Демоны не лишены души

   — Иногда мне кажется, что это никогда не кончится, — вздыхает устало Арсений, садясь за подкосившийся деревянный стол. На улице уже стемнело, госпиталь, как и всегда переполнен звуками: болезненные стоны, кашель, предсмертные вздохи. Это всё слышно даже отсюда, с другого крыла, в комнате, где они собирались со всеми своими. Своими Арсений называл свой отряд, группу партизанов, с которыми они на этой местности связались не лучшим образом, а ещё парочку медиков, что работали в госпитале.    — Может, и не закончится, — хмыкает мрачно Антон из угла комнаты, Арсений даже дёргается, не заметил его сразу. Вот уж партизаны есть партизаны, вечно в тенях прячутся. Зажигается металлическая зажигалка, освящая чужое лицо, Антон прикуривает сигарету. Выглядит не лучше их всех, если не хуже. Арсению бы настоять на том, чтобы Шастун отдохнул, только вот любое проявление заботы и небезразличия Антон принимает за попытку взять над ним контроль, перехватить власть. Они, конечно, не с того начали с ним, со всеми местными партизанами, но с ним, конечно, особенно, но вот так фырчать до сих пор на Арсения, кривить нос на его просьбы пойти поспать… Арсений иногда боится, что от усталости ему не хватит нервов и он Шастуну свернёт шею. С другой стороны уже целую неделю они, казалось, не грызлись. Но это, скорее, показывает уровень общей усталости, чем некое перемирие, к которому они пришли.    — Арс, есть похлёбка, — говорит второпях Оксана, заскакивая в комнату, чтобы достать из шкафчика бинты. — Будешь?    — Буду, — кивает Арсений.    — Там на шкафу в углу стоит, — машет она рукой. — Налей себе…    — Окс, можешь налить, у меня сил встать нет…    — Арсений! — раздражается моментально Суркова. — Я круглые сутки, как и ты, на ногах! Днём — госпиталь, ночью — диверсии! Я устаю ничуть не меньше, чем ты!    — Ладно, налью я, но орать на меня тебе сил хватает…    — Арс..!    — Да заткнитесь вы оба!!! — рычит из угла озлобленно Шастун, Оксана дёргается, как и Арс, не заметила сразу Антона в комнате. — Заебали, блять, и так башка болит, не переставая. Окс, иди, куда шла, а потом, будь добра, окажи нам всем услугу и поспи хоть пять часов! А я покормлю ебучего графа, который почему-то думает, что устаёт больше всех.    Оксана из комнаты ретируется быстро, злой Арс привычен, раздражённый Антон незнаком.    — Я сам…    — Сиди уж, — кривится Антон, заставляет себя успокоиться вдохом и выдохом. — К тому же, я сейчас правда более отдохнувший, чем ты. Ты вон только пришёл, а я около часа сидел, так что всё нормально, не суть, — вздыхает Шастун, наливая Арсу похлёбку. Ставит аккуратно перед ним металлическую миску с супом, даже ложку приносит. Неожиданно. В духе раздражённого Шастуна было бы что-то вроде сказать Арсению, чтоб по-собачьи из этой миски лакал. Может, и правда начинает отпускать ту ситуацию с их первой встречей?    — Из чего она? — спрашивает тихо Арсений, чувствуя от похлёбки странный запах.    — Лучше не знать. Но поверь, есть еда и гораздо хуже, — усмехается Шаст, Арсений смотрит на него испуганно. — Блять, да нет там человечины, — морщится Антон, избавляясь от кома тошноты в горле. — Трава, кора, немного картохи. В целом самое то.    — А ты ел?    — А что? — щурится Антон. Боже, он даже в этом вопросе пытается найти подвох? Что стало с его доверием?    — Я не видел, чтобы ты что-то ел уже как три дня.    — А нахер ты следишь за этим так внимательно? — вздыхает Антон, закуривая ещё одну сигарету, вытаскивая её из пачки с надписью «Крымтабак».    — Антон… У тебя на теле хорошо если есть хоть килограмм чего-то под кожей кроме костей, — вздыхает судорожно Арс. — Я скоро смогу разглядеть чётко очертания твоего черепа, глядя на тебя.    — Нацистам будет проще измерить череп, когда они нас полностью захватят.    — Прекрати... У тебя так совсем сил не будет. Я вижу, как всю еду ты своим раздаёшь, я понимаю, что мы едва сводим концы с концами, но лучше хоть как-то и всем, чем по-нормальному, но ценой чьей-то жизни, понимаешь?    — Чего я не понимаю, — ведёт плечами Антон. — Так это того, что мы в принципе вот в такой ситуации. Мы таскаем с той стороны провизию, и я каждый раз думаю: а почему у немцев она есть, а мы только воровать можем?    — Антон, не начинай…    — То есть мы герои, но герои пайка не заслуживают, да?    Арсений встаёт, приносит вторую миску, ставит её на стол и отливает большую часть похлёбки во вторую миску, продвигает её на вторую половину стола.    — Сядь и поешь, пожалуйста, — настаивает Арс. — Со всем, что ты делаешь, ты тот ещё герой…    — Я политический преступник и дезертир, — усмехается косо Шастун, но за стол садится. — А может, стоит уже и забыть, что было до начала вот этого ада.    — Нет, не стоит, — хмурится Арсений. — Потому что до начала этого у нас всех что-то было. И именно за крупицы того светлого мы и сражаемся, Антон…    Антон усмехается горько, снова из-за стола встаёт, берёт свою миску с похлёбкой.    — В таком случае мне не за что сражаться, — говорит он шёпотом, переливая обратно Арсу половину похлёбки.    И уходит.    — Когда люди говорят «жди около часа», обычно они имеют в виду действительно время около часа, — бухтит Шаст, когда Арсений говорит, что готов идти. — Около часа, а не около двух.    — Будешь много бухтеть, быстро состаришься, — закатывает жалостливо губу Арс, паясничая.    — Нет такой поговорки, — хмурится демон. Он засматривается на Арсения на несколько минут, тот плечами пожимает, улыбаясь обезоруживающе. — Ладно, проехали. Прекрасно выглядишь.    — Спасибо, — расплывается в солнечной улыбке Арсений. — Свидание?    — Теперь это на что влияет? — усмехается Шаст. — Всё, давай уже, пошли, — смеётся хрипло он.    Погода сегодня была солнечная, почти безветренная. Они добираются чуть ли не до ближайшего кафе и там останавливаются уже с концами, Шаст что-то пытается поначалу бурчать о том, что здесь в меню нет ничего, что было бы хоть немного удовлетворительно для диеты Арсения, которую он должен соблюдать при гастрите. Арс только глаза закатывает, пытается Шаста уломать, приводя как аргументы, что он в целом и не голоден особо, а плестись дальше в город по такой жаре он не хочет. Демон сдаётся. Он вообще, кажется, стал сдаваться слишком часто Арсу. Открывает ему сердце постепенно, спит с ним в обнимку, плетётся с ним на «не свидание». Не свидание, так обозначает Шаст для Арса, которому вообще нет до этого никакого дела. Арсений флиртует, не переставая, и Шасту бы просто упасть в тень и не выходить оттуда до тех пор, пока щёки не перестанут жечь горячо, а может, и вовсе больше оттуда не высовываться. Потому что стоит Шасту прийти в себя от прошлого заигрывающего нападения со стороны Арса, как случается уже следующее.    — Не сильно жарко? — поднимает глаза от меню к Арсению Шаст, стягивая с переносицы солнечные очки.    — Это бы у тебя спросить, — вздыхает Арс, оглядывая Шаста, который по обычаю весь в чёрном. Хотя сегодня он даже вышел на улицу в майке, удивительно. Арсений видит, как Шаст пытается прикрыть руки, когда кто-то из людей с любопытством засматривается на его рисунки. Демону настолько неловко от этого, выглядит настолько зажавшимся, что его прикрыть от всех лишних глаз хочется. — Не сваришься в этих штанах-трубах?    — Не сварюсь, — бурчит Шаст, на самом деле жарко до жути. Он чувствует буквально, как у него потеют коленки, и это точно не любимое его чувство. Ему бы в шортах быть, подставить ноги пусть и совсем неощутимому, но всё же существующему ветру. Только вот Шаст чувствует, что если ещё один участок кожи будет открыт для чужих глаз, он сгорит заживо от того, насколько ему некомфортно.    