MS-15

      — Смотри, что есть, — Крис юркнул в мой кабинет, захлопнув за собой дверь и даже закрыв на замок.       Был все-таки у Блонди опасный, хоть и фееричный талант моментально фокусировать все мое внимание на себе. Стремно, блять. Вдруг он начал бы губы облизывать, пока вокруг перестрелка, а я на его розовый язык залип бы идиотом поехавшим? Надо было его отучать.       Ладно, затея мало выполнимая, меняем формулировку: надо было научиться на него не так бурно реагировать. Моргнув, чтобы вернуться к реальности, я только и успел сдвинуться, когда Крис решил упасть своей красивой задницей на мягкий подлокотник моего кресла, а ноут поставил на столик, на котором вообще-то лежали мои ноги, но он их просто сдвинул.       — Что ты принес? — я вскинул глаза, но Крис невнятно замычал, кивнув башкой на экран, на котором пока кроме белых точек нихуя толком-то не было, и закурил.       — Сам увидишь. Смотри, — он скрестил руки на груди, неотрывно глядя на экран, и прежде чем я тоже вернул взгляд к монитору, отметив, что на его губах проступила прежде незнакомая мне сучья довольная улыбка. Раскопал что-то и открыто тащился от этого.       Кадр шумный, словно нарезанный или прошедший многократное переписывание, так что пришлось податься ближе к экрану, упираясь локтями в колени, чтобы понять, что происходит на видео. К счастью, через пару секунд изображение стабилизировалось, но звука все еще не было. По коридору, по всей видимости, отеля, или хуй знает что это за помещение было, шли две фигуры. На вид — мужских, но на парне потоньше были фриковатые шмотки: что-то блестящее и сетчатое одновременно, а на ногах вместо брюк или хотя бы джинсов — тоже блестящие лосины. Хуй там разберешь вообще, что именно за мишура из вещей была надета, но выглядел он эпатажно и очень броско. Второй уже точно был мужик, но со спины рассмотреть, выделить что-то особенное было невозможно: куртка и куртка, джинсы, бритая башка и полотно татуировок даже по затылку. Таких здесь тысячи ходили: однообразные и незапоминающиеся.       Пестрый парень явно требовал внимания и вообще не получал его. Он дергал своего спутника за руку, пытался развернуть к себе, повиснуть, прижавшись к предплечью, а тот его разве что не отбрасывал, но и не отходил. Короткий обрыв картинки перевел меня уже в другую локацию, в помещение уже более похожее… на спальню? Приват-комнату? На удивление, качество изображения стало сильно чище, кадр разбивался на две отдельные картинки: съемка шла с двух камер. Я невольно хмыкнул, узнав в мужике с бритым затылком Андера, который довольно грубо держал второго за лицо. Да, фрик тоже был парнем, причем ярко накрашенным, с густо подведенными глазами, и я пока не мог разобрать своих эмоций по этому поводу. Мне ли вообще пиздеть теперь о пидорасах?       Даже не столько удивляло то, что Андер ебется с пацаном, или чего он там собирался с ним делать, сколько само обращение Армандовского бастарда с его любовничком. Совсем не ласковым ударом по щеке он отшвырнул парня на длинное кресло, а потом дернул его за грудки, заставляя улечься на место, когда тело из-за сильной пощечины рухнуло не на лежанку, а перелетело через нее. Слишком покорный, неожиданно мягкий фрик выглядел странно-беспомощным, но он даже не пытался противостоять агрессивному обращению. По его повадкам и языку тела не казалось, что он под наркотой, но так как его лицо все время было чутка размыто, плюс макияж искажал черты, то я не мог быть полностью уверен в своей правоте.       Андер рывком расстегнул ремень на своих джинсах, садясь пацану на грудь, а тот только жадно вцепился ему руками в бедра, ожидая… уж, блять, не знаю, чего он там ожидал, но у меня брови взлетели, когда я увидел, с какой жестью Андер вогнал член ему в самую глотку. Он драл рот парня так, что мне стало не по себе от самого зрелища, но жертва орального насилия ни капли не сопротивлялась. Дергалась чутка, но рук с бедер не убирала и прекратить ничего не пыталась.       — Пиздец какой-то, — только и выдал я, когда в кадре Андер вынул член изо рта парнишки, дал ему пару таких пощечин, что даже на сероватом кадре видно, как щеки сменили окрас. Придушив фрика, он снова вставил, и после уже резко, жестко драл в рот, пока парень под ним не начал дергаться, видимо, желая глотнуть воздуха или попросить пощады.       Благо, все действо продлилось недолго, потому что на эту жесть смотреть было неприятно. Я нихуя не святой, но есть в этом что-то ненормальное: видеть, как один человек сексуально издевается над другим, даже если тот не сопротивляется. Похоже, парень даже кайфовал от такого обращения — черт их обоих знает. Андер кончил тому на лицо, растер сперму ладонью и, встав с парня, достал пачку сигарет и отошел от него, прикуривая.       Тело на кресле подало признаки жизни, медленно встало и исчезло из поля зрения камер, чтобы в следующий момент картинка переключилась на вид из зеркала ванной комнаты и заставила меня знатно прихуеть.       — Это… Оливер? — я ошарашенно вскинул брови, наблюдая, как мой юрист, заплаканный и с потекшим макияжем, смывал под краном остатки спермы, промокнул лицо полотенцем, а потом еще и попытался поправить макияж краешком салфетки и небрежными движениями пальцев. Крис сзади хихикнул как-то одновременно насмешливо и самодовольно, но я слышал это фоном, потому что я, откровенно говоря, прихуел.       — Ну, лично я — догадывался, — хмыкнул Блонди, судя по звуку за спиной, прикурив следующую сигарету. В его интонациях все еще слышалось самодовольство, ведь он раскопал такой бриллиант!       — У меня была мысль, что этих двоих как-то можно связать, но точно, блять, точно не такой формат их взаимодействия я представлял! — я откинулся на кресло, вскинул глаза на Криса и наглым образом спиздил у него сигарету, потому что тянуться за своими и прикуривать было лень. На экране Оливер вернулся из ванной, о чем-то поговорил с Андером, и явно этот диалог был не самый приятный и доброжелательный. Они еще какое-то время пиздели, пока Оливер не опустил понуро голову, обнимая себя за локти в успокаивающем жесте, и, кивнув, поднял с пола упавшую сумочку и вышел из номера. Судя по языку тела — он плакал, чем окончательно добил меня. — Крис, ну это жесть, блять!       — Согласен, — коротко ответил мой лейтенант и, потянувшись к ноуту, поставил на паузу запись, на которой, видимо, ничего больше не было. Он снова откинулся на кресло, зарылся пальцами мне в волосы на затылке, чуть почесывая.       — Знаешь, когда мы спалили его на том, что он съебывается из дома, то я просто предположил, что он мелкий извращенец, который любит делать макияж и переодеваться. Но Оливер и Андер? — связь этих двоих меня вымораживала пиздец. Я пока не мог понять, как правильно проанализировать их взаимодействие. Просто ебущиеся мужики?       Мой юрист, конечно, мог и не знать, что Андер имеет отношение к Армандо, а тот был нашим конкурентом. И будь мы просто бизнесменами, которые дерут друг другу глотки за клиента — разговор был бы один. Но блять, цели и задачи у нас совсем разные были, и мне Армандо нихуя не мешал, а вот я ему — мог.       — Кстати, — неожиданно для себя вспоминаю, откидываясь на спинку кресла. — Твой гей-радар молчал в отношении Андера.       Хуй знает, можно ли эту информацию было использовать как аргумент в качестве того, что, возможно, мы что-то не так понимаем, но Блонди только хрипло засмеялся у меня за спиной.       — Он, знаешь ли, тоже сбоит. Или Андер и правда не гей. Но ебет Оливера в глотку как «натурал», конечно.       Действительно, никакого гейства в поведении бастарда Армандо не было. Ну просто трахает на кушетке парня, что такого? Все же так делают.       Да и меня мало интересовала ориентация Андера: это уж точно последнее, о чем стоило беспокоиться. Сам-то не то чтобы дохуя гетеросексуален оказался. Может, у него тоже неожиданно сорвало башку именно от Оливера, еще и так сильно, что больше не мог держать себя в руках и сохранять ясность ума. А после каждого траха испытывал отвращение к себе, к нему, и старался отдалиться. Я на собственном примере отлично знал, как иногда все в жизни летит в задницу, если рядом оказывается уникальный человек, который меняет прежние ориентиры и интересы и замыкает все на себя.       — Что в голове крутишь? — раздалось над самым ухом, а потом одна рука Криса зарылась в волосы на затылке, слегка почесывая, а другая щелкнула зажигалкой перед лицом. Я моргнул, удивленно, абсолютно забыв, что зажал в губах очередную неприкуренную сигарету.       — Пытаюсь все между собой соединить, — задумчиво ответил я, затягиваясь и медленно выдыхая дым. Мне, блять, надо было понять, что этих двоих связывает, кроме странных сексуальных предпочтений.       — Давай вслух, — голос у Кристофера сосредоточенный, спокойный, и даже его руки сейчас не отвлекали, как обычно бывало, а просто гладили.       — Да я просто вопросами себя заваливаю, — я жевал сигарету, глядя в никуда. Но блять… чуйка и близко не орала, но что-то она мне явно хотела сказать, а я как дебил не понимал, что именно. — Не понимаю, как проверить: есть ли между ними что-то кроме странных сексуальных пристрастий? Если они просто трахаются, то как бы их дело, хотя вопросики к Оливеру тоже есть: по протоколу он мне не должен отчитываться, что завел какую-то интрижку, но его попытки непалевно съебаться — вызывают недоверие и настороженность. Он прекрасно это понимает, но осознанно игнорирует. Почему? — покручивая в пальцах шнурок кожаного браслета, я просто говорил Крису все, что происходило в голове. Новая для меня практика, но мы с Блонди, на самом деле, могли отлично на двоих развить мысль, приходя к неожиданным решениям. Думали очень по-разному, фокусировались на разном и, крутя ситуацию за счет обсуждения, могли увидеть картину с разных сторон, шире и полноценнее. — Кроме того, я не понимаю, замешан ли во всем этом Армандо. Да и Андер… какая-то мутная фигура он. Почему он в окружении Хавьера? Почему этот итальяшка его за собой везде таскает? Если Андера предложил сам Армандо — то зачем это ему, как он сам связан с Хавьером? Какая-то мешанина, пока в голову нормально не ложится, — затянувшись до горечи в горле, я медленно выдохнул дым, откидываясь на спинку кресла и прикрывая глаза.       Крис поднялся с перил моего кресла, и я сразу же немного расстроился, потому что мне нравилось, как он почесывал мою голову. Он, наверное, сам не заметил как встал, потому что бродил по кабинету, покручивая в пальцах сигарету и хмурясь.       — Не забывай еще, что жучок, оставленный «в подарок» от Хавьера, вел к дому Армандо. Точнее, не прямо к его дому, но в район, где живет Армандо. Это максимум, что мы смогли достать, — развернувшись, я просто следил глазами за гуляющим Крисом и докуривал которую по счету сигарету.       — Ты предполагаешь, что Андер может жить с папочкой? — версия была поганой. Особенно учитывая, что Андер — незаконнорожденный. Я с женой Армандо виделся дважды или трижды, и она была чуть чокнутая дамочка, поэтому я сильно сомневался, что она допустит такое соседство.       — Нет, это слишком. Но он может жить в том же районе, например, — это могло быть правдой, особенно учитывая, что районы часто разграбляли, а хозяев убивали, многие дома регулярно сдавались в аренду, раз за разом меняя владельца. Армандо жил хорошо, не бедно, но он скорее относился к представителям среднего класса, если нечто подобное можно применить к жителям Сальвадора. Так что район, в котором был его дом, тоже не считался элитным, а так… крепким, уверенным середнячком. Заборы высокие, местами еще камеры наблюдения, но серьезной вооруженной охраны или решеток под напряжением — не было. — Может ли быть вообще вариант, что Оливер просто трахается с мужиком, который ему нравится? Мне кажется, что найти в Сальвадоре кого-то со схожими кинками — не так уж и просто.       — Об этом я тоже подумал. Но это очень оптимистичный вариант, а надо рассматривать и пессимистичный, — я отошел за бутылкой воды к шкафу и, позвав Криса, кинул ему такую же. — А пессимистичный — это что Оливер сливает информацию Андеру, который сливает информацию Армандо…       — И во всем этом раскладе непонятно откуда берется Хавьер, который хочет заключить с нами сделку, но рядом с ним при этом все время тусуется Андер. Что Армандо может хотеть узнать у нас через сына? И почему Хавьер на это согласился тогда? — Крис закончил фразу за меня, хмуро глядя мне в глаза, облизывая мокрые после глотка воды губы. Он не был злой, просто сосредоточенный. — Вообще не улавливаю. Какая-то или тут слишком мудреная хуйня, или мы смотрим не в ту сторону. Я не вижу связи между Хавьером и Армандо. Никакой. Потому что Хавьер — не клиент, он посредник, может быть представитель. Да, скорее представитель, — после небольшой паузы исправил он сам себя.       