"... Он старше Цзюнь У в 22 раза" или же "Вэй У Сянь вознесся"

Нужно как можно скорее отправляться в императорскую столицу! Хуа Чэн произнёс: — О Чёрных водах не беспокойся, они сами здесь всё приберут. Советник уложил тело Инь Юя на спину костяной рыбы, и существо, утащив за собой голову дракона с Цюань Ичжэнем, поплыло куда-то вдаль. Остальные рыбы принялись собирать разлетевшиеся по воде останки драконов и складывать воедино, постепенно восстанавливая их первоначальный вид. Судя по всему, «они» действительно тут «сами всё приберут». Медлить нельзя ни секунды — Се Лянь без лишних слов направил огромную статую в небо. — Ваше Высочество, куда мы направляемся? — воскликнули небесные чиновники. — Только не говорите, что намерены броситься за ним в погоню?! Мы же с таким трудом сбежали… — Не отправиться за ним нельзя, он переместился в густонаселённый город! Времени мало, господа, держитесь крепче! Хуа Чэн сделал ловкое движение пальцами, между которых возникли игральные кости, и серьёзным тоном спросил: — Гэгэ, ты готов? Се Лянь кивнул. Тогда Хуа Чэн бросил кости со словами: — Сжатие тысячи ли, откройся! Громадная статуя, исполнившись магических сил, на полной скорости полетела вверх! Стоило им пересечь границу облаков, и впереди в самом деле показался великан, чьё демоническое алое пламя озаряло светом даже тёмную ночь. Они перенеслись в небо над императорской столицей! Люди на земле, увидев над собой огромное горящее нечто, которое ещё и медленно спускалось, всё ближе и ближе, застыли от ужаса. Некоторые пронзительно завопили, некоторые от испуга почти что бросились врассыпную, но Ши Цинсюань, который тоже издал потрясённый вздох, быстро сообразил, в чём дело, и так громко, как только мог, закричал на толпу: — Всё в порядке!!! Не поддавайтесь панике! Он не упадёт, его задержат! Всего-то сражение бессмертных божеств, ничего особенного, ха-ха-ха-ха!!! — Правда ничего особенного, старина Ветер? Один удар ладонью такой громадины — это ведь не шутки! Ши Цинсюань, смеясь, будто умалишённый, заверил: — Правда! Видите, ведь я же здесь, вместе с вами! Если и умрём, то я буду первым! Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха… Он вновь разволновался так, что потерял способность к здравомыслию. Се Лянь, управляя статуей, подлетел ближе, увернулся от столба пламени из пасти огненного великана, схватил противника и потащил наверх изо всех сил, чтобы тот не мог приземлиться, при этом приказав остальным небожителям: — Все спускайтесь, быстро! Просидевшие весь путь с небес на статуе и замученные бешеной гонкой небесные чиновники, перепуганные до полусмерти, больше всего на свете желали поскорее сбежать, поэтому второпях попрыгали вниз, будто пельмени в кипящую воду. Оказавшись на земле, они так и остолбенели, увидев перед собой Ши Цинсюаня. — Ваше Превосходительство Повелитель Ветров? Что… что вы здесь делаете?! — Почему вы в таком виде… Ши Цинсюань же несказанно обрадовался: — Не задавайте столько вопросов, давайте, давайте, присоединяйтесь к нам. Вставайте в круг, помогите продержаться. Позже накормим и вас куриными ножками. Нельзя позволить духам вырваться на свободу! Пока небожители колебались, Лан Цяньцю выбежал вперёд: — Я вам помогу! Стоило ему стать первым, и остальные понемногу тоже присоединились. Людской круг вновь усилился, и на этот раз получился ещё крепче. Се Лянь, вздохнув с облегчением, продолжил тянуть огненного гиганта наверх, и вдруг услышал