Они сидят на улице у кафе, спрятавшись под навесом, который не очень спасает от солнца. На ту сторону, где тень была гуще, Шаст усадил Арсения, зная его не самую лучшую переносимость солнца. На светлую, не погруженную в тенёк часть сел сам, вот и жарится теперь. Но ничего, он уж как-нибудь это перетерпит, в Аду пожарче будет.    — У тебя обычно температура тела достаточно горячая, — задумчиво тянет Арс, разглядывая страницу с холодными напитками. — У демонов всегда повышенная температура тела?    — В смысле? — не понимает Шаст. Он замечал, что у Арса кожа всегда холодная, но не думал о том, что это может так ощущаться из-за разницы температур. Не думал он, что у демонов может быть другая норма температуры тела.    — Вот у кошек нормальная температура — от тридцати восьми до почти сорока градусов. Для человека это уже хреновая температура, а под сорок — вообще в скорую пора звонить. Но для них вот нормальная температура, — тянет рассудительно Арс, откладывая в сторону меню, принимаясь Шаста разглядывать. — Ты мерил свою температуру? Какая у тебя теперь норма по Цельсию?    — Да как-то… Не знаю, — смущается Шаст. — Странно это, такое о себе узнавать…    — Почему? — изгибает вопросительно бровь Арсений. — Если ты фактически стал другим видом, почему узнавать о себе что-то — странно? Это более чем нормально: хотеть узнать, что ты теперь можешь, какие пределы у твоего тела, какой запас энергии и сил. Вот это, — тыкает указательным пальцем в стол Арс, — и есть то, о чём говорил тебе Салазар. Ты не принимаешь себя демоном. Ничего не знаю и знать ничего не хочу. Почему, Шаст? Что если вдруг окажется, что ты, не знаю, можешь останавливать время?    — Точно нет, — хмыкает Шаст, растекаясь в кресле. — Такие способности есть только у Высших и Древнейших. Я говорил, когда мы затронули покровителей созвездий.    — Но если, прости я скажу это имя, Байрирон…    — Я же просил, — хмурится Шаст, а у него снова руки от одного лишь имени вздрагивают.    — Зар сказал, что люди могут говорить их имена, — отмахивается Арс. — Если твой Верховный может… Что он может?    — У нас как-то не было времени обсудить, — смеётся нервно Шаст. — Нас, тех, кто относится к нему, затолкнули как-то к нему на «аудиенцию», как назвал это Зар, он бросил на нас всего один взгляд, мы чуть не сдохли от ужаса, а остальную часть времени просто наблюдали за тем, как он заигрывает с Неши, параллельно откусывая кусочек Солнца. Это пиздец, Арс. Я не знаю, что мог получить от него в наследство, но, блять, и не хочу. Он один из тех, кто прославляет войну, я не хочу иметь ничего общего с таким…    — Здравствуйте, готовы сделать заказ? — подходит ко столу официантка.    — Да, спасибо, — улыбается широко Шаст, а у Арса снова в груди колет. Снова он не хочет Арсу ничего лишнего рассказывать.    Шаст с Арсом делают заказ, беря только холодные напитки и десерт в виде мороженного, а потом Арсений пытается вернуться к изначальной теме разговора.    — И всё-таки ты себя не принимаешь, — вздыхает Арс. — Есть, я не знаю, что-то вроде демонической психотерапии? Среди вас есть ведь наверняка хоть парочка демонов, которые психологи среди людей?    — С чего ты взял? — удивляется Шаст. Они-то есть, но ему интересно знать, как Арс пришёл к этому выводу, потому что лично Шасту это казалось отнюдь не очевидным.    — Потому что демоны с людьми — это симбиоз, так? — хмурится Арсений. — Люди отпускают негативные эмоции, а вы их поглощаете. Где это было бы проще всего организовать? На сеансе у психолога, — разводит руками Арс, Шаст в очередной раз удивляется чужой сообразительности. — Человек приходит к психотерапевту, отпускает вину и сожаление, злость и раздражение, а вы можете спокойно их там поглотить. Неужели ваши до этого не дошли?    — Дошли, конечно, — усмехается Шаст. — Просто я удивился, что до этого дошёл ты, — Арсений окатывает Шаста скептичным взглядом, а тот только смеётся. — Не дуйся, я не к тому, что ты глупый. Просто мне казалось это не таким очевидным вариантом.    — Ну, это кое о чём говорит, — хмыкает с усмешкой Арс.    — Мг, — раздражается Шаст моментально, — меркурий в Овне, блять, — шипит раздосадованно. Арсений с него посмеивается только, что вообще-то возмущает, и Шаст уже готов начать очередную недоперепалку, как замирает, подавившись вздохом. — Это что такое?    — Что? — крайне озадаченно переспрашивает Арс, сводя брови.    — Вот это что? — Шаст трясёт своей ногой под столом, покачивая стопы Арса на своих.    — Ножки грею, — расплывается в улыбке Арс. — В теньке замёрзли.    — А обувь нахрена? — дёргает бровью Шаст. — Ты зачем кроссы снял?    — Ноги не дышат, — жалостливо говорит Арс.    — Это невыносимо, — вздыхает судорожно Шаст, пряча лицо в ладонях.    — А что? Уже доказано, что ты для моей температуры тела — грелка. Не нуди, — усмехается Арс, а сам стопами забирается под штанины, устраивая ступни на щиколотках. — Кайф.    — Нет слов, — вздыхает Шаст, кивает в благодарность официантке, принесшей заказ.    — Хм, — Арсений вдруг хмурится озадаченно, в этот раз искренне, не показушно. — А если ты знаешь о существовании демонов зодиакального круга, почему отрицаешь то, что они могут влиять на людей? Почему не веришь в то, что есть зависимость характера, каких-то черт человека от его знака зодиака?    — Потому что, Арс, Чёртовой дюжине сердечно срать на людей и то, что у них происходит в жизни, — вздыхает Шаст. — Они не влияют на людей, потому что, ну, нахрена им это? Мой Верховный подпитывается от горения звёзд, в самом прямом смысле. Огонь… Для него ваши войны интересны только как вспышка огня на зажигалке. Он подкурит от атомного взрыва. Понимаешь?    — Наверно, — Арсений усмехается нервно, потирает ладони ломано. — А мой Верховный?    — У тебя нет Верховного, ты человек, — кривится Шаст, принимаясь за фисташковое мороженное.    — Ну, я имею в виду, демон-покровитель моего созвездия, — Арс берёт с Шаста пример, ковыряет свой пломбир с карамелью, только от демона глаз не отрывает. — Рыбы.    — Я знаю твой знак зодиака, Арс, — усмехается Шаст. — Неши… Ну, она…    — Неши? То есть, это тот самый демон, к которому клеится твой Верховный? — усмехается неверяще Арс.    — Они соседи, знаешь, — хмыкает Шаст. — Стоят рядом в зодиакальном круге. На границе воды и огня… Как будто заземляют друг друга… Байри боятся среди своих, чуть ли не так же как Змееносца и Дагдари, но Неши… Вообще его не боится, кажется, она его приручила или что-то в этом роде. Только хорошего в этом мало. Зар рассказывал об этом, когда я спросил, что их связывает. Байри — то ещё скопление ярости и упрямства, а Неши — скопление манипуляторства, мечтаний и чуткости. Она просто… Дала ему столько надежд, что он теперь от неё никуда деться не может.    — Вы и правда не отличаетесь от людей, — улыбается грустно Арс, а самому как-то тревожно. Он совершенно неожиданно чувствует себя так, словно слушая о Нешимирон и Байрироне, слушает их историю с Шастом. Может, не зря они и есть представители этих знаков зодиака. Можно ли сказать, что Арс Шастом в какой-то мере манипулирует? Он ведь столько обещаний и надежд Шасту дал, сказал, что сможет исцелить его сердце и душу, заставит его принять самого себя. Шаст упирается, но как будто только для вида, а сам уже голову склонил покорно. — И оправдала ли она его надежды? — отрывисто спрашивает Арс, тупя глаза в стол.    — Я бы сказал, кто там знает, что у них на границе звёзд происходит, но… Все знают, — вздыхает Шаст. — По факту она просто его приручила. Я не знаю, как устроена любовь у демонов, Арс, мы уже не раз сказали, что как будто от людей не сильно отличаемся. Но мне кажется, любовь это ведь не про приручить и подчинить… Я знаю, что если, скажем, обижу Байри, то мне будет очень хреново, если я сделаю что-то, что просто не понравится Неши… Испепеление ангелами будет то, о чём я буду молить на коленях.    — Р-разве это не нормально? — дрожащим голосом спрашивает Арс. Шаст смотрит на него ошарашенно. — Я имею в виду, что с людьми ведь так же. Мы можем терпеть многое в свою сторону, но когда давят на кого-то, кто нам дорог, мы можем убивать. Разве это не так работает, что мы злимся, когда давят на нас, но когда трогают семью, любимых, друзей, мы приходим в ярость?    — Я многое забрал и отдал за семью и любимых, — качает головой Шаст. — И кому от этого сейчас хорошо, Арс? С меня хватит этих торговых транзакций, я устал забирать за то, что кто-то навредил кому-то из моих близких. И отдал более чем достаточно, — вздыхает судорожно Шаст.    Арс только в очередной раз убеждается в том, что Шаст душу продал именно за это. За спасение жизней своих, видимо, действительно даже за его жизнь. Только лишь за его жизнь или и за тех, кто был с Арсом рядом?    — Давай просто больше не будем поднимать тему Чёртовой дюжины и вот таких обменов свободы на любовь, хорошо?    — Ты… — Арс хочет спросить, отдал ли Шаст свою свободу за любовь, но одёргивает себя вовремя. — Хорошо… Так а что насчёт демона-психолога? У тебя есть такие на примете?    — Один уж точно, — усмехается Шаст. — Но он последний, кому я стану ныть про Вторую мировую.    — Почему? — не понимает Арс, сильно хмурясь.        — Потому что он был там со мной, — улыбается грустно Шаст.    — Чего??? В смысле, это был человек или демон?    — Это Даня, — усмехается Шаст.    — Тот самый??? Друг из Воронежа, который тебя к деревне привёл? То есть, у тебя буквально есть друг, близкий друг, который, как и ты стал демоном, он ещё и психотерапевт, и ты до сих пор с ним не начал работать над этим??? — неверяще спрашивает Арс, Шаст плечами пожимает легкомысленно. — У тебя есть человек, демон, да блять, неважно! У тебя есть тот, с кем ты можешь это всё обсудить и…    — Так-то я и с Позом там был, но как-то не клеятся у нас разговоры на эту тему.    — Поз был врачом, военным врачом. А Даня был с тобой в одних рядах, он буквально пережил то же, что и ты, ну, за исключением трудового лагеря. Его деревня, его потери, его судьба — у вас одна доля на двоих, и ты сейчас говоришь мне, что до сих пор не начал работать с ним???    — Не могу я просто прийти к нему и…    — Почему??? — продолжает давить Арс, находясь в полном изумлении. — Что значит, не можешь? Он поймёт тебя лучше кого бы то ни было! Он прошёл через то же, что и ты, — Арс принимается загибать пальцы. — Сгоревшие деревни, война, партизанство, голод. Становление демоном!    — Да не ори ты, — шипит Шаст. — Давай начнём с конца, демоном он стал совершенно другим образом. Ну, то есть, он, конечно, продал душу, но там пиздец тупая история… — Шаст головой качает с какой-то странной усмешкой. — Для него жизнь, что была тогда, пережита сполна. Он прошёл войну до самого конца, чем я не могу похвастаться. Правда в сорок седьмом ему так не повезло… Но суть в чём, он успел прожить ещё одну жизнь после Второй мировой, для него это закрытая история, его душа успела отдохнуть после того пиздеца в Колыбели. Для него гештальт закрыт. Я не хочу возвращать его туда, он прожил потом ещё одну не долгую, но вполне себе адекватную жизнь. Ну, если можно говорить об адекватности, когда речь о Попере… В общем, для него история закрыта, Арс. И освежать ему шрамы я не собираюсь, — качает головой Шаст.    — Тогда с кем? — разводит руками Арсений. — Кто ещё сможет так же тебя понять? Брось, может, пора побыть немного эгоистичным демоном и забить на вот это? К тому же, если для него прошла потом ещё одна жизнь, если всё так, как ты говоришь, и для него это уже прожитая история, то, может, это наоборот поможет ему относиться к ней проще? Сильно ты сейчас загоняешься о давно прожитых жизнях, вспоминая оттуда какой-то пиздец?    — Вообще-то да, — распахивает глаза Шаст. — Ещё и рисунки забыть не дадут, блядская сирень… До смерти мне припоминал… Про кольца я вообще молчу…    — Не знаю, о чём ты говоришь, — качает резко головой Арс. — Но это сейчас и неважно. Ты должен начать общаться с Даней. Как с другом, как с демоном — не важно, главное, начни уже хоть с кем-то общаться на эту тему.    — Я, вроде как, с тобой общаюсь, — бурчит Шаст.    — Да, — кивает Арс. — И я слушаю. Но ты сам часто напоминаешь, что я не понимаю того, о чём говорю. А вот Даня мог бы понять тебя на все тысячу процентов! Мне приходят какие-то отрывки памяти во снах, но это как смотреть фотки после амнезии. Типа, да, прикольно, о, это я? Но я не чувствую того, что было тогда на уровне себя в той жизни. Я смотрю на это, как я, который я, а не прошлый я. У меня нет того, что было в голове в прошлой жизни. И я никогда не стану тем, кого ты знал, как бы ты мне не пытался напомнить…    — Арс… — прерывает удивлённо Шаст. — Ты же не думаешь, что я пытаюсь из тебя сделать того, кого знал?    — Я не знаю, — честно говорит Арсений, чуть разводя ладони в стороны. — Я не знаю, Шаст… Иногда на тебя накатывает и ты сравниваешь меня с ним, ты уже один раз под эмоциями начал меня обвинять в том, чего я не знаю и не помню. Ты не сможешь отпустить того меня, пока не отпустишь то время, — говорит Арс уже шёпотом. Его это волновало уже какое-то время, стоило бы продумать этот разговор, прежде чем начинать его так импульсивно. — Я не стану его копией, наверно, это и к лучшему. Может, я вообще не такой, каким был во всех жизнях, откуда мне знать… И это обидно, если честно, когда в тебе пытаются найти кого-то другого, даже если этот другой и другой ты… Это нелепо до жути, но начинаешь чувствовать себя заменой. Нелепо, потому что получается заменой самого себя, и это странно… Но мной это, наверно, всё-таки вот так воспринимается, потому что я воспринимаю того себя, всех тех себя как других людей. Поэтому и чувствую себя какой-то заменой, а мне… Я так не хочу.    — Конечно, не хочешь, а кто ж такого захочет, — отзывается смущённо Шаст. Арсений смотрит на него с благодарностью, а демон наоборот глаза опускает, краснеет от неловкости. — Арс. Ты всегда был разным, нет какого-то шаблона личности, по которому ты всегда вырастал. Я знал тебя и добрым, светлым человеком, и таким, каким, ну, знаешь… В общем, убить тебя казалось мало, потому что вёл ты себя как мудак конченный. Я знал тебя творческим и прагматичным до мозга костей, отзывчивым и вообще непробиваемым. В каждой жизни всё-таки всё складывается по-разному, разные время и среда формируют разную личность… И тараканов самых разных у тебя насмотрелся, и шрамов в самом разном смысле, и недостатков, и преимуществ. Никто не остаётся одним человеком из жизни в жизнь, я в том числе. И я уже сам не тот, кто был в своей последней жизни, нельзя пробыть восемьдесят лет демоном и не поменяться внутри как-то… У нас есть какие-то характерные черты, которые мы несём из жизни в жизнь, но их не так много, чтобы за них цепляться. Я это к чему, ты не цепляйся за это, не морочь себе голову, — Шаст вздыхает, потирая судорожно ладони. — Я не отношусь к тебе как к какой-то замене, я, вроде, не настолько мудак, — усмехается горько демон. — Просто это ты. Даже если совсем другой ты. Бля, как же это всё сложно, — Шаст зарывается лицом в ладони, — у меня сейчас голова взорвётся.    — Я понял, — улыбается мягко Арс, стукая два раза своей стопой по щиколотке Шаста. — Всё нормально. Хорошо, что всё вот так. Даже если всё пиздец как сложно. Ешь мороженку, растает ведь.    — Угу, — кивает вяло Шаст, принимаясь снова за поедание мороженного. — М! — вспоминает резко что-то демон, забираясь в карман штанов. — Это тебе, — говорит Шаст, ставя перед Арсом на стол коробочку, которую ему принёс с утра Салазар.    — Рановато для предложения руки и сердца, — ухмыляется Арс, Шаст глаза закатывает. — Чёрт, и правда кольцо, Шаст? — Арсений смотрит на демона во все глаза, переводя взгляд то на него, то на содержимое коробки, в которой находился интересный перстень.    — Только не злись…    — На кольцо? С чего бы? Опять меня с кем-то путаешь, — вздыхает Арс, доставая перстень из коробки.        — Долгая история, — качает головой Шаст, если бы у него были звериные ушки он бы сейчас их наверняка прижал.    Вообще, Арс очень часто не может отделаться от странного видения, когда на Шаста смотрит. И видение это подпиталось определёнными деталями. С тех пор, как Арс начал с душой Шаста взаимодействовать, время от времени у него перед глазами всплывает картинка при взгляде на Шаста… Он словно видит вокруг него какое-то энергетическое поле, которое время от времени преображается во что-то более чёткое по форме, и… У Шаста буквально мелькает за спиной большой кот. Это очень странно, и Арс не знает, как вообще это объяснить. Но в Шасте определённо что-то кошачье сидит. Ещё и эти лапки на стопах и чесание за ушком…    — Чего ты задумался? — хлопает глазами любопытно Шаст. — Это не совсем перстень, ну, по крайней мере не для повседневной носки, — Шаст поворачивает к себе коробочку, рассматривает кольцо, на верхушке которого можно было разобрать чётко рельефный домик. — Это ключи от моей квартиры, — хмыкает Шаст. Глядя на удивлённого Арса, поясняет: — Я подумал, ты захочешь там тусить время от времени, можешь приходить, ну, если захочешь, конечно. Просто мне тяжело перемещать по тени на такие расстояния.    — И как им пользоваться? — Арс впадает в характерное любопытство. — Потереть там, сказать какое-нибудь «ахалай-махалай, откройся»?    — Ага, — закатывает глаза Шаст. — Вообще, достаточно поцеловать.    — Тебя? — усмехается Арс.    — Перстень, Арс, ну блять, — Шаст краснеет очаровательно, Арсу бы прекратить с этими шутками и нападками на демона, но как он может, когда тот смущается так мило?    — Целовать перстень, королевские замашки, — кривится Арс показательно. — Может, тебя всё-таки лучше? — Шаст сидит с непробиваемым лицом, только вот щёки полыхают, выдавая его смущение с головой. Арс веселиться продолжает. — Ну а что? Ты сам говорил, ты не демон перекрёстка, значит, сделки поцелуем ты не… А ты целовался с Салазаром?    — Что? Нет! Арс, блять, нет! Это не так работает!    — Хорошо, — усмехается Арс. — Значит, целоваться можно спокойно?    — Арс.    — Ладно-ладно, — смеётся Арсений. — А почему целовать?    — Ну, в идеале какая-то человеческая жидкость всегда активирует заклинание. Но я не хочу, чтобы ты себе по сатанинским обычаям кровь пускал. Поэтому уж лучше слюни.    — Ага, — кивает Арс понимающе. — То есть, сосусь с перстнем и оказываюсь у тебя дома.    — Типа того, да, — краснеет Шаст, пряча лицо в ладонях. — Ты невыносим, знаешь?    — Знаю, — кивает Арс, натягивая кольцо на средний палец. — Нихера ж тяжёлое.    — Я говорил, оно не для повседневной, а может, вообще не для носки. Просто как ключ используй. Только не просри, пожалуйста. Я, конечно, попросил Зара, чтобы по нему только ты мог переходить, он всё сделал, как надо, но дубликата нет, так что не потеряй.    — Конечно, — кивает Арс. — Спасибо, Шаст.    Они сидят, вот так пререкаясь и шутя, ещё около получаса. Мороженное давно съедено, напитки потягиваются неторопливо. На столик прилетает воробушек, смотрит то на Шаста, то на Арса, ворочая головой из стороны в сторону. Забавный. Арс хочет что-то сказать, поднимает на Шаста глаза, а у того взгляд какой-то почти раздражённый при взгляде на воробья, Арсений снова видит у Шаста кошачью ауру, буквально видит хвост, мотающийся агрессивно за спиной при взгляде на птицу.    — Шаст, — зовёт со смешком Арсений. — Ты только не прыгай на него. Не кушай птичек.    — Чего? — хмурится демон, а на Арса даже глаз не поднимает, продолжая воробья глазами буравить. — Чего он тут уселся, что ему надо?    — Чтобы его покормили, — смеётся Арс. — А ты чего выглядишь так, словно сам его сейчас сожрёшь?    — Я им не доверяю, — бурчит Шаст.    — Воробьям? — смеётся в голос Арсений.    — Птицам. Ангелы могут превращаться в птиц. Так что я им всем не доверяю.    — Ты ведь сам был жаворонком.    — Фигурально, а не буквально, — продолжает бурчать Шаст. — А Поз вон лебедем вполне по-настоящему становится, может, это сейчас на столе какой-нибудь Гавриил сидит, откуда мне знать?    — Так, — Арс ведёт чуть в сторону рукой, прогоняя воробушка со стола. — Вы можете превращаться в животных? — может, поэтому Арс буквально видит, на Шаста глядя, кота?    — Ангелы в птиц, — кивает Шаст. — Жнецы — в кого захотят. Демоны — в душе не ебу.    — Вот опять, — вздыхает Арс. — Почему ты ничего не знаешь о природе своего нового вида? Шаст, мне кажется, ты кот.    — Ага, кот Бегемот, очень смешно, — бурчит Шаст.    — Нет, я серьёзно. Мне кажется, это твоё животное. Чесание за ухом, независимость, лапки, раздражение на птиц, — многозначительно тянет Арс. — Уверен, что в кота не превращаешься?    — Да, — кивает Шаст. — Нет, — качает головой. — Да не знаю я, — вздыхает тяжело.    — М-да, — тянет Арсений, допивая мохито. — Эй, ты чего? — Арс смотрит обеспокоенно на Шаста, резко поднявшего голову. У него глаза раскрыты шире, чем обычно, выпрямился весь как по струнке. — Рыбой запахло? — пытается улыбнуться Арс, но Шаст шипит на него, призывая к тишине, и на самом деле принюхивается.    — Запахло, только не рыбой…    — Что такое? — Арс оглядывается по сторонам, рассматривает людей, пытаясь углядеть в них какую-то плохую эмоцию, что так напрягла Шаста. — Чем пахнет, Шаст?    — Отчаянием и смертью, — Шаст останавливается глазами на какой-то женщине, что стояла у дороги. Она была далеко от перехода и явно не собиралась идти к нему. — Блядские самоубийцы, — шипит раздосадованно Шаст. — Сиди здесь.    — Что? — Арс теряется окончательно, когда Шаст встаёт из-за стола, отходит куда-то.    Арс за ним порывается поначалу, а потом ноги к земле прирастают. У него на глазах женщина бросается под машину. А за ней Шаст.    — Что ты сделал? — потерянно лепечет женщина, когда приходит в себя.    Перед ней — незнакомый мужчина с разбитым кровящим черепом и переломом руки.    — Полагаю, спас вашу жизнь, — выплёвывает зло Шаст, проводя по волосам, избавляясь от рассечины на голове. — Обращайтесь. Что с вами не так? Себя не жалко, так пожалейте водителей! Им потом срок сидеть! — рычит Шаст. — Из-за того, что вы со своим дерьмом в жизни справиться не можете!    — Боже, вы в порядке?! — выбегает из машины женщина, что вмазалась в Шаста, заслонившего самоубийцу. Машины сзади сигналят, лобовое стекло разбито, а на переднем сиденье Шаст замечает ребёнка.    — Я в порядке, лучше посмотрите, как ваш сын, — взволнованно отзывается Шаст. — Ребёнок, — шипит Шаст, крепко жмурясь, а потом пронзает женщину, что кинулась под машину, яростным взглядом. — А если бы она свернула в сторону?! А если бы вмазались с ребёнком в столб?! Хочешь сдохнуть, наберись смелости сделать это без помощников! Блять,— Шаст проводит по руке, избавляясь от перелома плечевой кости. — Ёбнутые, блять, типа жизнь не одна и похуй, да? Сука, эгоистичные уёбки, ненавижу вас…    — Шаст, ты цел? — Арсений вытягивает Шаста с дороги, беря аккуратно за руку.    — Да-да, — кивает Шаст. — Сейчас приедут менты со скорой. Лежи и не рыпайся, блять! — рычит на женщину, что пыталась прыгнуть под колёса. — Пусть положат, куда надо!    — Тише, — успокаивает Арс, продолжая Шаста осматривать. — Ты… Боже, Шаст…    — «Боже» — это не ко мне, — отшучивается демон. — Нормально мне прилетело бампером, — смеётся хрипло. — Вот же ж… У-у-у, моя селезёнка…    — Позвать Салазара? Пусть подлечит, ты плохо выглядишь…    — В меня влетел джип, конечно, я плохо выгляжу, — смеётся нервно демон. — Но я уже в норме. В норме… Всё подлатал… Опять силы потратил все… Я съем твой страх?    — А ты в порядке?    — Вполне, — кивает заверительно Шаст, и это правда, сейчас была только усталость от траты сил. Шаст чувствует, как Арсений выдыхает облегченно, и тут же его страх поглощает. — Давай…    — Да-да, пойдём присядем, — кивает Арс, отводя Шаста в сторону, усаживает его на бордюр. — Ты точно в порядке? У тебя кровь…    — Я всё вылечил, салфетка есть? — Арсений вытягивает из портфеля пачку влажных салфеток, принимается сразу же вытирать лицо Шаста от остатков крови.    — Вот говорил мне Поз, что ты камикадзе-спаситель, — бурчит Арс, вытирая лицо Шаста от крови. — Надо было его слушать. Что ты вообще творишь?    — Надо было просто проигнорировать?    — Это её выбор был, — качает головой Арс. — Я знал одного спасённого самоубийцу, благодарен он за своё спасение не был. Хотят умереть, пусть умирают, это их жизнь, их дело.    — Вот именно. Пусть и решают это сами, а не бросаясь под колёса другому человеку, — бурчит Шаст. — Там за рулём была женщина, а рядом ребёнок. Пиздец. Если хочешь свести с жизнью счёты, не привязывай других людей к своей смерти. Терпеть это не могу. А если живёшь с семьёй, то убейся где-нибудь сам вне дома, чтобы твои дети не нашли твой труп и у них не было травмы на всю жизнь.    — Тебя так бесят самоубийцы… Это снова что-то личное? — шёпотом спрашивает Арс, выбрасывая в урну рядом использованные салфетки. — Что-то из прошлых жизней?    — Даже не знаю, — вздыхает Шаст. — В каком-то плане все мы рисковали жизнями, но не просто для того, чтобы сдохнуть, а для какой-то цели… Всегда была какая-то цель, Арс. А у неё? Какая у неё цель? Засадить мать ребёнка за решётку?    — Тише, всё хорошо, — улыбается успокаивающе Арс, приобнимая Шаста за плечи. — Такой ты, конечно…    — Здравствуйте, — холодно здоровается женщина в строгом костюме, подходя к Шасту и Арсу, сидящим на бордюре. — Объясните мне, что тут случилось?    — Вы страховщик? — дёргает бровью Шаст, рассматривая женщину в красных очках. Чёрно-белый костюм, волосы чёрные с проседью на висках, но при этом выглядит абсолютно молодой, на лет двадцать пять или тридцать.    — Типа того, — расплывается в странной улыбке «страховой агент». — Страхую от нелепых случаев со смертью. Но в наших кругах нас принято называть Жнецами.    У Шаста холод бежит по позвоночнику, он бросает быстрый взгляд на обеспокоенного Арса.    — Иди, — просит Шаст. — Потом поговорим.    — Но…    — Иди, Арс, — строго говорит демон, и Арсений наконец уходит, то и дело на Шаста оборачиваясь через плечо. — Ну и?    — Ну и? — переспрашивает возмущённо Жнец. — Ты сорвал три смерти!    — Три?    — Самоубийца, дамочка за рулём и ребёнок.    — Поверить не могу, — зло качает головой Шаст, прикусывая губу. — Они все должны были…    — Да! Должны были! — рычит Жнец. — Знаешь, сколько теперь будет письменной мороки?! Ты представляешь, сколько теперь мне придётся сидеть в бумажках?    — Ох, как жаль, жизнь людей и письменная работа, — пытается состроить жалобный вид Шаст.    — Демоны, — плюёт ядовито Жнец, оглядывая Шаста с головы до ног. — Ваша легкомысленность и беспечность вечно рождает кучу никому ненужных проблем. Знаешь, что будет самое странное? Что в их головах уже через час воспоминаний о тебе не будет! — обводит она рукой создавшуюся аварию. — Они не смогут вспомнить, что вообще произошло, а вопросы будут мучить теперь долго.    — Ну, с этим-то они уже как-то справятся, — ведёт плечами Шаст, вставая на ноги, чтобы выравняться с женщиной глазами, хотя та значительно ниже него, так что «выравняться» — явно не то слово.    — Конечно, справятся, — кивает Жнец. — И я справлюсь с бумажной работой. И ты справишься с повесточкой в будущем, — кивает она.    — С какой..! — Шаст прерывается на звучный болезненный стон, когда Жнец хватается за его руку. — Блять, что это?! — Шаст смотрит на свою ладонь, на внутренней стороне которой теперь была выжжена окружность с одной хордой.    — Это называется первое предупреждение, — улыбается Жнец, занося какие-то правки в свои записи. — Когда дадут третье, внутри круга дорисуется треугольник, и тогда ты будешь призван в Суд к Смерти.    — А жечь-то нахрена было? — рычит Шаст, показывая Жнецу ладонь.    — Это теперь своего рода джи-пи-эс трекер. Когда будет дано последнее предупреждение, и ты захочешь спрятаться от Суда, я смогу достать тебя из самой густой тени. Хоть в Марианскую впадину заползи, я тебя найду. О, Смерть, почему все такие тупые, — вздыхает женщина, продолжая заносить что-то в свои записи. — Ты всё ещё тут? — поднимает глаза на демона.    — А я уже свободен?    — Ты по определению не свободен, ты на прислуге у Салазара.    — Ты знаешь Зара?    — Я знаю всех, — закатывает глаза Жнец. — Мы знаем всех.    — Я впервые встречаюсь со Жнецом…    — М-м-м, нет, — качает головой женщина. — Ты умирал… — она пролистывает быстро книгу в своих руках, читает там что-то, но Шаст уверен, что страницы пусты. — Ты умирал двенадцать раз, а соответственно, уже двенадцать раз встречал Жнеца, Антон Шастун, — Шаст ведёт резко плечами, как и всегда, слыша своё имя. — Хм, в одной жизни я даже забирала твоего Арсения. Хорошая тихая смерть от старости во сне. Очень нестандартно для Средневековья, — хмыкает она. — О! А в последней, если бы не сделка с Салазаром, я должна была забрать и тебя.    — И как я должен был умереть? — трёт нервно вспотевшие ладони Шаст.    — Как и она, — кивает на самоубийцу. — После окончания войны ты должен был снова попасть в трудовой лагерь, где сломал бы себе шею, задушившись цепью.    Шаста изнутри дрожью пробивает. Вот так значит? Сражайтесь за страну, да, блять?    — Ты всё ещё тут?    — Д-да, — кивает Шаст. — Ты знаешь всё о смерти?    — Как о явлении, процессе, личности, сущности? Да, я знаю всё, — кивает Жнец.    — А имя у тебя есть?    — Наши имена непроизносимы, так что нет смысла, — качает головой женщина. — Ты всё ещё тут?    — Это прикол какой-то? Зачем ты постоянно это спрашиваешь?    — Рабочий слэнг-паразит. Так мы убеждаемся, что душа покинула тело.    — Я… Не собираюсь… — озадаченно лепечет Шаст. — Ладно. Ответь на вопросы.    — Я похожа на твоего сенсея? — вскидывает резко голову Жнец, смотря на Шаста. — Вот именно, — кивает она, прочитав мысли Шаста. — Что случается с родственными душами после смерти? Раз на раз не приходится, но обычно они как жёны солдатов, ждут их непоколебимо до конца. Конечно, можно и интрижку какую завертеть, но это по желанию.    — А…    — Что будет в Смертельном суде? Смотря насколько сильно ты нам насолишь. Бывает, что приходится звать ангела и, ну, ты знаешь. Не знаешь? Испепелять тех, кто натворил кучу всего. Технически это должно быть второе предупреждение тебе, ведь ты уже вмешался один раз в дела Жнецов и Смерти, ты знаешь, о чём я, — она поправляет очки порывисто. — Но тогда это была сделка, так что это оговорка. Часто демонов, что раньше были людьми, судят вместе с их кармой за прожитые жизни, если ты был хорошим человеком, считай карма — твой адвокат, — подмигивает Жнец, собираясь куда-то уйти. — Ну что тебе? — разворачивается резко на Шаста, рванувшего следом. — Дам тебе совет на будущее, есть правило: на жизни людей должны влиять люди. Не влияй на смерти людей напрямую. Я заметила у тебя ручного человечка, в следующий раз подтолкни его спасти самоубийцу, чтобы не лезть напрямую.    — Но…    — В таком случае, — усмехается Жнец. — Уж хотя бы додумайся пользоваться оборотом или фамильяром.    — Это ещё что?    — Боже, ты вообще ничего не знаешь? — закатывает глаза Жнец, тяжело вздыхая. — Что на теле? Кроме знака Овна.    — На всём теле? — выпячивается на женщину Шаст.    — Тц, — она хватает резко Шаста за руку и показывает ему его же левую руку. — Левая рука — фамильяр, животное посланник, у тебя, очевидно, змея. А по ауре ты должен оборачиваться в кошачьих. Всё, мне пора.    — Стой! Я ещё не всё спросил… — растерянно отзывается Шаст, смотря в пустоту, где только что была Жнец. — Блять…    — Она уже ушла? — спрашивает тихо сбоку Арс, вернувшийся к Шасту после оплаты их заказа в кафе.    — Да, — вздыхает демон. — А ты вообще откуда узнал про кота? — смотрит резко на Арсения.    — Какого кота? — не понимает Арс. — Слушай, может, пойдём отсюда? Или ты собираешься давать показания?    — Нет, — Шаст затягивает Арсения в ближайший переулок. Уже собирается затянуть его в тень.    — Стой-стой-стой, ты что делаешь? — шарахается Арсений. — У тебя сил слишком мало, давай ногами дойдём, Шаст.    — Похер, слишком долго, — качает головой Шаст. Затягивает Арса в тень, тот и моргнуть не успевает, как они уже оказываются в квартире Арса. — Дом, милый дом, — устало шепчет Шаст, разуваясь. Он едва ли доходит до дивана, как уже падает на него.    — У тебя слишком мало сил, Шаст, тебе надо поспать.    — Она сказала, что я тупой.    — Прямо так? — удивляется Арс, разуваясь. Он подходит к Шасту, садится аккуратно рядом с ним, Шаст сразу же переползает ближе к нему, укладываясь головой Арсу на колени.    — Не прямым текстом, но… Её этот тон и взгляд, — расстроенно отзывается Шаст. — Почему все думают, что я тупой?    — Ты не тупой, Шаст, — улыбается мягко Арс, принимаясь успокаивающе гладить Шаста по волосам. — Ты знаешь много чего из истории, искусства, Боже, ну, какой же ты глупый? Как вообще можешь им быть со всем, что пережил и теперь помнишь? А то как ты понимаешь все мои аналогии, отсылки, а? — с улыбкой спрашивает Арс. — Знаешь, я так часто шучу вот так, приводя в пример какой-то сериал или, там, книгу, а Вика с Ирой вообще не понимают, о чём я говорю. Ты понимаешь каждую мою отсылку, мой Росс, — усмехается тепло Арсений, вызывая у Шаста наконец улыбку. — А то, что ты не знаешь о мире, в котором ты сейчас живёшь… Это ведь не про ум, Шаст. А про то, что ты не захотел в этом разбираться. Просто упёрся рогом и не захотел.    — У меня меркурий в Овне…    — Ну, прекрати, Шаст, хватит, — фырчит Арсений, пытаясь повернуть к себе лицо Шаста.    — Ты мне сейчас шею свернёшь.    — Прости, — Арсений оставляет попытки повернуть к себе голову демона, вздыхает тяжело. — Ты не тупой, Шаст. Просто упрямый. И свои ошибки какие-то не признаёшь из этого упрямства, и знать что-то не хочешь тоже из-за упрямства. Не расстраивайся ты так, горе моё, — улыбается Арсений, зарываясь пальцами в волосы за ухом.    — М! Нет!    — Ну, почему нет, если да, — смеётся злорадно Арс, удерживая Шаста на месте, продолжая за ухом гладить.    — Ну, я как дебил становлюсь, ну, не надо, — просит жалобно Шаст, уже растёкшись у Арса на ногах. — Что ты делаешь?    — Тебе надо отдохнуть, расслабься и получай удовольствие.    — Переспать с тобой было бы куда проще для гордости…    — Это предложение? — ухмыляется Арс.    — Я не… Я должен узнать у Зара, как превращаться в кота, — вздыхает судорожно Шаст. — Хоть что-то прикольное… А как ты понял про кота?    — Я вижу твоё энергетическое поле, видимо, ну так, время от времени, — нервно усмехается Арс. — И… Если честно, это с трудом можно назвать котом. Скорее, это пума, большой котик, Шаст, не домашний.    — Ну и я, вроде, не маленький, — урчит Шаст, ластясь к руке. — В одной жизни ты гладил меня за ухом довольно часто…    — Я не хочу так, — одёргивает руку Арс, Шаст смотрит озадаченно немного поплывшим взглядом. — Я не хочу, чтобы ты снова рассказал что-то только потому, что…    — Всё нормально, Арс, — успокаивает демон, беря аккуратно Арсения за плечи, укладывает его рядом с собой на диване. — Я ведь уже проболтал всё, что можно… Давай договоримся пока так: спрашивай то, что хочешь, что не касается последней жизни и не касается того, что есть сейчас. Прошлые жизни, если тебе там что-то интересно, то…    — Ты сказал, в каждой жизни мы были парой, — не дожидаясь конца фразы, выпаливает Арс.    — Ага… — Шаст вздыхает тяжело, прикрывая глаза. — Где-то мы были не самой лучшей парой, где-то самой херовой на свете парой, но в большинстве жизней… Всё было хорошо, Арс. Что именно из этого тебя волнует?    — Не знаю. Сам этот факт, — потерянно отзывается Арсений. — Люди каждую жизнь влюбляются в одних и тех же?    — Нет, — качает головой Шаст. — Но есть понятие «родственные души» и там как-то… Сложно это всё. Можно найти человека, с которым тебе будет комфортно, можно свою родственную потерять в самых разных смыслах. Но мы с тобой всегда находились, даже когда терялись, по итогу всегда находились…    — Получается, и в этой нашлись? — шёпотом спрашивает Арс. Шаст зажмуривается крепко, пытаясь отодвинуться. — Перестань, — это не просьба, а приказ почти что, Шаст замирает удивлённо, открывает глаза, чтобы Арсения разглядеть.    — Иногда я смотрю на тебя и вижу ребёнка, который конфеты из шкафа достать пытается, а иногда…    — В этом главная проблема? Что ты во мне ребёнка видишь?    — Всё сложно, Арс, — снова качает головой Шаст, садясь на диване, от Арса отворачиваясь.    — Всё сложно, потому что ты всё усложняешь, Шаст, — Арсений садится вслед за ним на диване, устраивает свои ладони на лопатках. — Не понимаю… Я тебе не нравлюсь? Этот я…    У Шаста мурашки холодные по спине пробегают, в груди свербит что-то болезненно и жалостливо.    — И правда… — усмехается грустно Арс. — Ты ведь, когда на меня смотришь, и не меня даже видишь… Ты там вместе с ним остался.    — Арс, всё не так. Это сложно пиздец!    — Нет, — качает головой Арс, вставая с дивана. — Не сложно. Просто ты скорбишь по нему до сих пор, а я тут лезу к тебе со всем этим… Забудь, — качает головой Арс. — Отдыхай после всего, поспи, пожалуйста.    — Арс…    — Я пойду писать курсовую, мне сдавать её на следующей неделе. Как и ещё кучу зачётов. Всё нормально, Шаст, — растягивает у себя на губах улыбку Арсений. Всё-таки они в любой жизни будут друг для друга зеркалами. — Отдыхай. У меня правда много работы. А после сессии я поеду домой. К маме, в смысле, в Омск. Не буду тебе докучать.    — Арс..!    — Людям надо отдыхать друг от друга, Шаст. Даже если они не люди, — кивает Арс, подбирая с пола рюкзак. — Год с тобой в квартире, знаешь, мне надо хоть месяц передохнуть. А ты сейчас спи… Пойду курсовую писать. Отдыхай.    Шаст пытается рвануть за Арсом в комнату, но Арсений сейчас разговаривать не в настроении, как бы это не было эгоистично. Он достаточно понял, и нет, не так, как в прошлый раз, придя к неправильным выводам, в этом Арс видит чётко: он оказался прав. Потому что кусочек Шастовой души вторил каждому его слову. Поэтому Арс просто усыпляет демона, подлавливает его за руки, укладывает на диван.    — Что ты бурчишь? — огрызается Арс на звенящий чужой осколок. — Усыплять плохо, говоришь? А ты откуда так осведомлён? Нет, не показывай мне никаких воспоминаний, я не хочу знать ничего, это был не я, мне плевать, что там было, — рычит Арс, накрывая Шаста пледом. Говорить с осколком чужой души, вот как становятся психами, а Арс-то думал. — Не замена, как же, ты ему это скажи, — продолжает огрызаться Арс на лепет души. — Стой, как я понимаю, что ты говоришь? Что за херня… Ладно, я устал разбираться в этом дерьме. А дерьма только больше с каждым днём. Ты лучше скажи мне, если я уеду на месяц в Омск и скажу ему не приближаться, ты нормально будешь себя чувствовать? — интересуется Арс у чужой души. — А у тебя никто не спрашивал, — шипит Арс на ворчание собственной. — Плевать, без вас разберусь. Советоваться со сгустками энергии, много чести. Осталось чуть больше половины мая, а потом неделя и я валю отсюда. За работу…    Арсений пытается вникнуть в суть своей курсовой, но его мысли уходят не в ту сторону. Он стягивает раздражённо с переносицы очки, потирает глаза устало. Что-то ему хреново, но Шаст ведь не может на него сейчас никак влиять, может, это встреча со Жнецом на него так подействовала? А может, у Арса всё же сдают нервы, потому что всё вокруг него слишком странно. Он вытягивает из холодильника бутылку вина, что ему приносил демон, откупоривает её, прикладываясь к горлышку. На бокалы у Арса не хватает терпения, ему нужна вся эта грёбаная бутылка, как-то растягивать и смаковать её у Арсения нет ни настроения, ни желания.    