Мда, блять, что-то не склеивалось. И меня это пока не раздражало, потому что, как ни крути, у нас все еще был вариант, как я его назвал — оптимистичный, при котором Оливер просто трахался с Андером и все. Скрывал это потому, что фетиш его не то чтобы обычный, так что до какой-то степени я мог его понять. Мы с Блонди тоже нихуя не стремились открыться в этом вопросе, тем более в рамках нашей операции подобные отношения не то чтобы были запрещены, но очень сильно не приветствовались. Команду-то я нахуй послать мог, а вот управление… впрочем, с управлением тоже была какая-то лажа.       Мои письменные запросы или не обрабатывались вообще, или с какой-то такой ебической задержкой, что данные теряли актуальность. В телефонных разговорах все происходило своевременно и адекватно, но вот с электронными письмами что-то не работало. Я даже привлек безопасника Андреаса проверить работу компьютера. Он зарылся в систему на несколько часов, но в итоге с крайне хмурой ебучкой сказал, что проблем никаких нет, надо просто обновить какую-то плату и он закажет. Плату, вроде как, даже сам и установил, но ничего не изменилось. К счастью, именно письменные запросы от меня шли довольно редко: за последние пару месяцев я только обращался в управление по вопросам, связанным с Крисом, а в остальном слал им лишь отчеты.       — Если закрутить ситуацию еще глубже… может ли быть расклад, при котором клиент подослал к нам Хавьера, который в сговоре с Армандо. И сам Армандо приставил к Хавьеру Андера, а тот уже трахнул Оливера, с целью подобраться ко мне? — это звучало натянуто, но не невозможно. Потому что в таком раскладе не понятно, что проверять и от чего страховаться.       — Он уже подобрался к тебе, — покачал головой Крис, отходя за новой сигаретой. Каждый раз в ходе всех подобных обсуждений мы с ним накуривались до головокружения, иногда выпалив за час целую пачку, чтобы потом весь следующий день лаять от кашля, проклиная тупую привычку. — Хавьер, или его клиент, или даже, может быть, сам Армандо — похуй кто из них — но они оставили жучок в твоем доме, буквально у тебя под носом. Я имею в виду, что нет необходимости искать еще один путь. Ты уже заинтересован в работе с ними. Так что такая логика, мне кажется, имеет где-то брешь. Да и не используют они сейчас Оливера как инструмент сближения. Пока что, — он голосом подчеркнул акцент именно на этой фразе. — Все выглядит так, словно Оливер просто трахается с Андером. А тот вытирает об него ноги и член.       Крис был прав в том, что при текущем количестве информации и событий, все происходящее выглядело как большой неприличный секрет Оливера. В тот день, когда Хавьер пришел в мой дом, Андера не было в его свите. Но тогда был поставлен жучок, ведущий в район дома Армандо. Вполне вероятно, что это мог сделать и сам Хавьер, или кто-то из его охраны работает на Армандо, или же вообще мой конкурент никак не связан с жучком, всей этой ситуацией, и его незаконнорожденный сын просто ебет моего юриста, а данные у нас хотел украсть кто-то, связанный с Хавьером, и живущий в одном районе с Армандо.       — Отложим это пока. Но я хочу, чтобы ты внимательнее приглядывал за Оливером, — Крис молча кивнул, не задавая лишних вопросов и не пререкаясь.       И блять, я обожал в нем умение просто и ответственно делать свою работу: многие из нашей сферы, дослужившись до определенных погон, начинали спорить и вставлять палки в колеса, просто чтобы всем показать собственную самостоятельность и охуенность. Кристофер тоже мог со мной спорить, обсуждать все на свете, иногда даже настаивать на собственном мнении, но он не тянул одеяло на себя просто чтобы показать, какой он знающий. И вопросов лишних не задавал — почти всегда без дополнительных разъяснений понимал меня.       Не первый раз я обращал на это внимание уже, но только люди, связанные с ЦРУ, знали, как часто гордыня мешала нормальной работе. Я нихуя не святой, тоже на подобном не раз погорел, набивая шишки ценой шрамов на теле, поебанной психикой и, местами, не лучшей репутацией. Были те, кто отказывались со мной работать, были и те, кого можно было бы назвать друзьями даже внутри управления. Характер у меня взрывной, и я прекрасно это знал, но даже если влезая в конфликт оказывался прав, то понимал, насколько же я бешу собственное руководство. Иногда мной двигало эго, иногда азарт, иногда пресловутая чуйка, которой в итоге люди в окружении тоже начинали доверять, если им доводилось увидеть ее в действии.       Ладно. Ладно, у нас пока было время разобраться и с Оливером, и с его ебарем, и можно было не бросать все внимание на разборки с этими одичалыми пидорасами, но все равно что-то назойливой мухой фонило, беспокоило. И совсем я не был уверен в том, что между этими двумя просто секс. Просто вот блять оказались двое извращенцев одновременно на одной территории, повязанные сексуальными пристрастиями, заданием и, наверняка, еще хуй знает чем, что я пока не выяснил. Здесь, в Сальвадоре, на этой операции, вообще нельзя было ни в чем быть уверенным: ни в едином человеке, ни в единой ситуации.       Я понимал, что любой бы скрывал подобную связь, мы же нихуя не в либеральной среде и окружении, так что в поведении Оливера логика присутствовала, но бля… какое же удивительное совпадение, а главное, как много их в рамках одной только сделки. И блять, интуиция ныла на задворках сознания слишком давно и долго, хоть и с редкими перерывами, и я заебал сам себя ее игнорировать, но меня все происходящее вокруг стабильно раздражало. Особенно когда не мог махом все теории самостоятельно проверить.       Оливер палился, но он все-таки не агент. Да, опытный сотрудник разведывательного управления, он участвовал не в первой операции, но как юрист. Многие вещи или не замечал, или сознательно проебывал — не знаю. Но Крис в разы опытнее, чем Оливер, а уж тем более в вопросах слежки и наблюдения. Учитывая, какую добычу Кристофер мне принес, еще и умудрился при помощи Камилы расшифровать… кстати.       — А Камила знает, что за материалы ты мне принес? — конечно, хотелось бы избежать подобной информированности, но хуй знает, мог ли Блонди все организовать таким способом, чтобы наша прекрасная безопасница осталась в неведении.       — Она знает, что это видео, но она его не отсматривала, — качает головой Крис.       — Уверен? — чуть хмурюсь. Слишком много данных в руках нового сотрудника — лишняя уязвимость. Не всей информацией ей нужно владеть, не обо всем знать, особенно если это не касалось напрямую ее работы.       — Да, — кивает Блонди после короткой паузы и морщится, выдыхая струю горчащего дыма. Вот, он уже дошел до той стадии отвращения к никотину, когда уже голова кружится, но отказаться от сигареты не хочется. — Ее задача была в дешифровке, там какой-то странный формат записи был. Так сложилось, что она все это делала при мне, так что как только запись оцифровалась, она ее запустила, мы увидели, что картинка идет, и Камила сама мне отдала флешку, на которой все и происходило. Она старается сейчас, не знаю, как оно будет дальше. Видно, что кайфует от своей работы.       Меня не особо волновала Камила. Точнее как: после ситуации с ее подкатом к Крису, когда мы с ним абсолютно все между собой выяснили и проговорили, меня отпустило и я не ревновал. Относился к ней с внимательностью, как и к любому новому человеку, но ее действия в адрес Блонди перестали меня триггерить. Она-то, конечно, флиртовала с ним, и для меня — очень открыто, и Крис с ней тоже иногда мурлыкал, но не сближался. Наоборот, он сбегал по неотложным делам, когда ей что-то срочно надо было обсудить именно с ним, дистанцировался, не оставался долгое время наедине и действовал достаточного деликатно, чтобы не отшивать ее открыто, но и чтобы не идти на сближение.       В общем, мой Блонди честно демонстрировал свою тягу ко мне, не давая в ней больше усомниться. А еще вваливался ко мне в кабинет, на секунду припадал с поцелуем, мурчал пошлое или просто зарывался в волосы длинными пальцами, чтобы лишить меня воли легкими почесываниями. Меня тоже отпускало, и я все чаще вел себя не как долбоеб, а как нормальный человек. Все чаще улыбался ему, притягивая к себе, зажимая у самой двери кабинета, не только чтобы вмазаться телом в его, но и чтобы пробежаться поцелуями по шее, вдохнуть запах, прикусить плечо и выгнать, потому что рядом с ним таким работать нихуя не получалось.       Так что Камила перестала быть для меня раздражителем, я даже ее понимал: Кристофер охуенный, и не залипнуть на нем — почти нереально. Девочка работала самоотверженно и внимательно, и это основное, что меня тогда волновало. А вот поведение Джорджа… с ним продолжало происходить что-то странное. И хуй бы с ним, что он волком смотрел на Криса, если не провоцируя конфликт, то всем своим видом показывая, что теперь Блонди его главный недруг, но в вопросе Камилы его действия выглядели уж очень странными. Он не то чтобы проявлял агрессию, скорее… у меня начало возникать ощущение, что Джордж старается сделать все возможное, чтобы изжить новенькую с задания. И выглядело это максимально кончено и недостойно: его отшили, а он мелко, пакостно мстит. Я не следил за ними все время, но каждый раз, когда Крис, Джордж, Андреас и Камила работали над структурными элементами программы и обсуждали, как именно должно быть реализовано то или иное действие, Джордж токсично подъебывал, что недостаток понимания или знаний у Камилы его разочаровывает, он был о ней лучшего мнения. Иногда его гадливые комментарии перетекали еще и на Андреаса, где Джордж ему тыкал, что тот мог бы посоветовать кого-то более профессионального.       Камила держалась, Андреас какого-то хуя тушевался, а Крис давал ответных пиздюлей, если это не начинал делать я. И блять, как же противно было разочаровываться в собственной команде. Большинство сотрудников ЦРУ на самом деле те еще мудаки: токсичные, озлобленные, порядком заебавшиеся от этой жизни и нихуя не дружелюбные люди, которые иногда готовы друг другу ебальники разбить, просто потому что не выдерживают больше находиться в обществе друг друга. Но Джордж вел себя как собака бешеная, которую нельзя было спускать с цепи и подпускать к людям.       — Джордж, ты заебал, — я начал разговор сразу же, затащив его за локоть в кабинет, после очередного невменяемого выпада.       Этот гандон ряженый завалился в кресло, закинув ноги на столик, и смотрел на меня так лениво и равнодушно, словно вообще не понимал, какого черта я на него начал наезжать. А я, блять, просто ненавидел, когда человек строит из себя дурачка, чтобы выглядеть выигрышно, незаслуженно оскорбленным и оклеветанным. Боже, как же сильно хотелось въебать. От души, до скулежа, чтобы сразу кулак заболел, по креслу кровища, и вся эта спесь слетела с одним ударом. Джордж хоть и выглядел крепким и за телом следил, но драться нихуя не умел, да и держать удар тоже. Но с мордобоя нельзя было начинать разговор, даже несмотря на его откровенные провокации. Даже если очень хотелось. А передо мной сидел выебистый, напрягающий добрую половину команды своим поведением мудак, уверенный в собственной охуенности настолько, что ему хуй что докажешь.       Мы с Джорджем конфликтовали регулярно: громко, от души. Просто не стыковались характерами, возможно, слишком похожие, поэтому безумно бесили друг друга. Но обычно после каждого посылания нахуй сорванным от оров голосом мы стабилизировались и могли работать. Но тогда, в кабинете, речь шла не обо мне и не о моих взаимоотношениях с ним.       — Если тебя послали нахуй, это не повод подрывать рабочий процесс. Почему команда должна страдать из-за того, что ты не чувствуешь границ, не понимаешь, с кем и как можно разговаривать, и ведешь себя как перевозбужденный малолетний долбоеб, которому другие должны делать замечания? — Джордж смотрел на меня с таким выражением лица, что мне даже потребовалось несколько секунд глубоко подышать. Блять, умел же вывести из себя, раздраконить этим похуистичным ебалом, словно не с ним разговаривали. — А теперь ты ходишь и воняешь своими токсичными ядами, не давая людям нормально работать.       — Деймон, ты хуево оцениваешь ситуацию, — и опять это равнодушное ебало, ленивое интонационное растягивание слов, словно его, такого дохуя занятого, оторвали от критически важных дел, чтобы отругать за плохое поведение, а он совсем не понимает, что от него хотят.       — Я отлично оцениваю ситуацию, Тайлер, — я держался из последних сил, чтобы не начать рычать. Даже когда это хуйло закурило посреди моего кабинета, что на постоянной основе было позволено вообще единицам, а точнее мне и Кристоферу. Остальные, блять, должны были дважды разрешения спросить, прежде чем завонять здесь своим кислым Винстоном. Но Джордж провоцировал сознательно: он отлично знал, как меня подобные показательные жесты выводят из себя, и прекрасно понимал, что делает. Да, из-за такой хуйни мне очень сложно давался самоконтроль, но уже давно следовало начать работать над сдержанностью, с которой были пожизненные проблемы. Вот он, отличный момент, чтобы отрепетировать ситуацию, при которой я никому не разбиваю ебальник, даже если сильно хочется и меня буквально подталкивают вершить расправу путем физического насилия. — И выглядит она следующим образом: ты попытался поприставать к нашей коллеге, нарушая все правила деловой этики и субординации. Откровенно клеил ее, чуть ли не лапал, игнорировал вежливый посыл куда подальше и на хую вертел ее тактичные отказы. Довел все до абсурда, так что тебе прописал пизды Кристофер, как минимум потому, что ты слишком нагло подкатывал к девушке, которой это было как минимум крайне неприятно, а как максимум — грязно лез к члену нашей команды, важному и ценному звену. И когда тебе заслуженно высказали все недовольства относительно твоего поведения и нарушения адекватного рабочего процесса, то ты решил поиграть в обиженку и снова вывернул ситуацию в хуй знает какое русло. Теперь ты не даешь работать всем, вставляешь палки в колеса, нарушаешь адекватный рабочий процесс, мешаешь нормальной деятельности, а все потому, что тебя отшила девушка. Ты выглядишь как никчемный долбоеб: жалко, убого и недостойно, совсем не так, как должен был бы выглядеть опытный профессиональный финансист. И что самое хуевое — ты ставишь под угрозу сделку, над которой мы работаем несколько месяцев. И я тебе обещаю, Тайлер, если из-за тебя все пойдет по пизде, а пока оно только движется в том направлении, я тебе сначала разобью твое смазливое ебало, а потом напишу рапорт и такой отчет, что с тобой никто не захочет работать ближайшие пару лет. Поверь мне, это не просто угроза. Я это сделаю и не пожалею ни секунды, потому что ты ведешь себя как обиженка жалкая, и еще как неорганизованный уебан, а с такими никто не хочет работать.       Конечно, Джордж уже не мог держать лицо. Конечно, он реагировал на такой разъеб, начиная злиться и выдавать свое неравнодушие. Он бесился, хоть еще и не вслух, недобро играл желваками, и все его тело напряглось, хоть позу он и не поменял. Ну блять, если он ведет себя как конченный, то пусть услышит это от меня.       — Ты, блять, перегибаешь со своими наездами, — рыкнул он на меня, агрессивно затушив сигарету. — Меня ни капли не задело то, что Камила чего-то там не захотела, а твоя ручная шавка послала меня нахуй. Скажи еще спасибо, что я ему ебало не разбил, и то, только потому что люди рядом были, — страшно — пиздец. Проигнорировав его выпад в сторону Криса, невнятный пиздеж и незрелую попытку вести мужской разговор, я только покачал головой и отошел к столу за водой.       — Я тебя позвал не пререкаться, а послушать меня и принять к сведению. Ты, блять, мешаешь и творишь хуйню. И это раздражает всех, кто с тобой работает. Только они тебе не говорят, терпеливо дожидаясь, пока ты протрезвеешь, придешь в себя или хуй знает что тебе там надо, чтобы начать нормально работать. Соберись уже, блять, — смотрю на него в упор, хмурясь. — Ты сейчас нужен мне, команде. Мне твои истеричные выпады нахуй не всрались.       — Ты вроде как у нас руководитель операции, Деймон, только дальше своего носа нихуя не видишь, — Джордж вскочил с кресла, еще более злой, чем когда я ему прописал первую порцию пиздюлей. — Уж не знаю, на чем там сейчас сосредоточено твое внимание, но ты игнорируешь главное: девка ненадежная, решения она предлагает хуевые и подставит нас всех, пока ты будешь прикрывать ее задницу и беспокоиться за то, чтобы в коллективе была здоровая атмосфера, — он язвил, бесился, пытался выглядеть больше в попытке раскрыть пошире плечи — пацанско-подростковый жест, на который я обратил внимание и постарался не начать улыбаться как идиот.       — Надо же? И что, все так думают? — щурясь, я заправил руки в карманы, с любопытством наклоняя голову.       Какое же разочарование. Всего одна телка отшила его, и Джордж из образцового альфа-самца превратился в невменяемую токсичную истеричку, которая готова заговнить все вокруг себя, лишь бы выглядеть круче всех. И все равно же нихуя не получалось: выглядел он кончено. Я даже удивился, что ко мне еще никто не приходит с просьбой поговорить с Тайлером, но уверен, что это был вопрос времени. Еще пару таких выпадов, и в кабинете у меня оказался бы Андреас или даже Крис, но вряд ли Камила — девочка меня не то чтобы избегала, но держалась на почтенном деловом расстоянии. Хуй знает, может я ей чисто по-человечески не нравился, это не так важно, как ее ответственность и результативность. В своей голове каждый из них мог меня хоть сто раз в жопу послать.       Другой вопрос, что за Камилой следил и я сам, и Крис, потому что какую бы ересь Джордж не нес, в одном он был прав: новый человек требует повышенного внимания. Пока к девочке, в отличие от самого Джорджа, приебаться было не за что.       — А я не знаю, что там все думают. Андреас зассыт сказать что-то, потому что он сам ее рекомендовал, Оливер вообще нихуя в техническую часть не лезет, потому что его знания в этом вопросе — нулевые. А твой лейтенант если и скажет чего, то лично, и хуй его знает о чем он тебе доносит, — ух, как же Джорджа зацепило, что ему посмели указать на его недостатки. Задело так тупо и смешно, что даже нелепо. — Но если эта девка запорет тебе всю операцию и выставит нас в максимально конченном виде перед Хавьером и клиентом, то ты уж, блять, вспомни, кто тебя об этом предупреждал. Не твой преданный Андреас, не твой ручной лейтенант, а я.       Джордж вышел из кабинета резко, видимо, решив таким образом завершить разговор, с показательным грохотом уебав дверью на прощание, так что я только поморщился. Я ничего другого от него и не ожидал, конечно, но понимал, что ближайшие дни это дерьмо будет вонять по любому поводу и сильно портить всем настроение, но через пару дней отойдет и будет делать вид, что он король ситуации. Пусть, похуй. Мне с ним соревноваться было незачем.

