Демоны не лишены души

Арсений просыпается полностью отдохнувшим. Шаст всё так же лежит, как и когда засыпал: поверх Арсовой груди, прижавшись к ней щекой. Интересно, он так лучше чувствует осколок души?    Шаст обвивает крепко руками и ногами, и Арс улыбки сдержать не может, запускает аккуратно ладонь в чужие волосы, гладя мягко по макушке. Даже какого-то характерного ехидства в Арсе сейчас нет, ни единой мысли по типу: я приручил демона или чего-то в этом роде. Нет, Арс чувствует только переполняющую его тёплую нежность.    Демон просыпаться не собирается в скорейшем времени очевидно, сопит себе мерно и спокойно, а Арсений не знает, как это объяснить самому себе, но чувствует отчётливо, что сейчас Шаст действительно отдыхает. Арсений качает головой негодующе, целый век не спать? Кстати, стоит зацепиться за это, если Шаст говорил только о веке, получается, когда он стал демоном? Если брать ровно век, то получается, что демоном он должен был стать в 1920-ом, но это точно не так. Продать душу в два года — звучит, конечно, отчасти забавно, но Арс точно знает, что, по крайней мере, до середины сороковых Шаст был человеком. А значит, говоря про век, он округлял. Если Шаст продал душу во время войны, получается примерно восемь десятков лет без сна. Всё равно слишком долго. Не отдыхать, не перезагружать своё сознание так долго, даже если ты демон — это же какое-то надругательство над психикой. Может, у Шаста в груди нет души, но психика у него точно есть. Потому что у Шаста есть мыслительные процессы и память, потому что в нём есть чувства и эмоции, в нём есть боль. А это всё о том, что психика у Шаста однозначно присутствует. Арсений, конечно, не знает, как оно устроено в демонической психологии и психиатрии, но он больше чем уверен, что для перезагрузки Шасту стоило бы поспать, ну, хоть разок в двадцать лет.    Судя по всему, Шаст не особенно хотел в этом разбираться, не хотелось ему спать, видите ли. Наверняка, этот его Салазар уходит в спячку время от времени не для того, чтобы пропустить какую-то скучную эпоху. Но почему Шаст не спросил у него? Арс вдруг понимает, что Шаст, видимо, в теме своей новой сути вообще решил не разбираться. Он не знал о том, что ему иногда нужен сон, не знал, как перемещаться в тени с человеком. Он думает, что связь грома с его смехом — совпадение, убеждает себя в этом. Кажется, Шаст вообще отрицает свою демоническую суть, вообще не желает в ней разбираться. Может ли быть такое, что Шаст внутренне до сих пор отрицает для себя, кем он стал? А хоть в момент становления демоном он понимал, на что идёт? Или у него выкупили душу обманом? Что если этот Салазар Шаста обманул? А если нет, то за что тот отдал душу? За месть? Точно нет, потому что Шаст сам сказал, что от мести легче не становилось, только хуже во много раз. За победу в войне страны? Всё-таки Гитлера убил неизвестный солдат. Хотя нет, Гитлер сам себя убил, но что если не без помощи демонов? Хотя тоже не срастается. После рассказанного Шастом, Арс уверен, что патриотизма в нём тогда не было. Ещё бы в нём был патриотизм к стране, что сама с собой постоянно грызлась: отец умер во время Гражданской войны. А самого Шаста отправили в трудовой лагерь за книги. Какой же пиздец… С другой стороны, Шастом ведь мог двигать совершенно не патриотизм, а желание наконец остановить тот кошмар, что был в эти годы. Только вот Арсу почему-то кажется, что он всё ещё думает не о том.    Вспоминаются слова Поза о том, что Шаст бы умер даже за незнакомого человека. Ангел ведь сказал это явно не просто так. Может, уже в тот момент дал Арсу намёк. Это было бы вполне в стиле Шаста, как кажется Арсу, продать душу за чью-то жизнь. Из тех близких людей, душ, которые демон называл, были: Арс, Поз, Даня, Серёжа, Оксана и Ира, вроде. Значит, он отдал душу, чтобы спасти кого-то из них? Может, кто-то из этих девушек был возлюбленной Шаста? Тогда всё более, чем ясно. Единственное, что Арсений не может выпустить из головы — вопрос о том, точно ли Шаст знал, на что шёл, продавая душу? Наверняка, ты не станешь продавать свою душу за чью-то жизнь, если знаешь, что смерть — не конец. Если бы Арс знал о реинкарнациях и о том, что вот эта жизнь — лишь часть пути для получения необходимого опыта, он бы не стал продавать свою душу ради чьей-то жизни. Арсу кажется, что, если ты знаешь о том, что после смерти есть продолжение, ты ни за что это продолжение не обменяешь на свою душу и фактически рабство, прислуживание Высшему демону.    — Ты колешься, — бурчит Шаст, поворачиваясь на бок, чуть отодвигаясь от Арса. Арсений неосознанно тянется рукой к лицу, думая о щетине, но вовремя понимает, что Шаст говорит не про это. Арс не физически колется, он растревожил своими мыслями и чувствами осколок Шаста. Разбудил демона.    — Прости, — вздыхает Арсений, а Шаст тут же обратно подползает, устраивая голову на плече. Странно, потому что Арс точно может сказать, что до вчерашнего дня он был уверен в абсолютной нетактильности демона.    «Нетактильный демон», — смешно звучит, конечно, но так было. Каждый раз, стоило Арсу попытаться дотронуться, приобнять, по Шасту было видно, что ему некомфортно. Он пытался уклониться от прикосновений, пытался выпутаться из объятий. Арс чувствовал даже себя навязчивым из-за этого, словно он липнет с какими-то касаниями к Шасту, которому это нахер не сдалось.    Сейчас же Арс понимает, что всё дело было в эмоциональной близости. Он и сам такой, не любит, когда его трогают те, к кому он не испытывает симпатии, доверия. Не любит, когда к нему пытается липнуть человек, с которым они ничего друг о друге не знают. Но Шаст начал липнуть, повисать на плечах, тулиться, начал прикасаться спокойно, а не так, будто ему от этого как минимум неловко, как максимум пиздец некомфортно. В самый первый раз Шаст заснул на нём только потому, что был обессилен и раздавлен эмоционально и физически. Сейчас же это его осознанное решение, сейчас он тулится, потому что хочет быть ближе. И гадать, почему это произошло, не нужно: они с Арсом поговорили, Арсений выслушал Шаста и поддержал. Рассказать о таком, открыть такую боль — это огромный шаг во взаимоотношениях.    — Знаешь, что я заметил? — бурчит сонно Шаст, чуть отодвигаясь в попытке посмотреть на Арса. — Вчера у тебя не шла кровь из носа. Может, всё дело в том, что всё это время твоя душа пыталась оттолкнуть осколок? Может, всё из-за сопротивления? Потому что мне тоже было плохо, а сейчас ты больше не отталкиваешь. У тебя не идёт кровь, а мне хорошо.    Замечание номер два: Шаст начинает открыто, прямо и честно говорить о том, что чувствует. Тактильный, сонный, открытый. Шаст выглядит, как смешливый рыжий котёнок, у которого шерсть от солнца светится. Странная картинка в голове, но Арс видит её чётко. От такого Шаста в груди всё щемить начинает.    — Может, и так, — улыбается Арс, не в силах оторвать сейчас от Шаста глаз. — Тогда буду продолжать в том же духе.    — На МРТ и ЭКГ всё равно надо сходить, — расплывается в солнечной улыбке Шаст. Он подбирается на локтях, подтягиваясь ближе и замирает у лица Арса. Арсению кажется, его только что чуть не поцеловали как будто на автомате. Арсению кажется, у него остановилось дыхание. — Который час? — спрашивает тихо Шаст, вернувшись на своё место у Арса под боком.    — На электронных часах на тумбочке — десять утра, — говорит Арсений чуть потерянно, рассматривая заспанного Шаста. Снова в груди ёкает. Вот нихера ни к добру. — Но это, я так понимаю, по местному времени? А сколько мы тогда проспали? — хмурится Арс.    — А на сколько у тебя встреча с Олесей? — Шаст потягивается хорошенько, зевая. Как он непривычно выглядит после сна, а ещё и домашний такой… — Арс, — щёлкает пальцами у Арса перед носом демон. — Ты не проснулся ещё, что ли? Я говорю, когда с Олесей встречаетесь?    — Договаривались на пять…    — Пиздец, — тут же подскакивает на ноги Шаст, вытягивая Арса из постели за руки. — По московскому времени уже четыре, давай-давай! — толкает Арса в ванную. — Помойся здесь, а я пока себя в порядок приведу!    — Но тут нет ни моего шампуня, ничего моего!    — Возьми всё, что надо, в душевой, да иди уже мойся! — толкает в плечи демон.    Арсений уходит в душ, а Шаст мечется по дому, заваривая им кофе, завтрак (или ужин) не делает, Арс поест в кафе с Олесей. Шаст застилает быстро кровать, открывает шторы нажатием на кнопку, носится по спальне как угорелый. Шаст раскрывает резко шкаф, замирает, так уж и быть, наденет он сегодня не чёрное. Правда, резко переходить на все оттенки радуги в одежде он не готов, поэтому надевает всё-таки чёрную майку и джинсы с разноцветными нашивками на коленях, накидывает сверху красный кардиган в белый и чёрный ромбик. А потом было самое важное: определиться, на какие кольца и цепи у него настроение сегодня.    Пока Шаст выбирает, Арс успевает вымыться, выходит из душа с видом побитой собаки.    — Ты чего такой кислый? — реагирует на расстроенную физиономию Арсения Шаст.    — Я, кажется, сломал там выключатель…    — А, не, — смеётся тепло Шаст. — Это давно, всё никак не починю нормально, приставляю на место, типа так и было.    — Ты решил сегодня поярче одеться? — не скрывая ехидства, спрашивает с улыбкой Арс.    — Ага. Одно слово про то, что я разрядил всю черноту своей одежды одной лишь красной кофточкой — я переодеваюсь в чёрный костюм, — предупреждает Шаст. — Пей кофе, я сделал. Там, на кухне, — машет ладонью в сторону Шаст. Арсений уходит на минуту, а потом возвращается в спальню с кружкой кофе, усаживается на кровать, чтобы с интересом прожигать Шаста глазами. — Ну и чего ты пришёл? Господи… Ай, — дёргается Шаст, растирая кольнувший бок.    — Хочу увидеть, как из тонны этого железа ты выберешь то, что наденешь сегодня, — многозначительно тянет Арс, отпивая глоток кофе.    — Это стрёмно, Арс, — язвит демон, Арсений на него только щурится, головой качая. Впрочем, эта попытка устрашения не встречает ничего, кроме смеха. — Вот это и это…    — А они волшебные какие-то? Типа оберегов или ты просто кайфуешь от тонны металла на теле? — усмехается Арс.    — Мне просто нравится, — шипит ядовито Шаст, показывая Арсу язык, обернувшись через плечо.    — Пфх, змеёныш, — смеётся Арс. — А… Касательно металла на теле, — Арс дотрагивается до серьги в своём ухе, ворочает её чуть нервно. — Проколов у тебя нет? Пирсинга.    — Не, прокалывать своё тело металлом мне как-то не хочется, особенно после колючей проволоки, знаешь, триггеры и все дела…    — Прости, я вообще об этом не подумал, — извиняется тут же Арс.    — А почему ты вообще спрашиваешь? Ты же меня видишь, — отзывается Шаст, надевая выбранные кольца и браслеты. — У меня не проколоты уши, брови, нос, губа, пупок. Ты же всё видел.    — Ну-у-у, — тянет Арс. — Ниже пояса я не видел, а бывают проколы и там…    — Член прокалывать я бы не стал! — смеётся громко Шаст.    — А он у тебя есть? — Арсу хочется приложиться об пол головой. Желательно насмерть.    — Ну да, Арс, — щурится демон, выглядывая на алого Арсения из-за дверцы шкафа. — Как и все остальные органы и конечности. Я человекоподобный, если ты ещё не заметил. И там у меня тоже вполне себе всё по-человечески. Опережая твои вопросы, демонический член никак не отличается от человеческого, — Шаст сучит на полную, над смущением Арса издеваясь целенаправленно. Возвращается к выбору цепей, не затыкаясь. — Рисунков на нём нет, пирсинга — тем более. Обычный член, не двойной, не тройной, никаких хентайных тентаклей-отростков, никакой магической силы. Хочешь покажу? — выходит из-за дверцы шкафа Шаст, оттопыривая пояс штанов.    — Не надо! — кричит Арс, отползая по кровати подальше от Шаста. — Не надо, я всё понял!    — И что же ты понял, ты же не видел, — продолжает издеваться демон, ухмыляясь.    — Понял, что со своим неконтролируемым любопытством перехожу границы! Прости! Не надо мне ничего показывать!    — Славно, — улыбается довольно Шаст, оставляя Арса в покое, возвращаясь к шкафу с украшениями. — Хорошо, что понял про любопытство.    — Я думаю, себе прокол сделать новый…    — На члене? — вылупливается Шаст, снова из-за дверцы выглядывая.    — Нет! Точно нет! Это же больно пиздец должно быть! Я думал, может, пупок или бровь.    — Ну, подумай, — хмыкает Шаст. — Я не мама, Арс, я не буду тебя отговаривать. Я только прослежу, чтобы ты выбрал для пирсинга нормальное место и сходил к мастеру, который не занесёт тебе какую-то заразу в кровь во время прокола.    — Я не мама, сказал он, — усмехается Арс.    — Член показать? — снова выходит из-за шкафа Шаст.    — Бля, да не надо! Господи, придурок! — смеётся в голос Арсений. — Выбрал уже?    — Да, — показывает две руки в кольцах и браслетах Шаст, высовывая их на глаза Арсу. — Но цепочка, м-м-м, наверно, эта.    Шаст отходит от шкафа, прикрывая его, становится перед зеркалом, висящим на стене. Всё пытается застегнуть цепь. На затылке у Шаста глаз нет, а цепочка короткая, так что спереди застегнуть её у Шаста тоже не получается, потому что он не может поднять её к глазам. Арс смотрит за его мучениями с полминуты, но по итогу не выдерживает. Встаёт с тяжким вздохом с кровати, отставляет кружку на тумбочку, без слов подходит к Шасту сзади, перенимая края цепочки из его пальцев. Арс застёгивает цепь, так и остаётся стоять с руками у Шаста на лопатках, смотрит на его отражение в зеркале. Что-то у Арса неладное с сердцем. Ему нельзя так реагировать. С учётом всего, сердцу Арса абсолютно точно не стоит так реагировать.    — Копуша, — улыбается Арс, отходя от Шаста. — Мы так просрём встречу с Олесей.    — Если Салазар узнает, что заставляю даму ждать, он меня уволит, — смеётся Шаст, а вот Арсений наоборот серьёзным резко становится.    — Шаст, — зовёт Арс. — У тебя ведь была сделка с Салазаром? — Шаст кивает чуть потерянно. — Ты знал, на что идёшь, или он тебя обманул?    — Не думай о Салазаре плохо, — рассекает ладонью воздух Шаст. — Поверь, всё было честно. Я знал. Просто, наверно, на тот момент не совсем понимал. Я был человеком, для меня была важна только та жизнь, которую я помнил. Поверь, Арс, он меня не обманывал, никакого мелкого шрифта в договоре, — усмехается Шаст. — Удивительно… Удивительно, когда демон, которому ты хочешь продать душу, пытается тебя от этого отговорить. А Салазар пытался. Мол, малыш, это лишь одна жизнь, потом перерождение и бла-бла-бла…    — «Бла-бла-бла»? Ты всех так слушаешь? — удивлённо спрашивает Арс.    — Не, только, когда меня пытаются переубедить или отговорить от того, что я уже твёрдо решил сделать. Вот нахера мне что-то слушать, если я уже решился, а?    — Стой-стой-стой, — смеётся Арс. — У тебя на животе ведь… Символ знака зодиака Овен, да?    — И что? — ведёт бровью Шаст. — Ну, я был Овном в последней… Да во всех своих жизнях.    — Теперь всё понятно, — смеётся Арс, дёргая бровью.    — Что тебе там понятно? — хмурится Шаст.    — Овен! Огненные знаки зодиака! — всплёскивает руками Арс с таким лицом, будто это всё объясняет. — Упёртость, непробиваемость, ну, Овен есть Овен, Шаст!    — Пиздец, — давится возмущением демон. — Что это вообще значит? От тебя рыбой вон не воняет, — качает головой Шаст многозначительно.    — Да-да, — смеётся Арс. — Так и у тебя рога не растут по твоим словам. Всё, погнали уже.    — Так, нет, блять, объяснись! Ты, что, правда в это веришь? По определению Рыб ты должен быть просто пушистым кроликом! — восклицает Шаст, активно жестикулируя. Бесится, а Арсений только хохочет с него. — Зайчиком, блять! Котиком! А ты гадюка из-под камня, Арс!    — О-о-о! — пытаясь дышать из-за смеха, тянет Арс. — Посмотрите, Овен в ярости из-за несоответствия его взгляда с реальностью.    — Знаки зодиака — не реальность!    — Бескомпромиссность и слепая уверенность, — ржёт Арс.    — Ты ща с Рио-де-Жанейро пешком в Питер почапаешь, Арс!    — Это технически невозможно, — улыбается Арсений, вытирая с глаз влагу. — Океан и всё-такое, знаешь. Я, может, и знаю теперь про вас и вот это вот всё, но по воде ходить, как я думаю, я ещё не научился.    — Мы ещё вернёмся к этому разговору, — строго говорит Шаст, окутывая Арсения уже привычно тьмой, перемещая его по тени домой. — Просто до встречи с Олесей мало времени осталось, она не виновата в том, что ты вот в такое веришь.    — Ты понимаешь, что говоришь это о девушке, которая буквально будет давать тебе характеристику, опираясь на положение звёзд при твоём рождении? — смеётся Арс.    — Ну, она не говорила ничего про знаки зодиака, — бурчит Шаст. — Закроем эту тему на время.    — Как пожелаешь, — улыбается Арс, находя во тьме светящиеся глаза. — Временное перемирие?    — Только временное, — пыхтит раздражённо демон, вызывая у Арса новую волну смеха.    — Шаст, я сегодня во сне всю ночь видел какие-то странные отрывки, — вдруг вспоминает Арс. — Мне кажется, из-за того, что ты показал вещи из прошлого, какие-то границы стёрлись.    — Тебе плохо? — спрашивает обеспокоенно демон. — Голова кружится, тошнит? Больно?    — Нет, ничего такого, — спешит успокоить Арсений. — Это было интересно. Я был лекарем и трактирщиком…    — Это две жизни в период Средневековья, — Арс лица Шаста сейчас не видит, но чётко слышит в его голосе тёплую улыбку. — Хорошо, что у тебя эти сны… Что всё вот так плавно происходит, — теперь улыбка звучит грустно. — Потому что мне все воспоминания за раз в память влетели, как фура, блять. И как у меня сознание не разбилось?    — Вот поэтому и надо было спать! — возмущается Арсений.    — Не хотел я спать, — бурчит Шаст, выпуская аккуратно Арсения из тени, чуть придерживая, чтобы Арс не упал. Выходит из тени следом. — Давай собирайся, а потом подкину тебя поближе к месту встречи.    Арсений чистит зубы, наводит хоть какое-то подобие порядка у себя на голове, переодевается быстро. Он закидывает на плечи рюкзак и показывает двумя большими поднятыми пальцами Шасту, что готов к следующему гиперпрыжку.    В кафе Олеси ещё нет, так что Арсений выбирает свободный столик у окна. Ведьмочка, как называет её Шаст, приходит за пять минут до назначенного времени. Арсу это показывает Олесю в очередной раз в хорошем свете. Его бесит вся стереотипная херня по типу девушки могут опаздывать, парень должен подождать и всё прочее. Потому что это простейшая пунктуальность, это воспитанность и вежливость. Опаздывать на встречу — не кокетство, а неуважение к тому, с кем встречаешься.    — Прекрасно выглядишь, — улыбается Арс, помогая Олесе стянуть с себя кожанку, вешая её на вешалку.    — Спасибо, — улыбается Олеся солнечно, принимая помощь Арса. — Ты тоже. Как ты?    — Замечательно, — вздыхает полной грудью с довольной улыбкой Арс.    — По тебе видно, — смеётся девушка тихо. — Прямо светишься.    — Фигурально, я надеюсь?    — Пока да, — смеётся Олеся. Они делают заказ у подошедшей официантки.    — Позволишь побыть джентльменом и заплатить? — дёргает бровью Арс, когда официантка, приняв заказ, отходит от их столика.    — Нет уж, — смеётся Олеся. — Ни за что и никогда. Я всегда плачу за себя сама. Не подумай, что это из-за того, что мы не на свидании или что-то такое, я просто не могу позволить кому-то заплатить за себя. Меня прямо трясти начинает.    — Хорошо, — кивает понимающе Арс, улыбаясь успокаивающе. — Я не настаиваю, но если что, дай знать.    — Угу. Как провёл выходные?    — Побывал в Рио-де-Жанейро, — смеётся Арсений, а Шаст сбоку давится шоколадным батончиком.    — Типа… В виртуальной реальности? Через гугл-карты? Есть же какое-то приложение, чтобы перемещаться по планете, — вспоминает задумчиво Олеся, чуть хмурясь. — Виртуально, короче?    — Скорее, паранормально, — продолжает веселиться Арс, смотря на Шаста, который пересел за столик позади Олесиной спины, чтобы смотреть на Арса нормально.    — А-а-а, во сне, — кивает Олеся, а Арс сдаётся, кивает в согласии. — Круто. Ты другой какой-то, — улыбается она. — Не такой, как при прошлой встрече. Настоящий, живой и… Немного сумасшедший, — смеётся Олеся. — Но в хорошем смысле, — добавляет она при взгляде на Арса, у которого брови взлетели в удивлении. — Безбашенный.    — Это плохо?    — Нет, — качает головой Олеся, расплываясь в улыбке шире. — Точно нет. Ты мне такой больше нравишься.    — Я всё ещё гей, — предупреждает с улыбкой Арс.    — Да помню я, помню. Вы парни такие смешные, — Олеся закатывает глаза показательно. — Думаете, если девушка с вами мило общается, то это показатель. Не надо смех и улыбку за флирт принимать.    — Прости-прости, я просто на всякий, — смеётся Арс, видя, что это раздражение Олеси полностью напускное, она не злится на него всерьёз.    — Если бы даже ты не был геем, Арсюш, — говорит тихо Олеся. — Мне двадцать, тебе восемнадцать. Ты не пойми превратно, но я мальчиков постарше предпочитаю. В идеале — взрослых мужчин.    — Понимаю, — кивает многозначительно Арс, пока Олеся снова смеётся.    Шаст замирает, ловя взгляд Арса из-под ресниц. Батончик в горле застревает. Блять.    — И насколько старше мужчин предпочитаешь? — усмехается Олеся почти что коварно.    — Спроси чего попроще, — смеётся Арс.    Шасту надо срочно отсюда валить.    — Любимая категория в порно: дэдди-кинк? — по-лисьи щурит глаза Олеся.    — Чёрт! — смеётся возмущённо Арс. — Ты первая девушка, которая заговорила при мне о порнухе, — морщит нос забавно Арсений.    — Все смотрят порнуху, — закатывает глаза Олеся. — В той или иной форме.    — В смысле?    — Ну, там, — она прокашливается, краснея неловко. — Видео, хентай, яой, юри, фанфики, — пожимает она плечами.    — И ты, как мне кажется, — щурится Арс. — По манге и фанфикам.    — Ага, — кивает Олеся, улыбаясь.    — Много читаешь?    — Пишу, — с вызовом оскаливается девушка. — Вчера закончила работу над огромным текстом, обожаю печатать.    — Так ты тоже писатель, — воодушевляется Арс.    — О, так ты не будешь говорить, мол, фанфики — это не писательство и всякое такое?    — Пишешь, значит, пишешь, — жестикулирует руками активно Арс. — Круто! Будет с кем посоветоваться касательно писательства, я тоже пишу.    — Но не фанфики? — улыбается Олеся.    — Но не фанфики, — кивает с улыбкой Арс.    Им приносят еду, за которую Арс принимается с нескрываемым желанием.    — Так ты учишься на журналиста, да?    — Угу, — кивает Арс, заканчивая со своей порцией ризотто.    — Я ведь не участвую в каком-то социальном эксперименте?    — В смысле? — удивляется искренне Арсений.    — Ну, может, ты пишешь какую-то статью о суеверных дурочках-гадалках.    — Нет, ну, я, конечно, знал, что произвожу впечатление мудака часто, но настолько?    — Ничего личного, Арс, — вздыхает Олеся. — Это не про мудачизм, скорее профессиональная деформация… Большинство журналистов ведь как акулы, они чуют кровь и мчатся растерзать труп, — Олеся смотрит на сметённого Арса с минуты. — Многие журналисты думают, что будут другими, что смогут сражаться за справедливость, доносить истину в массы. Но по факту оказывается, что выставить кого-то в плохом свете, покопавшись в грязном белье, куда прибыльнее, — Арс выглядит ещё более озадаченным. — У тебя… Есть опыт работы по специальности?    — Я только первый курс заканчиваю, — вздыхает судорожно Арсений. — Но я скоро найду работу, я решаю этот вопрос! — горячо уверяет Арс, косясь на Шаста, склонившего набок голову как будто бы в осуждении.    — Хорошо, — кивает Олеся. — Восемнадцать — хороший возраст, чтобы начать копить опыт как жизненный, так и профессиональный, — улыбается она снисходительно. — Всё нормально. Просто… Меня ввело в заблуждение то, как ты действительно переменился. Ты был совсем другой по ощущению, когда пришёл ко мне.    — Я… Разобрался частично с тем, что тянулось из прошлого.    — С цветком? — озадаченно сводит брови к переносице Олеся, наклоняя голову вбок.    — С каким..? А… Это была метафора, — неловко прокашливается Арс, снова косясь на Шаста с каменным недовольным лицом. — Нет никакого цветка.    — Внутренний голос, — тянет Олеся, щурясь на Арса подозрительно. — Что-то из прошлой жизни. 1918-ый год, который ты поставил для запрашиваемой карты, а ещё косишься на что-то постоянно позади моей спины, — Арс смотрит на Олесю перепуганными глазами. — Скажи честно, тебе призрак докучает? Полтергейст?    — Что? — теряется Арс. — Нет, — качает резко головой Арсений. — Никаких призраков. А что такое полтергейст?    — Призраки, которые ради шутки людям покоя дома не дают.    — Вообще-то, — поднимает указательный палец Шаст. — Полтергейсты — это как раз-таки демоны.    — В таком случае полтергейст, — отзывается Арс, смотря на Шаста, а потом до него доходит, что он сказал это вслух. — Стой, — резко переводит взгляд на Олесю. — Я это не теб… Я это фигурально, внутренние демоны, знаешь, — смеётся нервно Арс.    — Привет, малыш, — улыбается Шасту вышедший из тени Салазар. — Ты как сегодня?    — Твою мать, — шипит Арс, пряча лицо в ладонях. Что у них тут за сходка, блять? Что ж всё так вовремя.    — Всё хорошо, ты чего тут? — удивляется Шаст.    — Ты нормально себя чувствуешь? — беспокоится Олеся.    — У Арсения посиделки? — отвлекается от Шаста Салазар. — Какое прекрасное создание… — замечает Высший Олесю.    — Стой, — разворачивает за плечи к себе Салазара Шаст. — Сосредоточься, ты зачем пришёл?    — Давай на улицу выйдем? — предлагает с ломанной улыбкой Арс. — Мне надо подышать воздухом.    — Хорошо, — кивает Олеся, допивая в один глоток свой кофе. — Я как раз хотела покурить.    — Нет, — стонет Салазар. — Нельзя такую красоту сигаретами убивать…    — Зар! Сосредоточься! Ты похож на маньяка-насильника! Пожалуйста, посмотри на меня! — машет перед глазами Высшего рукой Шаст.    — Пойдём быстрее расплатимся и выйдем, — вскакивает на ноги Арсений.    — Оплати моей картой мой счёт, пожалуйста, я пока оденусь, — улыбается Олеся, передавая карту в руки Арса. Арсений теперь в шоке от Олеси: просто дать кому-то свою карту? Откуда это в человеке в их время столько доверия?    — Зар, ты тут? — трясёт за плечи Салазара Шаст. — Ау-у-у, жалкий представитель рода мужского вызывает Салазара!    — Да-да! — переводит глаза на Шаста Салазар. — Я хотел удостовериться, что ты пришёл в норму. Вижу, что более чем, — улыбается Высший. — А ещё хотел сказать, что твою душу мне всё-таки пришлось вчера выплюнуть в банку. Потому что она ворочалась не переставая и у меня была изжога.    — Прости, — качает головой Шаст, провожая глазами вышедшую из кафе Олесю.    — Душу в банку? — шипит неверяще Арсений на ходу, проходя мимо Салазара и Шаста.    — Иди, Арс! — машет рукой Шаст.    — Типа из-под оливок или корнишонов? — продолжает шипеть Арсений.    — Да пиздуй ты уже! — машет активнее рукой демон, прогоняя Арса к Олесе.    — Полтергейст, значит? — тянет скептично Олеся, рассматривая Арса внимательно. Она поджигает сигарету, затягивается, продолжая Арсения одним лишь взглядом препарировать внутренне.    — Помнишь, в прошлый раз я сказал, что это безумие полное? — выставляет вперёд ладони Арс, останавливаясь рядом с Олесей.    — Да-а-а, — тянет девушка, продолжая Арсения разглядывать. — Если это какой-то социальный эксперимент, твоя курсовая или просто стёб, я нашлю тебе порчу, из-за которой у тебя будет понос до конца жизни.    — Пожалуйста, не надо, — пытается улыбнуться Арс, смотря через стекло на то, как Шаст с Салазаром что-то обсуждают в кафе. — Это… Очень странно и очень безумно. Но я уже один раз доверился тебе, начал разговаривать с «внутренним голосом», улыбаться отражению в реке, как Крошка Енот, так что… Наверно, я склонен довериться тебе ещё раз, — тараторит нервно Арс.    — Это всё становится очень странным и подозрительным, — предупреждает Олеся.    — Я знаю! И так оно есть. Оно действительно странное и моментами подозрительное, — кивает Арс. — Натальная карта. Я дал тебе 1918-ый год, как думаешь, почему?    — Думала, ты уважаешь предков и составляешь на прадедушку, — пытается улыбнуться Олеся. — Но сама уже понимаю, что это совсем не так… Блять, — ругается шёпотом Олеся. — Утонченное чувство потустороннего, — кивает она. — Так это призрак? — Арс качает головой, сжимая зубы крепче из-за волнения. — Тогда что?    — Э-э, не называй его «что», «кто», ему не нравится, когда говорят «что»…    — Хорошо-о-о, — тянет Олеся, выглядит она правда так, словно готова в любой момент сорваться с места и бежать от Арса как можно дальше. — Так… Кто он? В любом случае мы можем попробовать его изгнать или закрыть в клетке…    — А-а, нет, не надо, — дрожащим голосом просит Арс. — Он безобиден. Даже больше, чем безобидно большинство людей.    Арсений видит, как Салазар уходит в тень, Шаст стоит ещё какое-то время, что-то обдумывая, а потом выходит на улицу к Арсу и курящей Олесе, тут же сам закуривает.    — И… Всё же, кто он, Арс? — настаивает на вопросе Олеся.    — Кто «он»? — шмыгает по привычке носом Шаст, смотря на Арса.    — Лучше не говорить, кто он по сути, а познакомиться с ним лично, — улыбается нервно Арсений.    — С кем? — выдвигает голову вперёд в непонимании Шаст.    — Хорошо, — кивает Олеся. — Допустим…    — Шаст, покажешься Олесе?    — Чего??? — Шаст смотрит на Арсения во все глаза. — Блять!.. — Шаст смотрит на немного бледную девушку, снова на нервного Арса. — Ты сказал ей?!    — Он здесь? — тихо спрашивает Олеся.    — Да, — отвечает сразу и Олесе, и Шасту Арс.    — Пиздец! — зажмуривается резко демон.    — Круто… — тянет неоднозначно Олеся. — Так я могу его увидеть?    — Шаст, будь добр… Не выставляй меня поехавшим психом…    — А если она психом станет после такого?! — кричит Шаст. — Что, если в обморок посреди улицы грохнется?!    — Не грохнется, — кивает уверенно Арс. — Не грохнешься же в обморок, Олесь?    — Смотря, как он выглядит, — возвращает себе рассудительность Олеся, отмахиваясь от растерянности. Она и не с таким сталкивалась. Подумаешь, призрак. Пф, да раз плюнуть.    — Он выглядит хорошо, — кивает Арс, желая треснуть себя за этот ответ по голове. — Как человек. Высокий, взрослый человек мужского пола. Весьма добродушный и сегодня даже не полностью в чёрном.    — Я херею, — качает головой Шаст. — Надо извиниться перед Позом. Теперь я понимаю, что он чувствовал, — разводит руками демон.    — Так ты покажешься или нет?    — Мне это всё не нравится, — говорит Шаст успокаивающе, выходя для Олеси из тени. Чуть поднимает ладони, показывая, что он безопасен. — Но я не хочу, чтобы ты думала, что у Арса поехала крыша.    — Да, — кивает Олеся, бледнея. — Да… Она поехала у меня. Я знала, что этим кончится.    — Давай успокоимся, — предлагает Шаст, — вдох и выдох… — Шаст делает шаг к Олесе, что явно было ошибкой, потому что та срывается с места в ту же секунду. — Что же они постоянно убегают? Может, у меня с лицом что-то не то, — рычит Шаст, перевоплощаясь в тьму и подбирая в себя Арса и убегающую Олесю.    — Что это? — дрожащим голосом спрашивает девушка, вжимаясь во тьме в руки Арса.    — Демонический лизинг, ты главное не шевелись лишний раз, а то он ещё не знает толком, как это работает, — предупреждает Арс, держа крепко Олесю за плечи.    Когда тьма отступает, Олеся видит незнакомую солнечную квартиру, пятится в дальний угол комнаты.    — Что вы со мной сделали? — дрожащим голосом шепчет девушка, пока из глаз уже слёзы текут. — Вы мне что-то подсыпали в еду, да?    — Нет, — качает головой Арс, пытаясь подойти к дрожащей Олесе. — Я знаю, что ты сейчас чувствуешь. Поверь, сам на твоём месте был.    Олеся порывается от приближения Арса уйти, отскакивает на трясущихся ногах к окну, а потом замирает, замечая вид. Океан, пляж, горы.    — Это… Статуя Христа-Искупителя? — дрожащим голосом спрашивает Олеся, поворачиваясь к Арсу. — Рио-де-Жанейро, — смеётся она, тут же падая на пол, теряя сознание.    — Блять, — шипит Шаст, подхватывая Олесю без сознания и перемещая её аккуратно на кровать. — Что ж все такие слабонервные-то? И кстати, заметь, вы всегда теряете сознание после чего-то небесного: ты из-за ангела, она из-за Иисуса. То есть, демон — это ещё норм, но вот э-э-это.    — Блять, — шипит обессиленно Арс, садясь рядом с Олесей на кровать. — Зря я это задумал…    — Задумал?! — переспрашивает криком Шаст. — То есть, ты думал чем-то прежде, чем это сделать, да, Арс?! То есть, это входило в твои планы?!    — Не прямо это, — указывает он на Олесю без сознания. — Но мне было нужно с кем-то из людей… Я думал, она… Мне нужно было, чтобы ещё кто-то знал…    — Тебе было нужно? — с горькой усмешкой переспрашивает демон. — А нужно ли ей это, ты спросил?! Она спокойно жила! Если ты смог принять факт нашего существования, это не значит, что каждый так может! Блять… ПОЗ!    — У меня операция, Шаст! — шипит ангел, появляясь в комнате. — Чего ты орёшь, я не могу просто… Это ещё кто? — морщится Поз, смотря на Олесино тело.    — Ведьмочка, — говорит многозначительно Шаст. — С которой Арс без предупреждения решил поделиться моим существованием!    — Вы друг друга стоите, — качает головой Поз, смотря на Шаста и Арса с нескрываемым осуждением. Он подходит к кровати, прикасается ладонью ко лбу девушки, прикрывая глаза. — Она в раздрае, но не свихнётся, — говорит шёпотом Поз. — Очень сильная душа… И сознание охеренно сильное. Я успокою её психику, но больше меня не втягивайте в такое! Мне и Арса хватает, я и так постоянно на нервах, у меня в доме вся техника погорела! Я булки пеку вместо блядского сна, — рычит ангел, отходя от Олеси. — Постоянно втягиваете меня хер знает во что, постоянно на иголках!    — Ладно, Поз, всё-всё, — лепечет Шаст, подскакивая к ангелу, беря его бережно за плечи. — Давай, дышим, всё нормально, тебе же не нужно, чтобы у тебя во время операции сгорели все лампы, так? Всё хорошо-о-о, всё будет хорошо.    — Я вернусь сюда после операции со скальпелем и сверлом, — рычит Поз. — Чтобы провести лоботомию и понять, что находится в ваших идиотских головах! Потому что там явно не мозги!    После этого Поз исчезает, а комната погружается в полную тишину.    — Он же не сделает этого на самом деле? — тихо спрашивает Арс, прижимаясь плечом к севшему рядом Шасту.    — Не знаю, — так же потерянно отзывается Шаст, прижимаясь ближе. — Всё может быть.    — Получается, наша жизнь буквально в руках Олеси?    — Чем быстрее она всё примет и успокоится, тем больше у нас шансов выжить, — кивает Шаст.    Они оборачиваются одновременно на Олесю, что валялась позади них на кровати.    — Неси нашатырь, — кивает Арс.    Олеся просыпается от резкого запаха, ударившего горячо в ноздри, морщится, крепко жмурясь и пытаясь уйти от запаха.    — Ноздри обожжёшь, — шипит знакомый голос Арсения. — Ты бы ещё в нос ей этот пузырёк засунул.    — Чего ты сам его не засунул? — бурчит рядом кто-то.    Олеся хочет открыть глаза, понять, что она находится всё в том же кафе, может, она потеряла там сознание? А всё остальное ей приснилось? Только вот она понимает это очень чётко и быстро: нихера подобного.    Олеся разлепливает глаза как-то уж больно резко, садится прямо на кровати.    — Лесь, — зовёт ласково Арс, пытаясь успокоить девушку, предотвратить очередной психоз или истерику.    Олеся хмурится, крепко поджав губы, смотрит на Арсения, который бегает обеспокоенно глазами по её лицу, а затем смотрит на Шаста.    — Привет, — машет ладонью демон, стараясь выглядеть максимально радушно и безобидно.    Олеся никому из них ничего не отвечает, встаёт с кровати, чувствуя на себе два взгляда. Она подходит снова к окну, смотрит на статую, море и пляж, кивает несколько раз, что-то подтверждая в своих мыслях. Арс надеется, что это мысли не о том, что она сошла с ума.    Олеся возвращается на кровать, садится чуть поодаль от Шаста и Арса посреди постели в позе лотоса. Она достаёт из внутреннего кармана своей кожанки колоду карт, из внешнего — пачку сигарет с зажигалкой.    — Ты что, всегда с собой карты носишь? — удивляется Арс, Олеся смотрит на него а-ля «ну, разумеется».    Шаст дотягивается до своей чёрной лакированной пепельницы, что стояла на тумбочке, ставит её рядом с Олесей. Она кивает ему в благодарности, только этот кивок как-то затягивается и он больно уж низкий, до Арса доходит, что это не кивок, а буквально поклон.    — Да не за что, — неловко прокашливается Шаст.    Олеся прикуривает от своей зажигалки сигарету, зажимает её между зубами, чтобы были свободны руки. Уже почти не трясущимися пальцами она извлекает колоду карт из коробки, тасует их с перерывом на то, чтобы вытащить сигарету из губ и стряхнуть пепел в пепельницу.    — И что она делает? — озадаченно спрашивает Шаст, смотря на Арсения.    — Очевидно, хочет сделать расклад на Таро, — разводит руками Арс.    Олеся перестаёт тасовать колоду и достаёт две карты, не показывая их никому, только сама смотрит. Сложно сказать, довольна ли она ответом на свой вопрос.    — Ну и что там? — не выдерживает Шаст. — Мы все умрём?    Олеся смотрит на него несколько минут, так и продолжая молчать.    — Тишина, — кивает Шаст. — Это какой-то общий человеческий механизм защиты, или что? — дёргает бровью демон.    — Карты говорят, вам можно верить, — говорит наконец Олеся. — Теперь главный вопрос для меня: можно ли, блять, верить картам? — зло шипит Леся, запихивая колоду обратно в коробку и пряча их в карман. — И спросить это мне больше не у кого.    — Спроси у него, — предлагает Шаст, показывая ладонью на окно, явно имея ввиду статую Христа-Искупителя. — Я часто что-то спрашиваю у Иисуса. Хотя он никогда мне не отвечает, — пожимает плечами Шаст. — Но может, это из-за того, что я демон, не знаю…    — Демон, — кивает Олеся с какой-то блаженной улыбкой.    — Только не отключайся больше, пожалуйста, — просит дрожащим голосом Арс.    — Демон, — повторяет она, кивая. — А ты? — смотрит она резко на Арсения. — Ты кто будешь?    — Человек, — уверяет Арс. — Просто человек с… Как ты говорила, утончённым чувством потустороннего.    — Ага, — кивает Олеся в очередной раз, закусывая губу. Она смотрит снова на вид за окном, качает головой неверяще. — Рио-де-Жанейро… Это твой дом? — смотрит резко на Шаста.    — Да, — кивает демон. — Слушай, Олесь. Во-первых, искреннее тебе человеческое, ну, или нечеловеческое спасибо. За то, что опять не отключаешься и не молчишь. Вот этот, — указывает он ладонью на Арса. — Не разговаривал со мной целый год. И благодаря тебе наконец начал со мной говорить. За это тебе второе спасибо, — кивает Шаст. — И несмотря на всё это, я не то чтобы хотел, чтобы ты знала об этом всём. Арс меня не поставил в известность о своих планах, — шипит раздражённо Шаст, смотря на Арсения.    — Я знала об этом всём, — качает головой Олеся. — Но одно дело знать, быть уверенным в том, что вот всё, — она указывает ладонью на Шаста, — существует. И совершенно другое, когда демон выходит из ниоткуда, перемещает тебя в Рио-де-Жанейро и ты понятия не имеешь, чем это для тебя закончится. Верующие в Бога, не думаю, что они были бы в восторге, если бы к ним спустился архангел Михаил и перенёс их против воли на Мальдивы.    — Так всё типа окей? — дёргает бровью Шаст.    — Окей? — переспрашивает с горьким смехом Олеся, вставая с кровати. — Я на другом полушарии! — с нескрываемой претензией восклицает девушка, указывая на вид из окна. — У меня дома — собака не кормленная!    — Это тебя больше всего волнует во всём? — ошарашенно спрашивает Арс.    — Что значит «это»? — возмущённо переспрашивает Шаст, вставая на дыбы. — Пёсель не кормленный, Арс!    — Что с вами не так? — в край потерянно лепечет Арсений.    — Мне нужно домой! — заявляет твёрдо Олеся.    — Так операция прошла успешно, — мрачно говорит Поз, появляясь рядом. — Теперь будем препарировать ваши тупые бошки. Бля, она проснулась…    — Ты ещё кто? — со строгостью непоколебимо спрашивает Олеся, выпрямляясь в спине.    — Поз, — потерянно отзывается ангел.    — Олеся, — протягивает руку девушка, Поз пожимает её ладонь потерянно, смотря во все глаза то на Арса с Шастом, то на Лесю. — Тоже демон?    — Нет, — окончательно теряется Поз. — Ангел…    — Отлично, — кивает Олеся. — Перенеси меня домой, мне нужно покормить Журавлика.    — Ты назвала собаку Журавлик? — неверяще спрашивает Шаст.    — Думала между этим и Димой.    — Ну, круто, — отзывается Поз. — Были бы тёзками с собакой…    — Блять, да что с вами не так??? — обессиленно вздыхает Арсений, пряча лицо в ладонях. — Ты серьёзно? — подскакивает он к Олесе.    — Я говорила, что и не с таким имела дело, — гордо заявляет девушка.    — Мне надо выпить, — качает головой Арс, уходя на кухню.    — Не надо меня с ними оставлять! — порывается следом Леся.    — Ты же и не с таким имела дело! — разводит ладони в стороны на ходу Арс.    — Ты злишься на меня, потому что я пытаюсь относиться ко всему спокойно? — продолжает выкатывать претензии Олеся. — Мне ещё раз в обморок упасть? Ну, уж прости меня, Арс, что я всю жизнь жила с твёрдой уверенностью в существование всего этого и теперь не могу заикаться от ужаса! Почему я должна дрожать и плакать? Почему должна быть напуганной до смерти теперь?!    — Потому что я таким был! — не выдерживает Арс, смотря на Олесю резко.    Олеся в лице меняется. Вдруг приходит осознание. Вот почему в Арсе такая перемена, вот почему теперь он другой: в нём нет того страха и отрицания, что были в нём при их первой встрече. Он не переменился в характере, не стал другим человеком, он лишь перестал бояться и отрицать. А рассказать всё Олесе ему нужно было не только для того, чтобы быть не единственным, кто знает, но и затем, чтобы увидеть, что бояться и быть потерянным — нормально. Арсу надо было увидеть, что его страх был вполне логичным и оправданным. Надо было убедиться в том, что он не трухло, а теперь он увидел Олесину смелость и ему кажется, что он жалкий трус.    — Арсений, — говорит мягко Олеся, перехватывая Арсову руку, когда тот тянется к какой-то бутылке на кухне демона. — Вот, — она прикладывает руку Арса к своей шее, устраивая два пальца под углом челюсти. — Чувствуешь пульс? Понимаешь, насколько ускоренный? — спрашивает тихо Леся. — Мне тоже страшно, меня трясёт изнутри. Но быть смелой, по крайней мере, выглядеть смелой меня научили. У всех людей разные защитные механизмы: у кого-то избегание и молчание, а у кого-то агрессия и нападения. Мы ведь разные все…    Арс отводит лицо в сторону, а в глазах — уязвимость такая отчётливая и обида.    — Ну же, — обнимает мягко за плечи Леся. — Ты не трус, что пытался убежать от того, что, наверняка, отрицал всю свою жизнь. Ты же даже ко мне пришёл с одним лишь отрицанием и желанием сбежать от всего. Боже, — вздыхает девушка, гладя аккуратно Арса по плечам, напряжённый как перенатянутая пружина. — Ты не трус, Арс. И не мудак. Все люди разные, у всех своя самозащита… Я знала человека, который, когда на него давить начинали, сразу же начинал икать. Знала того, кто сразу драться лез, знала того, кто напивался в попытке отрицания чего-то. Просто молчание? Ты за это будешь себя трусом считать?    — Твой механизм самозащиты выглядит круче, — грустно шмыгает носом Арс, когда Олеся от него отходит, оставляя руки на плечах.    — Мальчишки, — усмехается Леся, заглядывая Арсу в глаза. — Круче? Думаешь, всё так просто? А знаешь, что однажды мне вот в таком порыве за эти выкаты и претензии врезали? Очень больно, Арс.    — Скажи, кто это был, и мы ему жизнь в ад превратим, — отзывается сзади Шаст, пришедший на кухню. Олеся оборачивается на него с мягкой улыбкой.    — Не надо, я и так его уже прокляла, он не может выплатить ипотеку, — улыбается Леся, кивая Шасту в благодарность. Возвращается тут же глазами к Арсу. — Всё нормально, ты очень смелый, Арс, — подбадривает девушка. — Осмелился бы кто-то другой целый год игнорировать демона?    — Ты давай, не поощряй вот это, — бурчит сзади Шаст.    — И кто бы был таким смелым, чтобы потом с ним наконец заговорить? — улыбается солнечно, трепля Арсения по волосам. — Ей Богу, у меня как будто внезапно появился младший брат. Ну и чего ты дуешься? — смеётся Леся. — Давайте так, — она отходит от Арсения, смотрит на Шаста. — Ты перенесёшь меня домой, мне правда надо покормить Журавлика. Перенесёшь нас всех.    — Я не могу перемещаться в незнакомые места, к тому же с пассажирами, — предупреждает Шаст.    — Значит, переместишь нас хотя бы на нужную улицу.    — Это я могу, — кивает Шаст.    — Отлично. Ангел ушёл? — Шаст кивает, кажется, он от Олеси находится в неизгладимом впечатлении. — Значит, план такой. Сейчас ко мне, все. Я кормлю Журавлика и рассказываю вам по натальной карте на 1918-ый.    — Отлично, — кивает воодушевлённо Шаст, смотря на Олесю чуть ли не искрящимися глазами. Что за запах?    — Это ведь твой год появления демоном? — дёргает бровью Леся.    — Нет, — смеётся Шаст. — Это дата рождения при последней жизни до становления демоном.    Олеся кивает понимающе. А Арсений Шаста глазами прожигает. То есть, ему он этого говорить не захотел, соврал, а Олесе вот так просто и сразу все карты открыл?    — Арс? — ведёт бровью Шаст, смотря на Арсения со странным прищуром.    — Что? — отвечает с вызовом Арсений, смотря на демона прямо.    — Что за чувства? — усмехается демон. Ну, серьёзно, ревность? Если Арс продолжит в том же духе, Шаст тут слюной истечёт.    — Что за чувства? — показывает деланное непонимание Арсений. — Мы идём в тень, или как?    — Так, — Шаст заваривает Олесе кофе, ставит перед ней на стол кружку. Только посмотрите, какой обходительный демон. — Лесь, посиди тут пять минут, мне надо с Арсом перетереть, — Шаст утягивает Арсения за руку из кухни, затягивает в свою спальню, прикрывая дверь. — Ты серьёзно? — усмехается демон.    — Что? — поджимает резко губы, от Шаста глаза в сторону уводя.    — Я ща сожру тебя, дочтокаешься, — усмехается шире Шаст. — Ревность, ты серьёзно?    — Почему ты мне не сказал сразу, что это твоя дата рождения человеком? От меня вообще решил скрывать, что был человеком до того, как демоном стал, а ей просто… Вот так прямо сказал?    — Может, потому что после разговора с тобой мне теперь в принципе легче об этом говорить? — улыбается мягко Шаст, заглядывая в глаза Арса успокаивающе.    — Ага, — продолжает дуться Арсений. — И всё вот так сразу просто стало. Теперь всем всё о себе рассказывать будешь, кто спросит что-то?    — А ты хочешь, чтобы я только с тобой мог быть честным? — изгибает бровь Шаст, пока губы ещё шире в усмешке расплываются.    — Нет, — качает головой Арсений, хмурясь. Он чувствует себя придурком. Конечно, он не хочет, чтобы Шаст держал в себе боль и продолжал за маской прятаться. Но Арсу было так важно, всегда важно и не только с Шастом: чувствовать себя особенным. И с демоном это было, Арсений чувствовал себя особенным из-за того, что Шаст смог открыться ему и был с ним честен. Но если он может быть таким и с другими, то, выходит, никакой Арс не особенный. Как и всегда. Он не может ни для кого особенным стать.    — Я, может, и буду говорить ей открыто о чём-то, — говорит с нежностью Шаст, устраивая аккуратно ладони у Арсения на шее. — Но я не буду плакать и спать под боком ни у кого, кроме тебя, — обещает Шаст и тут же проделывает уже знакомый трюк с питанием, как тогда на балконе. Приближается к лицу Арса, прикрывая глаза, едва ли не касается губ Арсения своими, поглощая неприятное чувство. — Легче? — улыбается Шаст, отстраняясь. Арс кивает смущённо. — Вот и славно. Не забивай себе голову какой-то ерундой. Из жизни в жизнь ревность так и прёт, — прыскает со смеху Шаст. — И из всех жизней я знаю, что твоей душе просто необходимо чувствовать себя особенной. Особенной для себя, для кого-то или в целом. Ты особенный, Арс, даже не сомневайся. Ты думаешь, я бы предлагал кому-то ещё показать свой член?    — Блять, как же ты умеешь всё испортить, — фырчит Арсений, выпутываясь из рук смеющегося Шаста. — Всё. Погнали уже к Олесе.    Они проходят на кухню, где застают Лесю, сидящей на подоконнике. Она пьёт понемногу кофе и смотрит с улыбкой на гавань.    Шаст спрашивает, все ли готовы, а потом они перемещаются на нужную улицу, которую указала конечной точкой «поездки» Олеся. Шаст во время перемещения думает, что очень даже хорошо, что он поел перед перемещением, потому что он чувствует усталость, переносить сразу двух людей для него очевидно тяжеловато.    До квартиры Олеси доходят в тишине. На пороге их действительно встречает пёс: светлый корги, который рад видеть Олесю настолько сильно, словно не видел её два месяца, а не пару часов. Потом внимание Журавлика абсолютно и безвозвратно переключается на Шаста, впрочем… Это абсолютно взаимно.    — Я думал, животные должны чувствовать паранормальное, — тихо говорит Олесе Арсений. Они сидят на Олесиной кухне, что была совмещена с гостиной. Она наливает Арсу сока и угощает клубничным тортом. Насыщая свой организм сладким, Олеся с Арсом наблюдают за тем, как бешено дурачится с псом восторженный Шаст. Причём что, кто более восторженный: демон или Журавлик — сказать сложно.    — Они и чувствуют, — кивает Олеся. — А ещё чувствуют, знаешь, энергетику, ауру, если хочешь.    — То есть, это как бы показатель, что у Шаста хорошая аура?    — Ну да, — кивает Олеся. — Это и по глазам видно.    — В каком смысле?    — Ну… У него добрые глаза, Арс, — пытается как-то объясниться Олеся. — Не знаю, как это объяснить. Но у тебя ведь наверняка такое было, что смотришь ты в глаза человека и аж жутко становится, — Арс кивает, понимая, о чём говорит Леся. — Ну вот. С ним такого нет. С ним тепло как-то. Говорят же, глаза — зеркало души, даже если… У него есть душа?    — Тяжёлый вопрос, — вздыхает Арс. — Она-то есть, только не у него.    — Типа… У демона, которому продал? — Арсений кивает.    — А ещё у меня, походу. У меня что-то вроде кусочка его души. И это оказалось тем самым, что тянется у меня из прошлого.    — Вот как, — тянет многозначительно Олеся. — А ведь он был тогда, когда ты приходил в первый раз. Потому что ты и тогда смотрел на что-то позади меня. И, выходит, ты при нём сравнил кусочек его души со старым уродливым цветком? — спрашивает Леся, не скрывая упрёка в голосе.    — Тогда я не знал, что это про осколок души, — бурчит Арс, смотря на веселящегося с корги Шаста. — Тогда я думал, что это может быть про него в целом. Не про душу, а про демона.    — То есть, ты его назвал уродливым старым цветком? Всё ещё хреново, Арс.    — Да знаю я, — вздыхает Арсений.    — Ну что, будет разбор по звёздам? — воодушевлённо спрашивает Шаст, весь запыханный после скачек по квартире с псом. — Ты ещё не наигрался? — со смехом спрашивает Шаст, смотря вниз на Журавлика, который принимается активно бегать вокруг его ног. — Мой хороший, да, ты хороший пёс, кто такой радостный?    Олеся смотрит на Арса многозначительно, и Арсений только руками в стороны разводит.    — Вообще-то, — говорит Олеся, беря в руки телефон, в котором был файл с анализом натальной карты Шаста. — Я не знаю, насколько это имеет смысл.    — В каком смысле? — не понимает Шаст, отвлекаясь от корги.    — Натальная карта делается при жизни, которую ты живёшь, — говорит серьёзно девушка, поднимая на демона глаза. — Она показывает, какие твои стороны сильные, а какие стоило бы прокачать. Что поможет, а что наоборот будет тянуть ко дну. Не думаю, что уже есть какой-то прок. Та твоя жизнь, ну, как бы это мягче сказать, больше не актуальна.    — Это было помягче? — у Арса взлетают брови.    — Так, ну, а если взять дату становления демоном? — хмурится Шаст.    — Какой это был год?    — М, сорок третий, — Олеся откладывает телефон в сторону.    — Нет, — качает головой Леся. — Сколько это? Восемьдесят лет назад? Никто не делает в восемьдесят лет натальную карту, жизнь уже, считай, прожита, зачем в старости..?    — Но я не в старости!    — По человеческим меркам ты уже должен доживать своё время.    — Нудистика какая-то, — бурчит Шаст.    — Это наука! — строго и возмущённо говорит Олеся. Шаст аж вздрагивает, поднимая вверх ладони, сдаваясь и принося свои извинения. — Вот ты чувствуешь себя как вообще? Как что-то среднее между всеми своими жизнями? Как демон, который теперь вообще на это всё со стороны смотрит, как будто и не он это был?    — Скорее, как тот, кто остался в сороковых, — тихо говорит Шаст, опуская глаза. Улыбка на лице гаснет. — Нет, ну, в целом, не так мрачно, конечно! — тут же расплывается в широкой улыбке Шаст, тихо смеясь. Арс чувствует боль в груди, а потом и жар под носом. — Блять, Арс…    Олеся торопится встать, чтобы принести Арсению полотенце, смоченное холодной водой. Арсений благодарит кивком, тут же перенимая ткань и прикладывая её к кровоточащему носу. Арсений очень быстро понимает то, что оставалось непонятным до этого момента. Кровотечения у него не из-за сопротивления его собственной души. У него начинает кровить нос, когда Шаст буквально себе рвёт душу, его осколку херово, когда демон начинает играть непринуждённого весельчака. Арсу херово, потому что Шаст себя ломает. И кровотечений у него не было вчера, потому что Шаст был честен и не пытался за маской спрятаться.    — Расскажи ту карту, которую делала на 1918-ый, — просит Арс, косясь на обеспокоенного новым кровотечением у Арсения Шаста. Они поговорят об этом позже, в тот момент, когда не будет лишних свидетелей. Арс был готов перестать с Шастом разговаривать, чтобы по незнанию не делать ему больно. Будет ли Шаст готов разговаривать честно, чтобы не было больно Арсу?    — Хорошо, начнём с того, что это Овен и тут как бы в это всё упирается.    — Я пошёл, — машет ладонью Шаст.    — Да стой ты, — смеётся Арсений. — Оставишь меня с кровящим носом одного? — давит на жалость Арс.    — Только из-за того, что у тебя идёт кровь, — бубнит демон, усаживаясь обратно на стул. Арса его вид искренне забавляет: сидит индюк надутый, сейчас будет на каждое слово фыркать пренебрежительно.    — Странно, что ты так реагируешь, потому что у тебя по карте должна быть вера в такие вещи, как знаки зодиака, — чуть хмурится Олеся.    — Ой, выходит, звёзды напиздели, — плюётся ядом демон.    — Ну, может, в нём и была вера когда-то, — усмехается Арсений. — Просто, знаешь, демон и вера…    — Ой, да пошли вы нахер, — отмахивает Шаст. — Ну так что по описанию?    — Упёртость, бескомпромиссность, вспыльчивость…    — Ды вы сговорились…    — Подожди, Шаст, — пыхтит на него Олеся. — Это же не значит, что это всё плохо. Это может говорить о человеке, твёрдо уверенном в своём решении, в своём выборе. Он не отвернётся от тех, чью сторону выбрал, он не бросит человека, который дорог, не променяет его ни на что и ни на кого, включая самого себя, — Шаст заметно успокаивается, слушая Олесю уже без того пренебрежения на лице. — Это человек с горящим сердцем, ну и, шилом в заднице, не буду отрицать. Если он уже решил, что сделает что-то, то он это сделает. Отговоры тупо слушать не будет, вообще мимо ушей пропустит всё, что ему скажет кто-то в попытке остановить, если он уже что-то для себя решил.    — Пока в целом всё сходится, — пожимает плечами Шаст.    — Это человек вот… С какой-то затаенной обидой на всех вокруг, на всё вокруг. Но при этом его обида, как он считает, это только его проблема. Он предпочтёт сжигать себя ей изнутри, чем вымещать её на других. Тут есть момент предательства. Причём со стороны страны.    — Да понял я, что Цветаеву нельзя было тогда читать, — бурчит Шаст, Олеся смотрит на него с минуту, явно складывая какую-то мозаику в голове.    — Не ты предал, а тебя предала страна, — говорит Олеся. — Отсюда и обида. Ты… Тебе отзывается то, что я говорю? Ты понимаешь, о чём речь? Потому что жизнь ведь уже прожита, мы можем сравнить то, что получается по карте, с тем, что было.    Шаст вздыхает тяжело, поднимается со стула. Ставит свою ступню на столешницу, извиняясь перед Олесей, а потом немного закатывает правую штанину. Арс врезается глазами в рисунок вокруг щиколотки: кандалы с выбитым номером «52».    — Три года трудового лагеря, — хмыкает Шаст. — За книги. Запрещённая литература, — Шаст закатывает обратно штанину, садится напротив Олеси обратно. — Может, из-за такого быть обида на страну? — усмехается Шаст, закусывая изнутри щёки.    — Мне жаль, — говорит тихо Олеся, сведя жалобно брови к переносице. — Насколько там было плохо?    — Долбили камни двадцать часов в сутки, за день была только одна кормёжка в виде плесневелого куска хлеба, да и то который хлебом не был. Скорее мешаниной муки, клея и мусора, — кивает Шаст, впечатываясь пустым взглядом в столешницу. — Стоишь на одном месте — бьют. Начинаешь разговаривать — бьют. Это была хорошая разминка, подготовка к условиям Второй мировой.    — Это ужасно, — вздыхает судорожно Олеся, прикрывая глаза.    — Арс, — зовёт тихо демон, чувствуя уже знакомый жар в груди. Арсений успокаивает осколок. — Не надо, а то ведь засну на этом столе, — улыбается мягко, вроде, и просит перестать, а в лице весь переменился: успокоился, взгляд таким тёплым и благодарным стал. — Ну и что? Обидки и предательства, что ещё насмотрела? — улыбается Шаст, возвращаясь к разговору с Олесей.    — Есть такое понятие в натальной карте: тёмная луна — Лилит, и светлая луна — Селена. Светлая луна показывает добрые выдающиеся качества. А тёмная, ну, соответственно, плохие. Но если быть, точнее, это определённые чувства или характеристики человека, которые, если он разовьёт в себе, то приведёт свою душу в упадок.    — М, то есть, если ты вкачиваешь древо способностей Селены, то ты типа положительный персонаж. А если Лилит — антагонист? — хмурится Шаст.    — Утрировано, геймерским языком — да, — кивает Олеся. — Обычно я называю тёмные качества демонами. Но странно говорить о демонах у… Демона.    — Ну, это ж метафора, — расплывается в улыбке Шаст. — И какие у демона демоны?    — Импульсивность в принятии решений. Я бы назвала это глупостями.    — Глупости, — усмехается Шаст. — Поз называет это «каноничное событие».    — Твоя сделка с Салазаром тоже была глупостью? — хмурится Арс.    — Хороший вопрос, — кивает Шаст. — Пожалуй, это одна из дилемм, над которыми я думаю до сих пор. Но я бы сделал всё точно так же. Ничего бы не изменил, наверно.    — Глупости, — вздыхает Арс.    — И что могут сказать звёзды? — ухмыляется Шаст, смотря на Олесю. — Как я просрал душу не говорят?    — Такое звёзды не показывают, — качает головой Леся. — Но я могу предположить, опираясь на биографию, которую они дают, — Шаст кивает, взмывая руками, мол, дерзай. — Я почему-то уверена, что это было спасение. Спасение чьей-то жизни ценой души.    Арсений снова чувствует, как в груди задребезжал чужой осколок. Олеся попала в точку.    — Ну, так и было, — кивает Шаст. — Жизнь дорогого человека и все дела.    — Под дорогим ты подразумеваешь любимого? — дёргает бровью девушка. Шаст плечами пожимает, ничего не отрицая, но и не соглашаясь. — С учётом жизни и перерождений продать душу за жизнь — это как раз-таки глупость, Шаст, — тычет пальцем в столешницу Олеся. — Как это вообще вышло? Тебе твой босс не объяснил ничего, тебя обманули? Потому что я не понимаю… Как тебя вообще занесло в Ад?    — Я думал, это бордель, а что, легко спутать, — отшучивается Шаст фразой капитана Джека Воробья.    — У тебя реально хорошая карма, сильная, светлая, тёплая душа.    — Ага, — кивает Шаст. — Была. Слушай, я знаю одного человека, который был охуительнейшим, — разводит ладонями Шаст. — И при этом он теперь тоже демон, — тянет Шаст, поднимая брови. — Бля, ну, подумаешь рыжий атеист, который про Бога шутил чаще, чем дышал, — фырчит Шаст. — Зато жизней спас дохуя! Ну… С другой стороны он тоже продал душу… Но там вообще тупая история.    — Ты начинаешь болтать, чтобы уйти от темы, — с упрёком говорит Арс. — Салазар точно тебя не обманул?    — Да бля, почему все пытаются сделать Зара мудаком из-за моего выбора??? Я, блять, какая-то безмозглая милая овечка по-вашему?    — Кстати насчёт безмозглых овечек, — тянет Олеся. — У тебя Меркурий в Овне, Шаст. Это показатель…    — Чего, блять? — морщится демон. — Какой ещё показатель?    — Тебе надо думать побольше, прежде чем делать.    — Ой всё, блять, достаточно на сегодня, — машет ладонью Шаст, подрываясь на ноги. — Арс, ты со мной?    — Да чего ты заводишься так, Шаст, никто не пытается тебя оскорбить, — пытается успокоить Арсений. — Ты же сам видишь, как много всего сходится.    — Ну и что значит Меркурий в Овне? — пыхтит раздражённо Шаст.    — Ну, — тянет нерешительно Олеся. — Это как бы… Э-э… Как у тебя с письменной речью?    — Пиздец! — взмывает ладонями Шаст. — Типа настолько в Овне???    — Шаст, не бесись, — улыбается Арсений, ловя демона за плечи, приобнимая мягко, усаживая обратно на стул.    — Я был писателем в одной из жизней! Малоизвестным, но это ничего не значит!    — Ладно, Лесь, — улыбаясь виновато, говорит Арс. — Давай продолжим в другой раз, а то кто-то слишком завёлся.    — Нет, я хочу дослушать! Что ещё???    — Пошли, Шаст, пошли, — толкает к двери квартиры Арсений.    — Прокачивай Марс, — отзывается потерянно Олеся.    — Вот и прокачаю! И марс, и сникерс, и даже несквик, блять!    — Она про планету, — ржёт Арсений. — Всё, пошли.    Арс одуматься не успевает, как Шаст со всех сторон обволакивает тьмой, перемещаясь вмиг в квартиру Арсения.    — Меркурий, блять, — пыхтит зло Шаст, проходя на кухню Арса и включая там чайник. — Ретроград Меркурий, сука, сидим кальяны курим!    — Ну ты серьёзно будешь беситься из-за этого? — смеётся тихо Арсений, обнимая Шаста примирительно за плечи. — Совсем дурак, что ли?    — Ага, у меня Меркурий в Овне! — категорично заявляет Шаст, с грохотом захлопывая дверь на балкон, принимаясь курить.    Арсений смотрит на него через стекло, смеётся тихо себе под нос, а сам успокаивает разгневанный осколок чужой души. Утешает его, к своей душе прижимая мягко.    Ну, придурок ведь...