множество громких взрывов. Великан вновь развалился на части! Нога исполина отвалилась от тела и понеслась вниз. Но даже одной ноги достаточно, чтобы разрушить огромный квартал. Не только круг из людей, целая улица окажется раздавлена! Однако произошло неожиданное — нога великана, пролетев половину расстояния до земли, внезапно взорвалась и снова разлетелась на части, прямо в воздухе. Мириады огненных искр вместе с мелкими камнями, растаявшими в чёрной ночи, попадали с небес дождём, словно песчинки пороха после праздничного фейерверка, но уже совершенно не опасные. Се Лянь так и застыл, бормоча себе под нос: — Почему он взорвался сам по себе? Чьих это рук дело? И тут из центра летящих искр в небо взмыла чья-то тень, которая в несколько приёмов вновь оказалась на теле великана. Се Лянь, приглядевшись, обрадовался: — Генерал Пэй, с вами всё в порядке, как хорошо! — А ведь принц уже сделал пометку в памяти: после того, как всё закончится, устроить для генерала Пэя несколько бесплатных погребальных обрядов! Пэй Мин, сжимая в одной руке меч, другой забросил назад волосы. Его причёска не растрепалась, а значит, и доблестный образ нисколько не пострадал. — Не то чтобы всё в порядке, — сдержанно ответил он, — но вполне терпимо. Генерал Пэй не сгорел в огне и не сварился в кипятке — правду говорят, что Боги Войны весьма живучи. — А что с Бань Юэ и остальными? — поинтересовался Се Лянь. Хуа Чэн ответил ему: — Всё хорошо. Смотри, гэгэ, они вон там. Се Лянь и впрямь увидел вдалеке Бань Юэ, которая вместе с Пэй Су опустилась на крышу дома. Видимо, дворец Мингуана оказался запечатан так крепко, что даже кипящие Чёрные воды не проникли внутрь, и с находящимися внутри ничего не случилось. — А Сюань Цзи и остальные? — не унимался принц. Послышался самодовольный голос: — Разумеется, повержены мною! Голос раздался от меча в руке Пэй Мина, и тут Се Лянь наконец заметил, что тот сжимает в ладони рукоять Мингуана! Принц несколько опешил: — Генерал Пэй, как же вы осмелились взять в руки Мингуан? Пэй Мин замялся: — Это… довольно сложно объяснить… Жун Гуан, впрочем, молчать не стал: — Хе-хе-хе, что же тут сложного? Дело всего лишь в том, что ты упал передо мной на колени и попросил прощения, говоря, что виноват передо мной! Ха-ха-ха-ха-ха-ха! Я испытал истинное удовольствие! Воцарилось неловкое молчание, но Се Лянь уже примерно сам обо всём догадался. Скорее всего, три демона, не успев убить жертву, подрались между собой за право нанести смертельный удар. Жун Гуан безоговорочно победил в этом сражении, отпихнув в сторону Сюань Цзи и Кэ Мо, но к тому времени снаружи всё загрохотало, земля и небо поменялись местами. Им было не вырваться из лап опасности, не объединив усилия. Но Жун Гуан то и дело припоминал Пэй Мину о его прегрешениях и заставлял признать вину, в противном случае отказывался помогать. Тогда Пэй Мин поступил, как того желал Жун Гуан, — принёс извинения, полностью признав свои ошибки. Лишь после этого Жун Гуан наконец получил удовлетворение. Тем временем огненный великан, даже лишившись ноги, без спешки, но и без самодовольства, вновь принялся «перестраиваться». Булыжники и золотые дворцы с других частей его «тела» перемещались, чтобы залатать образовавшееся увечье. Вскоре реконструкция завершилась, и перед ними стоял всё тот же великан, только чуть меньшего размера. Пэй Мин, сжав покрепче Мингуан, полетел к дворцу Шэньу, а Се Лянь только и успел крикнуть вслед: — Берегитесь, Генерал Пэй! Впрочем, с Мингуаном и атакующая мощь Генерала Пэя возросла в разы. Несмотря на преотвратный характер и недобрые намерения, Жун Гуан всё-таки не зря служил под началом Пэй Мина многие годы, они оба понимали лучше остальных, как сражаться в паре. Цюань Ичжэнь, так и не добравшись до дворца Шэньу, оказался прихлопнут несколько раз ещё в пути, но Пэй Мин, невзирая на все преграды и препятствия, забрался намного дальше и ворвался прямиком во дворец Шэньу с явным желанием убить противника! Сразу за ним ворвался Хуа Лянь, в руке которого Цзинь Ю принял вид Цзыдянь. Жун Гуан успевал и сражаться так, что искры летели в стороны, и недовольно ворчать: — Ты это видел? А я давно тебе говорил, что мы с тобой в паре не будем иметь врагов в Поднебесной, и нет такой горы, которую нам не опрокинуть! Если бы ты сразу меня послушал, разве оставался бы сотни лет всего лишь Генералом Мингуаном?! У Пэй Мина на лбу вздулись вены, он огрызнулся: — Ты не мог бы помолчать?! Тем временем Ци Жун, прячущийся во дворце Шэньу и наблюдающий за боем, поднял крик: — Проклятый жеребец-осеменитель, не надо было тебе заявляться сюда за смертью! Выкатывайся прочь, да поскорее! И ты тоже, кукла сломанная! Мингуан развернулся плашмя и хорошенько шлёпнул Ци Жуна. — Что это за зелёная дрянь? Не стой на пути! Ци Жун от удара едва не покатился кубарем, устоял лишь благодаря Гуцзы, который держался за его ногу. — Отец… — обеспокоенно проговорил мальчик. — С тобой всё хорошо? Ци Жун, опозорившийся перед Гуцзы, закипел от ярости, но не посмел лезть на рожон, видя, какая мощная убийственная Ци исходит от Пэй Мина с его мечом и Безликого Бая с Цзыдянь. Поэтому лишь забранился: — Опять эти подлые приёмы… Но тут случилось то, чего Ци Жун уж никак не ожидал. Гуцзы с громким стуком упал на пол. Ци Жун застыл и опустил взгляд на ребёнка, который не пискнул, а теперь и не шевелился. Вытаращив глаза, демон схватил мальчишку и принялся трясти того вверх ногами: — Глупый сын, ты чего удумал? Гуцзы как будто спал, закрыв глаза, но его лоб обжигающе горел. Се Лянь, который отчаянно тянул великана вверх, тоже заметил происходящее внизу и закричал: — Ци Жун! А ну убирайся оттуда сейчас же! Вокруг всё горит, вы то поднимаетесь в небо, то опускаетесь под воду, ребёнок слишком мал, он может умереть от такого! Ци Жун, засунув Гуцзы под мышку, задрал голову и огрызнулся: — Поменьше бы меня отчитывал! Кого ты хочешь напугать? Этого мелкого щенка я лично взращивал, разве он настолько слаб, чтобы умереть? Думаешь, я не знаю, чего ты добиваешься? Хочешь надуть меня, чтобы выгнать отсюда, а потом непременно нападёшь! — Даже если Се Лянь его не тронет, где-то рядом поджидает Лан Цяньцю! Тем временем между Пэй Мином и Цзюнь У завязался бой. Ци Жун, которого тоже задевало всполохами пламени, прыгал и скакал, пытаясь укрыться от языков огня. Се Лянь в ярости заорал на него: — Даже ты, демон, не в состоянии вынести такого жара! И ещё надеешься, что мальчишке это под силу?! У мальчика, которого Ци Жун зажал под мышкой, от жара покраснело лицо, но демон всё не унимался: — Хи-хи, а вот и не уйду! Не уйду! Ай, мать твою…!!! — Прямо в лицо Ци Жуну полыхнуло пламя, тот кувырком откатился в сторону, едва не подпалив зад, и тут же не выдержал, вскочил и принялся сыпать бранью: — Эй, Цзюнь У, старый ты… Владыка! Нельзя ли как-то поумерить свой пыл?! Ты же обжёг своего… меня! Се Ляню почему-то показалось, что Ци Жун хотел сказать