Демоны не лишены души

"Я ведь не хотел, чтобы тебе было больно. Ты сам пожелал, чтобы я тебя приручил". Антуан де Сент-Экзюпери "Маленький принц"

   Арсений просыпается в субботу по будильнику на шесть, который забыл переставить со вчерашнего дня. Он зло пыхтит, хочет сначала перенести время на несколько часов вперёд и продолжить спать дальше, но осознание того, что в таком случае сон будет разбитый, а у него целый день будет болеть голова, заставляет собрать все внутренние силы и подняться. Арс по привычке (по рекомендации врача) делает утреннюю зарядку, чтобы улучшить со сна кровообращение. Ещё врач сказал, что надо начать ходить в спортзал, ну, или в бассейн и начать бегать. Арс давно хотел начать бегать по утрам, но потом прочитал где-то в интернете, что на самом деле утренние пробежки немного вредны для здоровья, что-то там про состав крови с утра и выброс каких-то веществ. Короче говоря, Арс особо не вникал, он уже привычно для себя нашёл причину что-то не делать, вот и не делал. Но Шаст ведь составлял с ним список для взросления, и одним из пунктов было перестать искать причины не делать то, что надо. Арсу бы бегать вечером в таком случае, но после дня он чувствует себя так, что ему едва ли хватает сил подняться на этаж и дойти до душа с кроватью. Бабушка Арса, которая вообще-то медик, говорила ему, что вся его хроническая усталость идёт из того, что он не выходит из дома. И нет, это не про свежий воздух, она медик, а не стереотипная старушка, лечащая всё прогулками. Она сказала, что из-за того, что Арс, а точнее его тело, солнце не видели, витамину D неоткуда браться. Потому что загорать и лишний раз высовываться на солнце Арсений не любит, рыбы он с яйцами не ест, а одного лишь сыра раз в пару недель, мягко говоря, маловато. Бабушка говорила, что недостаток «солнечного» витамина и есть причина его постоянной усталости. Хотя даже не совсем так, Арс очень энергичный, просто запас энергии кончается слишком быстро. А витамин, по словам бабушки, Арсову батарейку не просто зарядит, но и увеличит в целом её объём. В конечном счёте, Арс ставит себе установку зайти сегодня в аптеку и купить витамины. На солнце он жариться точно не будет.    Одевшись сразу в спортивную одежду для бега, Арс проходит в гостиную. Шаста на диване нет, на балконе он не курит, а значит… Работает. Как бы это ни было странно. Вот честно, Арсению понимать, что демоны и ангелы работают, чтобы у них на карте, простите, были деньги — очень странно. Арсу вообще многое из рассказанного вчера Шастом кажется странным: работа среди людей у потусторонних, симбиоз людей и демонов, Прокажённые, перемещение в тени с человеком. Шаст, который помогает; Шаст, который боится приближаться к безумцам, потому что боится потерять себя; Шаст, который занимается выставками во Франции и Великобритании; Шаст, который о нём заботится…    Арс так и не понял, зачем демону это. Ну, не может же не быть какой-то причины. С другой стороны, почему люди друг о друге заботятся? Да потому что, блять, их что-то связывает! Кровь, дружба, прошлое, работа! Что связывает Шаста с ним? Хотя, вроде как, уже и становится понемногу понятным, понятно, что прошлое. На встрече с Олесей Шаст своим лицом явно дал понять, что понимает, о чём та говорит, когда речь шла о прошлой жизни Арсения. Так получается это правда. Арс был солдатом, это он может понять, но как он связался с демоном, будучи солдатом? С другой стороны… Если посмотреть под новым углом, под каким Арс посмотреть боялся: Олеся ведь не говорила, что он был во время Второй мировой советским солдатом. Карьерный рост солдат, идеология и промытые мозги точно так же, как у Советского союза, были и у солдат с другой стороны. У нацистов идеология и рост были ещё похлеще, чем у СССР. Арс начинает складывать мозаику у себя в голове, вспоминая всё, что знает про эту войну. Вспоминает фанатичность Гитлера и его странное хобби, связанное с чёрной магией. Хотя Арс всегда думал, что это метафора: что так они обозначают крайне опасную химию, химическое оружие, эксперименты над физиологией людей, экстремальную психиатрию. Арс думал, что это радикальная наука для истребления людей, но его учительница как-то говорила, что Гитлер действительно пытался и в магию уйти. Арсению тогда показалось, что это абсолютный бред. Сейчас так не кажется.    Что если демоны и правда приложили свои руки к геноциду? Нацизму? С другой стороны, вспоминаются вчерашние слова Шаста о том, что большую часть херни вытворяют как раз-таки люди. Но что, если фашистская Германия имела отношения к потустороннему? В «Сверхъестественном» даже была серия такая, там ещё Дин Гитлера убил… Только вот это сериал, а это жизнь. И мысль Арса о том, что он мог быть фашистским солдатом, который имел ручного демона, что за ним в новую жизнь перетащился, как-то не радует от слова совсем.    — Ух ты! — улыбается Шаст, выходя из тени. — Ты чего так рано? — светится вон весь, как щеночек радостный, может, до сих пор считает, что Арсу служит? Поэтому так заботится и следит, может, у Арса в руках поводок от его ошейника до сих пор, а Арсений и не знает? — А-а-арс! — машет ладонью перед лицом Арсения демон. — Мы снова не разговариваем? Ты чего такой хмурый? Плохо спал?    — Ты знаешь немецкий? — чуть щурясь, спрашивает Арс, поднимая на Шаста подозрительный взгляд.    — Ну да, — тянет как-то потерянно Шаст. — Не так хорошо, как русский, но в целом, да, — кивает демон. — Но я теперь много языков знаю, английский, французский, итальянский, испанский, латынь, конечно же.    — Хм.    — Арс, что ты там..?    — А что ты думаешь касательно фашизма?    У Шаста лицо вперёд от изумления выдвигается, губы открываются удивлённо, смотрит на Арса во все глаза. Выходит, Арсений попал в точку?    — Тебе какое мнение дать? — хмурится Шаст. — Патриотичное, научное, идеологическое, оценочное?    — Твоё.    — Блять, Арс, что за вопросы с самого утра, — качает головой Шаст, заваривая себе в кружку кофе. — Тебе опять истории всю ночь снились? Опять что-то про сержанта с партизаном? — чего это он так жалобно брови свёл?    Шаст так на вопрос и не ответил, только укрепил Арсовы подозрения, настроение падает со стремительной скоростью и грозится пробить уже знакомое дно. Осознавать с утра, что в прошлой жизни ты был нацистом-чернокнижником, вообще нихера не забавно!    — Ты можешь ответить, Шаст?    — Арс, — Шаст усаживается рядом за столом, складывает руки на груди, вытягиваясь на стуле. Он смотрит на Арсения как-то раздражённо уж слишком, щёки изнутри кусает, всё так же мрачно хмурясь. — Ты хочешь, чтобы я ответил на этот вопрос, как тот, кто эту эпоху видел? Как тот, кто в ней жил? — Арс совершенно не понимает природу демонского раздражения. — Херово было, Арс. Очень и очень херово, — Арс бегает взволнованно глазами по лицу Шаста, он очень сильно злится, но при этом… Ему как будто больно говорить об этом, потому что, кроме злости во взгляде у Шаста, Боже, у него слёзы наворачиваются. — Какого я могу быть мнения? О том, что деревни с людьми вместе сжигали? С детьми и женщинами. О том, что в камерах дымом убивали? О том, что за форму черепа хотели с земли стереть. Только парочку из целой расы для рабства оставить. Какого я могу быть мнения, Арс? Или я типа демон и меня такое пиздец радовать должно, а?    — Шаст…    — Нет, ну, я, конечно, всё понимаю. Вы привыкли на нас всю свою херню скидывать, это же, наверно, кто-то из наших был, а Гитлер на самом деле был Князем ада, — Шаст начинает молоть языком без умолку, растягивает на губах улыбку, а в глазах — злые слёзы дрожат. — Мы же такие уёбки, ради прикола и не такое учудить можем. Пф, подумаешь, газ и печи. Миллионы трупов, разлучённые семьи, голод — это же так забавно, Арс! О, а раскиданные по всему полю после взрыва конечности!    — Шаст, прости, стой, подожди, пожалуйста, — прерывает Арс, хватая Шаста за ладони, лежащие на столе. — Я не… Я не для этого спрашивал, прости меня, пожалуйста.    Арс обходит вокруг стол, обнимает Шаста за плечи, пока тот дыхание пытается выровнять, прикрыв глаза. Демоны тоже боятся. Хотя Арсу стоило бы это запомнить ещё вчера, когда Шаст говорил о Прокажённых. Арсений обнимает его сейчас за дрожащие плечи, вслушивается в судорожное дыхание, чувствует ускоренное сердцебиение рядом со своей рукой. Шаст совсем живой. И не только физически, но и эмоционально. Может, у него и нет души, но сердце точно у него осталось. И сердце это, видимо, раненное много раз.    — Мне не хочется говорить, о чём я подумал, но я не обвинял вас, тебя, демонов в том, что было, — шепчет Арс, гладя Шаста по плечам. — И тебя обидеть я не хотел, о тебе думать плохо — тоже.    — Но подумал ведь, — усмехается горько Шаст, выпутываясь из Арсовых рук и выходя на балкон, тут же закуривая. Арс успевает увидеть зажигалку — металлическая, массивная, очень старая.    — Всё не совсем так, — качает головой Арс. — Скорее… Я о себе плохо подумал, Шаст, — Арс выходит на балкон вслед за демоном, становится рядом с ним, чуть соприкасаясь плечами. — О прошлом себе.    Шаст смотрит в ответ непонимающе, хмурится, делая затяжку за затяжкой. Иногда выдохнуть не успевает, а уже снова затягивается.    — Олеся сказала, что я был солдатом. И я пытался понять, как я мог… Как солдат мог оказаться связанным с демоном.    — Хах, — усмехается Шаст уже понимающе и почти весело, задирая вверх голову. — И вспомнил факт о любви Адольфа к магической херне? — Арс кивает. — Знаешь, лучше сам не думай, у тебя плохо получается, — многозначительно тянет Шаст, выдыхая очередное облако дыма.    — Прости…    — Я не был фашистом, ты уж тем более, так что… Не думай о такой херне, — вздыхает Шаст. — И это… Всё нормально, успокаивайся давай. А то мне твои вина и сожаления нос противно щекочут.    — Прости.    — Сказал же, всё норм. Я взбесился, потому что тоже всё неправильно понял. Подумал, что ты опять пытаешься сделать меня злодеем, — тяжело вздыхает Шаст. — А ты просто хотел разобраться. Неудачно, в общем-то, но главное, что мы этот момент прояснили.    — Ага, прости ещё раз, в последний раз, — Арс качает головой. Всё-таки он дурак. — Так я был… Советским солдатом?    — М-гу, — тянет Шаст, а по нему видно, что это не та тема, которую он хочет обсуждать. — Русским. А ещё конченным придурком.    — Ну, конечно, — закатывает глаза Арс. — Странно это… Понимать, что ты знал меня в прошлой жизни. А ещё странно думать, что тот я каким-то образом был связан с демоном… Но да ладно, я вижу, что это неприятная тема, а вопросы мы пока оставляем без ответов. Пойдёшь со мной бегать?    — Бегать? — давится сигаретным дымом Шаст. — А то. Но я буду смотреть с трибун стадиона, как после первого круга ты поползёшь, задыхаясь.    — Какой же ты всё-таки, — качает головой Арс, щурясь на Шаста в деланном отвращении.    — Ой, что это за запах? Обида и высокомерие? У-у-у, — тянет Шаст, из-за чего Арсений принимается толкать его в бока. — Ладно-ладно, молчу я!    — С Олесей я встречаюсь в два, так что подумал, после пробежки, может, дом разгребём?    — М! — щёлкает пальцами Шаст, воодушевляясь. — Отличный план!    — А ещё надо зайти в аптеку за витамином D.    — Привет, Шаст, — здоровается Поз, появляясь в квартире. — Ух ты, чего это Арс так рано не спит?    — А ты, может, покажешься ему на глаза? Поздороваешься? Познакомитесь, — тянет Шаст, сжигая в пальцах окурок.    — Поз пришёл? — догадывается Арс, видя, как Шаст смотрит туда, где ничего нет.    — Он даже имя моё знает, — вздыхает ангел. — Вообще, не знакомиться пришёл, а круассаны принёс пробовать.    — Круть! Получилось? — воодушевлённо спрашивает Шаст, подходя к Позу. Ангел протягивает ему крафтовый пакетик. — Вау, да ты крут! — продолжает восторгаться Шаст, заглядывая в пакет с круассанами, которые даже почти не развалились. — Это очень круто для первого раза, Поз! Можно Арса угостить?    — Я там на двоих принёс, — смущенно отзывается Поз.    — Поз спёк нам круассаны! — светясь от радости, показывает пакетик с выпечкой Арсу Шаст.    — Спасибо большое, — улыбается Арс, смотря в пустоту, где по его расчёту должен стоять Поз, только промахивается он взглядом значительно. — Может Позу заварить чай или кофе? У меня, кстати, есть горячий шоколад быстрого…    — ДА! — высовывается тут же из тени Поз.    — Блять! — Арс подскакивает от внезапного появления, выставляет в защите перед собой чайную ложку.    — Прости-прости, — лепечет ангел, чуть краснея. — Я могу уйти, прости…    — Нет-нет, — машет ложкой Арс, выравнивая дыхание. — Всё нормально, просто неожиданно… Я думал, ты выше, — ляпает с перепугу Арсений.    Поз в лице меняется, с извиняющегося на осуждающий, а Шаста рядом жутким хохотом разносит.    — Прости! — теперь торопится извиниться Арс. — Прости, я просто с испугу, я не хотел быть грубым.    — Да ладно уж, — обиженно уводит глаза в сторону Поз, пока Шаст от смеха уже, кажется, задыхается.    — Гром? — смотрит разочарованно в окно Арс. — Я же бегать хотел…    — Это из-за него всё, — бурчит ангел, принимаясь тыкать Шаста в рёбра. — У-го-мо-нись. Ты срываешь Арсу пробежку!    — Что значит из-за него? — хлопает растерянно глазами Арсений, рассматривая новую для себя паранормальную сущность.    — Вечно из-за его ржача тучи грозовые собираются.    — Да не при чём тут я! — успокаивает в себе смех Шаст. — Совпадение просто, — отмахивается демон.    — Ага, пару десятков раз совпадение, — закатывает глаза светлый. — Так что с горячим шоколадом? — переводит взгляд на Арсения Поз.    — А, да, сейчас, — улыбается Арс, ставя на плиту маленькую кастрюльку с молоком. — Тебе… Вам как нравится? Побольше сахара?    — Не надо со мной «выкать», — фыркает Поз. — Или может, я ещё и старше выгляжу, чем ты думал?    — Ой-ой, ангел обиделся, — тянет злорадно Шаст. — Ща Небеса расплачутся.    — Убью нахер, — рычит Поз.    Шаст убегает в тень, а Поз порывается за ним светом. Арс замирает, смотря на то, как на стене за сгустком тени передвигается блик света. В голову резко врезается воспоминание с детства: странная тень и блик на стене, что перемещаются относительно друг друга, отвлекая Арса от желания влезть пальцами в розетку. Чёрт… Так они оба и правда всегда были рядом с Арсом? Приглядывали за ним, не давали сделать глупость? Выходит так…    Арс успокаивает дыхание, возвращается к варке горячего шоколада быстрого приготовления, потом узнает у ангела, сколько ему сахара. Может, Арс уже действительно привык к новой для себя реальности? Он почти не реагирует, когда запыхавшийся Шаст, а за ним и Поз выпрыгивают из тени, набегавшись друг за другом вдоволь.    — Так сахар нужен? — спрашивает Арс, через плечо оборачиваясь на Поза, тот только головой качает.    Арс переливает из маленькой кастрюльки горячий шоколад в кружку, ставит её перед севшим за стол Позом, садится напротив него.    — Если ты будешь так смотреть, я захлебнусь этим шоколадом, — неловко прочищает горло ангел.    — Ой, прости, — Арс моргает учащённо, отводит глаза в сторону, натыкаясь на улыбающегося довольного Шаста. Как же это всё странно. — Так ты ангел? — не сдерживается Арс, Поз кивает, отпивая первый глоток шоколада, тут же расплываясь в улыбке. Он продвигает по столу пакетик с круассанами к Арсу и Шасту. — Спасибо, но не думаю, что стоит есть перед пробежкой.    — Да похрен, — машет ладонью Шаст. — Растрясёшь.    — Вообще-то, это действительно нездорово, — поднимает указательный палец поучительно Поз, смотря хмуро на Шаста. — Ты хочешь, чтобы он блевать начал посреди бега?    — Да не случится ничего такого, — качает головой Шаст. — Ешь спокойно эти круассаны.    — Это не лучшая идея, — склоняет голову набок Поз, смотря на Арсения с ожиданием его конечного решения. А Арс ничего не отвечает, он вообще подвис, кажется. Смотрит в столешницу растерянно. — Арс? Всё нормально?    — Я будто… Я не могу отделаться от дежавю, — Арс сглатывает подступивший к горлу ком. — Словно всю жизнь эти ваши пререкания слушал.    — Недалеко от истины, — пожимает плечами Шаст, принимаясь жевать выпечку. — М-м-м, охуенно, пять баллов, Поз, пять баллов!    — Наши разговоры могут проскальзывать мыслями в человеческих головах, — улыбается мягко Поз.    — Как голоса в голове? — морщится Арс.    — Не-а, — с полным ртом отвечает Шаст. — Скорее, как внутренние дилеммы.    — Ага, — подтверждает Поз, медленно переводя взгляд к демону. — Как съесть «золотые ключики», ведь никто не заметит, или сдержать данное маме обещание.    — Это вы, — изумлённо говорит Арс. — Эти мысли — это были вы!    — Это называется «шептать на ухо», — всё так же с полным ртом бубнит Шаст.    — Ты сказал мне, что мама умрёт, если я съем конфету? — переводит изумлённый взгляд на ангела Арсений.    — Вообще-то, это был он, — не стесняется тыкать пальцем Поз, указывая на Шаста.    Арс поворачивает полное изумления и шока лицо к демону.    — Не надо на меня так смотреть! — взмахивает ладонями Шаст. — Ты бы знал, с каким осуждением он на меня смотрел, я думал, загорюсь, если дам тебе эту конфету съесть!    — И вы бы убили маму за конфету? — уже чуть ли не плачет от удивления и смятения Арс.    — Что? Нет! Конечно, нет! — отвечают Поз с Шастом в один голос.    — Вообще, — прокашливается неловко ангел. — Это называется «сделка с судьбой». Это приём, который мы иногда используем, чтобы мотивировать человека что-то сделать, ну, или чего-то не делать. Например, говорим алкоголику, что если он ещё раз прикоснётся к бутылке, все его близкие умрут, — охуевание Арса растёт в геометрической прогрессии. — Но это не значит, что мы убьём всю его семью! — спешит добавить Поз, махая ладонями. — Это просто мотивация. Да, часто через запугивание и давление на суеверную совесть, но это работает! Иногда мы вот говорим, типа ты станешь миллиардером, если прямо сейчас начнёшь учить английский! И они начинают, — нервно тараторит Поз. — Видишь, не только кнут, но и пряник. Просто запугивание всегда эффективнее, чем задабривание, ой, я не… Я не это хотел сказать, подожди, куда ты? — кричит Поз вслед Арсу, который резко встал из-за стола и пошёл в прихожую обуваться.    — Я. Бегать, — говорит с расстановкой Арс, всё ещё находясь в шоке.    — А круассан сейчас есть не будешь? — спрашивает Шаст, тряся пакетом с выпечкой.    — Нет! Я не хочу, чтобы моя мать умерла от рака! — кричит Арс, выбегая из дома.    — Чего? — хлопает глазами Поз.    — Думаю, это была сделка с судьбой, — усмехается Шаст, подхватывая с собой Поза и перемещаясь на стадион, на которой должен прийти Арс. — Сам с собой, наверняка, заключил.    — Точно без твоей помощи? — хмурится Поз.    — После того, как он расплакался горькими слезами из-за «золотых ключиков», я к этому методу вообще не прибегаю, — многозначительно выдаёт Шаст.    Они смотрят с трибун за бегающим Арсом, который, к общему удивлению, не задыхается, не останавливается после первого круга. После первого идёт второй, а потом третий. Арс бегает полноценных пять кругов по большому стадиону. Шаст с Позом следят за ним глазами, между собой переговариваясь.    — Мы потом с Арсом пойдём на встречу с ведьмочкой, не хочешь с нами? Послушаешь мою натальную карту, — предлагает Шаст, пыхтя сигаретным дымом без остановки.    — Это ещё что за хрень? — изгибает бровь Поз, следя глазами за бегающим Арсом. — Лучше бегать вечером, после сна кровь густая, мышцы не разогреты, слишком большая нагрузка на сердце, — бубнит что-то на врачебном ангел.    — Я ему передам, — кивает серьёзно Шаст.    — Так что за натальная карта?    — Это, как я понял, положение звёзд при твоём рождении, — Поз смотрит на демона в искреннем непонимании.    — Рождении? Каком из? — ведёт бровью Поз.    — Последнем, 1918-ый. Я дал эту дату, как своё появление демоном.    — Но это не…    — Я знаю, — прерывает Шаст. — Он не знает…    — Ты не сказал ему, что был человеком? — чуть ли не кричит в изумлении Поз, смотря резко на Шаста.    — Тише, — шипит демон. — Да, не сказал, — мрачнеет в лице Шаст. — Потому что он даже на секунду не предполагает, что я мог быть человеком. Он думает, я всегда был демоном, и мне почему-то не хочется его сейчас убеждать в обратном. Не знаю, как это объяснить, но мне хочется, чтобы он дошёл до этого сам, хотя практика показала, что сам он доходит не до того. Подумал сегодня с утра, что был нацистом, а я, не знаю, демоном у фашистов на поводочке, — вздыхает судорожно Шаст. — Не хочу ему пока говорить, может, сложит однажды мозаику правильно…    — А я знаю, почему ты так делаешь, — шипит Поз. — Ты снимаешь с себя всю ответственность! Хочешь, чтобы всё сложилось само собой. Чего ты боишься? Думаешь, он от тебя отвернётся, если узнает, что ты человеком был? Ты ещё больше ему нравиться станешь!    — Может, в этом и проблема? — дёргает бровью многозначительно Шаст.    — Нет, не в этом, — качает головой с горьким смехом Поз. — Боже, столько жизней, а ничего не меняется. Творишь хуйню, потому что винишь себя в том, что он якобы в опасности из-за тебя! Из жизни в жизни, блять! От вины избавиться перед ним не можешь и вытворяешь очередную херь! Один раз ушёл от него из-за вины, второй раз бросил его, третий — сбежал! Душу из вины продал! А сейчас держишь его в незнании? Или может, вина из последней жизни всё ещё душит, а, Шаст? Думаешь, ты за ту херню недостаточно расплатился? Мало отдал за него, Шаст? Душу отдать для искупления недостаточным оказалось?    — Я хочу, чтобы он узнал сам, если однажды догадается, — продолжает гнуть свою линию с непробиваемым лицом Шаст.    — Я херею, — качает головой Поз отчаянно. — Ушла душа из тела, а вместе с ней и весь опыт за все перерождения? Честность — твоё спасение, Шаст, помнишь мои слова?    Шаст сглатывает тяжело, отворачивает от Поза своё лицо, концентрирует взгляд на бегущем последний круг Арсе.    — Будешь клоуна беззаботного перед ним играть дальше, да? — сдаётся Поз, видя, что его проповеди не достигают никакого результата, разбиваются о чужую упёртость и уверенность.    — Я ничего не играю, — качает головой Шаст, заставляя свои губы растянуться в улыбке.    — Пойду я, — встаёт на ноги Поз, отряхивает штаны. — Не могу смотреть на то, как ты себя рвёшь изнутри.    — Тогда до встречи, — машет ладонью Шаст, улыбаясь. — Круассан был прекрасен, спасибо, Поз.    Ангел рассматривает его с минуту с таким выражением лица, словно у Шаста самый страшный на свете диагноз. Может, и так…    — Ты не задаёшь Салазару вопросы, не потому что не знаешь, что спросить, — говорит глухо Поз. — А потому что боишься ответов.    У Шаста улыбка вздрагивает на губах, но он лицо держать привык. Улыбайся, когда бьют больно: эмоционально или физически — не важно. Улыбайся, чтобы взбесить всех, кто сломать пытается.    — Мне больно смотреть на тебя, — последняя попытка Поза достучаться. Такая же бесполезная. — До встречи, Антон.    Шаст слышит, как встрепенулись крылья, Поз ушёл, а у Шаста в горле — ком плотный. Всё никак не проглатывается.    — Поз уже ушёл?! — кричит снизу Арс.    Шаст расплывается снова в улыбке, соскакивает по ступенькам вниз с трибун, разглядывает Арса.    — Ты отлично справился с первой пробежкой, — хвалит Шаст. — О, Поз сказал, что с утра бегать не очень полезно.    — Да… Да, — с одышкой кивает Арс, он упирается ладонями в колени, поднимает на Шаста лицо, чуть щурясь одним глазом. — Я читал как-то об этом. Но подумал, что… Ладно, буду вечерами тогда, по идее, когда начну пить витамины, запас энергии увеличится.    — Понятия не имею, о чём ты говоришь, но звучит пиздато, — хлопает по спине Шаст. — Какой ты мокрый, жуть. Пошли домой быстрее, пока тебя не продуло.    — Я думал… Хотел попросить… Может, ты меня через тень сразу в душ закинешь? — смеётся неловко Арс. — А то я сейчас сдохну. Всё липнет, мерзко до жути.    — Обволакивать потного липкого тебя, даже не знаю, — морщит нос Шаст.    — Забей, — машет рукой Арс, уже направляясь к выходу со стадиона.    — Арс! — Шаст его едва догоняет. — Я пошутил, мне не жалко и не противно. Но после бега надо пройтись шагом, так что так будет лучше.    — Да-да, отговорки, — фырчит Арс, вызывая у Шаста тихий смех. — Поз ушёл как всегда взбешённый?    — Что? — Шаст хмурится резко, смотрит на Арса в непонимании.    — Каждый раз, что вы говорили при мне, хоть я его не видел и не слышал. Каждый раз ваши встречи заканчивались тем, что вы из-за чего-то ругались.    — Ну да, — тянет со смехом Шаст. — Знаешь, это ведь природа. Он ангел, а я демон. Мы как кошка с собакой, можем полежать часок впритирочку, а потом беситься друг на друга начинаем.    — Природа, значит, — вздыхает Арс, вытирая низом майки пот со лба. — Мне кажется, вы хорошо ладите. Есть в вас что-то… Семейное. Понимаешь? — Шаст кивает с грустной отчего-то улыбкой.    — Он мне как друг, как брат и как отец. Нескафе три в одном, блять, — смеётся тихо Шаст.    — Все ангелы такие?    — Нет, — резко качает головой Шаст. — Поз — уникальный экземпляр, другие ангелы не такие. Они опасны, они радикалы и фанатики. Ну, по крайней мере древние — точно. Мне кажется по рассказам, что они все одинаковые, только Поз вот такой. Хотя, может, все ангелы, что были раньше… — Шаст спотыкается.    — Ты чего утих?    — Смотри, кошечка! — убегает куда-то демон. Арс, конечно, сейчас без очков и может ошибаться, но, как он видит, там вообще никого нет. С другой стороны, у него минус три, так что всё может быть. — Убежала, — расстроенно выдыхает Шаст. — Так что? Сейчас ты в душ, а потом разбираем завал в квартире? — интересуется демон, придерживая перед Арсом дверь подъезда.    — Откуда ты знаешь код от моего дома? — щурится в показушном подозрении Арс.    — Очень смешно, — фырчит демон. — Иди уже. Вот же придурок.    После принятия Арсом душа они действительно сразу же берутся за уборку. Арс включает музыку, но только на телефоне, чтобы не слишком громко, потому что соседи ещё наверняка спят, сегодня суббота, а сейчас только восемь утра. Шаст говорит, что, как только Арс сюда въехал, он попросил Поза поставить «глушилку», чтобы не беспокоить Арсовых соседей, когда Шасту припрёт почитать стихи в третьем часу ночи. У Арса возникает два вопроса. Первый: что такое «глушилка» — демон объясняет, что это нечто вроде заклинания для изоляции распространения звука, таким образом у Арса полная магическая звукоизоляция. А на вопрос: какого хера Шаст позаботился об Арсовых соседях, а на Арса забил хуй, крича во всё горло Цветаеву посреди ночи, — Шаст только плечами пожимает. Он говорит, мол, пытался хоть как-то вывести Арсения на контакт. Думал, если будет докучать ему посреди ночи, он наконец не выдержит и начнёт говорить с демоном. А Арс что сделал? Купил себе беруши — браво. А иногда спал в наушниках, то есть, под Цветаеву он, видите ли, спать не может, а под тяжёлый метал и электронную музыку — самое то.    В конце дискуссии Шаст, не желающий дальше слушать, какой он херовый сожитель, просто врубает колонку на полную громкость и начинает Арсу орать, что его не слышно за музыкой. Кажется, Арсений готов был его убить в этот момент. Под конец песни Арс даже расслабляется, на Шаста больше не злится, убирает развал в квартире, пританцовывает даже, пока демон подпевает песне на французском. Арс песню знал, но не знал французского, так что слова не понимал, но кажется, Шасту действительно нравилось. Точно нравилось, поправляет себя мысленно Арс, наблюдая за Шастом. Демон скользит носками по полу, перемещая книги в шкафы и пританцовывает, подпевая припев в полную громкость.    — О чём эта песня? — громко спрашивает Арс, подходя к Шасту. — Шаст!    — Je ne sais, ne sais, ne sais pas pourquoi. C'est comme ça, la Seine et moi. Je ne sais, ne sais, ne sais pas pourquoi. On s'aime comme ça la Seine et moi.    — Я не знаю французский…    — И в этом вся прелесть, — смеётся Шаст, пропевая эти слова в такт музыки.    — И что это значит? — пытается перекричать музыку Арс.    Шаст только головой качает, улыбаясь мягко, продолжает сортировать книги в шкаф. Арс сдаётся, но только для виду, отходит в сторону, шазамит песню, стоя посреди комнаты с надутыми губами, гуглит перевод.    — Это нечестно! — вырывает у него из рук телефон Шаст с громким смехом. — Вот выучишь французский, тогда узнаешь! Выучишь французский, станешь миллионером, Арс, — смеётся в голос Шаст, стирая из истории поиска название песни и убирая закладку в шазаме.    С уборкой они заканчивают почти к одиннадцати часам. Смотрят с самой настоящей гордостью на вычищенную до блеска гостиную и такую же спальню с кухней.    — Идеально, — выдыхает абсолютно довольно Шаст, падая спиной на диван. — До встречи с Олесей… У тебя есть час, чтобы помедитировать, Арс.    — Это обязательно?    Шаст никак не отвечает, но его взгляда более чем хватает. Арсений вздыхает, как истинный страдалец, уходит в комнату, Шаст порывается за ним.    — Ты просто улёгся спать? — с открытым осуждением спрашивает Шаст, испепеляя Арса в кровати взглядом.    — Нет. Первый пункт: вы должны выбрать комфортное для себя место и позу.    — Если ты мне пиздишь и сейчас просто уснёшь… — предупреждает хмуро Шаст.    — Можешь взять книгу, там это написано! Да я тебе жизнью клянусь, Шаст!    «Ты уверен, что им можно доверять?». «Да я тебе жизнью клянусь, Антон!».    Демона прямо у Арса на глазах встряхивает как-то недобро, он ведёт резко плечами, словно его только что пробило ужасным ознобом.    — Никогда так больше не говори, — отчего-то раздражённо шипит Шаст, поднимая на Арса злой взгляд.    — Про… Жизнь? — растерянно отзывается Арс, садясь медленно на кровати. — А что такого, это ведь просто форма речи…    — Не смей, — рычит Шаст.    — Ладно… Прости, — окончательно теряется Арс, чуть сильнее вжимаясь спиной в стену позади инстинктивно. Арс снова задел что-то неприятное. Что-то из прошлой своей жизни? Но он ведь это не специально, он же без понятия, что там было! Почему Шаст на него-то так злится?    — Просто, — Шаст вздыхает размеренно, успокаивая своё раздражение. — Медитируй. Зар сказал, что тебе надо при медитации представлять, словно ты свою душу в кокон прячешь, какая-то такая херня. Чтобы изолировать от взаимодействия со мной, типа того, — кивает Шаст. — Я пойду пока делами займусь, медитируй, пожалуйста.    — Ты же пойдёшь со мной потом на встречу с Олесей? — отзывается расстроенно Арс, когда Шаст собирается уйти в тень.    — Да, найду тебя потом, — кивает Шаст, скрываясь с глаз.    Снова Арс что-то не то сказал, снова не то ляпнул. Только разве он вот такого раздражения без каких-либо объяснений заслуживает? Ему вообще иногда кажется, что у Шаста биполярка или пограничное расстройство, может быть такое у демона? Он, конечно, сказал, что Салазар его излечил тогда от Прокажённости, но что если какая-то часть того безумия в Шасте осталась? А может, дело и не в этом вовсе… Иногда Арсу кажется, что эта весёлость и болтливость Шаста что-то сродни защитному механизму. Иногда Арсу кажется, что Шаст за этим прячется только. Как тогда понять, какой Шаст настоящий? Вот такой? Вечно раздражённый, обозлённый на что-то?    — Поз? — спрашивает в пустоту Арс, но ангел не объявляется. Арсений прибегает к методу из «Сверхъестественного», пытается призвать светлого молитвой, взывает к нему, и тот действительно появляется в комнате. — И правда сработало, — неверяще улыбается Арс.    — Ты первый человек на моём молитвенном счету, — усмехается Поз, усаживаясь в компьютерное кресло. — Чего звал? Шаст тебе сказал про вред утренних пробежек? А где он?    — Насчёт этого и звал, — хмурится Арсений. — Я хотел спросить насчёт Шаста… Он… Он безопасен?    — В каком смысле? — искренне удивляется ангел, хлопая глазами.    — Он периодически вспыхивает какой-то странной злостью. Я не могу сказать, что на меня. Скорее, на то, что я говорю. Это, видимо, как-то связано с моей прошлой жизнью.    — Например?    — Последнее, что я сказал, и он психанул из-за этого, было «клянусь своей жизнью», это что-то плохое или связано..? — Арс вопрос не заканчивает, потому что Поз вздыхает судорожно, качает головой, отводя глаза к окну.    — Знаешь, — вздыхает Поз. — Разные жизни предполагают разный опыт. Но с разным опытом приходят разные раны. Травмы, что остаются, несутся даже сквозь жизнь. Вот даже страх человека перед чем-то без причины, как ему кажется, это отпечаток прошлой жизни. Люди, что боятся до усрачки высоты, в одной из своих жизней погибали из-за неё, а может, теряли таким образом кого-то из близких. Есть страхи, заложенные природой, инстинктом самосохранения, но с ними можно сражаться, их можно побороть. А вот особенно сильные страхи или те, что кажутся смешными, нелепыми — это шрамы, что тянет душа из прошлой жизни.    — Я не совсем понимаю, к чему ты сейчас это… Я не боюсь Шаста, разве что вот в такие моменты, когда он злиться начинает…    — Я и не про… Не важно, — вздыхает тяжело ангел. — Шаста не бойся, — улыбается Поз вымученно. — Он тебе никогда и никак не навредит. Поверь мне. Шаст вообще никому навредить не хочет… Иногда приходится в целях самозащиты, но он, знаешь, он радикальный противник насилия в любой его форме. Единственный, кому Шаст постоянно вредит, это он сам. Я не могу говорить за его спиной, — качает головой Поз. — Прости, Арс. Я не могу ответить тебе на какие-то вопросы о нём без него. Но насчёт того, «безопасен» ли он. Не сомневайся. Тебе уж точно не стоит сомневаться, ты — первый человек, которого он защитит любой ценой, это о многом говорит.    — Мне иногда кажется, — Арс промаргивается, чтобы отделаться от странного жжения в глазах. — Мне кажется, я делаю ему очень больно тем, что говорю. Я не хочу этого делать. Это само получается. Если я вижу, что ему неприятна тема, я сразу же меняю её. Но я не могу предугадать, что его может зацепить, я будто иду по минному полю!    — Я поговорю с ним.    — Не надо! — просит Арс. — Я не хочу, чтобы выглядело, словно я на него жалуюсь, ябедничаю за спиной, даже если это и так отчасти. Я просто хотел убедиться в том, что он безопасен, я спокоен. А с минным полем я уж как-нибудь приноровлюсь, — нервно усмехается Арс. — Что-то придумаю.    — Если не хочешь делать больно, избегай тем, касающихся времени с тридцатых по девяностые годы, — даёт совет Поз. — Не говори с ним о любви, о семье, о друзьях. Не говори с ним о том, что ему дорого, не спрашивай о том, что с ним в это время стало, что было с ним и с другими. Многовато мин на поле, Арс. Потянешь такое? Уверен, что не хочешь, чтобы я с ним поговорил? Шаст сам по себе — огромная мина. Если подорвётся… Тебе не навредит, никому не навредит, только вот его не станет. Он мне очень дорог, — говорит прямо Поз. — Если у Шаста будет выбор между тем, чтобы спасти себя или спасти незнакомого человека, он спасёт незнакомца. Если у меня будет выбор спасти весь мир или одного Шаста, я буду спасать его.    — Я буду аккуратен с ним, — кивает Арс, опуская глаза.    — Я не угрожаю тебе, Арс, — спешит добавить Поз. — Он много значит для меня, ты тоже. Но я не знаю, что мне придётся делать, если с Шастом что-то случится. Ты год игнорировал его. Я, конечно, был в ярости только из-за того, что он вообще тебе на глаза показывается. А потом приходил изо дня в день, смотрел, как ты продолжаешь молчать, а он отыгрывать весельчака… Мне стало его искренне жаль, Арс. Мы знакомы один день, и я не имею никакого права ни ставить тебе какие-то условия, ни о чём-то просить. Но, пожалуйста, не поступай с ним так больше. Если у него нет души, это не значит, что ему не больно.    — Поз, я услышал тебя, и я правда не хочу ему зла, — встаёт с кровати Арс, чтобы выровняться с ангелом глазами. — Я всё понимаю, понимаю, что вёл себя как мудак. Но я не доверял ни ему, ни тебе. И сейчас не могу сказать, что вам верю.    — Это каноничное событие, — усмехается Поз.    — Но несмотря на всё, он мне нравится. Он тот ещё придурок, но я не хочу его обижать, чтобы прятался за маской, тоже не хочу. Я хочу, чтобы он искренне улыбался…    Шаст прячется в тени под кроватью, слушает этот разговор от начала и до конца. Лежит, скрывшись от всех глаз в тени, тонет в приятном мраке, а из глаз слёзы — одна за одной.    — Просто будь с ним хорошим человечным человеком, — улыбается Поз. — Ему этого хватает, чтобы улыбаться искренне. Не ляпай ничего, не подумав. Ему важна вежливость и забота. Вообще не обращай внимания на то, что он демон якобы. Поверь, в нём человечного гораздо больше, чем во многих людях.    — Спасибо, Поз, — благодарит Арс искренне. — Что пришёл, что поговорил, объяснил, спасибо.    — Обращайся, буду рад пополнению молитвенного счёта, — смеётся Поз, хлопая Арса по плечу.    — Ага… Я медитировать буду. Шаст сказал, мне нужно оградить его и меня от взаимного влияния моей души и его… Что бы там у него ни было.    — Хорошо, удачи, постарайся успокоиться. Для хорошей медитации нужно быть спокойным. Попробуй сосредоточиться на сильном счастливом воспоминании и удержать эмоции оттуда, но счастье должно быть умиротворённым, а не безбашенным. Есть такое?    — Не знаю, — качает головой Арс. — Ничего в голову не… — Арс вспоминает в очередной раз то, что вспоминал уже сегодня: то, как бликом и тенью на стене Шаст с Позом пытаются отвлечь маленького его от всяких глупостей. — Кое-что есть на примете, — улыбается Арс.    — Хорошо, удачи, Арс, — снова хлопает по плечу.    — Удачи, — отзывается глухо Арс, когда Поз улетает, исчезая из комнаты. — Он как отец, которого у меня никогда не было, — вздыхает Арс, укладываясь обратно на кровать.    Он прикрывает глаза, вспоминает тень и блик, что играются друг с другом на стене, чаруют, гипнотизируют и одновременно забавляют, вызывая детский восторг. Тогда было спокойно. Тогда уже он был с Шастом и Позом, и тогда с ними было абсолютно спокойно. Арс успокаивается и сейчас, прикрывает глаза, сосредотачиваясь на чувстве спокойного счастья и безопасности. Иногда его вырывают из покоя какие-то посторонние мысли, от которых Арс, как от навязчивых осенних мух, отмахивается, возвращаясь к медитации. Представляет, как и говорил Шаст, словно обволакивает свою душу чем-то защитным. Арсу почему-то кажется, что его душа сине-голубого цвета, может, так представляется из-за цвета глаз, а глаза, по известному выражению, это зеркало души? Но Арс почему-то уверен, что его огонёк — синий. А заворачивает он его во что-то оранжевое. Это просто ассоциации для упрощения необходимой визуализации, но это действительно помогает воображению, а вместе с ним — концентрации.    Арсу удаётся сконцентрироваться на картинке в голове, он видит уже абсолютно чётко перед глазами синий шарообразный огонёк своей души и оранжевый кокон, в которую её обволакивает. Но что-то идёт явно не так, потому Арс вдруг отчётливо чувствует какое-то странное сопротивление. Он пытается визуализировать по книжному пособию это странное отторжение, представляет, что его душа с чего-то сопротивляется, горит ярче, сжигая кокон, в который её пытаются всунуть. Но это не то… Арс визуализирует то, что представляет, а не то, что чувствует. Арсений отключает частично мозг и не переводит в картинку свою мысли, а вглядывается и визуализирует уже внутренние ощущения. И вдруг картинка перед глазами становится особенно чёткой — что-то внутри Арсу мешает. Не фигурально, а буквально. Там есть что-то, что не даёт Арсу погрузить его душу в кокон. Там есть что-то ещё, словно какой-то инородный предмет в организме. Арс присматривается и видит маленький потускневший кусок чего-то другого. Это не его, это не принадлежит Арсу. Эта мысль, эта картинка, как и чувство, очень четки. Арс пытается открепить застрявшую мусоринку, но та ещё сильнее примагничивается, прямо к душе. Мало того, что Арсу не удаётся её отодвинуть дальше и погрузить душу в кокон, эта непонятная хрень буквально лезет в самую сердцевину его души, мигает ярко-зелёным.    — Что ты, блять, делаешь? — шипит рядом вышедший из тени Шаст.    Арс открывает глаза, смотрит на демона, который выглядит, будто его сейчас вывернет собственными внутренностями.    — Что это? — спрашивает Арс строго, садясь резко в кровати.    — Это я у тебя спросил, — шипит Шаст от боли. — Ты там какой-то многоуровневый экзорцизм втихаря проводишь?    — Что у меня внутри?    — С точки зрения хирургии, психологии или..?    — Что у меня внутри, Шаст? — повторяет строго и громко Арс. — Там херня какая-то.    — Могу записать к психоаналитику, — отшучивается Шаст, оседая на пол с тяжёлым вздохом.    — Почему Салазар сказал окружить душу коконом? — не отступает Арс.    — Чтобы я на тебя не влиял херово…    — Демоны же постоянно взаимодействуют с людьми, Шаст, и что-то никто не медитирует!    — Ну, не так, как мы с тобой, — изгибает губы в ломаной улыбке Шаст.    — Пиздёж, — морщится Арсений. — У меня какая-то зараза в душе сидит?    — Обидно, — вздыхает демон, чуть качая головой. — Нет у тебя никакой заразы. Что ты напредставлял себе?    — Я не представлял, в том-то и дело, что как раз наоборот, отключил воображение! Я чётко видел..!    — Видел? — хмурится Шаст.    — Да. Я почувствовал сопротивление, сначала думал, что это мой рациональный мозг пытается понять, что за хернёй я занимаюсь. Потом включил воображение, думал, душа горит слишком ярко, но это было не то! А потом именно, что увидел! Там какая-то… Не знаю, как это назвать. Как будто ошмёток чего-то болтается.    — Круто, — закатывает глаза Шаст. — Ошмёток.    — Словно моя душа — это гвоздь и за неё зацепилась какая-то тряпка, тряпку оторвали, а ошмёток остался!    — Тряпка…    — Или… Космический мусор, который не получается отогнать от орбиты.    — Космический мусор, — кивает Шаст.    — Репейник, прицепившийся к одежде.    — Репейник...    — Мошка в глазу, которую достать не получается, как ни старайся!    — Мо-о-ошка…    — Или… Не знаю, металлическая стружка, что от магнита уже не уберёшь.    — Металлическая стружка, родная, так мы теперь называемся…    — Словно… Клещ! Да, вот это больше всего похоже!    — Охуенно, — разводит ладони в стороны Шаст.    — Что? — только сейчас смотрит Арсений на Шаста. — Что за зараза во мне сидит, Шаст?    — Я передам твой ассоциативный ряд Салазару и спрошу у него, — натягивает улыбку Шаст.    — Ты знаешь, — качает головой Арсений. — Ты знаешь, о чём я говорю.    — С чего такая уверенность?    — С того, что у этой херни свечение того же цвета, что у твоих глаз.    Шаст сглатывает тяжело вставший в горле ком, отворачивает в сторону лицо.    — Что это за херня, Шаст?    — Перестань её так называть, — грустно просит демон.    — Кого «её»? — сужает опасно глаза Арсений, но Шаст молчать продолжает. — Буду продолжать «её» так называть и проводить дальнейшие мерзкие аналогии, пока не скажешь мне, что это за херня! — Арс видит, как Шаст сжимает крепче челюсти. Да, он сказал Позу, что не хочет злить Шаста и делать ему больно. Да, это действительно так. Но если демон утаивает от Арсения какую-то инородную вещь, прицепившуюся к его душе, Арс мягким быть не собирается. Возможно, им уже овладевают страх, паника и злость, Шаст эти чувства прекрасно по запаху различит, может, даже лучше, чем различает их сам Арс. Плевать. — Что это? — демон продолжает упорно молчать, потупив глаза в пол. Его хмурое молчание лишь подтверждает его знание в очередной раз. — Что это за херня, Шаст?    — Да никакая это не херня! — всплёскивает руками Шаст.    — Херня. Херня. Херня. Херня.    — Какой же ты мудак всё-таки, — шипит расстроенно демон, подбираясь на ноги.    — Почему? Потому что называю хернёй то, что к моей душе прицепилось? Так, может, ты мне скажешь, что это?!    Шаст молчит, крепко закусив щёки изнутри. Пытается Арса одним лишь взглядом ни то заткнуть, ни то убить.    — Ладно, но тебе придётся сказать, — усмехается зло Арсений. — Потому что, очевидно, тебе от этой херни херово. Я отделю её от себя, а тебе из-за этого больно. Я не любитель пыток, но терпеть какую-то херню…    — Да не херня это! — орёт Шаст, хватая Арса за грудки. — Оставь её в покое, не смей ей навредить!    — Кому ей?! — Шаст молчит, Арсений предупреждал.    Он зажмуривает крепко глаза, моментально возвращаясь к картинке, видит этот самый ошмёток и отростками света собственной души пытается разорвать его на мелкие клочья.    — Не надо, — хрипит Шаст, зажмуриваясь от боли. — Перестань, чтобы ты ни делал.    — Отвечай на вопрос, что это.    — Мне больно, Арс, — охрипло пытается дозваться демон.    У Шаста слабеют руки, он лишь держится уже за Арса, чтобы не упасть, чуть заваливается на него, на плечах, повисая. Арс зажмуривается крепче, этот кусок мусора, видимо, начинает его бояться, потому что пытается убежать от соприкосновения с душой Арса. Вот и отлично, пусть боится, потому что это Арс, это его территория, которую он защитит любой ценой. Потухший осколок пытается спрятаться, убежать, но Арсений ловит его. Держит крепко на месте, отростками света проникая в самую глубь, он его изнутри разорвёт.    — Пожалуйста, перестань…    Арс, очевидно, минует какой-то защитный слой, проникает ответвлениями своей души в самую сердцевину. Перед глазами картинки совсем другие мелькать начинают.    Сгоревшая деревня. Обожжённые тела. Запах печёных яблок и дыма. Широкая красная полоса на чьих-то погонах. Цветущие вишни. Букет маков. Сборник Цветаевой. Окровавленная рука, запутавшая в колючей проволоке. Жаворонок…    Шаст отталкивает резко Арса в сторону, тот ударяется лопатками о стену. Демон падает обессиленный, только сейчас Арс открывает глаза и видит, что у Шаста кровь с уголка губ течёт, всё лицо — в слезах.    — Шаст…    — Не подходи ко мне! — Шаст видит, как Арс снова глаза прикрывает. — Нет! Не надо! Что хочешь делай, только не трогай её больше! Пожалуйста, не трогай её больше! — умоляет Шаст, только боли больше нет, наоборот она проходит.    Арс видит перед глазами запуганный тёмно-зелёный осколок, не пытается больше его схватить, разорвать. Только притягивает ближе к своей душе и обнимает её мягко светом. Осколок дрожит, как что-то живое и напуганное до смерти. И несмотря на то, что Арс его уничтожить пытался, доверяет почему-то, подползает ближе, тулится к теплу. Почему, даже будучи напуганным и раненным, всё равно Арсу доверяет, почему к его свету стремится?    Шаст чувствует, как в груди расплывается жар, очень похожий на то, когда выпиваешь крепкий алкоголь. Демон смотрит на Арса, оставаясь на полу лежать, у Арсения слёзы редкие текут, но что он вообще делает, Шаст так и не понял, только запах своей растерзанной души чувствует с огромной силой. Шаст вдруг понимает, что знать, что именно Арс делает, ему и не хочется, Шасту вообще ничего не хочется, он устал слишком. Шаст вытирает рукавом байки кровь с губ, пытается на ноги подняться. Арс в момент рядом оказывается, придерживает аккуратно за плечи. Жар в груди растёт, чтобы это ни было. А Шаст, кажется, пьянеет по-настоящему, потому что его впервые за почти что век резко начинает клонить в сон.    Шаст толкает Арса в грудь, тот падает на кровать, и Шаст тут же устраивается сверху, прижавшись щекой к груди. Запах максимально чёткий, осколок горит ярко, Шаст этого не видит, но чувствует. Он прикрывает глаза, пока жар в груди всё сильнее становится. Впервые за восемьдесят лет Шаст засыпает.