***

      — Деймон, — окликнул меня Крис, когда я выпал из кабинета, затраханный многочасовым телефонным разговором с очень, просто пиздец насколько трудным клиентом из Мексики. Я бы уже давно его слил, передав общение с ним отделу поддержки, который у нас тоже был, конечно, но в управлении считали, что этот черт может иметь хорошие связи, с ним надо держаться поближе. Каждый разговор — стертая к хуям нервная система и безумная усталость. — Я дохлый, Крис, — выдохнув, я потер шею, повернувшись к нему вполоборота. Хотелось чутка растянуть спину, может быть небольшую суставную гимнастику, а потом полежать на каремате, делая вид, что вот сейчас-сейчас и еще десять отжиманий сделаю. Но вот стоя в коридоре я упорно склонялся к мысли, что может ну его нахуй этот спортзал, и все-таки лучше завалиться в спальню, сделать чай и растянуться на мягком, любимом ковре, бездумно втыкая в небо в открытом балконе?       — Это важно, — Блонди выглядел напряженным, так что я дал ему отбуксировать себя обратно в кабинет, ничуть не сопротивляясь тому, как он меня туда оттащил за локоть, и послушно сел в кресло, закуривая. Ну а чего уже думать было о здоровье, правильно? — Короче, есть обновленная информация по Андеру, и она мне не очень нравится. По всей видимости, Андер — юрист. И работает на Хавьера. Не знаю, с чьей инициативы и подачи, не факт даже, что Армандо имеет к этому какое-то отношение.       — Причем работают они недавно, — я сонно потер лицо, прикрывая глаза ладонью и медленно выдыхая дым. — Сделай чай, пожалуйста. Я вообще мертвый, — сдавшись, я закинул ноги на столик и стек по сидушке.       — Такой информации у меня нет. С чего ты взял? — Крис и правда отошел к кофемашине, запуская режим кипячения воды, пока сам насыпал в ситечко мой любимый чай. Не то чтобы он весь такой внимательный запомнил мои предпочтения, просто там не особо были варианты.       — Когда мы тогда встречались все вместе, я обратил внимание, что Хавьер и Андер общаются, как новые знакомые: слишком активно слушают друг друга, слишком ярко реагируют. У них нет общего прошлого, они не вспоминали совместные события, как это бывает у людей, которые давно тусуются рядом: один начинает вспоминать какую-то байку из прошлого, а второй ее живо подхватывает, перебивает и дополняет деталями. Вот ничего подобного между ними не наблюдалось, — я одними губами поблагодарил Криса, когда тот принес мне чай и поставил на подлокотник. Охуенный у меня все-таки мужик. Может и раньше надо было смотреть на парней? Нет, это хуета, конечно. Не похоже, чтобы меня они и сейчас интересовали. Ну вот Крис — да. А все остальные… мужики и мужики. Типа я раньше голых мужиков не видел. — Так что надо брать это во внимание. Странно, что Хавьер на подобную сделку потащил за собой нового человека. Может мы чего-то не понимаем.       — Хавьер не выглядит идиотом, — хмуро пробормотал Крис, покусывая нижнюю губу и залипая взглядом на мой чай. — Будто в этом должен быть какой-то смысл. Но я вообще не понимаю тот состав, которым он себя окружил.       — Кстати, есть новая информация по Самаэлю, — раз уж меня лишили возможности нормально полежать на ковре, то я решил, что ленивой жижей растечься на кресле — имел законное право. Крис чуть отошел, усаживаясь своей красивой задницей на мой рабочий стол. И мне пиздануть чего по этому поводу — казалось правильным, но было откровенно лень. Вот уж чего не хотелось, так это ебать себе и ему голову. Положительно на меня влиял, не иначе. — Ее мало, и что самое удивительное, то подают ее обрывчато. Словно информаторы сами не понимают, правдива она или нет. Андреас тоже по базам ищет, но пока ничего не находит.       — Странно, — после небольшой паузы, в то время пока я пил чай, хмыкнул Блонди. — Обычно по всем удавалось быстро найти информацию. А этот будто… не знаю, как объяснить. Его будто нет. Кто-то же его так хорошо закрывает собой…       — Хануно, — отвечаю я коротко, увидев, как Блонди коротко завис, глядя в никуда. Что такое? — Ты знаешь, кто это? — я нахмурился, не понимая реакцию Криса. Да я вообще не видел, чтобы он реагировал на упоминание кого-либо прежде.       — Не уверен, но имя когда-то мелькало, — он коротко покачал головой, но нахмурился. — Так, а как Самаэль связан? Я ничего не понял.       — Есть некто Хануно. Имя настолько нейтральное, что зацепиться не за что, а раскопать больше пока не получилось. Но суть в чем: по всей видимости, Самаэль имеет отношение к этому человеку, а кто такой Хануно — непонятно. И как они связаны — тоже. Охуенно? Я тоже в восторге. Это все, что у меня есть, и критически мало, но уже не ноль, — сигареты все-таки обнаружились в кармане, даже не уничтоженные моим падением в кресло, так что не пришлось даже стрелять у Блонди. А тот сидел на моем столе с крайне задумчивым выражением лица. — Что с лицом? О чем ты так задумался?       — Пытаюсь вспомнить, где и когда я слышал это имя. Или читал на документах… не могу пока восстановить. Но что-то упорно крутится на языке. Ты делал запрос в управление? — синие глаза смотрели напряженно, и хуй знает: действительно он силился что-то вспомнить или просто скрывал. Блонди — ходячая загадка, даже несмотря на то, что я уже пару месяцев как был на нем повернут. Непостижимый, блять, как всегда.       — Когда-то я научусь разбираться в твоей мимике, — надеюсь, что моя ухмылка была не слишком кривой, а больше усталой, но Крис тоже сразу смягчился, вставая со стола и подходя ко мне.       Пальцами по щеке, легко и бегло, а потом по скулам, вискам — приятно. Чашку с чаем из рук аккуратно убрали на стол, а потом к креслу прижало еще сильнее, тяжелым, приятным, желанным телом. Криса хотелось, даже когда не было сил, как сейчас. Но и не трахаться с ним тоже было классно. А еще можно было не переступать через себя, вынуждая тело возбуждаться и после этого трахаться, если не хочешь или не можешь, если сдыхаешь от усталости или просто не в ресурсе, и Крис ни за что не оскорбился бы, как это бывало с женщинами. Это немного расслабляло, убирало необходимость оправдываться и быть все время в режиме сексуальной готовности, и это давало возможность быть собой.       Мне нравилось с ним спать, подгребая под бок, утыкаясь носом в загривок, или просыпаться, обнаружив его с коленом у меня в паху, потому что во сне он нередко сгибал ноги. Нравилось будить поцелуями по спине, пока он не замычит, поднимая растрепанную голову, или просыпаться от его поглаживаний. Мы приходили друг к другу в спальни все чаще, не то чтобы каждый день, но словно оба кайфовали от этого. Могли валяться вместе на моем любимом ковре, и Криса даже не хотелось выгнать из комнаты. Когда-то я его на этом ковре трахну. Обязательно.       