Демоны не лишены души

После того, как Шаст самым неблагоприятным образом показался Арсу на глаза, Поз улетел наверх рыться в небесных архивах, чтобы узнать, насколько это чревато, что с этим делать и как обычно подобные вещи устраняют. Он требовательно попросил Шаста не выкинуть ещё какой херни, но при этом и не оставлять Арсения одного, мало ли что он сейчас может сделать от такого сильного страха.    Шаст Арсения оставлять наедине с увиденным и не собирался, едва Поз рванул наверх, помчался тенями за Арсением, который бежал со всех ног через лес к бабушкиному дому. Поз сказал ему не натворить ещё каких глупостей, но каких именно глупостей и в чём эти глупости заключаются, никто не уточнил, поэтому у Шаста был свой собственный план. План, который Поз точно не назвал бы глупостью. Он бы назвал это «пиздец какой тупостью».    — Давай поговорим, — появляется резко перед бегущим Арсением Шаст, отчего тот врезается в него, едва не валит их обоих на землю.    Арс смотрит на него ошарашенно, он бы подумал, что со страху не заметил, как влетел в какого-то мужчину в лесу. Только странно это: мужчина, очевидно, из города, стоит тут в шикарном дорогом чёрном костюме посреди грёбаного леса. А потом Арс видит зелёные глаза и всё очень быстро в его голове срастается. Он пытается рвануть с места снова, но в другом направление, но чудовище, что бы это ни было, опять появляется перед ним, загораживая путь.    — Что ты такое? — с тяжёлой одышкой дрожащим голосом спрашивает Арсений.    — Ну, почему, блять, «что»? Я живое, ну, отчасти живое, существо, какого хера «что»?    Арсений пятится, пугается ещё сильнее, потому что своим вопросом явно вызвал у монстра раздражение.    — Ты демон, да?    — Ух ты, — радуется Шаст. — Пятнадцать сезонов «Сверхъестественного» не прошли даром, — расплывается в улыбке, которая Арса ещё сильнее пугает. — Только, эм… Глаза у меня чёрными не становятся, спешу разочаровать, красными — тоже. Да и вообще я создание скучное.    — Кристо.    — Ты, блять, серьёзно? — со смехом дёргает бровью Шаст. — Давай только без экзорцизма, а то я знаю, что ты, как истинный фанат Винчестеров, его выучил, когда смотрел сериал.    — Не надо, потому что ты исчезнешь из-за этого, да? Экзорциамус те, омнис имундус спиритус…    — Это трата времени, — пожимает плечами Шаст. — Хочешь, я присоединюсь и мы вместе почитаем? Когда хором, звучит куда эпичнее.    Арс снова с места срывается в направлении бабушкиного дома, бежит со всех ног, Шаст только вздыхает тяжело, за ним тенью порываясь.    — Я передвигаюсь по падающим от предметов теням со скоростью света, каким бы парадоксом это ни было, так что ты чисто физически не сможешь…    — Значит, я бегу туда, где нет ни одной тени!!!    — Даже если ты выбежишь на абсолютно пустую, ярко освещённую поляну, там всё равно будет одна падающая тень. Тень от тебя, придурок!!!    Арсения это вообще нисколько не трогает, он продолжает бежать, наконец виднеется домик бабушки, он забегает, закрывает дверь плотно на засов.    — И что дальше? — спрашивает из-за спины демон.    — Блять! — вскрикивает испуганно Арсений, тут же хватает баночку, что стояла возле плиты в бабушкиных сенях, и резко высыпает белое содержимое банки Шасту в лицо.    — М, — причмокивает губами Шаст, — это сахар.    Арсений тут же высыпает другую банку.    — А вот это соль, да, только нахер это было? — тут же Шасту в лицо выплёскивают стакан воды. — Она даже не освящённая, какого хера, ты зачем это делаешь?! Просто причёску мне испортить хотел?! — Арсений принимается тыкать его вилкой в шею. — Твою мать, это не железо и не серебро, это ебучая платина! Да угомонись ты! Я не наврежу тебе!    — Как же, — пятится Арсений, забегает в дом, прячется в дальней комнате, но и моргнуть не успевает, как демон оказывается позади, сидит на бабушкином кресле, смотря на Арсения, как на умственно отсталого. — Что тебе нужно? Душу я не отдам, мне от тебя ничего не надо! Вселиться?    — Больно надо! — взмахивает ладонями Шаст. — Я твою душу спас, я тебе не дал человека убить!    — Так значит, ты служишь моему бывшему?    — Что? Блять, нет, — качает головой Шаст, пытается успокоить себя, делает размеренный вдох и выдох. — Мы не с того начали. Давай спокойно поговорим.    — Мне ничего от тебя не нужно, ты говоришь, что и тебе ничего от меня не надо, — дрожащим голосом пытается сторговаться Арсений, выставляя в защитном жесте вперёд ладони. — Давай ты просто уйдёшь?    — Брось, ты встретил демона и не хочешь ничего узнать?    — Нет! — чуть ли не взвизгивает Арс. — У меня есть семья, учёба, я найду работу, у меня есть друг, мне ничего не надо.    — Да понял я, что не надо тебе ничего, я и не демон перекрёстка, чтобы сделки заключать, у меня нет таких полномочий! Я просто поговорить хочу, хочу, чтобы ты успокоился, Арс…    — Откуда ты знаешь моё имя? Хотя нет, плевать, — качает головой Арс. — Я не хочу ничего знать!    — А моё имя узнать не хочешь? — всё же пытается начать нормальный разговор с Арсением Шаст.    — Нет!!!    — Меня зовут Шаст, — говорит, игнорируя ответ Арса, тёмный, — и тот друг, что у тебя есть…    — Как же! — качает резко головой Арс. — Тёмная сущность пытается принять образ того, кто дорог и кому ты доверяешь, это старо как мир!    — Всё как раз наоборот! Тёмная сущность и есть твой друг! Подожди, дорог и доверяешь?    — Я ничего не сделал, мне от тебя ничего не нужно, — как мантру повторяет Арсений. — Отче наш…    — Блять, опять за это? — вздыхает Шаст, закидывая голову назад и прикрывая глаза, слушает «Отче наш» до конца. — Может, тебе бит дать? Прикинь молиться под битбокс — круто ведь. О, Арс, там у бабушки над кроватью — распятие, принесёшь? Я могу сделать вид, словно из меня бесы лезут, если захочешь.    — Что тебе нужно? — дрожащим голосом лепечет Арсений, у него начинает плыть в глазах, ноги ватными становятся.    — Теперь поговорим наконец? — смотрит прямо на Арса. — Знаю, демон-хранитель звучит не очень привычно и стандартно, но в мире нынче всё меняется, — разводит он руками. — Ты же уважаешь меньшинства?    — Если ты правда не хочешь мне зла, скажи, что тебя может отсюда изгнать. Таким образом покажешь, что ты на самом деле безобиден, — пытается взять хитростью Арсений.    — Ага, сказка про Кота в сапогах и Великана, — морщится Шаст. — Превратись в мышку, раз умеешь превращаться во всех животных, да? Превратился Великан в мышь, а Кот его — цап! Я не идиот, я понимаю, что ты меня прогонишь сразу. Я могу показать тебе, что безобиден, оставшись рядом и не причинив никакого вреда.    — А я просто поверю, да?    — Ты всегда мне веришь, Арс, — улыбается мягко Шаст, смотря на Арса с какой-то странной нежностью. — Ты рассказывал о том, как зол на отца, которого не знал никогда. Как он поступил с мамой, бросив её. Как тебя расстроило мамино откровение о том, что она хотела избавиться от ребёнка, потому что у неё не было денег на твоё содержание, а потом будто Бог помог — выигрыш в лотерею! Тебе было обидно, ты не разговаривал с мамой почти месяц, а потом я написал тебе, что это не важно, что куда важнее: она с тобой была честна! Она полюбила тебя с первого взгляда, ночи не спала, помогала тебе сделать первые шаги! Да, у вас часто случаются недопонимания, но вы всегда находите в себе силы помириться. У тебя есть друг Андрей, который выручает тебя из самой жопы событий, есть бабушка, которая, хоть и строга, души в тебе не чает! Ты обожаешь нянчиться с младшей двоюродной сестрой, хоть никогда не признаешься никому в этом, потому что это же так не по-мужски, не по-молодёжному, когда тебе нравится заботиться о маленьких детях. Ты охерительно много читаешь, при этом смотришь много фильмов и сериалов, в тебе сил и энергии непочатый край! Тебе не нравятся девушки в романтическом плане, и я написал, что это нормально, но тебе надо быть осторожным в проклятом гомофобном русском обществе. Ты писал мне всё это, и я общался с тобой!    Шаст немного жалеет о том, что он вывалил так много всего за один раз, он смотрит на Арсения, которого покачивает явно не из-за радости.    — Шаст, я узнал! — появляется рядом Поз. — Надо только не контактировать с ним в течение суток и воспоминание о контакте сотрётся из памяти чело… — Поз смотрит на Шаста, который не находится в тени, на дрожащего Арсения. — Твою мать, — вздыхает судорожно ангел. — Шаст, да ебаный ты блять! Я же сказал никаких глупостей!!!    — Прости, я…    — Ты можешь, хотя бы в одной своей жизни не сотворить какую-то лютую хуйню!!!    — Я не знал, ты слегка закопался! — разводит резко руками Шаст, смотря на Поза.    — Что? — едва слышно шепчет Арсений, смотря на демона, который смотрит в пустой угол.    — Я не с тобой.    — Тут ещё кто-то? — у Арса краска с лица окончательно сходит.    — Ангел, да, — кивает Шаст.    — Ангел, — смеётся как-то странно Арс, а потом у него окончательно слабнут ноги и он грохается без сознания.    — То есть, существование демона он ещё мог без обморока воспринять, а… — тянет Шаст.    — Пиздец! — рычит Поз, подхватывая аккуратно Арсения под лопатки и колени, перемещает его на кровать. — Блять. Блять!    — У тебя нимб не отвалится от таких слов?    — Чтоб у тебя рога отвалились!    — Хорошо, что у меня их нет, — вздыхает Шаст, вытаскивая из кармана пиджака сигареты и зажигалку, уходит в тень, чтобы перекурить. — Что делать будем?    — Что делать будем?! На твоём месте я бы полз на коленях к Салазару и умолял его помочь тебе разгребсти это дерьмо! — Поз прикладывает ладонь ко лбу Арса, чтобы оценить состояние его рассудка. — С ума пока не сходит, — отмечает Поз, убирая руку. — Пока! О чём ты думал вообще?! — лампочки у люстры в комнате загораются особенно ярко, а потом лопаются. — Твою мать, — вздыхает глубоко Поз, выравнивает дыхание, собирает взмахом ладони осколки, восстанавливает лампочки.    — Я надеялся, мы придём к какому-то компромиссу, — выдыхает большое облако дыма Шаст. — Не очень получилось. Может, он проснётся на диване и сможет себя убедить в том, что ему это всё приснилось?    — Молись об этом! — шипит зло Поз. Он устраивает Арсения на подушках, прикрывает его пледом, делая всё возможное, чтобы Арс по пробуждению действительно подумал, что ему это всё только приснилось. — Не приближайся к нему больше.    — Я буду присматривать, чтобы…    — Нет! — рычит Поз, отчего в соседней комнате резко включается телевизор, а в спальне бабушки начинает вещать радио. Ангел снова заставляет себя успокоиться, отходит, чтобы выключить телевизор и радио. — Всё, Шаст, поиграли и хватит.    — Ладно, — легко соглашается демон, пожимая плечами, он делает последнюю затяжку, а окурок в его руке сгорает.    — Ладно? — щурится подозрительно Поз с недоброй улыбкой. — О, я уже из одной жизни извлёк урок. Когда ты соглашаешься с чем-то вот так быстро, когда так быстро успокаиваешься, это говорит о том, что ты сделаешь всё по-своему, просто дождёшься, пока никто этого не увидит. В той жизни ты хотел его оградить от опасности в виде себя, вот сейчас сделай это по-настоящему, Шаст.    — В той жизни, вы на меня были очень злы за этот поступок, — усмехается Шаст.    — Тебе бы не помешала старая вина и чувство долга..!    — Как хорошо, что во мне больше нет ни вины, ни долга, ни совести, — расплывается в улыбке Шаст, а потом уходит окончательно в тень, скрываясь с глаз Поза.    — Блять, — Поз зажмуривается, головой качает неверяще. Он совсем не понимает, что с этим делать, и самое мерзкое, что ему и посоветоваться не с кем. У Шаста есть Салазар, демоны гораздо лояльнее относятся к подобным промахам. Если Поз спросит у кого-то из ангелов, его на вилы подымут.    Вся надежда на то, что Арсений проснётся с твёрдой верой в то, что это был лишь сон. Главное, чтобы Шаст, если это случится, не постарался убедить его в обратном.

