, когда его взгляд сменил эмоциональный окрас. Когда я увидел в нем темное, рискующее перелиться через края желание, то почувствовал внутренний трепет и тягу провоцировать и дразнить дальше. Чтобы хотел, как я, а то и больше, чтобы ему башку рвало так же, чтобы тянулся и отказаться не мог.       И он мягко палец в рот толкнул глубже, вынимая и снова проникая им, чтобы надавить на язык, а потом с нажимом оттянуть нижнюю челюсть и зализать меня жадно, в этот раз и не думая о нежности. Я мычал в рот, поддаваясь этому напору, понимая, что его жажда ничуть не меньше моей, просто он, возможно, лучше контролировал себя и держал в узде. Чужое твердое тело будоражило своим напором, заводило до чертиков, и хуй знает, что было причиной моей податливости: может, усталость, может, искренний кайф от того, что Кристофер сам показывал, что ему тоже не похуй, что ему тоже хотелось и его крыло.       Он сам остановился. Медленно оторвался, мягко пососал мою нижнюю губу, заставив этой лаской потянуться к нему, безмолвно умоляя о продолжении. Его руки выскользнули из-под моей рубашки, опуская ткань на место, а я даже проебал момент, когда они там оказались. Крис с нажимом провел руками по бедрам, будто этим жестом можно было как-то меня успокоить, коротко поцеловал, не дав углубить поцелуй, и мурлыкнул севшим голосом.       — Ты устал. Тебе надо отдохнуть, — он мог бы меня спросить, мог бы узнать, блять, действительно ли я настолько устал, но заметив его неровную походку, когда Крис вышел с балкона, я понял, что ему еще больно. Что тело его вымотано, что как бы этот парень не хотел меня, но нихера не готов к продолжению.       Меня потряхивало. Крис снова сделал первый шаг, показал намерение, желание, что уступал мне по собственной воле. Ощущения были настолько яркие и сильные, что сравнимы разве что с первым поцелуем с самой желанной девчонкой лет в шестнадцать. Тот же адреналин, тот же шок, только все острее и безумнее, до ломоты в теле и блаженной пустоты в башке.       Я даже не помнил, как дошел до спальни. Благо, организм потребовал отдыха, едва я на скорую руку снял напряжение прямо в кровати и не смог бесконечно гонять по кругу мысли, чтобы получше запомнить все пережитые чувства и эмоции.       Возбужденные новостями мужики не дали мне нормально поспать. Критически рано все начало шуметь, грохотать, полниться голосами, слышимыми из глубины дома возгласами и, какого-то черта, грохотом газонокосилки. Походу, они все коллективно решили, что любимое начальство им больше не нужно, а вот разъеб от него, невыспавшегося, и оттого безумно зловредного — очень даже необходим.       Говнюки уже даже не реагировали на мою недовольную морду, просто поочередно пожали мне руку и продолжили спорить о том, какое же все-таки технологическое решение можно предложить клиенту Хавьера, чтобы это было действительно уникальное и кастомное предложение, но и чтобы разработка не заняла месяцы. Джордж с Андреасом и мужиком из службы безопасности, который отвечал за поддержку всех камер и прослушек в доме в Сан-С*, спорили шумно, потому что идеи Андреаса, как я понял исходя из услышанного куска, практически теряли связь с реальностью и если и были исполнимы, то на реализацию требовалось непомерно много времени. Грохот старой кофемашины, которую я включил, чтобы приготовить себе маленько бодрости, временно перекрикивал их голоса, а потом взгляд зацепился за Кристофера, который, читая какие-то бумаги, подошел ко мне сбоку.       Он был спокойный и сосредоточенный, явно легче чем я пережил наш вчерашний «разговор». Привычный, возможно, а во мне просыпалась ревность к его прошлому. Идиотизм.       — Надо найти информацию на Андера и Самаэля, — обратился я к нему, поворачиваясь всем телом уже с чашкой в руках. Судя по всему, мой еще не проснувшийся мозг не давал мне лишней реакции на белобрысое чудовище, так что я даже мог с ним разговаривать. Оставалось начать хвалить себя, что не ссался от восторга при виде его, как щенок лабрадора. — Хавьер приперся на встречу с этими двумя. И у меня было абсолютно точное впечатление, что он их знает недостаточно хорошо. Но тем не менее, взял их с собой, понимаешь? — Кристофер слушал внимательно, все так же держа в руках бумаги, но коротко кивнув. — Правда, когда мы решили говорить уже непосредственно о деле, он отвел меня на набережную, так что прямыми свидетелями разговора они не были. Я понимаю, что этот пижон любитель демонстраций и непонятных движений, но ни единой идеи, почему он припер с собой этих двоих, особенно учитывая, что Самаэль снова обдолбался шмалью и почти все время спал, у меня нет.       — Нужно рыть что-то конкретное? — уточнил Крис, чуть сдвинув меня рукой так, чтобы взять еще одну чашку и поставить кофе себе.       — Все, что сможешь. Я думаю, фамилию будет найти относительно несложно, хотя хуй знает, — я пожал плечами, слегка отморожено наблюдая, как кофе струйкой наполнял его чашку. — Отправь запрос в головной офис, — может, хоть тебе они ответят, думаю я, но вслух не озвучиваю. Говорить об этой странности Кристоферу пока не хотелось, особенно учитывая, что те немногие запросы, которые я отправлял в управление, были связаны с ним.       — Я понял, — кивнул он снова, забирая кофе из машины. — Сделаю. Сколько мы еще здесь?       — Не знаю точно, — кофе вкусный, горячий, не бодрил, правда, ни капли. А вот его присутствие работало на меня гораздо лучше. Вести с ним нормальный диалог, пусть и по работе, за последние дни стало почти роскошью. Безумно желанной роскошью. — Хочу дождаться, чтобы Хавьер улетел первым. Может, найдем еще что-то интересное по нему и его странной компании на месте прежде, чем отправимся домой. Работы предстоит прям дохуя.       — Понял, буду рыть по Андеру и Самаэлю. Вопрос есть к обсуждению. Надо поговорить, — Кристофер прислонился поясницей к столешнице рядом со мной, нечитаемо следя глазами за шумной троицей.       — Так говори все, раз к этим в разговор даже не вклинишься, — я чуть поморщился от повышенного тона Андреаса, который был вообще нетипично громкий, доказывая Джорджу свою правоту. Кристофер, придерживая в руках чашку, уже отошел к двери, головой показывая мне идти за ним следом. Ладно уж, можно было бы и пройтись с ним, не так часто Блонди звал на тет-а-тет.       Крис почти сразу же завернул в ближайший кабинет, который никем не использовался, и плотно закрыл за мной дверь. Это могло бы выглядеть сексуально, если бы не сосредоточенно-спокойное лицо моего лейтенанта. Он не выглядел больше холодным и отмороженным, скорее задумчивым, и это меня успокаивало. Ожил будто, включился в процесс. Может, его так дестабилизировала необходимость трахаться с Хавьером, а потом еще и со мной за один день. И каким бы я ни был мудаком, как бы ни вел себя тварью одичавшей, попытавшись его нагнуть против воли, по итогу-то все было по обоюдному желанию. Тут меня не наебешь. Стонал и откликался он охуенно искренне, как не каждая девчонка могла. И нахуй я его все время сравнивал с женщинами?       — Че там? — я отхлебнул кофе и отставил его, покосившись на бумаги, которые Крис поднес поближе. На листках была крайне хуевая распечатка фотографий с камер в клубе, где мы вместе встречались с Хавьером. Сложно было понять, куда именно смотреть: до того сильный шум был на изображениях.       — Помнишь, когда в первую встречу Андер исчез из-за стола, а потом возле барной стойки зависал с каким-то существом? — Кристофер стоял близко, но смотрел четко в глаза, пока ничего толком не объясняя.       — Я в шоке, что ты его заметил. Ты же вроде как занят был, — отметил я с некой долей удивления его внимательность. На лицо раздражающе выпали выбившиеся из пучка пряди, так что пришлось собирать волосы заново.       — Занят-то я был, но не расфокусирован, — хмыкнул он невесело, очередной раз напоминая мне, в каком он «восторге» от того, что ему пришлось ебаться с Хавьером. Я даже не закатил глаза, потому что это было бы максимально по-пидорски в таком диалоге. Для него это было заданием, но он был далеко не так пьян, как я, потому что ему как раз важно было иметь максимально светлую голову и чистый разум. Ну выпил он два коктейля, крепкий же мужик, не убило бы его. Я за его трезвостью не следил, меня больше волновало, велся ли на Криса Хавьер. — Тебе ничего не показалось странным в том человеке, с которым был Андер?       — Лица я не видел, но даже по комплекции не мог понять пол человека, — кивнул я, зажав в зубах резинку и быстро затягивая более тугой, но все равно небрежный пучок. — Вчера Андер тоже был с кем-то. Они сидели так, что я видел только самого Андера. Мне показалось, что на нем мужские руки. Но я не могу стопроцентно доверять своим глазам, потому что сидели далеко, а долго пялиться было нереально.       — Это и правда, похоже, парень, — Кристофер подался ко мне, тут же роняя в аромат своего парфюма, исходящего почему-то от волос. Свежесть и сладость, но без лишней терпкости. Такой запах было приятно ощущать утром, запивать кофе, глубоко вдыхать и втирать в собственную кожу. — Смотри на разлет плеч, и вот еще… — он перелистнул несколько страниц, указав на нужную, где на барной стойке лежали их руки. — Запястья, жесты. Кажется, что парень хочет выглядеть женоподобно, потому что он, очевидно, накрашен. Но и не пытается скрывать, что он мужчина. То есть Андер точно знает. Он не настолько был пьян, чтобы так ошибиться.       Кристофер никак не комментировал свои наблюдения, а я только отобрал у него распечатки, в попытке рассмотреть больше деталей. Картинка была отвратительного качества, все ужасно смазано и нечетко. Я смутно помнил фигуру человека, который был с Андером возле барной стойки. Больше запомнилась мешанина из цветных тряпок, натянутых на тело. Сетчатые топы, ремни-ленты, лоскуты ткани, делающие наряд похожим на ассиметричное платье, переплетающиеся в причудливый узор и создающие уникальную геометрию в процессе танца. За всей этой мешаниной движений и форм я вообще не обратил внимания на лицо человека, да и скорее тогда мой фокус весь был на Кристофере, который исчезал из поля зрения в обнимку с Хавьером. Зря, конечно, надо было даже в той ситуации оставаться сосредоточенным профессионалом, но момент уже просран, так что и голову себе ебать не было никакого смысла.       — Походу, я совсем не разбираюсь в чужой сексуальной ориентации, — задумчиво промычал я, пытаясь рассмотреть в фотографиях что-то большее, чем уже успел.       — Да нет, я и сам сомневаюсь, что Андер гей, — Кристофер смотрел тоже в бумаги, тихо отпивая кофе.       — Твой гей-радар молчит? — беззлобно подкалывать оказалось приятно. Не пытаться задеть, сделать гадость или как-то спровоцировать.       — Типа того, — видеть его расслабленную добродушную улыбку — тоже в кайф. — Я думаю, что даже если он и бисексуален, то взаимодействие с этим парнем было каким-то неслучайным.       — Считаешь, что он мог преследовать этим какие-то цели? — Крис молча кивнул, допивая остатки из чашки и отставляя ее. Сигарета, щелчок зажигалки, а потом предложенная мне пачка, из которой я вытянул одну, тоже прикуривая. — Тогда становится еще интереснее. Сколько тебе дней надо, чтобы найти информацию о нем?       — Я надеюсь, что пары дней будет достаточно, разве что тут Интернет — совсем говно, — фыркнул он смешно и недовольно, но тут хуй поспоришь, конечно. Дома наши заморочились над качеством связи, а в Тулуме за резиденцией почти не следили, пока мы не приезжали. Так, по минимуму, было двое ребят из охраны, но они не обслуживали помещение, а уж тем более оптоволокно. — Попытаюсь сделать, что смогу, но гарантий пока не даю никаких.       — Я думаю, мы скоро снимемся отсюда и вернемся в Сан-С*, — я отодвинулся от стола, направляясь к двери. — Не один же Хавьер у нас, встреч еще дохуя. Я двинусь к Оливеру, надо с ним обсудить детали, пока Джордж доказывает Андреасу свои гениальные идеи.       — Оливера сегодня не видел, кстати, — отметил Крис, не сдвигаясь с места и только проследив за мной взглядом. — Но он вообще сам не свой, пока мы в Тулуме. То бухает до беспамятства, то внезапно по утрам приходит с пробежки выжатый, как лимон. Не помню, чтобы он вообще в Сан-С* бегал. Замечал за ним что-то подобное прежде?       — Тоже не помню такого, — честно ответил я, потому что мне не требовалось время на раздумья. Оливер всегда был затворником, из кабинета выползал редко, так что спорт был явно не в его зоне интересов. — Занятная хуйня, — медленно протянул я, а Кристофер несколько раз кивнул.       Лейтенант работал хорошо. Это было нетрудно признать даже такому любителю доебаться до мелочей, как я. Он становился моими вторыми глазами, внимательный к деталям, не тыкающий мне в морду мою рассредоточенность, прикрывающий этим навыком мой тыл просто охренительно. Никаких подобных приказов и заданий я ему не давал, он просто был внутри всего процесса, не влезая в мою часть работы, но окружая меня дополнительным слоем проинформированности о делах, происходящих вокруг нас.       — Я сам разберусь с Оливером. Если увидишь что-то еще интересное по нашему юристу — дай мне знать, но пока сфокусируйся на Андере и Самаэле, — Крис кивнул, бычкуя сигарету в пепельнице, выходя следом за мной через какое-то время.       Когда я вернулся на кухню, спор еще продолжался. Я рухнул к мужикам за стол, потушив окурок, и буквально сразу у меня перед лицом оказались несколько горячих бутербродов на тарелке, которые мне соорудил один из ребят Андреаса. Жрать, оказывается, хотелось сильно, так что я накинулся на завтрак или уже обед, слушая треп пацанов, когда через несколько минут пришел еще и Кристофер. Я понимал, что он просто пришел поработать среди людей, развалившись в кресле с ноутбуком, но в то же время будет выступать дополнительными ушами. Даже не пришлось говорить ему об этом. Он отлично все понимал сам, отчего во мне росло доверие, которое стоило бы придушить.       Все еще нихуя по нему из штаба ко мне не пришло. Дикость. Особенно учитывая, что по телефону мы никак не связывались, так как были большие проблемы с шифрованием канала.       Я честно пытался вникнуть в предмет разговора, но, кажется, обсуждали затраты на потенциального специалиста, которого сильно хотел нанять Андреас, а Джордж требовал указать еще и предполагаемые финансовые затраты.       — У нас есть какой-то лимит по деньгам на найм специалистов, о котором я не знаю? — уточнил Андреас, говоря с несвойственным ему нажимом.       — Нет у нас такого лимита, — фыркнул Джордж, вставая к кофемашине. Судя по количеству пустых чашек на столе, это была далеко не первая. — Но есть рациональные траты, а есть неразумные. Мне надо планировать. Твои «хочу» надо вписывать в бюджет, и знать, что и когда мне запрашивать у департамента.       — Так этот специалист нацелен на непосредственное удовлетворение запросов клиента, в чем проблема? — не унимался Андреас. Я слушал их и жевал, все еще не понимая причину спора.       — Я считаю, что ты и сам можешь это сделать, у него же охуенная команда ребят, разве нет? — недовольная гримаса на лице Джорджа стала все более очевидной. — Почему мы не можем перенести это на месяц вперед?       — Я трижды тебе уже сказал, но ты нихера не слышишь, — хмуро проговорил Андреас, глядя на финансиста из-под бровей. — Такому проекту требуется сложная архитектура и много часов погружения. Это требует не просто навыков, но и сосредоточенности, и что самое важное — времени. У нас что, резко пропали остальные клиенты? Нам не нужно следить за безопасностью наших текущих компаний? За резиденцией, машинами, оружием и прочими вещами?       — Тогда почему у тебя проблемы с оценкой стоимости найма такого сотрудника? — по лицу Джорджа было видно: он явно заглушал мат глотками кофе. — Тебе лень потратить пару часов и прикинуть, сколько денег он будет стоить?       — Андреас, если у Джорджа есть требования от департамента по любым финансовым запросам — мы их должны удовлетворять так же, как и они удовлетворяют наши. Не понимаю, чего ты пререкаешься. Возьми и сделай, — хмыкнул я, вклинившись в диалог. Тревожность Андреаса не покидала его уже несколько дней, и мне вообще не хотелось, чтобы такой участник покинул команду из-за нервного срыва. Мелочь, вроде, он лицом и голосом особо не палился, но пальцы барабанили по столу. Который раз. — И вообще, попей какие-то травки успокоительные. Не хочу, чтобы у меня глава отдела безопасности подох от инфаркта во время миссии.       Андреас от моих слов скривился, словно я ему лакричную конфету в рот засунул. Джордж ликовал! Ясен хуй, за него не просто вступились, но еще и показали, что его требования имели определенную ценность и значимость. Сидел важный такой, довольный, чем пиздец как веселил.       — Андреас, — снова обратился я к безопаснику, который тут же поднял на меня глаза, внимательно слушая. Хмурый, недовольный. — Отправляй запрос как можно скорее, главное, максимально детально опиши все требования. В том числе подготовь необходимые финансовые ожидания от кандидата и срок его пребывания для выполнения работы. Если тебе нужны еще какие-то вводные данные от меня, то сегодня обсудим их и зафиксируем на бумаге. У нас достаточно скоро встреча с Хавьером, и когда я с ним буду созваниваться, опишу дополнительно все программные решения, которые мы ему можем предложить. Хочу, чтобы когда приехал специалист, он знал предмет разговора досконально и уже имел какие-то наработки, которые мы в сжатые сроки сможем предоставить Хавьеру. У нас есть еще время, нас никто не гонит, но и тормозить процесс я не позволю, — я жестко смотрел на безопасника, отметив, что он стал еще более понурый от моих слов. Странный вообще спор у них возник, тупой какой, упирающийся то ли в лень, то ли в черт его знает что еще.       — Да, Демон, — тут же ответил Андреас, поднимаясь со своего места. Он обратился к одному из ребят, которые тоже сидели в гостиной, и попросил его помочь с описанием некоторых блоков задач.       — У кого-то есть вопросы? Джордж? — я перевел глаза на Кристофера, других ребят и остановился на финансисте, который просто пожал плечами, вставая со своего места и утаскивая грязные чашки в раковину. — Кстати, а где Оливер? Давно его не видел, с ним надо бы обсудить как раз все тонкости коммерческого предложения, — я покрутил головой по сторонам, имитируя видимость того, что искал Оливера в помещении, типа он мог остаться незамеченным.       — Я был на пробежке, — донеслось из дверного проема, куда я тут же обернулся, встречаясь взглядом с юристом. Он не выглядел запыхавшимся, скорее уставшим, помятым, словно не спал всю ночь. Тени залегли под нижними веками, кожа там выглядела сухой и обезвоженной, как с сильного похмелья, а совсем не такая лоснящаяся, как у человека, который какого-то хуя, по его версии, вышел на пробежку почти в полдень. — Я что-то важное пропустил?