И вот нежные губы на моих, сладкие, теплые, а щетина чуть колючая — он вчера перестарался с триммером, и теперь надо пару дней, чтобы привычная, мягкая длина вернулась. Но все равно такой красивый, и эти магнетические глаза…       — Давай помогу, — чужие пальцы распутали резинку в волосах, чтобы нырнуть в пряди и с мягким нажимом провести по коже головы. Ну все, пиздец, шансов нормально мыслить оставалось все меньше с каждой секундой, но я старательно держал глаза открытыми, хоть губы и грыз. — Вот это, — он сдвинул брови, так что образовалась небольшая поперечная морщинка, отвел взгляд в сторону и прикусил губу. — Это я старательно пытаюсь что-то вспомнить, но получается хуево. Но когда лицо становится таким, — брови взлетели вверх, рот расслабился и чуть приоткрылся, а Блонди стал выглядеть так мило, что я невольно заулыбался, сложив руки у себя на животе и не мешая его представлению. — Это я радуюсь, что вспомнил, и почти готов рассказать, но пока испытываю легкую эйфорию. А когда я выгляжу вот так, — он подался вперед, ко мне, провел двумя ладонями по щекам, приглаживая бороду, мягко скользнул подушечками пальцев под нижними веками, обжег снова мягким поцелуем губы и взглянул в глаза. — Это значит, что я очень сильно хочу тебя поцеловать.       Смысла отказывать себе или ему — никакого, поэтому я за талию притянул красивое, твердое, спортивное тело, укладывая себе на грудь, чтобы поцеловать медленнее и вкуснее. Дразня друг друга языками, сминая губы, ощущая, как руки гладят по груди, но неспешно, не требуя — расслабляя.       — Это выражение лица я научился отличать от остальных и вроде бы в нем не ошибаюсь уже, — с выдохом я прошептал ему в губы, отвлекаясь от всех мыслей: Андера, Хавьера, какого-то нового Хануно. Уже был поздний вечер, и у меня всегда дохуя работы, так что валяться на кресле и тискать своего Блонди — я точно заслужил. — А еще обожаю, как меняются твои глаза, когда ты почти… на грани, — шептать пошлое оказалось не лучшим способом расслабиться, потому что в штанах ощутимо напрягалось. Как неожиданно-то блять. — Ты становишься более отъехавшим, жадным. Ускоряешься, требуешь, дышишь сбивчиво, иногда даже стонешь. Только я никогда не могу понять… ты реально так кайфуешь от члена?       В моем окружении не было гомосексуалистов, да и обсуждений в принципе таких не было ни с кем, но с Крисом становилось легче с каждым днем. Да потому что мы оба не тупили, понимая, что сегодня у нас есть, завтра может не быть, а если хочется целоваться, то надо, блять, идти и целоваться. И пусть старались говорить, обсуждать, выстраивать доверие, то тема секса и предпочтений просто не поднималась.       — Гораздо больше я кайфую от человека, — он ухмыльнулся, укладываясь мне на грудь и устраивая ладони под подбородком, чтобы не давить на меня. Пальцами легко перебирает фенечки на шее, скользит подушечками по татуировкам. — Мне нравится, когда ты меня трогаешь, срываясь на жадность, и лапаешь как шмару и, сам того не замечая, — кусаешь губы и постанываешь, потому что тебе нравится лапать мужика. Нравится, как двигаешься внутри, лишая меня воли и самоконтроля, потому что когда ты во мне, глубоко, резко, ритмично… ты же замечаешь, что есть более правильный угол, от которого я плыву совсем, а иногда мне просто нравится, как ты меня ебешь. Поэтому… да, я кайфую от члена. От толчков, от ритма, от ощущения заполненности, от того что дырку иногда тянет болезненно. Кайфую от тебя, Демон.       Лис какой. Лежал на мне и улыбался лукаво, не оставляя никаких шансов. Я нихуя не помню, моментально забывая, о чем мы говорили, когда моя любимая отрава смотрела на меня ядом синих глаз, подчиняя раз за разом, а я как зачарованный следовал любым их желаниям. Усталость… она была, она фонила, но не так настойчиво ебала измотанный стрессом организм, когда я ладонями скользил по твердым бедрам, обтянутым джинсой.       — Пошли в спальню. Хочу раздеть тебя, уложить животом на ковер, подложить под бедра подушку, чтобы твоя красивая задница торчала повыше. Вылизать тебя и трахнуть языком, а потом медленно и туго вставить, чтобы смотреть, как ты красиво гнешься, — снова прикушенная губа, снова чуть опущенные веки и розовый язык, бегло облизывающий нижнюю губу. А еще легкий, едва заметный румянец, что проступал на его скулах каждый раз, когда я намекал или прямо говорил о римминге. Опытный боец, натренированный разведчик, опасная и хитрая сука — и он стеснялся, возбуждаясь как малолетка от любого взаимодействия моего языка и его тугой задницы. И блять, провоцировать его и дразнить разговорами было не менее кайфово, чем пальцами, тем же языком или членом. Мой прекрасный Блонди иногда забывал, что в игру с соблазнением могли играть двое.

***

      — Деймон, у тебя сегодня вечером будет время? Мы уже готовы презентовать проект, я хочу обсудить все детали, — Камила не была частым гостем в моем кабинете, и вообще, привыкший к мужским голосам в нашей резиденции, я всегда на треть секунды зависал, когда она обращалась ко мне.       Не пытаясь строить из себя самостоятельного игрока, она отдавала предпочтение работе в команде, кроме тех моментов, когда непосредственно писала код или настраивала системы. Андреас вокруг нее вообще на цыпочках ходил, разве что пылинки не сдувая. Как я быстро заметил, с командой разработки у нее вообще не возникло трудностей в коммуникации: опыт у девочки был такой, каким к ее тридцати годам мало кто мог похвастаться, плюс она отлично управляла отделом со стороны менеджмента разработки ПО. В общем, сокровище, а не сотрудник.       Я следил за ней едва ли не больше, чем за остальными, хоть и не мог сказать, что после ситуации с Джорджем что-то изменилось в вопросе моего наблюдения за ней. Камила явно приехала работать и будто не стремилась задерживаться в Сальвадоре больше, чем от нее требовалось для разработки, настройки и внедрения приложения на нашей и клиентской стороне. И, честно говоря, понять ее было несложно: уровень преступности в стране такой, что женщине, тем более одной, на улицу небезопасно было выйти. Как нехуй делать могли ограбить, изнасиловать, прирезать, просто выкрасть и отправить в сексуальное рабство — нахуй надо?       Это я уже привык, что к нам пытались в резиденцию вломиться иногда просто чтобы ограбить. Что кто-то из мужиков в разведгруппе, хоть и собирали данные по городу в обычном, гражданском, вооруженные не больше, чем обычные жители, могли все равно случайно вписаться в какой-то конфликт и приехать назад с ранениями, которые мы прямо на месте со штатными медиками латали.       Камила же к такому не привыкла, и не удивительно: нормальный человек не должен с подобным в принципе сталкиваться, но работа в ЦРУ — это не про нормальных людей. И тем не менее, хотелось ее как-то обезопасить, уберечь и не дать лишний раз пострадать. Несмотря на многолетний опыт работы и повышенную раздражительность к людям в целом, я всегда оставался немного сексистом и хотел ограничить и защитить женщин от возможной угрозы. Не всегда и не всех, но у Камилы не было боевого опыта, она не работает в горячих точках, и все ее записи в резюме больше соотносились к операциям, где она выступала скорее штатным гением-программистом, чем хакером в экстремальных условиях.       Так что я не особо обращал внимание на то, что Камила инициировала со мной диалог только тогда, когда ей требовалось, чтобы я что-то проверил, утвердил или дал разрешение на привлечение дополнительных специалистов или ресурсов. А мне как-то и поебать было, нравлюсь ли я ей как человек: главное, чтобы результаты были такими, какие мы от нее ожидали.       