MS-15

      Смерть потерявшего связь с реальностью одиозного идиота осталась для Сан-С* незамеченной. Город продолжал бурлить своей отравой, а убитый клиент для многих в группировке был скорее бельмом на глазу, чем значимым деловым партнером. Иметь дела с ним давно не хотели, а если кто и сотрудничал, то или дорабатывали старые контракты, или, как я, забивали хуй.       Я связался с головным офисом, передав всю информацию о произошедшем в Мексике, но отдельно запросил дополнительную проверку нашей компьютерной системы. Если допустить, что в словах покойного была хотя бы малая доля правды, то лучше заметить брешь в максимально сжатые сроки. С нашей стороны проверкой занялся лично. Переходя по всем разделам, читая строчку за строчкой, анализируя каждую транзакцию, до которой мог добраться, я принципиально не привлекал к поиску бреши ни Джорджа, ни Андреаса, ни даже Кристофера, особенно учитывая, что последний даже не участвовал в разработке.       На несколько дней я зарылся в работу, отвлекаясь только на созвоны с клиентами. Независимо от занятости и нагрузки, я стабильно поддерживал с каждым связь, делясь новостями, рассказывая о делах, информируя об обновлениях. Держал руку на пульсе событий и постоянно общался со всеми, с кем работал. Сначала такой подход был для недоверчивых сальвадорцев удивительным, но со временем они привыкли и, наоборот, ценили то, что я всегда открыт к диалогу и сам его инициировал. Работая с представителями из Мара, просто невозможно было забыть, что эти люди — преступники, и что их представления о морали и чести сильно отличались от моих. Но они оставались людьми из бизнеса, и сохранность их денег была не менее важна, чем преумножение. Я стремился дать им ощущение контроля над ситуацией. Они это любили.       Для поддержания хорошей репутации приходилось бывать на совершенно ебанутых мероприятиях, типа собачьих боев или религиозных жертвоприношений, или еще каких сатанистских обрядов. Но мне таким образом выказывали честь, заодно и проверяя устойчивость нервной системы. Я никогда не отказывал, везде светил ебалом и со всеми знакомился, выстраивая и расширяя свою сеть контактов.       Никто из головного офиса не контролировал мой подход к заданию. Их интересовали только результаты и прогресс, а также максимальный уровень скрытности. Все остальное могло быть импровизацией любого уровня, только я никогда не забывал, что за мной стояла команда, которая должна своевременно подстраиваться под мою линию поведения. Я направляю — они идут следом. Мы все время должны быть синхронизированы и одинаково осведомлены обо всех аспектах работы. О важных деталях, встречах, вообще обо всем, что могло потребоваться любому другому участнику команды. Если я был на встрече с клиентом, то именно Оливер и Джордж в первую очередь должны были получить информацию о нем. Это было самое масштабное командное задание, в котором я участвовал за последние годы. Раньше — два-три человека, сейчас — больше десяти.       В городе привычный пиздец казался родным и понятным. Пока я перебирал по строчкам все данные в нашей банковской системе, остальные участники команды занимались каждый своим делом и почти не обращали на меня внимания. Кроме Криса. Он приходил в мою комнату-кабинет, приносил еду или документы, держал в курсе текущих дел, если отмечал, что я проваливался в рабочий процесс слишком надолго. Окунал в собственный запах, отвлекал легкими прикосновениями, ласкал и откровенно мешал работать. Вот и в тот момент он привычно бесшумно вошел ко мне, разве что постучав прежде для приличия, и налег твердой грудью на плечи.       — Чего делаешь? — мурлыкающий низкий голос целиком и полностью переключил все внимание на себя. Демон, блять, именно он демон, несмотря на то, кто из нас носил это погоняло.       — Работаю, — севшим от долгого молчания голосом ответил я, подставляя затылок под поцелуи. Уязвимо, слишком доверчиво. Для нас обоих определенные действия отличались своей ценностью. Что для обычного человека могло ничего ровным счетом не значить, для нас имело особый вкус. Как пряность. Легкая острота на кончике языка.       Я прикрыл глаза, бесстыже кайфуя от ощущения, как он распустил мои волосы, зарываясь в них, короткими ногтями массировал кожу головы, пропуская пряди сквозь пальцы, а потом сжал в кулак у самых корней, вынуждая меня тихо, довольно застонать через закушенную губу. Приятное тепло разливалось по телу, расслабляя мышцы, которые я даже не заметил, что зажаты спазмом, и его ласки действовали охуенно будоражаще и приятно. Еще немного, и я бы развернулся, хватая его за талию, сажая на руки и притягивая к себе, чтобы разложить прямо на столе, но этот лис только цокнул языком, мягко выпутал длинные пальцы из волос и провел носом возле самого уха, тихонько вздохнув в него.       — Не буду отвлекать тогда. Почитай позже бумаги, которые я принес, — мне казалось, что он сейчас еще поцелует там же, за ухом, или прихватит зубами кожу на загривке, пуская вдоль позвоночника табун мурашек, но он исчез так же тихо, как и зашел.       Я почти рыкнул от досады, но в итоге засмеялся, потирая лицо рукой. Провокатор, чистый провокатор. Тактильный, как и я сам. Неожиданно и плавно подпускающий к себе, дразнящий собой и легкими прикосновениями, потому что тянуло сильно, взаимно. Кристофер показывал свой интерес, он был со мной гораздо честнее в этом аспекте, чем я с ним, и мне бы поучиться у него этой способности проявлять себя и не ебать после голову. Но мне определенно требовалось больше времени.       В любом случае, проверка лишней не была. Просканировав каждую строчку, я очередной раз удостоверился, что нам будет что предложить Хавьеру. А мне очень нужен был этот клиент. Я буквально чуял, что за ним стоит кто-то в разы более мощный и влиятельный, чем все, с кем доводилось прежде работать.       