"... Он старше Цзюнь У в 22 раза" или же "Вэй У Сянь вознесся"

Хуа Лянь, в образе Безликого Бая, поднимался к Се Ляню. Сегодня ведь праздник Середины Осени, а по этому надо было проведать старого друга, которого уже год не видели на Верхних Небесах. Дракон прихватил нитки и огниво, на случай, если фонари погаснут или ещё что нибудь случится. — Где же ты… Я вновь один… Не оставляй меня снова позади… И время есть… Я ещё здесь… Уверен, не смогу путь я преодолеть… Стрелки на часах бегут, всё подгоняя и меня… Непонятно наслаждаясь, с ложью в прошлом я застрял… Страх ещё одолевает, что один я навсегда… Не хочу вот так закончить и прошу тебя — поверь в меня!.. Хоть я бегу, но на мес… СЕ ЛЯНЬ!!! ВОТ ТЫ ГДЕ!!! Прямо по тропинке на него шёл Се Лянь с мусором. Тот его заметил и помахал рукой — Хуа Лянь! Привет! Ты чего? — Так сегодня же праздник Середины Осени, решил к тебе зайти. Как ты? — Ещё жду — Давай помогу. Дракон взял мешок и взгромоздил себе на плечо. Так они и шли бы в город, если бы небо не озарило сияние фонарей. Оба небожителя обернулась и увидели около домика силуэт в красном, запускающий последний, трёхтысячный по счету, фонарь — Ну, чего ты ждёшь? Иди… На фоне трёх тысяч фонарей, поднимающихся в долгую ночь, он стоял, обернувшись, и смотрел на принца. Наряд краснее клёна, кожа белее снега; исключительно прекрасное лицо, столь ослепительное, что невозможно долго смотреть в упор; всё тот же неудержимый нрав, неугасимый, но гордый. И невзирая на чёрную повязку, один яркий словно звезда глаз всё же неотрывно и пристально смотрел на принца. Се Лянь едва не кувырком спрыгнул с телеги. Не говоря ни слова, они направились друг другу навстречу. Шаг, ещё шаг, быстрее и быстрее, а затем принц и вовсе помчался бегом. Он бежал, а слёзы оставались позади, за его спиной. Сердце Се Ляня говорило: он верил. Верил, что этот человек снова и снова умрёт за него, но снова и снова ради него возродится. Даже упав на дно преисподней, лишь ради его «верю» он прорвётся сквозь беспрерывные страдания. В прошлый раз им понадобилось восемь сотен лет, чтобы домчаться друг до друга. Теперь же от объятия отделяло лишь мгновение. Се Лянь со всего разбега врезался в Хуа Чена и они смогли обнять друг друга. — Сан Лан… Сан Лан… Я так скучал по тебе… — Гэгэ, я же говорил, что вернусь… И, как видишь, я сдержал своё обещание. Се Лянь поднял заплаканное лицо и встретился взглядом с Хуа Ченом. Со своим Сан Ланом… Глядя друг другу в глаза, они прошептали: — Люблю тебя… Хуа Чен, взяв Се Ляня за руку, направился к сидящему неподалёку на камне в позе лотоса, Безликому Баю и они, пав на колени, поклонились. — Ваше Превосходительство Бог Охоты, превращающийся в Дракона, Уважаемый Безликий Бай, могу ли я просить благословить меня с Вашим сыном на бракосочетание? Тот, явно не ожидавший подобного, сначала замялся, но потом взял себя в руки — С Благословением Небожителей никакие запреты не ведомы. Живите долго и счастливо. Красная нить не нужна, так как она итак на вас есть, а по сему, можете поцеловаться. Объявляю вас мужьями… Демон и небожитель встали, отвесили Баю три поклона и, выпрямившись, нежно соединились в поцелуе. Со всех сторон послышались аплодисменты небожителей Отстранившись, новобрачные начали смеяться. — Папа! А-Ди! К ним подбежал Вэй Ин и обнял своих «родителей». За ним шёл Лань Чжань с гуцином на спине. В прошедший год эти двое успели во столько неприятностей вляпаться, что Хуа Лянь перестал считать.