что-то вроде «Цзюнь У, старый ты пройдоха, ты же обжёг своего папку!», но жизнь всё-таки была дорога демону, так что высказать такое вслух он не решился. Да и Цзюнь У сейчас не собирался обращать на него внимания, он как раз сражался с двумя небожителями, при этом жутковато улыбаясь. Ци Жун огляделся по сторонам — огонь разгорался всё сильнее, уже и ступить было некуда. Будучи демоном, Ци Жун не боялся сгореть заживо, но всё-таки ощущения от сожжения нельзя назвать приятными, а здесь скоро негде будет стоять! Гуцзы вдруг пронзительно вскрикнул, как будто его затронуло пламя. Ци Жун вынул мальчика из-под мышки и в самом деле увидел, что у того со лба стекает кровь, а на плече прожгло одежду и виднеется сильный ожог. От боли Гуцзы пришёл в себя и громко заплакал, прижимаясь к Ци Жуну: — Отец, как больно! Мне страшно! Вероятно, Ци Жун никогда ещё не сталкивался с подобными проблемами, у него на лбу выступил пот, рот застыл в кривой дуге, словно он не находил слов. Гуцзы, прижимая ладошку к ране, от боли плакал и утирал то слёзы, то сопли. — Отец, мы сгорим здесь живьём, да? Ци Жун забормотал: — Ну… э-э-э… Гуцзы, всхлипывая, добавил: — В твоих владениях очень красиво, но, кажется, живётся тут плохо… Здесь, похоже, все относятся к нам не очень хорошо. Может, пойдём жить в другое место? Ци Жун больше не мог этого выносить. Он ворвался во дворец, видимо, чтобы найти Цзюнь У, но при этом не решился приближаться, поэтому закричал издали: — Давай кое-что обсудим, Цзюнь… Владыка! Можешь поджигать что угодно, всё-таки это твои владения, если хочешь, хоть всё тут спали! Но… кхэ-кхэ, в общем, нельзя ли… Глядя на этого дурака, Се Лянь от гнева едва не свалился с короны статуи. — Хватит искать смерти, прыгай оттуда, и дело с концом! — велел принц. — Обещаю, что не трону тебя! Ци Жун не собирался слушать принца. Видя, что Цзюнь У его игнорирует, совершенно не обращая внимания на просьбы, при этом Гуцзы заливается слезами, Ци Жун, должно быть, опять решил, что негоже позориться перед приёмным сынком. Он помрачнел и покраснел одновременно, выскочил вперёд и забранился: — И откуда в тебе столько ярости? Сказано же, хватит всё сжигать, ты что, не слышал?! Се Лянь выкрикнул: — Ци Жун!!! Демон не успел приблизиться, когда Цзюнь У одним взмахом руки превратил его в горящий факел! Ци Жун зашёлся пронзительным визгом. — Гуцзы! — закричал Се Лянь. Если даже это пламя не сожжёт Ци Жуна дотла, то нанесёт ему серьёзный урон. А мальчишка уж точно вмиг обернётся пеплом! Пэй Мин, также заметив, что у Ци Жуна под мышкой зажат ребёнок, хотел было прийти на помощь, но Цзюнь У к тому моменту постепенно брал верх в сражении, и Пэй Мин не мог отвлечься ни на мгновение. К тому же, мальчика, наверное, уже было не спасти. — Владыка, — произнёс Пэй Мин. — Не стоило так жестоко поступать с малым дитя нескольких лет отроду! Однако и Се Лянь, и Хуа Лянь, и сам Пэй Мин прекрасно знали — в глазах Цзюнь У уже не существовало различий, ребёнок перед ним или нет. Он видел лишь врагов и тех, кто стоит на его пути. Взмах руки, и с его ладони слетел сгусток огня, который охватил Пэй Мина и понёс прочь. Потрясённые небесные чиновники внизу заголосили: — Генерал Пэй горит! В тот же миг с небес хлынул проливной дождь, который, пусть и не смог потушить пламя на теле великана, всё же спас Генерала Пэя от огня. Из толпы в небеса взмыл тёмный силуэт, который подхватил в воздухе падающего Пэй Мина, а из дворца вылетел