Андреас пиздец как радовался, узнав, что нужный специалист в управлении подобран и в течение ближайших двух недель должен был прибыть к нам. Джордж выносил окружающим мозг, как обычно, что все дохуя дорого и ему не нравится, когда у нас такие траты, но меня мало ебали его претензии в этом вопросе. Процесс начинал набирать обороты, что не могло не радовать, и хоть Хавьер не выходил на связь, я понимал, что он ждал от нас реального предложения. Еще тогда мы обсудили, что у нас есть около месяца на подготовку, и пока мы укладывались в оговоренный отрезок времени. Даже если новый сотрудник прибудет к концу заявленного срока, Андреас с Оливером плотно работали вдвоем над коммерческим предложением, описывая особенность и как, по каким счетам могут распределяться средства.       И к моему восхищению, именно Оливер предложил действительно охуительное решение. Клиент Хавьера хотел отмывать деньги через искусство, но не классическим путем, когда просто выкупают картину с последующим дарением ее музею, таким образом делая активы легальными, белыми. Но в текущем запросе была загвоздка: клиенту было не интересно светить так собственные средства. Ему нужно было обелить деньги, но оставить их себе. Сложно, непонятно, но юрист разработал схему: создавать подставные однодневные фирмы в оффшоре, продавать на эти фирмы выбранное произведение искусства, а потом оспаривать сделку и возвращать себе уже чистые средства. Даже не нужно было особо спекулировать на цене: просто оспариваешь сделку, возвращаешь себе деньги, а мы еще и зарабатываем на посредничестве свой процент. Все.       Идея выглядела так просто и в то же время гениально, что мы всей командой зависли в восхищении на долгие минуты. По реакции Джорджа и Кристофера легко было понять, что они находились под таким же впечатлением, как и я. Для меня было очевидно, что такое решение — именно то, что можно было продать Хавьеру. С точки зрения реализации такая разработка, конечно, была в разы сложнее, но это не имело значения. Любой человек в бизнесе понимал, что нестандартные схемы требовали времязатрат для реализации и обкатки, но результат стоил того.       Какое бы у меня ни было отношение к уродам из MS-15, те, кто добивались в структуре определенных высот, всегда были хитрыми, умными и хваткими ублюдками, хорошими бизнесменами, даже несмотря на то, что сфера их деятельности отвратительна, бесчестна и аморальна. Хотя, может, не «несмотря на», а «именно благодаря тому». Тупые и слабые недолго жили в преступном мире, их проглатывали, не пережевывая, потому что на их место быстро придут другие. Может, чуть менее жалкие и чуть более озлобленные. Живая мясорубка. Некоторые лица даже не успевал запоминать. Но верхушки держались на своих местах, раз за разом доказывая, что каждый клок власти они выдрали своей окровавленной пастью. Пока не убивал кто-то из своих, решив подсидеть, или не случалась полицейская облава, что в этом регионе бывало редко, откровенно говоря.       Рабочий процесс разгонялся, набирал обороты, и мне это нравилось. Нравилось, как все засуетились, погружаясь в дела, как между собой все дискутировали, спорили о задачах, как живо ожидали нового участника, планируя развернуться, наконец-то, в полную мощь. Я ни с кем не обсуждал пока личность самого Хавьера, как и того, кто стоял за ним. Смысла гадать и пытаться разведать, кем по итогу окажется наш клиент, не было никакого, но каждый негласно понимал, что рыба крупная. Большинству из наших клиентов не требовалось ни сложных, ни уж тем более кастомных решений.       Кристофер поймал меня посреди дня, между встречами, цапнув за предплечье посреди гостиной. Обвил рукой запястье, как браслетом, скользнул подушечками по венам, будоража легкой лаской пальцев, моментально концентрируя все мое внимание на себе. Каждый раз так: он трогал, гладил едва ощутимо, а все вокруг становилось совершенно не важно. Пиздец какой-то. Я вскинул глаза, проворачивая запястье в его обхвате, чтобы он погладил и с тыльной стороны тоже. В пустой кабинет никто не рвался, и мы могли себе позволить эти прикосновения, эту тактильность, которая оказалась так взаимно необходима. Крис ухмыльнулся, но отказывать в ласке не стал, слегка щекоча кожу под браслетами, чуть надавливая на вены и поглаживая.       — Давай вечером потренируемся? — синие глаза смотрели привычно спокойно, но, наблюдая за ними каждый день, я научился различать микроэмоции, оттенки чувств. Крис смягчался в общении со мной, тянулся навстречу, проявлял внимание, касался, ласкал, будоражил, подсаживал на себя все так же сильно, но травил уже не тайно. Открыто. Прекрасно понимал, как действовал. И хуй знает, играл ли или кайфовал взаимно. Все еще нераскрытый и непонятный, но по крупицам становящийся ближе.       — У меня сейчас встреча. Я вернусь через несколько часов, — негромко ответил я, наблюдая за тем, как его подушечки рисовали витиеватые узоры по коже. Кажется, он меня заразил: теперь я тоже постоянно залипал именно на пальцах, стремился коснуться ими, когда он просто был близко, крепко переплестись, когда втрахивал его в кровать, или накрутить светлую прядь его волос на фалангу, когда он лениво курил рядом со мной.       — Не горит. Я буду тебя ждать внизу к восьми, а ты приходи, когда сможешь, — уж хуй знает, почему Блонди решил выбрать для диалога именно тренировочный зал, но, может, ему хотелось одновременно и что-то рассказать, и выбить из себя всю дурь. Я бы, конечно, очень оценил, если бы он вдруг начал рассказывать все, о чем думал, что делал, чем мотивирован, но не тот это человек. Слишком независимый, слишком автономный. Его можно было бы назвать хуевым командным игроком, но он грамотно держал дистанцию с ребятами из нашего отряда. Не сближался, но и не дистанцировался.       