***

   Арсений переезжает в Питер, всё в его жизни должно было измениться с этим переездом, с началом учёбы на журналиста. Всё и изменилось, только совсем не так, как Арс ожидал. Его перемены в жизни были связаны не с новым местом жительства, не с городом искусства, не с учёбой, не с одинокой жизнью. Арс очень хотел убедить себя в том, что ему всё приснилось, пытался себя убедить в этом, но слишком много не становилось на места. Он расстался в тот день со своим тогдашним парнем, допустим, он был разбит этим, но не настолько, чтобы забыть, как он добрёл до дома и оказался в кровати. Зато, как бежал через весь лес от какой-то паранормальной фигни, в его памяти отпечаталось точно. В сенях у бабушки остались рассыпанные на пол соль и сахар в луже воды, которыми он пытался изгнать нечистого. Бабушка его отчитала за беспорядок: что вообще у Арсения было в голове, когда он вот это сделал? А Арс, бледнея, выслушивая эту ругань, понимал медленно и безвозвратно: это не было сном.    Арсений учится уже второй месяц на журфаке. Он представлял, как он будет после пар гулять по Питеру, наслаждаться архитектурой, видами новых мест, будет гулять до полуночи. А по факту что? Последняя пара — он бежит домой, чтобы, зарывшись в ноутбук и какие-то странные книги, разобраться в том, с чем он вообще имеет дело. У Арса на столе, вообще во всей квартире полный хаос: книги о паранормальном и религиях валяются закрытые, заложенные, открытые на определённой странице по всему дому; амулеты, скупленные на алике тонной, валяются по всей спальне; наброски разных пиктограмм и символов с их значением кучей полусмятых бумаг валяются на диване перед телеком. Но это вообще-то всё ничего. Самое хреновое не то, что Арс выглядит помешавшимся, спятившим в этой груде книг, записей и оберегов. Самое хреновое, что в этой груде вещей он постоянно видит причину своего помешательства.    — Прикольная штука, — с улыбкой говорит демон, валяясь на его кровати, свесившись головой к полу, а пятки устроив на стене. У него не краснеет лицо из-за нахождения вверх тормашками, да и из-за чего? Крови в нём, наверно, нет, приливать к лицу нечему. Небось, может к потолку, как Человек-паук, приклеиваться и там ползать. Он теребит в своих длиннющих окольцованных пальцах серебряный амулет, который вообще-то должен демонов и прочую нечисть отгонять. — Я возьму поносить? Мне такое нравится.    Арсений смотрит на него, что-то помечая в своих уже ни черта не маленьких записях, но ничего не отвечает. Он вообще очень часто пытается даже не смотреть на Шаста, словно его тут нет, зарывается в книги, игнорируя нахождение демона в своём доме. У Шаста это только смех вызывает.    Демон от Арса не отлипает постоянно, всё время в его доме: на диване, за столом, курит на балконе, на кровати вверх тормашками. Арсений надеялся на одинокую тихую жизнь, когда съедет от мамы и бабушки. Как же он по ним сейчас скучает. Господи, пусть мама ему все мозги вынесет, только, Господи, забери эту хрень туда, откуда она вылезла.    — Как на это правильно смотреть? — сидя за столом на кухне напротив Арса, спрашивает демон, поворачивая к нему листок с нарисованной Арсом многоуровневой пиктограммой для изгнания высших демонов. — Я правильно держу или её повернуть надо? Хотя она ведь круговая, — хмыкает тёмный, поворачивая листок обратно к себе. — Как ни посмотри, правильно будет, — пожимает он плечами весело.    У Арса начинает на постоянной основе дёргаться правый глаз.    Самое неприятное для Арса было, когда в его простом человеческом мозгу, который почему-то время от времени терял бдительность, проскакивала мысль, что этот демон вообще-то интересный. Как личность, блять, интересный. Арс отмахивается от этой мысли из раза в раз, потому что он точно читал, что демоны пользуются своей притягательностью, чтобы людей соблазнять в самых разных смыслах. И едва у них это получается — всё, считайте, человек потерян. Арс убеждает себя в этом из раза в раз, но когда демон в очередной раз начинает чувственно читать по памяти стихи Цветаевой, вперевшись глазами в потолок, Арсений не может на него не посмотреть.    Вообще Арсу иногда кажется, что Шаст пытается с ним через эти стихи разговаривать, словно донести до него что-то пытается. Арсений с переносицы очки стягивает, подавляя в себе тяжёлый вздох, прикрывает глаза, вслушиваясь в строчки. Пытается понять послание демона, пусть и стихами Цветаевой, Фета или Блока. Но большее предпочтение, кажется, демон отдавал всё же Цветаевой.    — Идите же! — мой голос нем, и тщетны все слова. Я знаю, что ни перед кем не буду я права. Я знаю: в этой битве пасть не мне, прелестный трус! Но, милый юноша, за власть я в мире не борюсь. И не оспаривает Вас высокородный стих. Вы можете — из-за других — моих не видеть глаз. Не слепнуть на моём огне, моих не чуять сил… Какого демона во мне ты в вечность упустил! Но помните, что будет суд, разящий как стрела, когда над головой блеснут два пламенных крыла!    Арсений слушает эти внезапные поэтические порывы демона из раза в раз, пытается найти в них какие-то намёки, послания, предупреждения. Пару раз ему даже показалось, что демон намекал ему о том, что они уже встречались, возможно, в прошлой жизни, о чём Арсений читал в одной из книг про перерождение.    — Я тебя отвоюю у всех земель, у всех небес, оттого что лес — моя колыбель, и могила — лес, оттого что я на земле стою — лишь одной ногой, оттого что я тебе спою — как никто другой. Я тебя отвоюю у всех времён, у всех ночей, у всех золотых знамён, у всех мечей, я закину ключи и псов прогоню с крыльца — оттого что в земной ночи я вернее пса.    Арсений вслушивается в этот стих со спрятанной в поджатых губах улыбкой, всё пытается найти намёки посильнее, доводы более основательные. Но заговорить с демоном не решается. Тот шутит про то, что чувствует себя мужем, который не знает, за что обижается его жена. Арсений смотрит на него, окатывая ледяным взглядом, и тот — о неужели, Боги! — замолкает.    Арсений пытается найти больше доводов, но в один момент демон читает это:    — А когда покойник прибыл в мирный дом своих отцов — рыжая девчонка Библию запалила с четырёх концов.    И вот это:    — Прогулявшим в ночи звёздные в райском яблочном саду… — демон наклоняется над игнорирующим его старательно Арсом, и чуть ли не орёт ему в ухо: — Быть нам, девицы любезные, сёстры милые, — в аду!!!    После этого Арсений убеждается, что проклятый демон просто пытается свести его с ума и ничего больше в эти стихи не вкладывает. О, бедная, несчастная Марина Цветаева, знала бы ты, как ужасно будут пользоваться твоими трудами…    Время от времени демон начинает с кем-то разговаривать, не с собой и не с Арсом, смотрит куда-то, где Арс ничего не видит, и ведёт раздражённый диалог. Арсений помнит, что есть у этого придурка, вроде бы, какой-то знакомый ангел, который с ним как будто нянчится или что-то в этом роде. Каждый разговор демона с ангелом заканчивается тем, что у Арса начинает что-то неладное происходить с техникой: свет над плитой включается, микроволновка, телек. А потом Шаст рычит зло в пустоту, что если «Поз» не уйдёт, то демон вытянет его из тени и покажет Арсению. После этого Поз всегда уходит. Видимо, он не в восторге от того, что делает демон, но и втянутым напрямую в это не хочет быть, на глаза показываться человеку не желает. Может, оно и к лучшему, думает Арсений про себя. Но сам же подмечает, что ангел приходит регулярно, а значит, ему не плевать, не плевать на демона или на Арса, Арсений не знает. Он не совсем понимает природу их отношений, какое дело этому Позу до демона, если он сам ангел? Почему он его, как кажется Арсению, прикрывает, присматривает за ним? Интересно, что их связывает? Стоп. Нет. Неинтересно, вот вообще ни капельки!    Арсений первое время боялся, что демон умеет читать мысли, не знал, что с этим делать, но со временем убедился, что Шаст этого делать явно не может или, по крайней мере, не умеет. Арс проверял, ведя диалог с ним в уме.    — Как сегодняшний день?    «Было бы прекрасно, если бы тебя тут не было, вали уже из моего дома, придурок».    — Сегодня продолжаем молчать?    «Сегодня продолжаем молчать? — передразнивает в мыслях Арсений вопрос демона. — Я с тобой вообще никогда не заговорю, оккупант херов».    — Я там заказал еды, на кухне ведрышко крылышек из KFC и какой-то там салат, а в холодильнике — пирожное.    «Ух ты, от тебя может быть польза, кто бы мог подумать, — фырчит Арсений, продолжая отвечать в уме, следит за реакцией Шаста, который только смотрит в ответ на него озадаченно и как будто бы даже расстроенно из-за продолжения молчания. — Ладно, так уж и быть спасибо, я реально голодный».    — Всё молчим, — вздыхает Шаст. — Ладно. Я хотел сначала сам приготовить, но у меня из жизни в жизнь с готовкой совсем всё хреново. Я не хотел, чтобы ты вернулся в сгоревшую квартиру, так что решил заказать доставку.    Арсений сдаётся, но не окончательно, поэтому только кивает в благодарность, распаковывая салат и принимаясь за обед. А Шасту этого хватает, чтобы засветиться радостно. Вообще он бывает милым… Хоть Арс совершенно не понимает, зачем ему это всё, чего он добивается. Не верит он в доброту душевную. Тем более, у демона, у которого по определению и души-то нет.    Арсений наклоняет ведрышко с курицей к Шасту, предлагая ему тоже взять, демон, может, и придурок, но у Арса — манеры и он, вроде как, не конченный ублюдок, чтобы вести себя по-скотски, ужиная едой, которую ему купил демон. Интересно, откуда у него деньги, как он покупает? Интересно, а платил ли он вообще или запугал курьера, загипнотизировал его? Нет, блять, неинтересно, ничего Арсу про Шаста неинтересно.    — Я не ем такое, — улыбается Шаст, качая головой. Арсению интересно (неинтересно!), чем же тогда демоны питаются или не питаются вообще, или всё-таки Шасту нужна его душа? Вот он и откармливает его и задабривает, может, он его как свинью на убой растит??? — Демоны вроде меня, — говорит Шаст, замечая, как хмуро Арс о чём-то соображает. — Питаются чем-то вроде грехов и желаний. Я это не выбирал, это природа. Вот допустим, тебе вряд ли понравится на вкус сырое мясо, а для львов — это лучшая еда. Им это вкусно. Вот и мне это вкусно, потому что это что-то… Знаешь, как природой заложенное. Хотя, если бы я мог выбирать, я бы предпочёл наедаться фастфудом, — расплывается в доброй улыбке Шаст, Арс подвисает, на него глядя, пугается очередной попытки соблазнения, опуская глаза в тарелку с салатом. — Хотя я могу его есть, просто насыщения мне это никакого не даёт, вот и подумал, зачем? Лучше тебе поесть, тебе-то это даёт энергию, — тепло говорит Шаст, после чего уходит валяться на диван, читая уже шестую часть «Гарри Поттера». Хотя Арс уверен, что ещё вчера он читал четвёртую, и когда он успел прочитать пятую? За ночь? А с каких пор Арс так внимательно наблюдает за ним и запоминает абсолютно всё?    