чёрный дракон с синим гребнем и взмыл в небеса, усиливая дождь. Вдруг в область внутри круга людей ударила молния, уничтожая нечисть *** На горе Тунлу, Безликий Бай мог только наблюдать за сражением ХуаЛяней и Цзюнь У. Се Лянь испуганно схватился за Хуа Чэна. — Сань Лан?! Что с тобой? Хуа Чэн по-прежнему спокойно отвечал: — Всё в порядке. Просто немного перестарался. Се Ляня его ответ поверг в смятение. — Почему ты сразу мне не сказал… Разве это называется «всё в порядке»?! Магические силы! Это всё магические силы! Магические силы, которые Хуа Чэн передавал Се Ляню, всегда казались неисчерпаемыми, он делал это с неизменной улыбкой, словно для него это ничего не значит. И всё же магические силы — не песчинки, приносимые морской волной. Как они могут быть неисчерпаемыми? Нельзя винить Хуа Чэна в том, что «сразу не сказал», принцу оставалось винить лишь самого себя, что совершенно об этом не подумал. Охваченный сожалением и беспокойством, Се Лянь произнёс: — Я верну их тебе. Затем схватил лицо Хуа Чэна и приник к нему поцелуем. Фэн Синь и Му Цин, которые собирались было подойти к ним, при виде такой картины мгновенно отшатнулись на несколько чжанов, оставляя двоих решать проблему своими силами. Проклятая канга больше не сдерживала принца, и он изо всех сил передавал Хуа Чэну все магические силы, которые только мог собрать, чтобы тот поскорее восстановился. Но отстранившись после долгого поцелуя, Се Лянь обнаружил, что красные одежды Хуа Чэна на рукавах и его серебряные наручи остались прежними и даже сделались ещё более прозрачными! Се Лянь застыл, в его сердце закрался панический страх, он невольно снова попытался поцеловать Хуа Чэна, но тот оказался быстрее — первым обхватил ладонями лицо принца, оставил на губах лёгкий поцелуй и с улыбкой произнёс: — Я, конечно, очень рад, что гэгэ проявил инициативу, но всё же нет нужды передавать мне магические силы. Впрочем, если гэгэ хочет просто поцеловать меня, без магических сил, я совершенно не возражаю. Чем дольше, тем лучше. Подобные порывы в высшей степени приветствуются. — … Се Лянь, вцепившись в Хуа Чэна, на грани срыва закричал: — Что это значит?! — Мне просто придётся немного отдохнуть, ничего страшного, гэгэ, не надо бояться. — Как я могу не бояться? — Се Лянь схватился за голову. — Я сейчас с ума сойду! Зная Хуа Чэна, он не позволил бы Се Ляню увидеть себя в таком состоянии, если бы проблема не была действительно серьёзной, настолько, что её уже невозможно скрывать! Столько магических сил, что хватило разбить проклятую кангу… но сколько же именно их было? Наверняка можно без преувеличения назвать их поток безбрежным морем, бесконечной рекой… Но разве для самого Хуа Чэна это могло пройти бесследно? С каким трудом… с каким трудом Се Лянь наконец разделался со всеми навалившимися бедами. Объяснился с Фэн Синем и Му Цином. Избавился от проклятой канги, что сдерживала его восемьсот лет. Признался Хуа Чэну в том, в чём всё время хотел, но никак не решался признаться. Но когда Се Лянь, улыбаясь от души, примчался наконец к Хуа Чэну, тот встретил его в таком состоянии. Как принц мог не бояться? Он испугался до безумия! Фэн Синь и Му Цин, почувствовав неладное, издалека позвали: — Ваше Высочество? В чём дело?! — и даже подбежали на несколько шагов ближе, но всё же из-за некоторых обстоятельств остановились на полпути, не решаясь вмешиваться без спроса. Се Лянь совершенно не замечал никого вокруг, только крепко держал Хуа