Встреча с клиентом прошла хорошо: мы договорились о масштабировании, и меня даже не позвали ни на какое жертвоприношение. Немалая доля времени всей команды была посвящена разработке проекта для Хавьера, но со старыми клиентами отношения портить я не собирался, так что мотался по встречам регулярно, тем более что именно моя вовлеченность в подготовку к сделке с Хавьером была весьма опосредованная, контролирующая. Я там — лицо, говорящая голова. На команде стояли задачи по подготовке и разработке.       В башке все равно фонила мысль о том, что слова ублюдка, с которым мы разбирались в Тулуме, могли иметь под собой почву и не были просто галлюциногенным бредом очередного наркомана. Я несколько изматывающих дней провел за компьютером, проверяя вдоль и поперек все наше приложение, но не обнаружил ни единой ошибки. Строчка за строчкой, транзакция за транзакцией. Средства правильно заходили на фирмы, должным образом хранились и оборачивались, распределялись по разным счетам. Чисто, отлажено, не было ничего, за что цеплялся глаз. Я даже поднял документацию, которую на совсем раннем этапе составляли для меня в головном управлении, чтобы, в случае чего, всегда мог полностью самостоятельно разобраться в работе системы. И даже не понятно, с облегчением или нет, но я пришел к выводу, что все в порядке. Все работало хорошо.       Команду к аудиту привлекать пока не было смысла, но если еще раз где-то вылезет даже малейшее обвинение в сливе данных, то проверять будем просто абсолютно все: разложим это приложение и документацию на строчки текста и кода, свяжемся с банками и подрядчиками, но найдем причину таких предъяв. Всю остальную работу поставим на паузу, никаких встреч, переговоров, закроемся нахуй в резиденции, но, блять, разберемся. Потому что если есть проблема внутри, ее нужно решать жестко и радикально, и уже не будет иметь никакого значения, чья башка полетит с плеч, метафорически или буквально.       Конечно, так далеко и пессимистично я не заглядывал. Но и целиком эту мысль не отпускал. Доверие внутри команды — вещь хрупкая и нестабильная. Думать о том, что среди нас, возможно, уже завелась крыса — не хотелось, но и игнорировать подобные сигналы было безрассудно. Я пообещал себе не устраивать разбор полетов раньше времени. Тем более, пока и предъявить было нечего.       По всем признакам Крис выгонял из себя бесов уже не первый час, особенно учитывая, что я спустился в зал почти к десяти. Хуй знает, тренировался ли он здесь все это время, но когда я спустился, он делал свои необычные упражнения. Непонятно, на что именно это было похоже, какое-то попурри: казалось, что между собой соединили силовую, динамическую, функциональную тренировку и йогу. И блять, как же красиво выглядело его тело во время каждого движения! Я открыто любовался, наматывая боксерские бинты, буквально не мог взгляд оторвать. Перекаты мускулов под гладкой, блестящей от пота кожей, плавность и гибкость движений, напряженный тонус мышц спины и кора… охуенно. В его теле чувствовалась мощь, которая не требовала демонстрации раздутыми объемами. Я был массивнее его, но по силовым показателям вполне мог уступать, потому что Крис развивал свою физическую форму иначе. И сейчас он медленно, безумно медленно отжимался с широкой постановкой рук, замирал почти у самого пола, а потом перекатывался всем телом справа налево: от одной ладони к другой. Никуда не торопясь. Так, что каждая мышца выделялась и словно переливалась. А потом так же плавно отталкивался от пола, возвращаясь в исходное положение. Завораживающе. Потрясающе. Крис контролировал и технику, и дыхание, и баланс.       — Первый раз вижу нечто подобное. Что это за тренировки? — Блонди медленно сменил положение: он держал свое тело на весу, буквально в десяти сантиметрах от пола, и попеременно подтягивал к локтям колени, но не под животом, а отводя ногу в сторону, сбоку от тела.       — У меня своя программа, — спустя время выдохнул Крис, завершая круг и мягко отталкиваясь от пола. — Некоторые упражнения и техники мне ставили еще очень давно, когда я только начал увлекаться йогой. Мне йога нравится как спорт, но не как идеология, поэтому я так и не смог погрузиться в учение целиком. Но дыхательные практики мне нравятся. Помогают стабилизировать неспокойный разум, — у него даже почти не сбилось дыхание, хотя я прекрасно видел, какие сложные и напряженные были упражнения. Кристофер вытер полотенцем влажные шею и лицо, потянулся за бутылкой воды, чтобы попить, а я, как дебил, пялился и думал о том, что от него взгляд отвести нереально. Я почти привык к тому, что он очень часто тренировался полуголым, и если изначально меня это бесило, то теперь я не мог не тащиться от красоты его тела. — Потом были тренировки спецназа. После них вообще живым выйти сложно, потому что это ад на земле. Но мне нравилось подвергать тело таким нагрузкам, смотреть, как оно справляется, замечать его отклик и развивать выносливость. Даже сдыхая после кросса, я заставлял себя сделать растяжку. Тело уставало так, что я думал, что сдохну, но на чистой дисциплине еще пятнадцать минут растягивал мышцы, разминал суставы. И это работало во благо. Организм лучше поддавался обучению, быстрее развивался. Тогда я и научился правильно отдыхать, жить в ладах со своим телом, а не насиловать его. Оно мне в ответ качественно служит. Мы с ним дружим, — Крис заулыбался, и я сам не понял почему, но какого-то хуя улыбнулся в ответ.       Это был наш первый… откровенный разговор. Блонди мог вытягивать из меня какую-то информацию нейтральными вопросами, почти не говоря ничего о себе, мы могли много пиздеть о деле, да и в целом о работе, могли поболтать ни о чем после секса, но сейчас он впервые мне открыл завесу тайны личности. Он рассказывал о своем прошлом и настоящем, а это самое ценное, что было у разведчика. Многие гражданские, влюбляясь в киношных или книжных разведчиков и шпионов, задавались вопросом: а какой же он на самом деле? Как его и вправду зовут?       