Арсений думает, что это всё заходит совсем не в ту сторону, потому что признавать, что вообще-то демон, что сводит тебя в самом прямом смысле с ума и не даёт спокойно жить, милый и обаятельный — это уже клиника. Привет, стокгольмский синдром! Или что-то в этом роде. Арс понимает, что живёт так уже почти восемь месяцев, ему успело исполниться восемнадцать, а демон всё ещё тут. Как это связано, Арс не знает, он вспоминает слова Шаста о «демоне-хранителе» на свой День рождения и думает сказать ему что-то вроде: «Спасибо, что присмотрел, вот я и вырос, а теперь можешь быть свободен, ради Бога, оставь уже меня в покое!». Но эти слова всё реже в голове Арса появляются, он подмечает за собой, что в те дни, когда Шаст вообще ничего не говорит (это случается очень редко), а просто лежит в тишине на диване, что-то читая, Арсу становится скучно. Он уже привык к глупой болтовне, язвительным комментариям и пошлым шуткам. И приходит осознание, которое бьёт по затылку металлической битой: если демон уйдёт, Арсу будет одиноко.    Арсений с этой ситуацией, ну, никак не согласен, это никуда не годится. Он как-то заходит по привычке на один эзотерический сайт и замечает сбоку рекламу услуг астролога-таролога-эзотерика по самым доступным (ну, разумеется) ценам. Словно бы только сейчас до Арса доходит одна простая вещь: он пытался найти ответы в книгах и статьях, в интернете, но он ни разу не попытался найти ответы на происходящее у другого человека. Арс вполне может понять, почему раньше ему не приходила эта мысль в голову, ну правда, как это будет выглядеть? Привет, у меня живёт демон, который не даёт мне покоя, подскажи чё-нибудь, братан, а? Ну, бред же. Арс не хочет оказаться в психушке, не хочет, чтобы его немногочисленные друзья (совсем немногочисленные) подумали, что он свихнулся. Но если пойти к человеку, который во всю эту хрень верит, и попробовать узнать это у него? Конечно, не факт, что эти гадалки сами верят в то, что проповедуют, может, они как политики, просто травят байки, вытягивая из людей деньги? Но ведь, если не попробуешь, не узнаешь? Арс решается, нажимая пальцем на рекламу и договариваясь с Питерской гадалкой на встречу.    — М-да-а-а, — тянет многозначительно рядом Шаст, когда они с Арсом стоят через неделю у маленького крылечка с вывеской «Натальная карта», подсвеченной неоном. Арсений в целом эмоции Шаста разделяет, не понимая, как это он докатился до жизни такой. Вроде, всегда был человеком научным, до мозга костей атеистом, но все мы атеисты, пока какая-то полная херня не случается. А у Арса эта херня более чем оправдывает поход в подобное место. — Тебе маминых денюжек не жалко? — заглядывает с самой скорбной физиономией на свете в лицо Арса Шаст. Арс только вздыхает тяжело, конечно, блять, жалко. — Кстати, об этом, тебе бы работу начать искать, ну там, подработку какую-нибудь, — говорит Шаст, раскуривая сигарету. Арсений не то чтобы ждёт, пока демон докурит, но, нет, блять, именно ждёт. Арс кивает, соглашаясь со сказанным Шастом. Кажется, демон рад, что Арсений начал с ним общаться, хоть и вот так: кивками, вздохами и многозначительными взглядами. Это лучше, чем полное игнорирование. — Уже искал подработку в Питере? — Арсений качает головой. — Надо что-то на неполную смену, чтобы с учёбой совмещать, — Арс кивает снова. — Погодь, а может, найти какое издательство, где ты в свободном режиме сможешь что-то печатать? Небольшие статейки? Ну или просто редактором? — Арсений пожимает плечами. — Ты подумай, у меня есть тут кое-какие связи, — Арс щурит глаза в опаске, — ничего такого, — смеётся тепло Шаст, избавляясь от окурка. — Просто старый друг и никакого криминала. Дай знать, если решишься.    Арсений не отвечает ничего больше, но себе в уме ставит пометку: обдумать. Он поднимается без особого желания по лестничке, заходит в полутёмное помещение, щурясь от непривычки после светлой улицы.    — Добро пожаловать в «Натальную карту», — здоровается с очаровательной улыбкой девушка на рессепшене.    — Здравствуйте, — улыбается ей Арс.    — Ух ты, — смеётся Шаст сбоку. — А я думал, ты забыл, как разговаривать.    — У вас назначено? — девушка пробивает что-то в ноутбуке, сверяясь с какими-то таблицами.    — А, да. Арсений, через телеграм связывался.    — Вижу-вижу, — кивает девушка. — Вам к Олесе, первая комната справа.    — Хорошо, спасибо, — кивает неловко Арс, проходя дальше по коридору.    — А неплохо они тут устроились, секретарша, дизайн, несколько приёмных комнат, — не замолкает Шаст, идущий сзади. — Вот первая комната, ты куда пошёл? — удивляется демон, а потом видит, как Арсений склоняется к раковине в конце коридора. — Ну да, как же это мы ручки после улицы не помоем, — язвит Шаст, проходя за Арсом, а потом прикусывает язык, замечая, что Арс не руки моет, а вымывает кровь, что начала идти из носа. — Твою мать, снова? — качает головой Шаст. — В последнее время у тебя стал слишком часто кровить нос. Тебе надо к врачу сходить.    Арсений только отмахивается, запихивая в ноздрю смоченную холодной водой салфетку.    — Я думал, что это может быть со мной как-то связано, но я навёл справки, такого быть не должно, даже, когда вселяются, нос не кровит. Может, это что-то возрастное? — Арсений пожимает плечами. — Сходи, к врачу, пожалуйста… Ну или я натравлю на тебя ангела, он всё быстро проверит.    Арс дёргается, головой качает. Сходит он к проклятому врачу, сходит!    