Чэна, и сердце его, казалось, вот-вот остановится от страха. — Что же делать?! Хуа Чэн тихо вздохнул, протянул руки и снова заключил принца в объятия. — Ваше Высочество, я всё время присматривал за тобой. Он второй раз произнёс эту фразу, только теперь ещё нежнее. Се Лянь, схватившись за одежду на его груди, растерянно пробормотал: — Я знаю, я знаю! Но… что же мне делать теперь?! Хуа Чэн изящными пальцами осторожно поправил растрепавшиеся волосы Се Ляня. — Ваше Высочество, знаешь, почему я не мог покинуть этот мир? Се Лянь не понимал, почему Хуа Чэн до сих пор так спокоен, ведь сам он от волнения начал дрожать, но был настолько растерян, что всё же немного глуповато переспросил: — Почему? Хуа Чэн прошептал: — Потому что человек, которого я люблю всем сердцем, всё ещё здесь, в этом мире. Услышав эту фразу, Се Лянь на миг застыл. Кажется, ему уже где-то приходилось слышать подобное. Хуа Чэн продолжал: — Мой возлюбленный — смелая и благородная золотая ветвь с яшмовыми листьями. Он спас мне жизнь, а я с малых лет смотрел на него снизу вверх. Но больше всего мне хотелось догнать его, стать ради него лучше, сильнее. Хотя, возможно, у него не осталось обо мне воспоминаний, мы даже почти не разговаривали. Я хотел защитить его. — Внимательно посмотрев на Се Ляня, он добавил: — Если твоя мечта — помогать людям, попавшим в беду, то моя мечта — лишь ты один. — … Се Лянь, полагаясь на воспоминания, дрожащим голосом проговорил: — Но… если останешься… ты… не обретёшь покоя…? Хуа Чэн ответил: — Я согласен вовек не обрести покоя. На короткий миг дыхание Се Ляня остановилось. Он будто сквозь сон услышал два голоса, один из которых спрашивал, другой отвечал. «Но если тот, кого ты любишь всем сердцем, узнает, что из-за него ты не обретёшь покоя, боюсь, это его опечалит, ведь он будет чувствовать за собой вину». «Тогда я не позволю ему узнать, почему остался, и всё». «Если он будет часто видеть тебя, то рано или поздно поймёт». «А я не дам ему заметить, что оберегаю его, и всё». Тот призрачный огонёк. Слабый призрачный огонёк, который Се Лянь купил за пару монеток в ночь разукрашенных фонарей. Огонёк, который хотел поднять его из пустой могилы в холодную зимнюю ночь. Огонёк, который пытался задержать его, чтобы оградить от опасности и Безликого Бая. Огонёк, который кричал вместо него, когда меч сотню раз пронзал его сердце! Хуа Чэн ровным тоном произнёс: — Ваше Высочество, я знаю о тебе всё. Твою смелость, твоё отчаяние; твою доброту, твою боль; твою ненависть, твоё отвращение; твой ум и твою глупость. Если бы было позволено, я бы хотел стать камнем под твоими ногами. Мостом, который ты разрушишь, перейдя по нему через реку. Мёртвым телом, по которому ты заберёшься наверх. Грешником, которого ты заслуженно порубишь на тысячи кусков. Но я знаю, что ты не сделаешь этого. Он всё говорил, и вместе с тем его кленово-красные одежды теряли цвет. Се Лянь, держа его дрожащими руками, по-прежнему не переставая переливал Хуа Чэну магические силы, но всё равно не мог остановить этот процесс постепенного исчезновения. У принца перед глазами всё поплыло, сбиваясь и запинаясь, он произнёс: — Ладно, не говори ничего, я понял… Т-только не надо так, пожалуйста, Сань Лан. Я… я ещё столько магических сил тебе не вернул, которые ты мне одолжил. И ещё, вообще-то я тоже не договорил, много чего. Столько лет никто не слушал, что я говорю, ты ведь останешься, да? В самом деле… не надо так. Я не выдержу, Сань