Совершенно похуй, как кого зовут. Это имело значение только в бюрократических вопросах. Я даже не знал, кому сколько лет в команде, потому что это не влияло ровным счетом ни на что. Кажется, мы с Крисом были плюс-минус одногодки. Может, он на пару лет младше.       Но то малое и при этом самое ценное, чем можно было делиться — это сам ты. Твоя история, твоя жизнь. Как ты создавался и становился тем, кем стал. Как формировались твои вкусы, какие у тебя были или оставались убеждения, кем они устанавливались. Кто на тебя воздействовал, кем ты вдохновлялся, на кого равнялся, кого ненавидел. Чье влияние на жизнь было наибольшим. Что тебя увлекало и радовало, что бы ты делал просто так, для самого себя, независимо от того, в каком амплуа проснешься утром. Где твой живой пульсирующий нерв, на чем держится вся твоя личность, какова твоя основа, из чего сделан твой стержень. Есть ли он вообще? Есть ли то, что заставляет тебя двигаться вперед каждый день? Миллионы маленьких ответов, которыми гражданские делились каждый день, для нас создавали особую ценность. В них было нечто очень личное и интимное.       Я смотрел на Кристофера и понимал, что он рассказывает о себе. О том самом настоящем себе, что жил внутри головы, пусть и спрятанный за сотнями масок. И это было восхитительно. Это было так важно и обнаженно с его стороны, что мой мозг сработал сразу же: улыбкой. Благодарностью.       — Я могу тебе помочь с дыхательными практиками, — неожиданно сказал он, кинув мне одну из бутылок воды, что стояли в блоке на скамье около него.       — Думаешь, мне в этом требуется помощь? — я дернул бровью, с интересом глядя на Кристофера, но в моем вопросе и интонации не было и намека на ехидство. Может быть, я немного флиртовал?       — Пало Санто и прочие благовония, музыка для медитаций, тибетская поющая чаща — это то немногое, что я уже успел заметить. Возможно, тебе нужно успокоить голову, а возможно, тебе это все просто нравится, — Крис пожал плечами почти небрежно и подошел ближе, забирая с полки второй бинт для рук, и принялся технично обматывать свою левую руку. — В любом случае, я знаю, что в этом могу быть полезен. И мы могли бы попробовать… вместе, — синие глаза тут же стрельнули в меня, губы снова растянула ухмылка.       — Вместе, говоришь? — я повернулся к нему лицом, подходя нарочито близко, чтобы мы оказались на минимальном расстоянии, которое еще больше сократить и не влипнуть друг в друга будет просто невозможно.       — Ага, — игриво согласилась моя личная отрава и, замотав руку, легко ткнул ею в мне грудь, как бы и отталкивая меня этим жестом, балуясь и задирая, но по факту только сдвинул меня, забирая с полки бинт для второй руки. — Ну знаешь: я твой опытный учитель, а ты мой послушный ученик.       Боже, ну и пошлость. Я так искренне заржал, глядя на широкую улыбку Криса, который быстро справился с бинтом на правой руке и подошел к одной из груш, легко ударив по ней пару раз. Скорее баловался, давал нам обоим насладиться этой обстановкой и флиртом, но смотрел на меня тепло и улыбался. Блять, невозможная улыбка. Видел ли его кто-то так же охуенно ярко, как я сейчас? Крис был спокойным, но комфортным, доброжелательным со всеми, будто придерживался политики дружественного нейтралитета, но при этом открыто ни с кем не сближался. Кроме того случая, когда они накурились и он дурачился как подросток, я ни разу не видел Криса таким сияющим и смеющимся. Я почувствовал внезапную монополию на именно эту улыбку. Уникальную. Только мне доступную.       С ним становилось легко. Как бы поначалу ни было жестко, раздражающе и невъебенно тяжко, но наше взаимодействие трансформировалось, и я видел в этом взаимное участие. Блонди тактильным котом оказывался рядом, касался, входил в телесный контакт, оставляя после себя острый ток по коже и, чаще всего, еще и болезненный стояк. Я чувствовал себя шестнадцатилетним пиздюком, у которого шишка дымилась, едва по руке погладила классная девчонка. Но тут же нихуя не девчонка была! Это был крепкий, опасный, охуенный мужик, который оставался загадкой настолько, что иногда было даже не по себе рядом с ним оставаться наедине. Когда он дремал после секса, валяясь и приходя в себя в послеоргазменной неге, я размышлял о том, насколько было бы безопасно провести с ним ночь. Не всадил бы мне он смертельную инъекцию, например. Днем палевно — свои заметить могли, а ночью… даже в крови за шесть — двенадцать часов и следа бы не осталось. Просто остановка сердца.       Но сердце наоборот: колотилось, пока я пялился на прорисованную, накачанную спину, влажно блестящую от пота, и будто бы настойчиво требовавшую быть искусанной. Я подался вперед, не желая себя тормозить, хватая его за предплечье и дергая на себя так, чтобы развернулся и врезался в меня всем телом. Глазами бегал по красивому лицу, и не оторваться.       — Как же я тебя хочу, — хрипло и сорвано, а главное — впервые вслух. Словами через рот. Еще недавно казалось страшным, но когда он был так близко… Смотрел в упор, губы пересохшие юрко облизывая, тяжело дышал после тренировки и не сопротивлялся, и не пиздел лишнего — тогда было максимально правильным это сказать. — Вижу тебя, и мозги отключаются нахуй. Отрава.       Крис ухмыльнулся, не самодовольно, нет, но с той самой улыбочкой, что дала мне понять: он прекрасно понимал, как действовал на меня. Намеренно или нет, но отлично осознавал, что крыша от него уезжала резко, что терял контроль не только когда кровь от башки к члену стекала, но и во многих, казалось бы, безобидных ситуациях. Он явно и множество раз давал понять, что хочет меня, что тянуло ко мне пиздец как сильно. Но осознанно дистанцировался, оставляя себе возможность маневрировать и управлять ситуацией. Я же или жестко тупил, или еще более жестко напирал.       