Арсений обмывает остатки крови над верхней губой, убирает салфетку, проверяя не идёт ли кровь. Всё в порядке. Он умывает лицо, смотрит на себя в зеркало, боковым зрением отмечая, что Шаст не отражается. Ну да, он ведь сейчас наполовину в тени. С этим Арс пытался разобраться по тому, что слышал от Шаста. Что из себя представляет тень и как именно она работает, Арс не смог понять, но кое в чём разобрался: когда Шаст в тени полностью, его могут увидеть только ему подобные; когда он оттуда выходит, его могут видеть все; а когда он там «частично», его видят лишь те, кому он позволяет себя увидеть. Шаст говорит, что это очень удобно для людных мест. Арсу вот вообще нихрена неудобно. Особенно, когда Шаст начинает творить какую-то херню, когда никто его, кроме Арса, не видит, например, в институте. Как он ходил у доски, передразнивая противного препода, а потом открывал окно, которое преподаватель пытался закрыть снова и снова, жалуясь на сквозняк. Арс тогда едва не задохнулся от сдерживаемого смеха. Но в целом это не смешно, да, совсем не смешно. Демон мешает ему учиться — именно! И абсолютно неважно, что он поднимает ему настроение этими дурацкими выходками.    Сейчас Арсений собирается с силами и проходит в первую комнату, предварительно постучавшись. В комнате прохладно, Арсений бы даже сказал, м, пиздец как холодно, но никому это знать необязательно. Тут ничего нет, кроме стульев возле деревянного стола, на котором стоит какой-то сундучок, стены увешены чёрной тканью, окон нет, а подсветка идёт от голубых неоновых светильников.    — Здравствуйте, Арсений, — здоровается с Арсом красивая девушка с яркой улыбкой, у неё короткие чёрные волосы, чёрная блузка в узор с клубникой, очень красивая и молодая. Арс выглядит потерянным. — Всё нормально?    — А, да, простите, здравствуйте, просто я не ожидал…    — Увидеть не пышную старушку в груде бус? — посмеивается Олеся.    — Да, — кивает потерянно Арс. — Простите, видимо, у меня очень стереотипное мышление.    — Ничего, — пожимает плечами Олеся, приглашая одним взмахом руки Арса сесть за стол. — К тому же, те, у кого стереотипное мышление, сюда обычно не приходят, — Арс кивает всё ещё потерянно, усаживается за стол напротив Олеси.    — Милая девочка, — улыбается Шаст, он встал у стены позади спины Олеси, опёрся на неё и принялся снова курить. — Так и хочется что-то с ней сделать.    Арс смотрит ошарашенно на Шаста.    — Да блять, не в этом смысле! — хмурится резко демон, как будто бы даже закашливается дымом от возмущения. — Какого ты обо мне мнения? — Арс бы ответил, какого мнения может быть человек о демоне, что докучает ему уже чуть меньше года, но они не разговаривают. — Я имел в виду там, на свидание позвать, напоить какао, накормить клубничным тортиком. Ну я это так, я-то знаю, за какую команду мы играем, — усмехается Шаст. — Ты, главное, ей надежд никаких не давай.    — Арсений, — окликает Олеся, кажется, она что-то у него спрашивала.    — Простите, я немного рассеянный в последнее время.    — Да, я вижу, — кивает девушка, окатывая Арса оценивающим взглядом. — Я спрашивала, в чём Ваша проблема? Вы мне писали о каких-то вопросах, в чём эти вопросы?    — Не могу сказать…    — В каком смысле? — хмурится немного Олеся. — Не можете их сформулировать в речь? — хлопает она ресницами.    — Нет, могу, причина другая. Скорее всего, если я задам их вслух, я уеду отсюда на скорой в психушку, — натягивает улыбку на лицо Арс.    — Многие так говорят, — пожимает плечами Олеся. — К тому же для многих, вопросы, что тут задаются и вера в то, что звёзды или карты могут на них ответить, кажутся безумием.    — Поверьте, мои — уж точно безумие полное, — склоняет голову набок Арс.    — Я слышала о проклятьях, о венце безбрачия, о сглазе, о приворотах, поверьте, меня уже ничем не удивишь.    — Я бы поспорил, — усмехается Арс.    — Ты же ей не расскажешь, — качает головой Шаст. — Сам понимаешь, что не стоит. Так зачем мы здесь?    — Ладно, — откашлявшись неловко, говорит Олеся, которая нервно ведёт плечами, замечая, как Арсений таращится на что-то позади её спины, уже не в первый раз. — Вопрос у вас в голове сформирован? — Арс только кивает, возвращаясь глазами к Олесе. — Этого достаточно. По крайней мере, пока. Мы сделаем расклад на Таро, а потом я попробую интерпретировать то, что вам необходимо услышать.    — А если у меня не один вопрос?    — А сколько?    — Я… Я не знаю, их слишком много, — качает головой Арс.    — Так спроси у меня! — разводит руками Шаст.    — Тогда определите некий главный или сведите все вопросы к одному.    — Хорошо, — кивает Арс. — Постараюсь. А и ещё. Вы зачем-то просили дату моего рождения, я думал это чекпоинт на совершеннолетие, но Вы просили точную дату и даже время.    — Давайте на «ты», — просит Олеся. — Да, я просила дату и время, чтобы составить натальную карту, это входит в пакет стандартных услуг.    — И что это такое?    — Карта Верховной Натальи, — шепчет таинственно демон, кривляясь и жестикулируя руками, словно колдует.    — Это, грубо говоря, положение звёзд и планет относительно друг друга в момент твоего рождения. То, что влияет на жизнь. По ней можно определить, что за человек перед тобой, его главные качества, характеристики, а также цель на эту жизнь и саму жизнь, что была до этой.    Шаст щурится, подходит к столу, устраиваясь на корточках рядом с Олесей, чтобы заглянуть ей в лицо. Машет зачем-то рукой у неё перед глазами, словно проверяет, не видит ли она его, но Олеся никак не реагирует, и демон только плечами пожимает.    — Прошлая жизнь по положению звёзд, — чуть хмурится Арс.    — Да, твоя натальная карта, признаться, очень интересна. Хочешь, начнём именно с этого, может, это поможет тебе определиться с главным вопросом, — Арсений кивает. Он читал немного про астрологию, но очень быстро там запутался и ушёл в некромантию, символику и разные мировые религии. — Хорошо, значит, начнём с натальной карты. Положение звёзд даёт мне понять только последнюю из пережитых тобой жизней, но у тебя их была не одна, у тебя очень древняя душа, подходящая к концу своего пути.    — Ой блять, не нагнетай, — морщится Шаст, закатывая глаза. — Древность души говорит о её зрелости, — говорит демон, смотря на Арсения. — А не о том, что скоро закончится цикл перерождений. Это нескончаемый процесс. Можно быть человеком, животным, ка-а-амнем, — всё не затыкается Шаст. — Кстати, как по мне, самая хуёвая жизнь. Ну серьёзно, лежать хер знает сколько на одном месте? А как камни умирают? Когда их пускают на архитектуру? А если ты лежишь в какой-то глуши и нахер на архитектуру не сдался? Кстати, да, интересно. Как в таком случае заканчивается жизнь камня?    Арсений вздыхает вымученно, растирая виски, прикрыв глаза.    — Голос не даёт покоя? — спрашивает с лёгкой улыбкой Олеся. Арс смотрит на неё удивлённо. — Ну, внутренний голос.    — Типа того, — усмехается горько Арс.    — Подожди минуту, — Олеся уходит на несколько мгновений за ткань, а потом возвращается к Арсению со стаканом с какой-то тёмной жидкостью. — Вот, выпей.    — Что это? Какое-то зелье? — смотрит недоверчиво Арс.    — Виски, — усмехается весело Олеся, одаривая Арсения снисходительным взглядом, которым обычно одаривают маленьких глупых детей. Типа ты не виноват, что ещё дурак, всё нормально.    — Спасибо, — кивает Арс, прикладываясь к стакану и делая несколько глотков, чуть морщась.    — Ты просто выпил то, что тебе налила незнакомая ведьма? — вылупливает глаза Шаст.    — Начинаю думать, что мой главный вопрос, как заткнуть этот голос, — улыбается ломано Арс, вызывая у Олеси тихий смех. — Давай продолжим. Древняя душа, то есть, я прожил не одно перерождение, а сколько?    — От десяти до сотни, — пожимает плечами Олеся. — Здесь я не могу тебе ответить почти ничего, я бы могла строить из себя всеведущую, но это не так. Есть вещи, которые моя наука ещё не научилась высчитывать. Хотя нумерология по дате рождения якобы может дать сведения о том, сколько жизней ты прожил. Но в цифры я не верю.    — Прикинь, если она работает бухгалтером по совместительству? — ржёт рядом Шаст. — У нас что-то тут не сходится в расчётах… Это не важно, в цифры я не верю, — пищит Шаст, передразнивая тембр девушки.    — Так, а последняя? Может, я был каким-то изувером или серийником, за что меня жизнь так наказывает?    — Нет, ничего такого, — качает головой Олеся. — Хотя забранных жизней на твоём счету немало, — кивает она, а Шаст снова затыкается, смотря на девушку.    Арсений вспоминает фразу, что сказал Шаст при их самой первой встрече: «Никаких больше убийств, Арс». Арсений даже не вспоминал об этом, а сейчас это снова звучит в его голове так же ясно, как и в тот день.    — Я был палачом? Или наёмным убийцей?    — Скорее солдатом, — отрицательно машет головой Олеся. — В прошлой жизни видны карьерный рост, продвижение вверх, патриотизм, чувство долга, хладнокровие. Это больше похоже на солдата. Крепкая идеология и вера. А ещё желание мести. Мне почему-то кажется, что это про Вторую мировую. Войн было много, но пропитанных столь сильной идеологией, патриотизмом и при этом злостью на врага… Такая была лишь одна. Конечно, речь может идти и про революцию какую, но бунтарства совершенно не вижу.    — Да уж, у меня и в этой жизни с бунтарством туго, — усмехается Арс.    — А оно тебе нужно, — кивает Олеся.    — А я это всегда говорил, — с гордостью заявляет Шаст.    — В моей прошлой жизни было что-то… Знаешь, связывающее меня с чем-то, ну…    — Паранормальным? Магическим? — Арсений кивает, надеясь, что вот он и нашёл ниточку, но Олеся рассекает его надежду словно кнутом: — Нет. Совершенно нет.    — Ясно… — вздыхает тяжело Арс.    — Зато в этой, прости, Арсений, мой французский, в этой — пиздец какой-то.    — Ух ты, — хлопает глазами Арс.    — Это реакция на мой мат или на информацию? — дёргает выразительно бровью Олеся.    — На всё, — смеётся неловко Арс. — И что там?    — Утонченное чувство потустороннего, взаимодействие с другим миром, из тебя бы вышел прекрасный таролог или астролог, не планируешь?    — Нет, мне бы со своей мистической хернёй разобраться, куда там другим помогать, — качает головой Арс.    — Жаль, — констатирует Олеся, возвращаясь глазами к своему планшету. — У тебя на протяжение всей твоей жизни, буквально с рождения можно проследить странное явление, — говорит задумчиво девушка, чуть кусая нижнюю губу. — Я не видела такого у других, кто приходил ко мне прежде.    — Ты-ы-ы последний приду-у-урок, — таинственно шепчет рядом Шаст.    — У тебя из прошлой жизни что-то тянется, — Шаст мгновенно замолкает, смотря резко на Олесю. — Так быть не должно, понимаешь? С перерождением человек должен, как змея, сбросить прежнюю шкуру и не иметь от неё ни чешуйки.    — Не совсем понял…    — Ничего не должно тянуться из прошлой жизни в новую. Есть понятие кармы, то, что ты заработал за последнюю жизнь, будет тебе воздано в следующей, но дело в том, что карма из прошлой жизни искупается твоим новым воплощением. Вот ты родился заново — и всё! Живи сначала, копи нужный опыт. Прошлая жизнь может склонять тебя к каким-то грехам. Грубо говоря, если в прошлой жизни ты был девицей в борделе, в этой тебе может постоянно быть недостаточно близости в постели.    — Допустим, — тянет Арс.    — Но у тебя что-то другое. Как будто не явление, не какое-то кармическое событие или опыт, у тебя из прошлой жизни буквально тянется нечто материальное.    — Что это значит?    — Может, ты получал какую-то вещь по наследству или скупил раритет на аукционе? Что-то древнее.    — Нет, точно ничего такого, — качает головой.    — Подумай хорошенько, — требует Олеся. — Я слышала о таком в натальной карте у аукционеров и коллекционеров. Они окружают себя старинными вещами, раритетами, которые были связаны с жизнью давно ушедших из мира людей. Таким образом, коллекционеры, к примеру, держа у себя какие-то вещи, связывают свою жизнь с душами других, для которых эта вещь была очень значимой. Подумай, это может быть что угодно, что у тебя было с раннего возраста. Какая-нибудь старинная монетка, часы, м-м-м, украшение, кольцо.    — Нет, у меня точно ничего такого нет, — качает головой Арс. — Тем более с детства. И я год назад переехал в Питер, живу в новой квартире, а вещи у меня все, купленные в году восемнадцатом на алике и в «фикс-прайсе».    — Хм-м-м, — тянет задумчиво явно озадаченная Олеся.    — А вот если бы ты со мной говорил, я бы, может, понимал, о чём речь, — тянет вредно Шаст, всё так же сидя на корточках рядом с Олесей. — Но ты же со мной не говори-и-ишь…    — А это, — Арсений прочищает горло, — это что-то из прошлой жизни может оказаться не чем-то, а кем-то? — чуть морщась, спрашивает Арс. — Кем-то живым, ну, или отчасти живым?    — Что значит, отчасти живым? — не понимает Олеся. — Вроде комнатного цветка?    — Ага, — кивает Арс, пока Шаст от возмущения снова затыкается. — Противный такой, ста-а-арый. Я без понятия, сколько ему лет.    — Не думаю, что что-то живое может так долго прожить, чтобы из предыдущей жизни быть, — озадаченно качает головой Олеся. — Цветы, да и как… Как мог цветок из прежней твоей жизни перебраться в новую? К тому же тут что-то личное…    — Стой, в каком смысле «личное»? — не понимает Арс.    — Нет, ну, я не исключаю, что цветок мог очень много значить для тебя в предыдущей жизни, хоть я и не уверена, что он вообще мог так долго протянуть…    — Так это что-то, что тянется из предыдущей жизни, мне ещё и дорого было?    — Не просто дорого, — смотрит как-то тоскливо Олеся. — Ты любил это всей душой.    Арс теряется окончательно. Нет, тогда точно речь не о демоне. Не может такого быть. Арс смотрит на Шаста и сердце болезненно колет, он не насмехается больше, не язвит, он смотрит на Олесю с ещё большей тоской, глаза опускает больно уж грустно. Арс снова чувствует, как у него дёргается глаз, когда Шаст достаёт из кармана новую сигарету и принимается курить.    — Нет, — качает головой Арс, смотря на Олесю. — Это точно какая-то ошибка, нет у меня никаких старинных вещей. Ничего такого нет.    — А цветок?    — Нет, — продолжает отрицать Арс. — Я не мог его, в смысле, цветок, любить в прошлой жизни! — Шаст смотрит на него уязвлёно, обиженно почти что. — Ты сама сказала, я был солдатом, какое-то странное получается сочетание. Я и сейчас-то на него только с неприязнью у себя дома смотрю, о какой там любви и привязанности речь может идти?    Арсений смотрит на Шаста, который встаёт на ноги, а потом, бросая окурок, что исчезает в воздухе, уходит в тень, растворяясь в ней. И что это, чёрт побери, значит? Как это понимать? Он обиделся? Демон, блять, на него обиделся? Арса паника начинает охватывать, природу которой он не понимает. Он должен бояться, что разозлил демона, потому что это, мать его, демон! Кто знает, как Арсу аукнется такая обида? Только вот Арс вообще не об этом думает. Ему страшно, что он Шаста обидел, ему страшно, что он задел его чувства! Нет, Арсу надо не к гадалке, Арсу нужно к психотерапевту!    — Ты в порядке? — окликает Олеся, бережно касаясь ладони Арса, лежащий на столе.    — Нет. Да… Я не знаю.    — Такое бывает, — пожимает плечами Олеся, — иногда люди узнают что-то, что не хотят знать, поэтому говорят, что лучше чему-то оставаться в тайне. Отсюда и поговорка «меньше знаешь — крепче спишь». Я не знаю, что ты понял с моих слов, потому что вижу, что мы говорим не о цветке.    — Я… Мне надо подумать, — растерянно качает головой Арс, вставая из-за стола.    — А карты? — удивлённо спрашивает Олеся.    — Не в этот раз. Вопросов стало больше, и я точно не выберу для себя самый главный. Я, я же смогу потом прийти именно к тебе на повторную встречу, когда определюсь?    — Конечно, — кивает Олеся. — Но я бы поговорила с тобой и просто так. Без этих стен и вуали таинственности. Можешь писать, спрашивать, выберемся куда-то.    — Я гей, — предупреждает Арс, а Олеся только улыбается.    — Я знаю, — усмехается она.    — Натальная карта сказала? — Арс допивает остатки виски из стакана.    — Нет, — смеётся Олеся, — серьга в правом ухе.    — Чёрт, — Арс смеётся потерянно. — Ладно. Тогда до встречи… Я же оплатил заранее встречу, оплата прошла?    — Да, всё нормально, не волнуйся, — кивает Олеся. — И, Арсений! — окликает она. — Насчёт голоса, внутреннего голоса. Ты привык с ним спорить, сопротивляться ему, это истощает, у тебя есть проблемы со сном?    — Да, — вздыхает вымученно Арс уже в дверях.    — Попробуй не спорить с ним, а подружиться, — жмёт плечами Олеся. — Как в том мультике с Крошкой Енотом. Не пугай отражение в реке. Улыбнись ему.    — Ага, от улыбки хмурый день светлей, — нервно усмехается Арс, цитируя слова песни из мультика.    — Я серьёзно. К тому же, я уверена, что это поможет тебе определить главный вопрос.    — Хорошо, — сдаётся Арс. — Я постараюсь. Спасибо, Олесь, до следующей встречи.    — До встречи, — прощается Олеся с Арсением.    Арсений вылетает из «Натальной картой», прощаясь с девушкой на рессепшене. Мчит домой на метро, а в мыслях и представить не может, как он должен начать разговор со своим «внутренним голосом». И захочет ли он с ним вообще говорить, потому что ушёл он явно обиженный и расстроенный. Может, Арс сейчас вернётся, а у него квартира адским огнём полыхает, кто знает. Но Арс готов этот пожар тушить.    Арс готов говорить с отражением в реке.