Лан. Я правда не вынесу этого. Дважды, это случалось уже дважды! Я не хочу, чтобы это повторилось в третий раз!!! Хуа Чэн уже дважды исчезал с лица земли ради него! — Умереть за тебя в бою — высочайшая честь для меня, — возразил Хуа Чэн. — … Эта фраза прозвучала подобно смертельному удару, Се Лянь не смог больше сдерживать слёзы, они так и хлынули из глаз. Словно хватаясь за последнюю соломинку, принц сказал: — Ты говорил, что не оставишь меня. А Хуа Чэн ответил: — Любому пиршеству настаёт пора завершиться. Се Лянь низко-низко опустил голову, не в силах выдавить ни слова из-за боли, охватившей грудь и горло. Затем над ним раздался голос Хуа Чэна: — Но я никогда тебя не оставлю. Се Лянь резко поднял голову. Хуа Чэн сказал ему: — Я вернусь. Ваше Высочество, верь мне. Он говорил так уверенно, но его бледное лицо при этом тоже начало терять цвет, становясь прозрачным. Се Лянь протянул руку, чтобы коснуться лица Хуа Чэна, но пальцы прошли сквозь него. Принц застыл и снова вскинул голову. Взгляд Хуа Чэна был нежным и обжигающим, единственный глаз наполнился бесконечной любовью, молча глядя на принца. Кажется, Хуа Чэн что-то сказал, но беззвучно. Не желая смириться, Се Лянь потянулся к нему, чтобы обнять, чтобы расслышать… Но не успел схватить покрепче, как тот, кого обнимал принц, и кто обнял принца в ответ… исчез. Прямо на его глазах Хуа Чэн мгновенно рассыпался тысячей серебристых бабочек, обернулся ярким звёздным вихрем, который нельзя ни обнять, ни удержать. Руки Се Ляня поймали лишь пустоту, и он замер в таком положении, неподвижно. Быть может, просто не осознал, а может, не мог пошевелиться, но принц, широко открыв глаза, просто остался сидеть на коленях среди этого вихря из бабочек, подобного иллюзии или сну. Фэн Синь и Му Цин, которые совершенно не ожидали, что всё так повернётся, побледнели и бросились к Се Ляню с криком: — Ваше Высочество! Фэн Синь подбежал первым. — Почему вдруг такое случилось?! Ведь только что всё было хорошо? Это из-за проклятой канги?! Му Цин на хромых ногах попытался подпрыгнуть, но ничего не получилось, поэтому он просто задрал голову и прокричал серебристым бабочкам: — Собиратель цветов под кровавым дождём! Прекрати шутки шутить! Если ещё жив, сейчас же появись! Ответа от бабочек, разумеется, не последовало, они покружились немного и, помахивая крыльями, полетели к небу. Фэн Синь попытался поднять Се Ляня, но тот остался сидеть. Не зная, что делать, Фэн Синь спросил его: — Мы можем чем-то помочь? Нужны магические силы? Его можно спасти? Что теперь делать, в конце-то концов??? Му Цин тем временем что-то заметил и шикнул на Фэн Синя: — Ну всё, захлопнись!.. Ничего делать не нужно. Небо, полное мерцающих серебристыми искрами крыльев бабочек. Точно как в ту ночь их первой встречи после расставания длиной в восемь сотен лет. Одна бабочка неторопливо приблизилась и коснулась поочерёдно тыльной стороны ладони, щеки, лба Се Ляня. Словно движимая бесконечной привязанностью, она будто говорила с ним на одной ей понятном языке. Принц оцепенело вытянул руку, позволяя бабочке сесть к нему на палец. Бабочка, кажется, очень этому обрадовалась, захлопала крыльями и в самом деле присела на руку принца. Но лишь ненадолго — вскоре и она улетела по ветру. Только на том месте, где сидела бабочка, на третьем пальце Се Ляня осталась красная нить, яркая, как и прежде… — Бай, что мне делать?.. — Он вернётся… Верь в это… — Почему ты… — Я это знаю

Конец