Но в тот момент, в приятном полумраке спортзала, моя голова впервые совладала с бушующими гормонами, и я перестал ебать себе мозг. Хотя бы краткосрочно.       Рука на его затылке и, притянув к себе, я сразу влип губами в жаркий рот, языком толкаясь внутрь, зализав вкусно и до взаимного стона. Коротко и сладко, и, блять, как же он умел откликаться. Так, что по спине легкий ток и даже в пальцах отдавало покалыванием, что член реагировал мгновенно, а кровь разогнанным пульсом шумела в ушах. Но его тихие вздохи все равно отчетливее всего были слышны.       И эти горячие, сладкие секунды, прежде чем мы оторвались друг от друга, тяжело дыша и восстанавливая способность мало-мальски мыслить — они давали мне возможность хоть немного держать себя в руках, когда он рядом.       Его шальная улыбка, вмиг припухшие губы, блестящие глаза — все это так охуительно красиво завораживало, что иногда я даже забывал, насколько закрытый и удивительный человек напротив меня. Как много в нем граней, нераскрытых тайн, оттенков и полутонов.       Неслышимый, быстрый, Крис становился непредсказуемым и опасным врагом даже в самых простых ситуациях. Да и его профессиональный опыт выглядел не просто внушительно: белые пятна в нем пугали не меньше, чем даже та часть информации, что уже была мне доступна. Теперь еще и спецназ, о чем он сам рассказал. С Кристофером было трудно. Я постоянно подозревал его, я не верил ему, местами откровенно побаивался, но меня тянуло так сильно, что контролировать эту тягу не получалось.       — Хочешь, потренируемся на лапах? — голос Блонди вырвал меня из собственных мыслей. Он смотрел на меня своими невозможными глазами, почему-то снова более адекватный, чем я, словно не стонал мне в рот пару минут ранее. Я моргнул, с трудом поняв, что он предлагал некое подобие спарринга вместо параллельных тренировок. Я только хмыкнул, как Крис добавил. — Ты выглядишь как человек, который долгое время профессионально боксировал. Но я не знаю, есть ли тебе с кем заниматься сейчас, — его рука сжала мое плечо, не ласково, а прощупывая мышцы. Он потискал бицуху, побил по ней, таким привычно пацанским жестом, что я невольно ухмыльнулся, вспоминая наши реалии и кто мы есть друг другу.       — Давай. И правда давно не было. Ты меня сканируешь глазами двадцать четыре на семь? — я потянулся за перчатками, удерживая его фигуру глазами, пока он натягивал лапы на перемотанные кисти.       — О чем ты? — о-о-о-ой блять, ну кому он пытался заливать? Я даже рассмеялся в ответ на его реакцию, потому что, ну, это уже нелепо.       — Не выебывайся, — смеясь, проговорил я, разминая руки привычными движениями, как только завязал перчатки. Кристофер тоже веселился, не особо скрывая это, становясь напротив меня, в любой момент готовый к спаррингу. Сегодня у нас была какая-то особая атмосфера: легкая и непринужденная, и я был уверен, что именно Крис ее создавал. Он управлял моим настроением, и как бы, блять, меня это не бесило: факт оставался фактом. Я реагировал на него мгновенно, с одинаковой скоростью и заводясь, и стабилизируясь. И это было критической ошибкой, ведь я оставался руководителем этой операции, на мне лежала ответственность за команду, а я, как безрассудный долбоеб, велся на уловки лейтенанта. Одно благо: он не применял свои чары во вне, оставаясь закрытым и дипломатичным профессионалом, когда речь шла о работе в команде. Но стоило нам остаться наедине — все летело в пизду.       — Ты для меня интереснее всех. Поэтому я слежу за тобой, изучаю тебя, хочу подобраться поближе, — Кристофер принял стойку, но улыбка все еще щекотала его красивые губы. Правда, в словах было так много смысла, что я не удержался и спросил.       — Чтобы сожрать?       — Ну, на языке погонять как минимум, — Крис показал мне язык, но потом словно резко передумал: розовый кончик медленно и с дразнящим нажимом скользнул по верхней губе, и все это сопровождалось поигрыванием бровями. Невозможный, блять. Я не знал, смеяться мне или зажать его в углу, засасывая этот самый язык в рот и заставляя сладко, как только он умеет, стонать. И непонятно же, то ли Блонди так игриво и непосредственно тему переводил, то ли просто баловался, с наслаждением глядя, как меня вело от любой его провокации.       — Вот и что с тобой делать, м? — подняв руки, я сделал пару ударов по лапам, только разогреваясь. — Я нихуя тебя не понимаю. Не могу раскусить и разобраться, что у тебя в голове.       — Можешь попробовать задавать вопросы, — он точно, блять, где-то был переговорщиком и не указал это в резюме. Полная моя противоположность. Контрастно сдержанный. На фоне его я всегда выглядел ебанутым неврастеником, который не умел выражать свои мысли, не распсиховавшись и не посчитав всех вокруг долбоебами. Он же: спокойный, сдержанный, наблюдательный и тихий. Как гребаный ниндзя! — Оказывается, ты умеешь говорить прямо? Словами. Через рот.       — Да я тебя просто заебу ими, — только и хмыкнул я, услышав его предложение спрашивать обо всем, чего моей душе угодно, чтобы замереть, услышав его последнюю фразу.       Вот оно значит как? Все это время Крис ожидал от меня инициативы? Не просил, не требовал, не давил. Терпеливо ждал, поощряя каждое действие в его сторону, откликался сразу же, давая ответную реакцию, открыто показывая свою готовность взаимодействовать. Подталкивал в нужном направлении, не навязывая себя никаким образом. И это правда удивляло: насколько терпеливым он умел быть, когда речь шла о взаимодействии со мной. Насколько стойко он терпел мой кризис личности и эмоциональные качели.       Я вернулся к тренировке и начал бить его по ритму. Он отрабатывал программу вместе со мной, подстраиваясь, внимательно следя за движениями и иногда считая вслух вместе со мной.       — Где и когда ты занимался йогой и обучался ей?       — В перерывах между заданиями, — тут же ответил Крис, не отводя сосредоточенного взгляда от меня и моих рук. — Мне нужно было что-то, что поможет действительно очистить голову, хотя бы на время. В какой-то период алкоголь, трава, но спорт работал лучше всего. Йога стала хобби. По сей день со мной, уже лет восемь, наверное. Я ездил на ретриты вместе с тренерами по йоге, иногда просто с компанией ребят собирался. Отключался от всего, занимался, находил единомышленников, позволял себе не думать ни о чем: так и влюбился. А дальше стал уже подстраивать знания под себя, пока не пришел к максимальной гармонии в этом вопросе. Поэтому и знаю как про дыхательные техники, так и чисто про физиологические особенности тела. Работай.       Он снова вскинул глаза, мотивируя меня приступить к занятиям, и мы минут десять просто тренировались. Скользили друг напротив друга, отрабатывая одному мне понятную программу, но Кристофер уникально точно подстраивался. Удар-удар-удар. Уйти в сторону. Удар-удар-удар. Контролировать дыхание. Тело. Руки. Пресс подтянуть, спину в тонусе.       Бокс — всегда своего рода медитация для меня. Восстановленный внутренний баланс. Когда тело работает в идеальной связке с головой, когда никакие мысли не ебут уставший мозг и можно просто слиться с моментом. Я долгие годы тренировался сам, отрабатывая технику и стабилизируя неспокойный разум. Редко когда мог найти партнера, чтобы нормально побоксировать на тех же лапах, еще реже срывался в боксерский клуб, где выбивал из себя дурь вместе с потом и уебанским состоянием, уничтожая себя до неспособности даже нормально на ногах стоять. На удивление, мы с Крисом оказались в чем-то похожи: он находил стабильность в йоге, я — в боксе. Да и с боксом он тоже по всем признакам имел дело, просто не полюбил его так сильно, как я.       — Перерыв, — выдохнул я, опуская перчатки и отходя к скамье. Перерыв… тело приятно гудело, счастливое, что снова тренировалось и гоняло кровь. Крис рухнул рядом, откинувшись на стену, а потом словно передумал и медленно стек спиной сначала к моему плечу, а потом на грудь, вытянув ноги на скамье. Откинул голову, потерся затылком об шею, прикрыл глаза, восстанавливая дыхание. Под рукой, что на грудь ему почти естественно легла, сердце колотилось сбитым, неровным ритмом, так что пальцы подрагивали, а я вслушивался в этот пульс, почему-то завороженно, очарованно. Мордой в волосы ему зарылся, прикрыв глаза и потираясь о шелк кудряшек. Хорошо рядом с ним мне становилось все чаще. Даже в такие простые моменты. — Почему у тебя в резюме так много белых пятен? — через несколько минут я все-таки заговорил и спросил то, что настойчиво ебало черепную коробку все время, что Блонди находился здесь, со мной. — Мне это не дает покоя. Ко мне присылают человека и половину информации о нем скрывают.       — Это не от тебя скрывают, — коротко выдохнул Крис, даже не открывая глаз и, отложив перчатки, медленно поворачивая ко мне голову. Он снова спокоен, почти нечитаем, но в этот раз от него не веяло холодом. Тем более его теплое дыхание щекотало мою щеку. Я чувствовал, что у него есть желание открыться, но какие-то ограничения на нем были. — Это от всех скрывают. Нельзя пока раскрывать некоторые мои операции. Из-за этого в резюме белые пятна и несостыковки. Не забывай, что одно из прошлых заданий связано с Мексиканской Мафией. Я не могу говорить о нем, так же, как и о прошлых операциях, которые ему предшествовали. Все сложнее и запутанней. И мне самому было бы в разы легче, если бы я мог рассказать, Деймон, — мое имя он тихо и мягко выдохнул, а я, слушая его, внезапно понял, как редко он его произносил. И как хотелось бы, чтобы обращался по имени почаще. В моменты оргазма. В минуты откровенных диалогов. Или даже сонно с утра, когда оказался бы в моих объятиях раньше, чем успел проснуться.       Крис не выглядел лжецом. Он выглядел опытным, прожженным разведчиком, который, как и я, порядком заебался, которого жизнь подрала так, что буквально было чудом, что у него вообще осталась хоть мало-мальская способность улыбаться и радоваться чему-то в этой гребаной жизни.       Сближение у нас получалось костыльное, конечно, но хуй знает, были ли варианты получше. И раз за разом инициатива исходила от Блонди. Именно он первый шел навстречу, проявляя интерес, выказывал внимание, иногда откровенно напирал, уверенно приучая меня к своему присутствию, рукам и прикосновениям. Крис старался подобраться ближе, потрогать, зарыться в волосы, погладить по коже или прижаться боком. Показывал свой интерес и желание, а я, хоть и справился с тем, что ебать его хотелось невыносимо и постоянно, но инициативой пока не блистал. Хуй знает, почему, может быть, я парился о том, как это все могло со стороны выглядеть, а он уже давно все в себе принял. Может, я просто не знал, как действовать с ним, ведь Блонди — мужик, и для меня происходящее было максимально ново.       Меня тянуло к нему, тянуло так сильно, что иногда рядом с ним я откровенно хуево соображал, слабохарактерно списывая это все на его отравляющий магнетизм. Я подсаживался на Кристофера, как на наркоту. Наверное, именно поэтому, пусть это и было суицидально, но я верил, что он мне не лгал и многое просто не имел права раскрыть. Про меня он не спрашивал, довольствуясь наблюдениями, и ему этого хватало, чтобы делать выводы и, не тормозя самого себя, подбираться ближе. У меня ограничений было в разы больше, только вот крыша упорно уезжала, не желая слушаться прямого приказа держать все под контролем. Излом был неизбежен. Отказаться от него с каждым днем становилось все более невозможным.       Хуй знает, на что именно я так активно подсаживался. На его бездонно-синие глаза, на спокойное и равнодушное отношение ко всем, кроме меня, на цепкий взгляд и умение подмечать детали. Все это лихо переплеталось в нем и впрыскивалось в мою кровь удивительным ядовитым коктейлем, без которого с каждым днем становилось все тяжелее и тяжелее.       