Джордж пару дней ходил черной тучей, огрызался на всех, взял даже два дня отгула и съебал в Тулум, предварительно запросив разрешение остаться на вилле там. Нам же это было на руку: на нашей территории он так или иначе под камерами, плюс я предупредил своих людей в Тулуме, что в городе будет человек из моей команды, чтобы приглядывали за ним одним глазком, обеспечили безопасность. На локации не было никого, кого можно было бы приставить сопровождающим, чтобы отслеживать все движения, да и хуй знает, почему я хотел это сделать. Опять же чуечка, верная подруга, подсказывала неожиданные решения и действия, и ей было совершенно поебать, насколько ее советы реализуемы и исполнимы. Поэтому за Джорджем могли разве что присматривать, но не смотреть всерьез.       Правда, в его отсутствие работа в резиденции сама собой немного успокоилась. Напряженный накал исчез, и демо-версия проекта была готова даже чуть быстрее, чем я ожидал. Возможно, Камила работала по ночам, утащив ноут из кабинета к себе — в спальнях никто ни за кем не наблюдал, камеры ограничивались коридорами и кабинетами, хоть прослушки Андреас понатыкал везде, где можно. Сейчас не было никакой экстремальной ситуации, чтобы требовалось проверять, о чем говорят по спальням. Ну закончил человек проект на сутки раньше, не то чтобы что-то удивительное.       Демонстрация самого продукта заняла едва ли двадцать минут, а вот обсуждение и последующая шлифовка отняли у нас почти два часа. Но это было интересно, особенно когда в спор между собой вступили Крис, Камила и Оливер, обсуждая маленькие, незаметные поначалу детали, типа как менять счета для транзакций и комиссий, в случае если заблокируются банки, и как это все юридически описать. Оливер был очень подкованным юристом, с живым и острым умом, но бля, его неожиданные сексуальные предпочтения все еще вызывали у меня легкий ахуй. И тут дело было даже не в гомосексуальных наклонностях, потому что я сам не так давно стал в руке гонять не только свой член и прекрасно знал, как иногда ебанет внезапно, и все полетит в жопу с огромной скоростью. Но кинк на унижение? Мне всегда казалось, что это какая-то особая категория людей предпочитает. Хотя может такие и любят: тихие, спокойные, закрытые.       — Сколько нам требуется времени на доработку? — я встал со своего кресла, чтобы спуститься в зал, наконец-то, потому что уже неделю успешно проебывал тренировки.       — Дня три, — коротко кивнула Камила, захлопывая ноутбук. Я поймал себя на мысли, что всем было приятно за ней наблюдать: красивая и уверенная, слишком неуместно хорошенькая, но сосредоточенная на деле. Редкое сочетание, которое восхищало и меня, и других.       — Назначу встречу с Хавьером на субботу, — было еще не слишком поздно, поэтому, выходя, я сразу же набрал арт-дилера. Мне как раз привезли новый мобильный телефон, чтобы выебывался по-прежнему на всю катушку.       — Деймон, друг мой, — блять, к мурлыкающим ноткам извращенца было очень сложно привыкнуть.       Хотя, хули извращенец? Не больше моего уж точно. Я-то блять его должен был понимать как никто. Но бесил моментально, разгонял внутри что-то нехорошее, потому что после того вечера, когда я подложил Криса под него, я хоть и не раз еще общался с Хавьером, но мозг всегда услужливо подкидывал его взгляд, его руки на моем Кристофере и тело моего Блонди после встречи с этим богемным пидором. И нет, все было на самом деле в порядке, не было признаков ни насилия, ни агрессии: легкие следы от засосов по загривку, синяки на бедрах от пальцев — то немногое, что я успел рассмотреть. Сейчас меня блять мутило от одной мысли, что Криса тронет кто-то еще. Или что Хавьер может потянуть снова к нему свои ручонки… блять.       — … отлично, значит в субботу приезжайте ко мне. Я сразу привлеку команду, чтобы в случае успешной презентации мы на месте обсудили договор, — Хавьер как-то резко собрался, убирая из речи неуместные интонации. — Кто будет с твоей стороны?       — Я, юрист и финансист, — сигарета во рту оказалась раньше, чем я успел дойти до спортзала, остановившись в коридоре первого этажа. А потом справа щелкнула зажигалка — Крис. О том, что с нами будет полный штат безопасности, даже не имело смысла говорить — это основа любого перемещения меня по деловым встречам.       — Хорошо, — после паузы Хавьер еще и подтвердил время, которое мы быстро согласовали. Кажется, дело начинало ускоряться. — До встречи, Демон. Очень надеюсь, что ты покажешь что-то, что может действительно заинтересовать нашего клиента.       Прощаясь коротко и сбросив телефонный звонок, я сквозь дым изо рта с недоумением замечаю вопросительный и недовольный взгляд Криса напротив. Мне после разговора с Хавьером требовалось минут десять тишины, чтобы перестать хотя бы в голове передразнивать его пижонские мяукающие интонации. А тут Крис, еще и чем-то, блять, раздраженный.       — Что? — не без удивления вскинув брови, я привалился к дверному проему спортзала, так и не зайдя в него.       — Ты не хочешь, чтобы я был на переговорах с Хавьером? — ох, у него даже глаза чуть сощурились недобро. Какого хуя такая реакция-то?       — Не хочу, — качаю головой коротко, каким-то чудом не цепляя его раздраженное состояние, хотя обычно на его изменения в настроении реагировал зеркально, как по цепной реакции.       — Ты же понимаешь, что я продукт знаю лучше, чем кто-либо из вас? — он злился, негодовал, его, блять, бесило, что я отодвигаю его в сторону тогда, когда он вложил в это дело много сил, времени и знаний. И блять, я мог понять его раздражение, но в этот момент меня совершенно не ебало, что я задеваю его эго или обижаю.       — Понимаю, — я и правда понимал, что презентовать продукт лучше, чем Камила или Крис — никто не сможет. Но Камилу я не брал по понятным причинам, а Криса… а его по еще более понятным.       — Так какого хуя? — и снова видеть его таким злым было уже ни капли не пугающим и даже не раздражающим. Хотя Блонди прямо горел праведным гневом, готовый повысить тон в любой момент и начать скандалить. Он даже напирал на меня, пытаясь вдавить в тот самый дверной проем, но мне было как-то так поебать. — Какого хуя ты отшвыриваешь меня в сторону, заставляя сидеть дома, когда я могу действительно быть полезным, не дать нас продавить или наебать, показать продукт с лучшей стороны? Какого хуя ты ведешь с собой истеричку Джорджа, который еще черт знает, на чьей стороне играет? Может его задетая самооценка сыграет против нас и он выкинет какой-то финт, который потом наверняка опять мне разгребать?       — Потому что я ебнусь, если увижу тебя рядом с Хавьером, — говорить правду было совсем не сложно. Даже злиться было не сложно. Сложно было видеть растерянность в его глазах, потому что Крис, походу, не понимал, насколько сильно я на него запал, насколько сильно провалился в него. — Потому что даже если ты меня простил, в чем я сомневаюсь, я-то себя не простил. И я рискую натворить хуйни, если он на тебя посмотрит, тронет. Потому что то, что Хавьер трахал тебя по моему приказу, то, что тебе пришлось подставляться ему — это мой косяк и мне от этого хуево. А если я думаю, что ты еще и кайфовал под ним — вообще пиздец. Меня разъебывает, Крис, мне срывает башню. И если ты до сих пор не понял, как сильно я на тебя залип, то читай по губам, — я подхожу максимально близко, чтобы глаза в глаза, чтобы носом к носу практически, но чтобы видел все мое лицо. — Ты. Никуда. Не пойдешь. Это приказ.