Демоны не лишены души

— Это ёбаный пиздец, блять!    — И тебе привет, Шаст, — вздыхает Поз, переводя взгляд от печки к вышедшему из тени демону.    — Пиздец! — кричит Шаст, проходя к Позу на кухню. — Просто ёбаный… Ты чем занимаешься? — дёргает бровью Шаст, смотря на ангела в фартуке.    — Пытаюсь научиться делать выпечку, — вздыхает Поз. — Не спрашивай…    — Не могу я об этом не спросить, — хмурится Шаст, садясь на столешницу рядом с Позом. — Выпечка, Поз, нахрена она тебе?    — Салазар порекомендовал, — вздыхает снова ангел, вытирая полотенцем руки. — Сказал найти новое хобби, которое не будет связано ни с какой из моих жизней. Я был афинским философом, полководцем, воином, — загибает пальцы Поз, — священником, королевским советником, лекарем, учёным, композитором и военврачом. Пекарем не был. Вот и пеку… Салазар сказал, это не должно быть связано ни с одной моей человеческой жизнью, булки никогда не пёк, вот и пытаюсь…    — Зачем? — не понимает всё ещё Шаст, не стал бы Салазар просто так Позу хобби искать, что за бред вообще?    — За вот этим, — машет обессиленно ладонью Поз, указывая на гостиную.    Шаст поначалу ничего не видит, гостиная и гостиная, ничего в ней не изменилось, правда сложно сказать в такой темноте. Кстати, да, почему Поз не включил свет? Комнату освещает только пламя из печки, но электричество в его лесном домике есть, Шаст это наверняка знает. А потом он замечает осколки разбросанные по всему полу, мигающие контакты разбитых лампочек.    — Твою мать, это что такое? Что тут произошло? — Шаст обходит всю гостиную, светит зажигалкой себе под ноги, пытаясь оглядеться: весь пол был в осколках стекла. — Поз, у тебя был нервный срыв или что это?    — Нет. Может, да. Я не знаю, — качает головой ангел.    — Блять, — шипит Шаст, находя буквально взорвавшийся телевизор. — Из-за чего ты так психанул? Это из-за меня с Арсом?    — Нет, я даже не думал об этом в тот момент, — вздыхает Поз, потирая двумя пальцами измученно лоб. — Я не знаю, что это было. Было ощущение, будто меня изнутри разрывать начало.    — Звучит херово. Впрочем, как и выглядит, — качает головой Шаст. — Но из-за чего?    — Я почувствовал… Это было что-то странное, Шаст, очень мощный всплеск энергии, причём, что её источник был как будто во мне. Меня просто накрыло, крылья вылезли ни с того ни с сего, всё из электроники погорело…    — Тебе надо найти психотерапевта.    — Очень смешно, — бурчит Поз.    — Я серьёзно, почему люди могут решать какие-то проблемы через работу с собой, а мы нет? Может, ты дохера в себе держишь, а потом оно вот так, ну, знаешь, выплёскивается из тебя? У меня, если что, есть один знакомый демон-психиатр... С чем это может быть связано? Что Зар сказал?    — Сказал, что сила растёт, — вздыхает Поз. — А я не успеваю её принять.    — Нихера ж себе, так вот это, — Шаст обводит ладонью гостиную, намекая на испорченную электронику, — типа левел-ап был? Апгрейд? И кто ты теперь? Серафим, херувим? Может, архангел?    — Конечно, блять, — отмахивается Поз. — Скорее, я ангельский подросток, у которого органы за телом не успевают расти.    — Тогда ты прямо как Арс.    — И что это значит? И почему ты ругался, когда пришёл?    — Не уверен, что тебе сейчас до этого, — с тяжёлым вздохом тянет Шаст.    — Ой, блять, не надо этой херни, типа я не могу рассказать тебе про свой херовый день, потому что у тебя был день ещё хуже. Терпеть это не могу.    — Ну, у меня он не был херовым, как раз наоборот.    — А, ну, если ты хочешь рассказать, какой хороший день был, тогда уёбывай, — кисло усмехается Поз. — Такой ответ ты от меня ждёшь? Шаст, я твой друг. Радости, горе — рассказывай мне, что и как есть, а я погорюю или порадуюсь с тобой. Не надо на мне зацикливаться. Ты лучше, если так этим обеспокоен, помоги мне стекло убрать.    — Почему просто не махнёшь рукой, крылышком лебединым не починишь всё?    Поз смотрит на Шаста с минуту с каменным лицом, а потом делает взмах ладонью, и осколки вместо того, чтобы встать на место, наоборот разлетаются в противоположные стороны, Шаст едва успевает уклониться от одного из них.    — Чёрт, совсем всё с силой плохо? — удивляется Шаст, уже начиная собирать осколки по полу. — Ты даже то, что раньше делал, теперь не можешь?    — Это всё из-за того, что не могу сконцентрироваться или наоборот отвлечься, вот поэтому и пеку булки, — вздыхает Поз, садясь рядом с Шастом на корточки, тоже принимается собирать осколки в ладонь, но те отчего-то начинают бить током и Поз умывает руки.    — Я сам всё соберу, не волнуйся, — улыбается Шаст, отводя Поза обратно на кухню. — Дай мне какое-то ведро, куда их собирать.    — Ну так что всё-таки случилось? — настаивает на своём предыдущем вопросе ангел, протягивая Шасту ведро.    — Вчера со мной заговорил Арс, — Шаст уже готовится ловить головой предметы, которые однозначно в него начнёт кидать Поз. Только ничего Шасту не прилетает, кроме многозначительного взгляда. — Почему ты молчишь?    — А что я могу сказать? — вздыхает Поз, устраиваясь на полу рядом с печкой. — Рано или поздно это ведь должно было произойти, он не мог игнорировать тебя вечно. Тебя вообще сложно игнорировать, кого угодно доведёшь.    — Я его не доводил, — зло пыхтит Шаст.    — Ага, начать орать стихи Ахматовой или Цветаевой в третьем часу ночи — это же совсем другое. Это от всего сердца.    — Но в этот раз я не делал ничего такого. Заговорить со мной было абсолютно его решением.    — Ладно, — поднимает ладони, сдаваясь, Поз. — И как оно? Он послал тебя куда подальше?    — Нет, мы мило общаемся, после всего, что было, уж точно мило, — судорожно вздыхает Шаст, устраиваясь на полу рядом с ангелом, закончив собирать осколки. Шаст вытягивает ноги, потирает нервно бёдра, ломает руки. — Он сказал, что я не такой уж и придурок.    — Это действительно так, — смеётся тихо Поз. — Ты просто прячешься за всем этим… За этими шутками и болтовнёй. Я знаю, что ты пытаешься спрятаться от боли таким образом…    — Не пытаюсь я…    — Я знаю тебя не одну жизнь, Шаст, — прерывает с тяжёлым вздохом ангел. — Не одну жизнь и сейчас с памятью о каждой из них, будучи уже не людьми, я продолжаю тебя знать. Я знаю, как звучит твой голос, когда тебе страшно, но ты рвёшься в бой и подбадриваешь всех вокруг себя. Я знаю, как меняется твой взгляд, когда ты в ком-то разочаровываешься. Я знаю, как выглядит твоя улыбка, когда ты прячешь за ней боль. Перестань, Шаст. Не надо рвать себе душу.    — У меня её нет.    — Но чувства и эмоции остались, — Поз смотрит на Шаста внимательно, бегает глазами по его лицу. — Так что уже успело произойти в милом общении, что ты влетел в дом с благим матом?    — Он… Он проявляет ко мне симпатию, Поз, — Шаст вздыхает устало, растирая кожу на лице. — Я не знаю, почему… Я ведь должен радоваться, да? Я так долго добивался этого общения, а теперь всё с ног на голову перевернулось. И я не знаю… Он сказал, что не боится, что его побьют, потому что, мол, я же не дам никому ему навредить. Улыбнулся так очаровательно, а я чуть небесным огнём не загорелся.    — То есть, ты буквально сбежал от него после его проявления симпатии? — дёргает бровью Поз. — Знаешь, кого ты мне напоминаешь? Парня, который от девушки сбегает после её слов о любви.    — Это совсем другое! — возражает Шаст, взмахивая ладонями.    — Но для него может выглядеть именно так. Что будешь делать, если он решит, что у его демона тревожно-избегающий тип привязанности?    — У меня не тревожно-избегающий тип привязанности, — фырчит Шаст. — Просто я пытаюсь его оградить от себя. Раньше… Блять, Поз, у меня никогда, ни в одной жизни не было проблем с контролем, знаешь, желаний, с контролем тела… А тут я чувствую запах души, и меня ведёт как от травки.    — Что ж, это даже интересно, — тянет ангел, получая от Шаста моментально осуждающий взгляд. — Я в том плане, что с каждым перерождением душа проходит через новые испытания, чтобы она получала новый опыт, новые трудности предполагают новые решения, новые знания. У тебя никогда не было вот такой проблемы, а сейчас вот появилась.    — Ага. Только души у меня больше нет.    — Иронично, — усмехается Поз. — Прости, Шаст. Не обижайся. Но разве это не здорово, что даже после конца перерождений ты продолжаешь получать новый опыт в таком плане?    — Мне хватает нового опыта, я демоном стал, — тянет вымученно Шаст. — Я боюсь сорваться, что если я сделаю с ним что-то?    — Например? — дёргает бровью Поз. — Изнасилуешь? Я знаю тебя, Шаст, я знаю, что он для тебя значит, и я не знаю, как крепко тебя надо приложить, чтобы ты сделал с ним что-то дурное. Не знаю, что должно случиться, чтобы ты сделал что-то против его воли, без его согласия.    — А если он будет согласен? — шёпотом спрашивает Шаст. — Он по парням, у меня мужская человеческая форма, он начинает проявлять симпатию, что если всё пойдёт как и всегда? Что если то, что у меня больше нет души, не помешает его душе полюбить меня?    — Разве ж это плохо? — улыбается мягко Поз. — Это наоборот покажет, насколько связь между вами канонична, насколько она крепка.    — Ты должен отговаривать меня от этого пиздеца, ты должен был мне мозги на место поставить, а не говорить: дерзай в том же духе, Шаст!    — Я и не говорю. Давай начистоту? Случался ли когда-то пиздец от того, что вы были вместе? Было плохо, ужасно, когда вы находили друг друга? Ну, поначалу, конечно, в каждой вашей жизни при первой встрече вы терпеть друг друга не могли, не доверяли друг другу. И даже эта жизнь Арса не стала исключением. Я склонен к мысли, что это всё-таки какое-то каноничное событие, на которое мы не можем повлиять… У вас всегда всё начиналось с неприязни, а потом плавно, но целенаправленно вы становились самыми важными людьми друг для друга…    — В том-то и дело, блять, «людьми».    — А сейчас нужным человеком и демоном, — вздыхает Поз. — Ты не думал относиться к этому своему воплощению просто как к очередной своей реинкарнации? Спартанец, бард, инквизитор, поэт, а сейчас вот демон?    — Мой цикл перерождений прерван, — качает резко головой Шаст.    — Но лишь на пару веков…    — За эти пару веков, — раздражённо шипит демон, — высшие силы уже назначат Арсу в родственные души кого-то нового.    — Не знаю, Шаст, — вздыхает Поз. — Что если наши жизни, даже теперь, когда ты демон, я ангел, что если это продолжение Верховной летописи? Что если твоя сделка с Салазаром не была разрывом этой летописи, что если даже это было предписано?    — И что в таком случае? Предлагаешь мне относиться к этому, как к очередной жизни? Партизан из Воронежа, демон без души — один хуй, да, Поз?    — Именно это я и пытаюсь донести до тебя, — кивает ангел. — Относись к этой жизни так же. Да, душонка у Салазара в желудке, но чувства у тебя остались, у тебя новые способности, ты помнишь прежние воплощения, а потом всё снова станет на круги своя. Это лишь очередное воплощение.    — Высший замысел? — с кислой усмешкой спрашивает Шаст, дотягиваясь до бутылки имбирного пива, что стояла на столешнице.    — Мне кажется, что… Если бы мы что-то ломали, нас бы уже испепелили… Что если все трудности предписаны? Это не значит, что мы должны плыть по течению, это значит, что мы канонично обязаны сражаться, бороться за свой кусочек счастья?    — А если нет? Если мы идём против замысла? Салазар сказал, моя душа странно ворочается, а ещё он сказал, что… Арс — мой крестраж, хах.    — В смысле? — хмурится Поз.    — У Арса осколок моей души. Поэтому я с ним начинаю чувствовать себя… Странно время от времени, в моменты эмоциональной близости его душа подогревает мой осколок, я начинаю чувствовать её запах, а осколок тянется ко мне. Что если в этой жизни меня тянет вовсе не к Арсу, а к тому, что он буквально у меня забрал?    — Если так, то ты сам отдал, — качает головой Поз, смотря на Шаста, выпивающего половину бутылки пива за раз. — К тому же… Может, это более чем логично, что у него остался твой осколок…    — Потому что мы родственные, любовь и вся херня?    — Потому что ты продал душу за его жизнь, — прямо говорит Поз, а Шаст смотрит на него изумлённо. — Ты реально об этом не думал? Боже, Шаст, твои умственные способности иногда ставят меня в ступор…    — Пошёл в жопу.    — Разве это не логично, ты буквально отдал за него душу, вот и получился странный раздел.    — Салазар сказал, что это из-за чувств.    — А можно ли верить каждому слову Салазара? — дёргает бровью Поз.    — Ха-ха! Ты серьёзно, блять? — кривится Шаст. — Ты сам приходишь к нему за советами! Булочки печёшь по его рекомендации!    — Нет, стой, Шаст, — качает головой ангел. — Я не про то, что Салазар — мутный тип, я ему верю. Но мне кажется, что у него есть мерзкая привычка: он многое недоговаривает. Не потому что утаивает, а потому что часто не считает необходимым что-то рассказать. Он считает, что, вот придёт время, и мы сами спросим. Он не из тех, кто действует на опережение.    — Он решает проблемы по мере их поступления, мне это более чем нравится.    — Но что, если в один момент это сыграет с нами всеми злую шутку?    — Зар сказал, доверять тебе, а ты говоришь мне не доверять Зару? — смеётся горько Шаст, отбрасывая аккуратно бутылку в урну.    — Нет, Шаст, — качает головой Поз. — Я не говорю, не доверять ему. Я хочу, чтобы ты начал задавать больше вопросов. Потому что, будем честны, Зар из тех людей, простите, демонов, которые не скажут ничего лишнего. Когда что-то всплывёт, ты прилетишь к нему злой с претензией, будешь орать ему в лицо: «Почему ты мне не сказал?», он с мёртвым спокойствием задаст тебе вопрос ответный: «А почему ты не спросил?». И крыть это тебе будет нечем.    — Крыть будет нечем, — вздыхает Шаст.    — Это не о том, что он мудак, Шаст. Просто сам посуди, ему… Сколько ему вообще?    — Веков двадцать? Я не знаю, — качает головой Шаст.    — Вот… Даже этого не знаем, а спросить ведь ничего не стоит. Он древний, я уверен, что ему больше двадцати веков, потому что он ещё землю без людей видел, он наблюдал за войной Небес.    — Он сказал, что это была семейная склока и не больше, — вздыхает Шаст. — Бог с Люци в семейной ревности не разобрались.    — Вот видишь, ему гораздо больше двадцати веков, он не понимает, почему должен нянчиться и объяснять что-то, он любит тебя, но это не значит, что он будет за тобой бегать. Продумай то, что хочешь знать, и спроси. От прямого вопроса он не уйдёт, но пока не спросишь, он ничего не расскажет.    — Да уж, — вздыхает Шаст. — Но что если, — Шаст вспоминает то, что хотел сказать раньше. — Что если всё это всё-таки не часть Замысла, что если мы всё-таки что-то нарушаем? Поэтому я странно себя чувствую, у тебя случился вот этот всплеск энергии, а Салазар с душами в желудке не справляется? Это ведь всё вокруг Арса крутится. Я с ним, ты со мной, Салазар с моей душой. У кого-то ещё случилась эта аномалия?    — Шаст, — резко качает головой Поз. — Арс — просто человек. Ну, человек, знающий о нас благодаря тебе. Но он не один, кто знает о другом мире, из людей. Так что он всё же просто человек. Не наделяй его какими-то сверхспособностями. До него были люди, что взаимодействовали напрямую с потусторонними, он не был, не есть и не будет единственным.    — Раньше ты бесился и говорил по-другому, — усмехается Шаст. — Я рад, что ты общаешься с Заром.    — Он был ангелом, он Павший, он понимает меня, мою природу. Он понимает тебя, как демона. Он работает с людьми. Не испытывает к ним какого-то пренебрежения.    — Восхищается женщинами, — усмехается Шаст.    — Лучше не говори, — резко вскидывает брови Поз, выставляя вперёд ладони.    — Что? — разносит смехом Шаста.    — Ты в курсе, что у него есть комната, в которой он хранит реликвии, артефакты самых выдающихся женщин? Меч Жанны Д’Арк, один из дневников Анны Листер, саквояж Ирены Сендлер, кусок радия, который носила на груди Склодовская-Кюри!    — Я не знаю половины этих людей, — фырчит со смехом Шаст.    — Иногда мне становится страшно рядом с ним. В последний раз я едва ушёл от него, когда он начал рассказывать мне историю принцессы Дианы… Я не знал, как его заткнуть.    — Как ты думаешь, он их боготворит? — расплывается в улыбке Шаст.    — Уверен, что у него в закрытой комнате висят плакаты с подписями: «Бог — это женщина!».    — Да-да-да! — заходится большим смехом Шаст. — Салазар — главный спонсор не радикального феминизма.    — Тише-тише, — улыбается Поз. — Опять гром гремит. Почему это происходит?    — Гроза из-за смеха? — успокаивается Шаст. — Не знаю.    — Вот и первый вопрос к Салазару, — кивает уверенно Поз. — Шаст. Послушай меня внимательно. Есть вещи, которые я хочу, чтобы ты запомнил и начал делать.    — Хорошо, па-а-ап.    — Первое: не паясничать, — даёт Шасту шутливый подзатыльник ангел. — Тебе надо больше разговаривать.    — У-у-у, Арс бы с тобой не согласился.    — Не болтать без умолку, Шаст. А говорить, именно что разговаривать. О том, что тебя волнует, что ты хочешь знать, не прятаться за разговорами ни о чём, а вести диалоги, которые тебе помогут со всем разобраться, — Шаст только кивает, обозначая понимание. — Это касается меня, Арса, Салазара. Говори с нами честно, Шаст. Не трахай нам мозги, а разговаривай с нами.    — Да понял я, понял, — бурчит демон.    — Дальше. Не запаривайся, что можешь сделать что-то с Арсом. Ты никогда не навредишь ему, я тебя знаю. Если вот прям ведёт тебя рядом с ним, отвлекись на что-то. У меня вот круассаны, а ты найди что-то для себя. У тебя есть нормальная работа, есть поручения Салазара, но хобби у тебя нет.    — А как же фильмы и книги?    — Я имел в виду что-то активное, — машет ладонью Поз.    — Ну, я выбираюсь иногда на любительские матчи, гоняю в футбол, баскет.    — Ну и вот, когда тебе покажется снова, что ты вот-вот сорвёшься и на Арса набросишься, представляй, что ты стоишь на воротах и вот-вот просрёшь решающий гол.    — У меня аж ладони вспотели…    — Вот это и нужно, — смеётся мягко Поз. — И последнее: не сбегай так от Арса, не надо. Если я и понял что-то о вас из всех ваших жизней, своими попытками оградить от себя ты всегда делаешь всё только хуже, причём хуже для вас обоих. Он начинает испытывать к тебе симпатию — это здорово, Шаст! Если он привяжется, да даже если влюбится, ты главное больно ему не делай. Я имею в виду… Во всех смыслах.    — В каких ещё во всех? — хмурится Шаст.    — В смысле и в эмоциональном, и в физическом…    — В каком ещё физическом, я ж не бью его и не собираюсь, — Шаст ловит от Поза очередной многозначительный взгляд, показывающий отношение ангела к умственным способностям Шаста. До демона наконец доходит. — Я не буду трахаться с ребёнком!    — Ему восемнадцать, — вздыхает Поз.    — Это тупо цифра! Возраст согласия, мать его! Да, он выглядит взрослым человеком, но он же совсем мальчишка ещё внутри. В смысле, не в том смысле «внутри», в смысле… Да блять!    — Шаст, — вздыхает ангел, устраивая свои ладони у демона на плечах. — Во-первых, мы говорим об этом только теоретически. Во-вторых, и то с расчётом на перспективное будущее. Вы только начали хоть как-то общаться, я не думаю, что уже через неделю он будет гореть мечтой с тобой потрахаться. В-третьих, он кажется тебе ребёнком, потому что ты, мой друг, буквально следил за ним с пелёнок. Я не представляю, насколько странно это должно ощущаться, когда ты смотришь на свою родственную душу, вымахавшую в сексапильного мужика, и понимать, что это тот самый пездюк, которому ты помогал стащить конфеты из шкафчика на кухне.    — Я как-то… Стараюсь не думать об этом.    — Но ведь думаешь, очевидно, что думаешь, Шаст, — демон кивает вымученно, подтверждая слова Поза. — Это всё, наверно, да не наверно, а точно пиздец как странно. Но я думаю, ты привыкнешь, мы ко всем странностям привыкаем. Мне вот странно было узнать, что я могу превращаться в лебедя, ну, это ведь пиздец как странно. Но вот, уже привык к тому, что мой нос может стать клювом.    — Не уверен, что это сравнимо…    — У каждого свои новые странности, вот к чему я это, — улыбается тепло Поз, трепля Шаста по волосам. — И ты со своими разберёшься. Сейчас он уже не растёт, сейчас он исключительно взрослеет. Сейчас такой возраст, что уже через полгода он может быть гораздо взрослее эмоционально, чем сейчас. Ты знаешь, что это определяется тем, через что ты проходишь, с чем справляешься. Ты в своей последней жизни в восемнадцать был куда взрослее, чем многие сейчас в свои тридцать пять.    — Тогда было такое время, детства не было, юности тем более, — вздыхает Шаст. — Учиться стрелять в пятнадцать, а не пробовать алкоголь в первый раз…    — Всё будет хорошо, Шаст. Ты главное, его не бросай и себя не ломай.    — Спасибо, Поз, — Шаст наконец улыбается, и Поз считает это уже победой. — Тебе надо с чем-нибудь ещё помочь?    — Нет, спасибо, иди к нему, — улыбается по-тёплому Поз.    — Хорошо, спасибо ещё раз, — Шаст приобнимает ангела за плечи, прощаясь. — А, и да — я жду от тебя круассан на пробу, — усмехается Шаст, уже наполовину уйдя в тень.    — Ну, разумеется, я бы и без твоей просьбы принёс, — закатывает глаза ангел, вызывая у Шаста искренний смех. — Вали уже.    — До встречи, — машет рукой Шаст, уходя полностью в тень, перемещается в квартиру к Арсу. — Да уж, взрослеем, — усмехается Шаст, находя Арса заснувшим в гостиной на диване с включенным телеком.    Шаст пытается подойти к дивану по разбросанным по полу книгам, вляпывается носком в тарелку с макаронами, ругаясь шипением на Арсову взрослость. Шаст убирает тарелку, выкидывая остатки в мусор, вымывает посуду и в целом кухню после Арсовой готовки: выкипевшая вода на плите, не убранная в шкафчик вскрытая пачка макарон, незакрытая банка соли. Потом Шаст немного устраняет беспорядок на полу, складывая книги с пола в одну высокую стопку. Арса бы перенести на кровать, потому что спать на диване слишком чревато последствиями для спины. У этого несчастного и так сколиоз в начальной степени, зачем ухудшать. Шаст бы злился, но не может, потому что понимает ясно, что Арс тут прилёг только из-за того, что надеялся дождаться возвращения демона. Это искренне трогает и умиляет. Шаст ведь сказал ложиться уже спать, а он всё равно хотел дождаться…    — И кто ещё из нас горе? — шёпотом спрашивает демон, тепло улыбаясь.    Он подхватывает аккуратно Арса с дивана, кутая его в плед, переносит на кровать. Это правда очень странно: осознавать, что вот этот Арс и Арс в пелёнках — один человек. Сможет ли Шаст к этой странности привыкнуть, как говорил Поз? Шаст не знает, но надеется на это, потому что лишние внутренние дилеммы ему ни к чему. Шасту их и так с головой хватает, а если он ещё по этому поводу начнёт загоняться, то его скромной демонической сущности начнёт не хватать.    Шаст укладывает Арса аккуратно на постели, валится на компьютерный стул, смотрит на Арса, который и бровью не повёл после смены положения. Кажется, он крепко и глубоко спит, впервые за очень долгое время. До того, как они начали общаться, Арсений часто просыпался посреди ночи, дёргался, разговаривал во сне, посылая демона куда подальше. А сейчас ему наконец спокойно, это не может не радовать. Конечно, остаётся вариант, что сейчас Арс так крепко спит, потому что прошлую ночь вообще глаз не смыкал, но Шасту хочется думать, что всё-таки он так хорошо спит, потому что теперь ему с демоном куда спокойнее.    Шаст так и остаётся сидеть, рассматривает спящего Арсения (ну да, совсем не жутко), будучи погруженным в свои мысли. Как в определённый момент Арс, нет, не делает абсолютно ничего странного, просто раскрывается во сне, потому что в комнате жарко. Шаст сглатывает тяжело, смотря на белое гладкое бедро. Что говорил Поз? Шаст не сделает ничего против воли, Шаст не навредит, Шаст не насильник. Демон повторяет это одними лишь губами, как мантру какую-то. Ему остаётся только надеяться, что у него сейчас лицо не светится красным в полумраке комнаты.    Кажется, в прошлой жизни, точнее, в последней прошлой жизни у Арса не было так много родинок. С другой стороны, несмотря на все чувства и желания, у них была не та обстановка, чтобы иметь возможность полюбоваться телом, да даже рассмотреть его как следует. Может, у Арса и были родинки россыпью на бедре, а может, не были, а может, блять, Шасту надо перестать жрать спящего Арса глазами!    Шаст не выдерживает, уходит в другую комнату, потому что очень вовремя себя словил на том, что уже тянется к ноге Арса. Что говорил Поз, надо представить, что Шаст на воротах и сейчас ему забьют решающий гол. Шаст был бы не против, если бы Арс в его ворота…    — Пиздец, блять, а! — рычит под нос Шаст, резко качая головой и ероша волосы на затылке. — Всё, заткнись! Мороз и солнце — день чудесный! Ещё ты дремлешь друг прелестный, пора красавица… Так, блять, почему именно этот стих? Пушкин, иди ты нахер! Голубая кофта. Синие глаза. Никакой я правды милой не сказал. Милая спросила: «Крутит ли метель? Затопить бы печку, постелить постель”… Блять. Есенин, тоже нахер!    — Чем ты занимаешься? — бурчит сзади Арс, протирая спросонок глаза, включает электрочайник.    — Я тебя разбудил? — расстраивается Шаст.    — Нет, будильник, уже шесть утра, мне же в поликлинику анализы сдавать, — Арс зевает протяжно. Слава Богу, а может, и не Богу, что он одетый. — Так что за час утренней поэзии? — улыбается Арс, заваривая себе кофе.    — Э, э, э! Куда? — отбирает Шаст у Арса кружку. — Анализы на пустой желудок сдаются.    — Брось, я всегда пью перед ними кофе, что с этого будет? — не понимает Арс. — Ладно, — сдаётся он, уходя чистить зубы.    — Паста тоже влияет на… Ладно, похер, — сдаётся теперь уже Шаст. — Хочешь я сварганю тебе завтрак с собой, чтобы ты после поликлиники мог поесть?    — Буду очень признателен, — расплывается в улыбке Арс. — Только кто-то ведь не ладит с готовкой.    — Я ща метнусь, хм, по московскому времени ещё все закрыты, но я могу сгонять в другой часовой пояс и принести тебе чего-нибудь.    — Другой часовой пояс? — у Арса брови взлетают. — То есть, ты можешь принести мне там… французских круассанов, настоящих восточных сладостей, американский хот-дог?    — Ага, — кивает Шаст. — Ну так? Во Франции сейчас пять утра, так что не вариант. А в Турции то же время, что и здесь, тот же пояс, так что, скорее, Америка…    — Ты можешь попасть куда угодно?    — В целом да, — кивает Шаст. — Ну так? Будут конкретные пожелания?    — Просто что-то вкусное, — улыбается Арс.    Шаст уходит в тень и возвращается буквально через минут десять с пакетом самых разных вкусняшек, но Арсу даёт тот, в котором была «нормальная еда».    — Этим позавтракаешь, а это будет дома, нельзя жрать только сладости и фастфуд.    — Нудный-нудный демон, — вздыхает Арс.    Этот день Арсений проводит чисто по плану Шаста: идёт в поликлинику, сдаёт анализы, проходит лора и окулиста. У Арса, как оказалось, опять начало падать зрение, надо будет прийти ещё через месяц, возможно, придётся снова менять очки. После этого он едет в университет, успевает позавтракать американской едой. Вкус не был необычным или особенным, но сам факт знания Арсом, что он сейчас ест еду, которую для него из Штатов достал демон — ну, не то чтобы делает всё каким-то особенным. Но именно, что делает. Арс чувствует себя так, словно не запечённую картошку с отбивной и стейком ест, а самое навороченное и дорогое деликатесное блюдо.    Шаст соблюдает условия договора, действительно больше за Арсом в университет не идёт, Арсений наконец остаётся хоть когда-то без него. Хотя вчера Арс вот совсем не хотел оставаться один на вечер, ему хотелось, чтобы они провели его с Шастом, посмотрели хоть пару серий, поговорили… Арс подмечает, что от этого демона становится зависим, может, так на самом деле и становятся одержимыми? Может, в реальной жизни, это не про вселение демона в твоё тело, а про зависимость от его компании? В таком случае Арс даже одержимости не боится, потому что хотеть проводить время с тем, кто тебе нравится, даже если это демон — это ведь абсолютно нормально, да?    У Арса мало друзей, у него есть Андрей, с которым они переписываются время от времени, и как две те самые подружки гея: Ира Мягкова и Вика Складчикова, с которыми Арс учится в одной группе. И вот сейчас он сидит с ними в столовой, смотрит на то, как они «разговаривают». Если, конечно, можно назвать разговором то, как одна рассказывает про какого-то бывшего, а вторая в этот же самый момент хвастается тем, как оторвалась этой ночью. Арс их любит, несмотря на абсолютную неспособность этих дам разговаривать по-человечески, точнее, правильно будет сказать, что никто из них не умеет слушать. Олеся, наверно, была первой девушкой за долгое время, что с Арсом действительно говорила, слушала его и говорила именно с ним, а не с самой собой.    После пар Арс снова едет в поликлинику, проходит оставшихся врачей. Он правда удивлён тем, что справился со всем вкупе за час. Ему остались только стоматолог и психиатр в других корпусах для медосмотра. Но ещё оставались ЭКГ и МРТ, что по записи будут только на следующей неделе.    — Я же говорил, что это не так плохо, как кажется, — появляется рядом Шаст, когда Арс выходит из поликлиники.    — Ты сейчас в тени?    — Нет, — качает головой демон. — Я курил на крыльце, ждал, когда ты выйдешь.    — Разве можно дымить под поликлиникой?    — Правила созданы, чтобы их нарушать, — весело отзывается Шаст.    — Мне осталось только зубного и мозгоправа пройти, — вздыхает Арс. — Я бы успел их тоже пройти сегодня, если бы мог как ты, — усмехается он. — По теням со скоростью света.    — Можно устроить, — пожимает плечами Шаст.    — Что устроить? — хмурится Арс в непонимании.    — Пронесу тебя по теням к корпусу мозгоправа, а потом к зубному.    Арс останавливается резко на месте, щурится, смотря на Шаста с недоверием. Это, конечно, звучит как очень заманчивое предложение, но…    — Это безопасно? — спрашивает Арс, уже даже решившись. — Для человека?    — Уно момент, — просит Шаст, исчезая в своей тени, Арс топчется на месте, ждёт, когда Шаст вернётся. Демон выходит из тени от дерева, отряхивает пиджак. — Босс одобрил, перевозки безопасны, — показывает он Арсу большой палец, улыбаясь во все зубы. — Ну так что? Что думаешь насчёт демонического лизинга?    Арс ломается исключительно для приличия. Хотя рациональных причин отказаться у него тоже хватает. Пока Арсений раздумывает, Шаст затаскивает его в какой-то открытый провонявший подъезд, в котором достаточно густая тень и ни единой души.    — Ну так? — изгибает бровь Шаст.    — Каким образом это происходит?    — Понятия не имею, я никогда этого не делал.    — Так, ладно, съезжу туда в другой день, — порывается уйти из подъезда Арс.    — Да ладно тебе! — затаскивает его обратно Шаст. — Брось, давай попробуем.    — А если это будет, как в Гарри Поттере при неудачном трансгрессировании, а? — нервным шёпотом спрашивает Арс. — Что если меня расщепит? Руку потеряю или башку?    — Не будет ничего такого, — заверяет Шаст. — Ты пока ломаться будешь, уже все врачи приём прекратят, давай!    — Что тебе сказал твой босс? Как это делается?    — Мне придётся типа вселиться в твоё тело на время перемещ… Да куда ты? — Шаст подлетает к Арсу с другой стороны, загораживая выход из подъезда.    — Нет! Я не дам тебе этого сделать!    — Это не прямо-таки и вселение, — пытается сторговаться Шаст. — Скорее, я бесформенной своей формой, как бы странно это ни звучало, окутываю полностью твоё тело. Ты становишься чем-то вроде помады в моей косметичке. Ты — конфета, я — фантик.    — К чёрту, — пытается уйти Арс.    — Брось, ну ты что, не доверяешь мне?    — Нет!!!    — Справедливо, — сдаётся Шаст. — Ладно, ты всё правильно сделал, а то мало ли что может случится, да? Лучше съездишь потом в другой день, — тянет Шаст. — Правда сегодня там как раз нет очереди в кабинет, а потом начнётся целый поток со всякими спра-а-авками у других и придётся просидеть в очереди часа два, но зато ты будешь в безопасности на все сто! Конечно, было бы круто разделаться с этим сейчас и следующую неделю даже не вспоминать об этом, но да ладно. Следующая неделя у тебя всё равно свободная почти что. Правда жаль, что тебе придётся таскаться по поликлиникам, а не сидеть за новой историей, как ты хотел. Придётся повременить с началом смотрения сериала немного…    — Блять, — шипит Арс, возвращаясь резко в подъезд и затягивая Шаста обратно. — Давай.    — Что давать? — расплывается в довольной улыбке демон.    — Делай, что надо, окутывай меня, сраный ты фантик!    — М-м-м, даже не знаю, это так небезопасно, а что если твоё недоверие как-то ещё повлияет на проход в тень?    — Я сварю тебя в святой воде.    — Обожаю горячие ванны, — ехидно улыбается Шаст, склоняясь к лицу Арса. — Погнали?    — Я ещё какое-то доп разрешение должен дать или ты закончишь языком чесать?    — Только не пугайся, — просит Шаст, а через секунду Арс видит ту самую субстанцию, что год назад напугала его до икоты. — В норме?    — В целом… Вроде, сознание не теряю, — тяжело сглатывает Арс, пытаясь вглядеться в тьму, найти горящие зелёным глаза.    — Хорошо, — отзывается тихо тьма, а потом обволакивает Арса со всех сторон.    Ощущение не было тревожным, Арс абсолютно никакой опасности или угрозы от тьмы Шаста не чувствовал, как думал будет ощущать. Если уж совсем честно, это было даже приятно. Тьма была тёплой, чуть горячее Арсовой температуры тела.    — Ты как? — слышит Арс в своей голове. — Ещё пара секунд и мы на месте.    — А мы уже в пути? — удивляется Арс.    — Нет, блять, стоим в подъезде обжимаемся, — зло пыхтит Шаст.    — Кто ж тебя знает, — отзывается Арс весело.    Через секунду тьма отступает, Арс чуть теряет равновесие, упирается руками в стену.    — Где мы? — глухо спрашивает Арс, выравнивая дыхание.    — В туалете больнички, — Шаст выныривает из тени, опирается спиной о стену. — Ты как?    — Нормально, будто просто глаза прикрыл на пару мгновений.    — Вот и отлично, — улыбается в темноте Шаст, хлопая Арса по плечу.    — Никто не почувствует, что в тени был человек? — задаёт разумный вопрос Арс.    — Не, — качает головой демон. — Тень как заброшенные дороги, всем срать, кто по ним передвигается.    — Хорошо, — кивает Арс, оправляясь окончательно от путешествия по тени.    В туалете резко включается свет, Арс щурится болезненно, смотрит на вошедшего мужчину.    — Мужики, вы чего тут..? — хмурится мужчина.    — Ты чему-то удивляешься? Это же психдиспансер, захотели шизики в тёмном туалете посидеть, вот и сидят, — вызывающе отвечает Шаст, вылупливая в ответ на мужчину глаза. — Я демон, будут претензии?    — Нет-нет, братан, никаких претензий, — поднимает руки вверх мужчина, — я на другой этаж схожу, — уходит он из туалета.    — Ну и придурок же ты, — смеётся рядом Арс. — Пошли, пока за нами санитары не пришли.    — Дальше ты без меня…    — Чего так? — хмурится Арс, разглядывая Шаста, который выглядит так, словно скрывает… Страх?    — Мне лучше держаться подальше от таких мест. Спятившие души… Агрессивны. Во-первых, они чувствуют потустороннее, кидаются на мне подобных, как бешеные собаки. А запах от них…    — Запах? — сводит жалобно брови Арс.    — Давай ты закончишь тут, выйдешь — напишешь мне. Если по времени получится, закину тебя к зубному, а дома уже всё обсудим, хорошо?    — Но…    — Арс, пожалуйста, мне правда херово от нахождения здесь.    — Ладно, хорошо, — кивает Арс. — Зубной фактически в соседнем корпусе, сам доберусь, если успею. Дома уже встретимся, хорошо?    — Хорошо, буду ждать, — кивает Шаст, уходя в тень.    Арсений выходит из туалета, осматривая себя предварительно в зеркале. Находит нужный этаж и кабинет, в очереди лишь один человек, который смотрит в стену, не моргая. Все разы, что Арсу приходилось здесь бывать, ему везло не пересекаться с теми, кто на самом деле был психопатом. А сейчас он оглядывается и замечает всё больше странных людей, на фоне которых мужчина, смотрящий в стену, выглядит вполне нормальным. Арсений видит девушку с грязной до ужаса головой и расчёсанными до крови руками. Видит мужчину с мертвенной бледностью и кругами под глазами, который то и дело странно дёргает ногой. Он видит женщину, которая лепечет что-то себе под нос судорожным шёпотом и разбирает из этого только напуганное «они всё видят».    В кабинете психиатра Арсений просто говорит, что его ничего не тревожит, у него всё нормально и вообще он здесь для штампика в справку. Врач не расспрашивает более, ставит печать и отпускает Арса сразу же.    Таким образом времени для похода в стоматологическое отделение у него ещё хватает. Арс приходит в другой корпус, берёт талончик в электронную очередь и ждёт, когда его позовут. На приёме у зубного, конечно же, находят один зуб с кариесом, записывают его на лечение. А потом отпускают наконец-таки из этого проклятого места, где всё провоняло материалом для пломбирования и жжёными от сверления зубами.    Домой Арс возвращается через полтора часа, Шаст привычно лежит на диване, читая какую-то книгу, поворачивает голову в сторону двери, здороваясь с Арсом с уже привычной добродушной улыбкой, и возвращается к чтению.    Арс вымывается первым делом после поликлиник, переодевается, ужинает и заваливается в ногах у Шаста на диван с кружкой чая.    — «Мастер и Маргарита»? — улыбается во весь рот Арс, читая название на обложке.    — Подумал, стоит перечитать перед тем, как будем пересматривать.    — Ну, события первой серии ты уже прочитал? — с хитрой улыбкой спрашивает Арс, крутя в пальцах пульт.    — Врубай уже, — смеётся Шаст, откладывая книгу, подпрыгивая на диване, садясь.    Остаток вечера они проводят за телеком. Арс не может перестать стебать Шаста, что он — вылитый кот Бегемот, отчего Шаст только отфыркивается, смеясь. В определённый момент, атмосфера становится такой комфортной и непринуждённой, что после очередной шутки о демоническом коте, Шаст не выдерживает:    — У меня и лапки есть, к слову, — ржёт Шаст. — Смотри, — демон стягивает с ног носки, показывает Арсу, сидящему рядом на диване, свои стопы.    — Охренеть! — смеётся в голос Арс, ловя стопу Шаста, рассматривает рисунок кошачьего следа на подушечке.    — Хер его знает, к чему это, — продолжает смеяться Шаст. — Может, намёк на то, что я тихо хожу? Знаешь, тихой поступью, на мягких лапах.    — А у них есть какое-то особое значение всё-таки, — улыбается Арс, ловя Шаста на слове. — Значит, ты знаешь значение остальных рисунков, просто не захотел говорить.    — Ну… Ты же сказал, не отвечать тебе сразу на все вопросы, — пожимает плечами Шаст.    — Я сразу понял, что ты знаешь их значение, сразу понятно было, что это ещё и что-то личное, но лапки на стопах? Прелесть какая, — смеётся тихо Арс.    — Ой да иди ты, — Шаст продолжает смеяться и за окном закономерно начинает греметь гром.    — Сегодня весь день ни тучки не было, — удивлённо отзывается Арс, отвлекаясь на гром. Он встаёт с дивана, чтобы в окно выглянуть, а там ливень начинается. — Вот же ж… Мы же договорились с Олесей встретиться завтра…    — Завтра распогодится, — успокаивает Шаст. — А если и нет — вы же всё равно в кафе будете сидеть.    — И то верно, — кивает Арс. — Спать?    — Я не сплю, — качает головой Шаст.    — Никогда?    — За век — ни разу, — лыбится Шаст. — Салазар иногда уходит в спячку, но мне кажется, он делает это, когда ему становится скучно, время скипает.    — Как в «Ведьмаке», уходит в медитацию, чтобы переждать какое-то время?    — Чёрт, Арс, медитация! — вскакивает Шаст на ноги (на лапы, теперь Арс мысленно только так будет говорить). — Ты прочитал книгу?    — Да, но там было слишком много воды. По факту там было три штуки, которые чел расписал на сто абзацев, чтобы издаться.    — Все методички так пишутся, — машет ладонью Шаст. — Попробуешь медитировать?    — Да, сейчас, — Арс вымывает за собой кружку, замирает на кухне, глядя на Шаста. — Но перед этим поговорим.    — Да? — Шаст напрягается весь, не знает, с чего это Арс так резко серьёзным стал. Шаст опять сделал что-то не так? Его всё равно слишком много? Меньше говорить? Меньше быть с Арсом дома?    — Ты мне там, в туалете, сказал, что расскажешь подробнее про больные души и какой-то там запах.    — А, — Шаст выдыхает облегчённо. — Да. У многого для нас есть запах, у эмоций и чувств — особенно. Есть более устойчивый запах, запах души, запах, который есть всегда. Это как запах кожи у человека. Он постоянен. Ты можешь провонять дымом или духами, но запах кожи всегда будет. А вот запах эмоций или чувств — это тот самый дым или духи. Этот запах может появляться или исчезать, может быть сильнее, может быть слабее, — рассказывает методично Шаст, Арс усаживается обратно на диван, слушает внимательно, разглядывая демона. — Можно провонять дымом так, что запах смешается с запахом кожи, навсегда останется. Так души, пропитанные гневом или ненавистью, будут пахнуть ими почти всё время. Забавно, что демоны могут различать запахи только негативных эмоций. То есть, я могу различить аромат, скажем, ревности от запаха зависти, но… Радость, любовь, привязанность, восторг и так далее — всё это будет пахнуть для меня абсолютно одинаково. Я не могу сказать, счастлив или влюблён человек, по запаху, могу сказать только то, что он испытывает что-то приятное, ему хорошо. Что касается психов… Их души источают безумие, гнев, страх в таком количестве, что у меня начинает кружиться голова, меня мутить начинает, как будто я на каруселях. Кроме того, я уже это говорил, есть психи, которые нас чувствуют, они опасны для нас, Арс. Я встретил как-то на улице одну такую психопатку, она вгрызлась мне в руку, — Шаст смеётся нервно. — Казалось бы, ну, укусила — херня. А потом я будто… В общем загибаться начал. Я думал, подхватил какую-то болячку, как грипп у людей. Торчал у себя дома, не мог с кровати встать, пришёл Поз, ужаснулся, позвал Салазара. Зар сказал, я мог стать Прокаженным. Это что-то… Это демоны, которые теряют здравый рассудок, как бы это ни звучало. Эта херня поглощает их и… Потом они сходят с ума, творят какую-то полную херню вроде массовых убийств, поджогов, взрывов больниц, не знаю, в таком духе. Взаимодействовать с такими душами для нас — всё равно что переспать с носителем сифилиса для людей. Салазар меня вылечил, рассказал об этой херне, а я теперь вот от всех психов шарахаюсь, как ты от кашляющих.    — Охренеть, — вздыхает Арс судорожно. — То есть, вся херня, которая творится в мире, это из-за Прокажённых?    — Нет, Арс, — с горьким смехом качает головой Шаст. — Люди достаточно хуйни творят и без нас. Люди, творящие херню, потому что мудаки и эгоисты, Прокажённые демоны и спятившие души. В любом случае людей, творящих херню, намного больше. К тому же, едва Прокажённый показывается, архангелы его устраняют.    — Лечат?    Шаст смотрит на Арса с неподдельной скорбью и грустью, кажется, даже слёзы навернулись. Арс понимает — нет, не лечат. Их уничтожают.    — Я не хочу, знаешь… Слететь с катушек, натворить кучу бед, а потом быть испепелённым божественным светом. Поэтому от таких мест, от таких людей надо держаться как можно дальше. Иногда даже запах может начать сводить с ума, если он слишком резкий и концентрированный. Как газ во время Второй мировой.    — Я думал… Думал, что вы представляете для людей большую опасность, а теперь получается, словно люди для вас ещё более опасны, чем вы для людей, — шепчет растерянно Арс.    — Нормальные демоны и нормальные люди прекрасно уживаются, — усмехается Шаст, указывая ладонью на себя и Арса, вызывая у того наконец улыбку. — Но в целом, отношение демонов и людей — это не паразитизм, это симбиоз.    — В каком смысле? — хмурится Арс, пододвигаясь ближе к Шасту на диване.    — У них есть потребности, желания, которые мы удовлетворяем. Потребность исчезает после выполнения, а мы поглощаем эмоцию, что требовала этого выполнения.    — Это про контракты, сделки? — кусает губы Арс, мрачнея.    — Нет, я говорю о простых демонах вроде меня. Я говорю о питании. Допустим самый простой пример — это гордыня. Гордыня в не самом её болезненном виде идёт от амбиций. Находим талантливого творца, скажем, художника или музыканта. Он огромного мнения о своих произведениях. Его обязаны заметить, потому что он особенный! Его творчество заслуживает внимания! Мы связываем его с тем человеком, который его потом замечает, делает из него знаменитость, а его гордыня становится удовлетворённой, она больше не прикреплена к его душе мёртвой хваткой. Амбиции удовлетворены, гордыня как бы отпускает душу, улетучивается, и мы можем спокойно её поглотить.    — Ничего себе…    — Ещё один простой пример: похоть. Достаточно переспать с человеком, удовлетворить его тело, а похоть достаётся нам. Человек удовлетворён, мы сыты, — разводит ладонями Шаст. — За зависть редко кто-то берётся, и на вкус, скажу я тебе, она не то чтобы сильно приятная, она как брокколи, вроде, и надо её жрать время от времени, но, сука, как же противно…    — Подожди-подожди! — вдруг машет ладонями Арс. — А случаем не этим ли ты занимаешься? — Шаст изгибает бровь в вопросе. — Ты нашёл молодого писателя с амбициями и завышенными ожиданиями, пытаешься меня пропихнуть в издательство, чтобы сожрать мою гордыню!    — М-м-м, идеально, — расплывается в улыбке Шаст. — Только гордыни в тебе нет, Арс, — усмехается демон, пока Арс успокаивается, гордыни в нём и правда нет, да и пишет он больше для себя. — Что, кстати, удивительно, потому что в своих прошлых жизнях, как я знаю, ты был тот ещё горделивый хер, — ржёт Шаст. — Видимо, правда, душа накапливает опыт и учится.    Арс разглядывает Шаста, у которого снова во взгляде играла тёплая ностальгия. Кажется, они начали наконец общаться абсолютно нормально. Даже когда и вспыхивают, их маленькие ссоры больше похожи на шутливые игрища.    — В таком случае… Получается, у каждого греха, у каждой плохой эмоции или чувства свой вкус? — прерывает воспоминания Шаста Арсений.    — Да, — кивает демон. — Что-то горьковатое, что-то сладкое, вот я сладкоежка, но и острое люблю. Зависть — горькая, лень такая, м, кисло-солёная, отчаяние — пресное, грусть — солёная, как слёзы, наверно. Ревность — острая, если она сильная, если необоснованная, то вообще пиздец, техасские острые крылышки нервно курят в сторонке. Гнев — тоже острый, но такой больше, м… Он тяжёлый, как заправка в новогоднем салате, — Арс посмеивается сбоку, слушая с интересом, с чем Шаст сравнит следующие грехи и негативные эмоции. — Отвращение похоже на уху.    — Уху? — смеётся в голос Арс. — Что ж, рыбный суп и отвращение, пока всё сходится, — кивает он рассудительно, строя из себя учёного. — Раз ты прямо вот так различаешь всё это, чувствуешь вкусы и запахи, и это ведь самая настоящая еда для тебя, есть любимое блюдо?    — Любимое блюдо?    — Да! У людей есть какой-то вкус или блюдо, которое им особенно нравится, у тебя нет такого? Вот мне нравится кислое и сладкое, по твоим описания мне должны понравится лень…    — О, она тебе и нравится! — со смехом восклицает Шаст, за что Арс толкает его локтем в плечо. — Хоть трубочку в тебя вставляй и пей, не хочу!    — Не правда! — пихается Арс.    — Три стопки лени и десять — раздражения, коктейль под названием «Арсений», пожалуйста, — смеётся в голос Шаст, пока Арс пытается убить его подушкой. — Ох и да, щепотку пренебрежения ко всему живому не забудьте!    — Да не правда! Так, ты просто пытаешься уйти от ответа, — говорит Арс, резко оставляя Шаста в покое. — Не хочешь отвечать, что твоё любимое блюдо? Что там такого, что говорить не хочешь? Колись, Шаст.    — Я сладкоежка, — усмехается Шаст.    — Сладкое… Из сладкого ты ничего не называл.    — А ты подключи ассоциации, — ухмыляется с вызовом Шаст. — Ну или методом исключения. Что я не называл и что по-твоему мнению может быть сладким?    Арс раздумывает с минуту, а потом до него доходит и попытка Шаста отмолчаться, и его усмешка сейчас.    — Похоть, — говорит свою догадку Арс.    — Да, — даже не пытается отвертеться Шаст. — Похоть. А ещё стыд. Собственничество.    — Кто-то извращенец, — тянет многозначительно Арс.    — Я не выбирал вкусовые предпочтения, уж извините, — разводит руками Шаст.    — Да-да, французы про улиток так же говорят, — продолжает подтрунивать Арс.    — Ой всё, иди спать уже, умник, — отмахивается Шаст.    Арсений встаёт с дивана, уже в дверях спальни говорит Шасту с хитрой улыбкой:    — Шаст, а ты ведь со мной всю жизнь, — тянет Арсений многозначительно. — Как ты держался, когда у меня пубертат был? От меня же похотью за милю несло, я дрочил чаще, чем дышал.    — Кто-то дохуя смелый стал, я посмотрю! — рычит Шаст, краснея отчаянно.    Он подрывается резко с дивана, а Арс с громким смехом захлопывает дверь в спальню прямо перед его носом.    — Спокойной ночи! — орёт Арс. — Если у меня будут не те сны, не сожри меня во сне, будь добр!    — И кто из нас придурок! — Шаст вдруг вспоминает, что хотел спросить, стучится в спальню, просовывается в приоткрытую дверь одной только головой. — Арс, а можно мне завтра с тобой пойти на встречу с Олесей? Я буду в тени, обещаю, не буду много болтать.    — Хорошо, — отзывается Арс, уже залазя в кровать. — А зачем?    — Ну, ты же просил у неё мою натальину карту, хочу послушать.    — Натальную карту, — с улыбкой исправляет Арс. — Хорошо, пойдём вместе. Я бы и так тебя взял, без тени, но мне кажется, это не очень вежливо по отношению к Олесе получится, я же не договаривался с ней на такое.    — Угу, — кивает Шаст. — Я всё понимаю. Ладно, спокойной.    — Подожди, — Арс подзывает замершего в дверях Шаста ладонью к себе. Шаст проходит в комнату, садится на стул, смотрит на Арса в ожидании. — А… Чем ты вообще ночью обычно занимаешься? Уходишь поесть?    — Иногда поесть, — кивает Шаст. — Иногда сижу у тебя всю ночь, читаю, в телефоне залипаю, а вообще, чаще всего ночью я работаю.    — Работаешь? Поручения Салазара?    — Ну-у-у, — тянет Шаст, чуть морщась. — И это тоже, конечно, но обычно я выполняю их очень быстро. А так самая обычная работа. Карточка, знаешь ли, сама по себе не пополняется.    — Так у тебя есть настоящая работа? — тут же вскакивает Арс, садясь в кровати, смотрит на Шаста с искренним любопытством. — И чем ты занимаешься? Контрабанда, мафиозные дела?    — Ещё какие стереотипы будут в твоей человечьей голове? — фыркает надменно демон. — Выставки. Я организовываю художественные выставки во Франции и Великобритании.    — Охренеть, — в очередной раз за вечер поражается Арс. — Картины?    — Ну да, — пожимает плечами Шаст. — Иногда скульптуры, иногда гравюры, да разная херня. Салазар занимается аукционами, у него те ещё залежи всякого исторического дерьма, он с коллекционерами работает в основном. У Поза медицинская практика в Берлине и Глазго, он хирург. Мы все вплетены в вашу экономическую систему, бабки себе не колдуем.    — Вот как, — выдыхает поражённо Арс. — Это круто. А Поз — это ангел, да? — Шаст кивает. — И при этом он хирург. Он действительно оперирует или так? Приложил руку — и нет аппендицита?    — Технически он, конечно, так может, но… Мне кажется, ему нравится лечить людей по-обычному, как самый обычный человеческий врач. А может ему это важно. Не в смысле лечить людей, хотя это тоже, конечно, а в принципе делать это вот так, может, так он доказывает себе, что может помогать людям без всей этой небесной херни.    — Зачем отказываться от охерительных способностей, будучи паранормальным магическим существом? — не понимает Арс.    — Чтобы знать, что ты что-то ещё из себя представляешь без этой херни, — усмехается грустно Шаст. — Чтобы знать, что ты способен на что-то без этой магической поебистики. Что ты не есть это.    — Ты… Ты тоже себе это доказываешь? — тихо спрашивает Арс. — Доказываешь, что ты — не демон? Или не только демон?    — Наверно, да, — кивает Шаст. — Искусство помогает людям. Художникам — выражаться, потребителям — получать эстетическое удовольствие. Наверно, да, Арс. Ну всё, — улыбается Шаст, вставая с кресла. — Хватит на сегодня вопросов и ответов, а то мозг начнёт кипеть и заснуть не сможешь, — демон треплет Арса по волосам, больно уж нежно для демона. — Засыпай, заноза.    — Ты классный, — бурчит с кровати Арс, когда Шаст выходит из комнаты. — Клёвый на самом деле.    — То ли ещё будет, — усмехается Шаст, после чего прикрывает за собой дверь.    Шаст грохается на диван, голова снова начала кружиться, снова Арсова душа его осколок греет, Шаст чувствует свой запах. Арс так и не начал сегодня медитировать, завтра с утра придётся его заставить, иначе Шасту придётся уйти.    — То ли ещё будет, — с тяжёлым вздохом повторяет Шаст, открывая «Мастер и Маргарита» на заложенной странице.