Мы сделали еще один тренировочный сет. Почти не разговаривая, просто занимаясь, находя в этом особый комфорт. Только наш. Я отрабатывал удары, свою когда-то привычную, но почти забытую программу, и анализировал, насколько же быстро трансформировались наши взаимоотношения за такой короткий срок. Из того, кто мгновенно вывел из себя, взъебал и взбесил, Крис превратился в того, с кем хорошо наедине. Говорить, тренироваться, трахаться. Просто хорошо. И все эти изменения произошли аномально быстро. В моей жизни не было времени оттягивать решения. Но даже сейчас все это казалось сумасшедшим разгоном. От нуля до сотни за доли секунд, даже опомниться не успел.       — Я нашел довольно интересную информацию, — Кристофер тоже тяжело дышал, но не так, как я, конечно. Он в пару глотков осушил бутылку воды, пока помогал мне стаскивать перчатки, а я вспоминал, где вообще нахожусь, потому что дыхание, все-таки, сбилось, и пульс зашкаливал. — Про сопровождение Хавьера.       — Давай, — хрипло ответил я, поглощая жадно воду и уже косясь в сторону убитой оконной рамы, которую если осторожненько приоткрыть, то туда можно будет покурить и, теоретически, даже не задымить нахуй весь спортзал-подвал. Крис уловил мой взгляд, ухмыльнулся и кивнул, первый подходя к окну и осторожно отцарапывая повидавшую жизнь оконную раму. Свежий воздух незначительно проник в помещение, пропахшее нашими телами, пылью и потом, но нам было достаточно, чтобы сгруппироваться возле источника кислорода и одновременно закурить.       — Есть информация по Андеру, — синие глаза стрельнули на меня, а сам он решил выдержать драматическую паузу, словно подначивая пихнуть его в бок или нетерпеливо спросить «и что?!». Но я не стал. Я мужественно стерпел! Охуенный повод гордиться собой, как для вторника. — Он напрямую нигде это не говорит и не светит, но это внебрачный сын Армандо.       Ла-а-а-адно, допустим, драматическая пауза имела место быть. Крис дал мне время обдумать эту информацию, но ни к какому адекватному выводу я прийти не мог. Бастард моего конкурента в ближайшем кругу Хавьера? Серьезно? Из этих данных сложно было что-то понять. Вопросов возникало десятки, а теорий — еще больше. Блонди сам понимал, что у меня в голове роился целый улей, так что оттягивать с дополнительной информацией не стал.       — У меня теперь дохуя вопросов, а еще я не понимаю, как к такой информации относиться. Но исходя из тех данных, что удалось поднять, есть ощущение, что Армандо мог не направлять его шестерить Хавьеру. А сыночек сам решил проявить себя, — я нахмурился, покосившись на Криса и затягиваясь глубоко, почти до спазма в глотке. Выдыхая дым тугой струей, я пытался поймать мысль за задницу, но она исчезала в потоке других. Что-то не стыковалось. — Я хуй знает, Демон. Сложно понять. Андер с Хавьером не близки, это очевидно. Они едва знакомы. По слухам, Армандо не сильно со своим бастардом в ладах. Андер наверняка хочет прибрать к рукам какую-то власть, а если уж папочка его не пускает напрямую в бизнес, то он мог бы и по собственной инициативе подобраться к Хавьеру. Попытаться урвать себе кусок жирного пирога. Но это мои догадки. Пока сложно найти им какое-то дельное подкрепление.       — У меня тоже теперь дохуя вопросов, — буквально повторил я его фразу, хмуро глядя то на сигарету в пальцах, то перед собой. Как-то, блять, слишком неожиданная информация.       — Если думал, что это все — спешу расстроить, — нихуя не весело ухмыльнулся Крис. Так, блять. Что? Мой взгляд выражал, что я его буквально готов был треснуть, если он не заговорит. К счастью, Кристофер тоже не привык тянуть кота за яйца.       — По Самаэлю. По нему ничего нет, — Блонди жевал нижнюю губу, нехотя и недовольно говоря эти слова. Затяжка судорожная, почти нервная, а следом он прикурил от своей почти истлевшей сигареты. Злился. Пиздец как негодовал. — Я с таким, честно говоря, редко сталкивался. Чтобы нихуя? Вообще? — он вскинул свои магнетические глаза, а следом удивленно расширил их, впервые показывая такую гамму эмоций. Я не знал, на чем в первую очередь фокусироваться: на словах или на его неожиданно живой мимике. — Я поднимал официальные данные, делал запросы в полицию…       — Может, законопослушный гражданин? — я криво ухмыльнулся, а Крис покосился на меня «еще-чего-смешного-пизданешь» взглядом. — Надо поднять шестерок и доносчиков. Кто-то да сольет. В смысле сплетни, — я пожал плечами. Давно уже привык, что большинство информации в Сальвадоре и Мексике приходится узнавать таким образом. Крис в деле был не так давно, вот и пошел «белым» путем. Хули нет? Он зарылся, постарался. Не оброс еще собственной сетью контактов, моих не спрашивал, может, не додумался, может, не хотел дергать — не ебу. — Давай я отправлю весточки к пацанам.       Конечно, ситуация вырисовывалась неадекватная. Но в имеющемся положении все, что мы могли делать — продолжать рыть информацию. Не могло быть такого, чтобы по Самаэлю ничего не найти. Скорее всего его знали под другим именем, или кто-то хорошо крышевал, или, может, он работал на кого-то из старших, но фарс, что происходил вокруг Хавьера, уже который раз заставлял задуматься.       Насколько поверхностно я смотрел на всю эту сделку? Достаточно ли внимания уделял деталям? Меня же постоянно что-то цепляло: то поведение Андера, то Самаэля, то вся мишура вокруг них. Казалось, что Хавьер сам не подпускал Андера ближе к делу, ведь когда мы пошли обсуждать предметно возможные сценарии, арт-дилер сам изолировал от нас всех лишних зрителей и слушателей. Вероятно, он и сам им не доверял. И хуй знает, кто из этой свиты напрягал меня больше: натянутый, как струна, бастард моего конкурента, непонятно каким образом и с какой целью тусующийся с Хавьером, или обкуренный чудак, о котором не было никакой информации. Тусовка, мягко скажем, разношерстная. Эту троицу будто из разных кинофильмов собрали и в один кадр засунули. Что-то мне подсказывало, что Андер больше заинтересован в работе с Хавьером, чем в попытке спиздить информацию у меня. Возможно, у арт-дилера были еще клиенты, или он надеялся провести текущую сделку через себя.       — Продолжай рыть, Крис, — я потушил сигарету о стену за окном, куда-то туда же и выкинул. — Если тебе нужны люди в подмогу — ты можешь брать кого хочешь.       — Не буду, — неожиданно упрямо покачал головой, следом за мной затушив сигарету и вскидывая свои невозможные глаза. Иногда я ловил себя на мысли, что мне приходилось фокусироваться на его словах, потому что магнетические радужки отвлекали от всего вокруг. Я залипал на нем. Я полностью терялся в этом взгляде. Какая же страшная, смертоносная уязвимость… — Не хочу распыляться и раскидывать информацию по разным людям.       Кристофер не доверял команде. Уже который раз я замечал, что он держался особняком, ни с кем, кроме меня, не сближаясь, хотя поддерживал иллюзию взаимодействия со всеми и вполне мог сойти за командного игрока. Но работал все время самостоятельно, даже несмотря на то, что некоторым мужикам раздавал задания и вроде как нормально с ними базарил. Дистанцировался. Я обращал на это внимание, но не придавал значения, а сейчас ярко бросилось в глаза.       — Ты всегда работаешь сам? Или только в этой операции? — спросил я, закрывая окно и оставляя нас снова в душной тишине спортзала.       — По-разному, — уклончиво ответил Блонди, одним словом закрываясь от меня. Снова изолируясь. Блять, диалог каждый раз — как по минному полю. Я не ждал, что Крис вывернется передо мной наизнанку, сразу становясь предельно честным, кристально прозрачным, и мы будем как лучше друзья пиздеть обо всем открыто и без обиняков. Но в любом разговоре всегда, блять, всегда возникал какой-то барьер, после которого я не знал как взаимодействовать, не срываясь в негатив. Меня останавливала только общая сегодняшняя заебанность, многократно усиленная тренировкой. — В любом случае, завтра приезжает новый человек. Который будет отвечать за кибербезопасность и разработки системы для Хавьера. Может, он смог бы чем-то помочь.

***

      Прибытие нового айтишника произвело не просто фурор. Охуели все. Мы ждали приезда Габриеля Камила, резюме которого вызвало уважительное присвистывание и у Андреаса, и у всех, кто хоть малость был связан с технологиями. Я только уточнил: пиздатый? Мне сказали — пиздатый. Ждал пиздатого специалиста и ничего с его приездом делать не планировал. Наша резиденция могла спокойно разместить еще человек десять, добрая треть комнат была не занята, и текущим составом мы никак не мешали друг другу в рабочее время, если не было только цели поработать командно.       Приезд нового айтишника произвел охуеть какой фурор, и это стало очевидно, когда ко мне в кабинет постучал мужик из безопасности и позвал в гостиную. В целом мне нахуй не нужно было знакомиться с человеком в первый же день, потому что было кому вводить его в курс дела. Но что-то, по всей видимости, пошло не так, если меня решили дернуть встретиться буквально через считанные минуты после прибытия.       И, бля, мне так хотелось заржать, когда я понял, что произошло и какого хуя весь командный состав собрался в гостиной, когда прибыл новый айтишник. Произошла тупейшая ошибка. Опечатка или мы коллективно проебались — не знаю. Габриель Камила оказался … Камилой Габриель. Девушкой. Охуенно красивой девушкой. Мой взгляд тут же скользнул по фигуре, оценивая, вернулся к лицу, длинным темным волосам и снова на пышную сочную грудь. Девочка явно въебывала в зале, проводила часы на массажах и еще хуй знает чем, и была щедро одарена генетикой, чтобы иметь такое тело, на которое сейчас пускали слюни, как дворовые псы, почти все мужики в помещении. Мой взгляд тут же стрельнул на Джорджа, потому что я точно знал: у этой собаки бешеной уже хуй прорывает штаны. Животное, блять.       Камила разговаривала с Андреасом, никак не реагируя на повышенное внимание к себе. Кристофера, на удивление, не было, но я не стал никому задавать вопросы: где путался мой лейтенант. Скорее всего, рыскал, как ищейка, в поисках любой ниточки, ведущей к Самаэлю. И увы, не стал свидетелем фурора, связанного с прибытием малышки в наши неспокойные края. Блять, мне когда перестанут в команду отправлять людей, которые просто бельмом на глазу у Сальвадорских уродов будут? Сначала блондинка-Крис, теперь Камила… ее же из резиденции выпускать нельзя будет просто, сопровождать половиной охранного состава и надеяться, что никакая тварь не выкрадет. Потому что, блять, не успеем спасти.       — Деймон Майз, — обратилась девушка ко мне, отходя от Андреаса и протягивая ладонь для рукопожатия. — Камила Габриель. Рада работать с тобой и постараюсь быть максимально полезной.       Она профессионал. У нее такое охуенное резюме, что ее абсолютно разные специалисты из управления рекомендовали как лучшую из лучших. Острый ум, способности к аналитике уникальные, она вся была покруче любой компьютерной системы. Безусловный талант. Опыт программирования с ранних лет. В резюме мелькала даже строка, что Камила создала теперь уже один из популярных языков программирования, но не заявляла на него права, а управление эту информацию от общественности скрыло. Бриллиант. Само совершенство. Неожиданно женского пола.       Высокий хвост, пухлые губы, огромные темные глаза. Красивая такая, что глазам больно. Я пожал руку, беззастенчиво, но рассматривая ее. Мне можно было делать это в лоб, не стыдясь собственного интереса, чем я и пользовался. Малышка была полностью в моем вкусе. Полностью. И если я мог держать себя в руках хотя бы частично, то отвечать за поведение других — даже толком не собирался. Зря они ее прислали, зря.