Арс думает, что ему надо отвлечься, он достаёт из тумбочки старый сборник задач по физике. Физика всегда помогала отвлечься, стоило только сконцентрировать на задаче и всё…    — Любую энергию можно преобразовать, — задумчиво тянет Арс, засматриваясь на собственное решение задачи. — Любую… — повторяет он задумчиво. — Даже ту, что внутри человека. Душа ведь тоже энергия, значит ли это, что её можно преобразовать в физическую энергию? — Арсений со стороны выглядит помешавшимся, он ловит в зеркале своё отражение и не понимает, откуда у него на лице взялась эта бледность и круги под глазами. Несмотря на то, что выглядит он херово, Арс вдруг чувствует в себе огромное количество сил, он собирается быстро, выскакивает из дома и едет к Олесе. Ему необходимо узнать, возможно ли преобразовать душу в движущую энергию.    — Арс? — удивляется Олеся, когда застаёт его у себя на пороге. — Ты плохо выглядишь…    — Я тут решал задачку по физике, — улыбается ломано Арсений. — Я подумал, что душа — тоже ведь энергия, я прав?    — Арсений…    — Я прав? — повторяет громче и настойчивее Арс.    Олеся смотрит на Журавлика, который прижал уши и зажался в угол, снова на Арса. Он выглядит… Не просто плохо, даже не хреново, Арс выглядит, как будто у него маниакальная фаза.    — Арс, к чему эти вопросы, присядь, пожалуйста…    — Да не хочу я садиться, — качает головой Арс, — чего ты напуганная какая-то? Понимаю, выгляжу поехавшим, но ты представь! Если душа это огромный сгусток энергии с огромной физической силой, мы даже представить не можем, какова эта сила, не можем измерить её в Джоулях, к примеру, если научится управлять этой энергией, насколько охерительно сильным можно стать? Я имею в виду, не только физически, что если это откроет ряд каких-то способностей? Перемещение в пространстве, остановка времени, изменение реальности!    — Арс…    — Если научиться управлять этой энергией… Ну, конечно, на этом ведь и работает старая магия, о которой мы только слышали, это ведь энергия от души.    — Арс, у тебя биполярное расстройство?    — Что? Нет, с чего ты взяла, — хмурится Арсений.    — Потому что ты сейчас в точности моя мама, когда у неё начиналась мания…    — У твоей мамы была биполярка? Сожалею. Но ты представь, чему можно научиться, если…    — Арс, где Шаст? — Олеся почему-то шаг назад от него делает.    — Каким он тут боком вообще? — фыркает Арсений раздражённо. — Ладно. Ладно, я понял, не хочешь сейчас говорить, — кивает учащённо Арсений. — Я зайду попозже, а то так ворвался.    — Арс, — Леся ловит его за локоть. — Где Шаст?    — Я его усыпил, — кривится Арс. — Всё, Лесь, я погнал. Если я смог прочувствовать свою душу и душу Шаста, смог с ними общаться и взаимодействовать, наверняка, есть способ и извлечь из них энергию!    — Арс, тебе надо отдохнуть, — выставляет вперёд руки Олеся. — У тебя слишком много было открытий за две недели, тебе передохнуть надо, давай я заварю тебе успокаивающий чай и…    — Не надо мне никаких чаёв, — кривится Арс, а у Олеси над головой лампочка взрывается. — Ух ты!    — Ух ты?! Мне на голову стекла насыпалось, какое нахрен «ух ты»?! — злится Леся. — Что ты сделал?    — Выплеснул энергию, вот как это должно работать! Теперь-то ты понимаешь?    — Я понимаю, что ты не в себе, Арс! — Олеся ловит от Арса взбешённый взгляд, слышит, как сзади громче заскулил Журавлик. — Я-я погорячилась… Арс, поступай, как знаешь…    — Поступлю, — кивает Арс. — Даже не сомневайся.    Арсений вылетает из её квартиры, а Леся сразу же хватается за телефон, пытается дозвониться Шасту, но тот не берёт. Мало того, что Арсений не в себе, выглядит поехавшим, усыпил демона, так он ещё и с душой планирует экспериментировать. Олеся не знает, как молятся ангелам, но встаёт перед окном на колени, прикрывая глаза, складывает ладони в молитвенном жесте и взывает лишь к одному ангелу, которого знает лично.    — Олеся, верно? — неловко откашливаясь, появляется сзади Поз. — Я бы попросил, в общем, не надо прямо на коленях, мне как-то неловко…    — Арсений спятил! — подрывается на ноги Леся.    — Чего?    — Ворвался ко мне в дом без предупреждения! Напугал меня и Журавлика! Начал говорить о том, что из души можно извлечь физическую энергию! Без умолку об этом говорил, у него будто мания была! Собрался с душой экспериментировать! Сказал, что Шаста усыпил!    — Стой, подожди, что значит «усыпил Шаста»?    — Я не знаю, он выглядел сумасшедшим, я не знаю, что он мог иметь в виду!    — Ладно, я всё проверю, а ты…    — Я с тобой!    — Исключено, — качает резко головой Поз. — Ты остаёшься тут и не лезешь, пока я не узнаю, что вообще происходит.    — Арс — мой друг, и если у него поехала крыша из-за кучи всего, что он узнал, то я тоже в этом всём виновата.    — Да, может, и не случилось ничего! На творческих часто мания находит, может, нормально всё с ним.    — А Шаст?    — Блять, ладно, — Поз обнимает Олесю крыльями, перемещая их в квартиру Арсения. — Ты нормально?    — Да-да, норма, — кивает Леся. — Не замечала до этой секунды, что у тебя крылья.    — Обычно я их прячу… — Поз проходит в гостиную, находит Шаста на диване, и правда спит. — Хэй, Шаст, — Поз приседает на колено рядом с диваном, трясёт Шаста за плечо. — Дружище, проснись… Что за, — Поз хмурится, прикладывает ладонь ко лбу Шаста, хмурясь. — Чертовщина… Не понимаю, что я вижу.    — В каком смысле?    — Шаст — это его рассудок, его личность и душа. Души, конечно, у него нет, но есть суть. Это сложно. В целом, его суть кто-то поджирает, как короеды — кору…    — Это может быть Арс? У него ведь осколок Шастовой души…    — Зар! — зовёт Поз Высшего. — Салазар, мать твою я..!    — Не надо ничего про матерей, — шипит зло Зар, выходя из тени. — Здравствуй, — расплывается в улыбке Салазар при виде Олеси.    — Здравствуйте, — кивает Леся в ответ. — Вы Салазар, Высший Шаста?    — Да, дорогая, — кивает Зар, всё так же солнечно улыбаясь.    — Зар, что с ним? — одёргивает от прелюдий Поз. — Он не реагирует.    — На первый взгляд, спит, — хмыкает Салазар, присаживаясь рядом с Шастом на диван. — Так, малыш, это не дело, — качает головой Зар, осматривая рассудок Шаста, — это ещё что такое?    — Ты тоже это видишь? Что с сутью?    — Это не… Не суть. Это связь с осколком души, почему она в таком нехорошем виде?    — Кажется, Арсений слегка… Головой приложился, — разводит руками Олеся. — Он не в себе! Он решил проверить, можно ли перевести силу души в обычную силу, в энергию!    — И как успехи? — спрашивает терпеливо Салазар, дотягиваясь пальцами до метки позади Шастовой шеи.    — Не знаю, но у меня над головой лопнула лампочка!    Салазар смотрит тревожно то на Олесю, то на Поза, а потом замечает у Шаста на ладони метку первого предупреждения от Жнеца. Ей Богу, когда все эти люди (и не только) вокруг успевают наживать себе столько проблем!    — Знаю, как ты не любишь это, малыш, но так надо, — улыбается виновато Салазар, прижигая пальцами кожу на символе, что обозначал связь Шаста и Зара. Только тот вообще никак не реагирует. — Ну, конечно, связь с ним ты поставил выше связи со мной, — бурчит Салазар, оставляя Шаста в покое. — Поз, останься здесь и присмотри за Антоном. Зови, если Арсений появится здесь.    — А где ещё ему появляться? — не понимает Леся.    — В Бразилии, я сделал ему ключи от квартиры, — кривится Зар. — Туда отправлюсь я.    — Я с Вами, — ловит Олеся Салазара за рукав.    — Это слишком опасно, миледи…    — Опаснее, чем знать обо всём этом? — с вызовом спрашивает Олеся.    — Перемещались по тени? — с усмешкой интересуется Высший.    — Имела определённый опыт.    — Значит, знаете, что мне придётся вас немного обхватить, постараюсь не прикасаться к Вам, — склоняется Зар.    — Спасибо…    — Да идите вы уже! — рычит Поз.    Олеся с Салазаром перемещаются по тени в квартиру Шаста, Олеся подмечает, что Зару нужно гораздо меньше времени для этого перемещения. Они добираются за считанные секунды.    — Он здесь, — кивает Салазар, придерживая аккуратно Олесю за ладонь, выпуская её из тени в уже знакомой солнечной квартире.    — Арс! — зовёт Леся, проходя в дальнюю комнату, где горит свет.    — Что ты тут..? — Арс замечает Высшего позади её спины. — Вот как… И зачем мы тут собрались?    — Лучше ты объясни, малыш, зачем ты залез сюда, усыпив мою пташку, — как можно безобиднее старается звучать Салазар.    — Старые вещи, — указывает лихорадочно Арсений. — На каждой из них остались крупицы энергии, я могу их собрать!    — Арс… — Олеся замирает, когда Салазар удерживает её крепко за плечи, не давая к Арсу подойти. — Что такое?    — Где ты подхватил Прокажённость, сынок? — тихо спрашивает Зар, загораживая Олесю.    — О чём ты?    — У тебя душа чернит, — морща нос, говорит Салазар. — Твоя, а из-за неё и осколок пташки. Только вот у людей этого быть не должно.    — Не понимаю, о чём ты говоришь, — качает головой Арс, а Салазар с ужасом наблюдает за тем, как Арсений действительно вытягивает энергию из старых вещей, принадлежащих ему и Шасту в прошлых жизнях.    — Вы сегодня были рядом с психически неустойчивыми людьми? — осторожно интересуется Зар.    — Хм, ну, какая-то женщина выпрыгнула под колёса, но Шаст её спас, — пожимает плечами Арс, смахивая пот со лба. — Насколько большую мощь можно получить, разложив душу на единицы энергии?..    — Не знаю, но знаю, что ты себя без души оставишь, — пытается вразумить Салазар. — Иди сюда, ты явно кое-что подцепил, Антон поглощал у тебя что-то после того, как ту женщину спас?    — Да какая разница! Почему всех волнует не то, что действительно интересно и имеет значение? — всплёскивает руками Арс. — Или боишься, что я слишком сильным стану, а? Уводишь внимание… Шаст говорил что-то о том, что тебя может сжечь моя душа, ха-ха, так ты и правда меня боишься?    — Поз, он здесь, мне понадобится твоя помощь, — шепчет Салазар. — И рыжего с собой прихвати, будь добр.    — В «Сверхъестественном» была цитата, мол, душа по энергетической силе похожа на ядерный реактор, но я чувствую… Ощущаю это очень четко, не-е-ет, она куда больше. Она как карликовая звезда. А у меня их ещё и не одна!    — Арсений, ты не понимаешь, что делаешь, это почти одержимость, тебе надо…    — Я только и делаю, что слушаю всю жизнь ото всех, что мне надо, — рычит Арс, отступая на шаг назад, когда Высший пытается приблизиться. — От мамы, от бабушки, от Шаста, от Поза. У меня с самого моего рождения хоть одна моя собственная мысль была в голове??? Они решили, как мне учиться, брать или не брать конфеты, что мне делать в будущем, всю жизнь шептали на ухо. Может, вот он мой собственный путь, а вы и от этого отвернуть хотите.    — Нет, я пытаюсь тебя уберечь, Прокажённость души подпитывает боль и сомнения, что тебе сказал Антон? Почему активировалась боль? Всегда активирует боль…    — А он в каждой жизни был решающим элементом, да? Я во всех жизнях от него зависел?    — Это никакая не зависимость, сынок…    — Чё тут у вас? — высовывается из тени демон, которого Арс и Олеся ещё не видели. Он поправляет чёрное худи, зарывается пальцами в рыжие волосы. — Опа, Арсений! Какие..! Ебать, что у него с душой?    — Дань, давай за работу, а потом и языком почешем, — пытается заткнуть демона Салазар.    — Не-не-не, погодь, — шмыгает носом Даня, оказываясь рядом с Арсением, прямо позади его спины. — Прокажённость у человека, в этом мире есть хоть что-то постоянное? Да не рыпайся ты так, салага, — усмехается Даня, перехватывая Арсения сзади за руки. — Говорят, ты опять с Шастом начудил, однажды я прострелил тебе за него ногу, мы же не хотим повтора той истории с пытками, а?    — Я не он, — рычит Арс, пытаясь вырваться. — Почему все, блять, продолжают нас сравнивать.    — Ага, ты поменьше и эмоциональнее, — усмехается Даня. — Ты будешь чёт делать, Зар? Ух ты, он жжётся, посмотрите, маленькая оса пытается ужалить, — Даня склоняется к лицу Арса, рычит на ухо самым настоящим волчьим рыком: — Не надо, Арс, я не хочу снова делать тебе больно, но за Шаста могу и снова силы не подрассчитать. Ой, что ты пытаешься сделать? — смеётся демон. — Пытаешься мою душу нащупать? Так нет её у меня, прикинь, ООО «Без души», как тебе такое? Шастом ты можешь через душу взаимодействовать, я ещё не сильно в этом разобрался, времени было мало. С Шастом через душу, с Заром через душу Шаста. Но со мной тебе взаимодействовать не через что. Так что, будь зайкой, перестань барахтаться, а то и откусить чего могу.    — Поперечный, блять, ты его держать должен, а не запугивать, чтобы Прокажённость росла, — кричит Поз.    — Да мы же просто мило болтаем, — оскаливается демон. — Да, Арс? Как в старые добрые, товарищ старший сержант.    — Я не он!    — Тогда перестань моего друга мучить, — рычит Даня, укрепляя хватку на чужих запястьях. — Зар, быстрее давай.    — Уже скоро, — кивает Салазар с прикрытыми глазами. — Зачем людям столько жизней, — бурчит Высший, пробираясь в сознании Арса через сотни воспоминаний из разных жизней, словно снимает слои луковый кожуры. — Где же ты засела?    — Ищи в последней, ну, в смысле, что была до этой, — пыхтит Даня, крепче сжимая брыкающегося Арса. — Там всегда было много говна, вот она туда и полезла, скорее всего.    — Просто держи его, — шипит Салазар на демона.    — Да держу я, — бурчит Поперечный. — Что за время? У-у-у, нет, ха-ха! Зар, у него она в этой жизни засела!    — Что? — хмурится Салазар, пролистывая слои до теперешней жизни.    — Обида на мать, непринятие себя, отрицание ориентации почти пять лет, у-у-у, папочка бросил? А кого не бросил, расскажи мне, а? — шипит Даня, просматривая чужие травмы в душе.    — Как ты это..?    — Я психотерапевт, сучки, — оскаливается Даня. — Ты проверил его теперешнюю жизнь?    — Вижу… Это не Прокажённость, — шепчет Салазар, — конечно, откуда бы у человека…    — Ну так а чё? Зар, блять, давай быстрее, мальчонка правда за силу души шарит…    — Это Скверна.    — Блять! — Даня отскакивает, выпуская Арсения из рук, Салазар с Позом в ту же секунду окружают Арсения защитным барьером.    — Скверна? — спрашивает Олеся. — Типа как в «Бездомном Боге»? Это аниме, — качает она головой, ловя непонимающей взгляд Салазара, обернувшегося через плечо.    — Буду рад посмотреть его с Вами позже, но сейчас, Вам лучше уйти, — качает головой Салазар. — Пёс, перенеси даму в безопасное место.    — Я сумасшедший перемещаться куда-то, когда тут..?    — Даня, вперёд! — приказывает Позов.    — Окей, док, не кипишуй, — усмехается Данила, перемещает Олесю на улицу Питера, — дальше сама разберёшься, — салютует он, возвращаясь к своим. — Рой память на счастливые воспоминания, — говорит лихорадочно Салазару.    — Я не могу, держу барьер, — качает головой Высший.    — Что ж все такие однозадачные, блять? — фыркает Поперечный, перемещаясь к Арсу под барьер. — Вспомним старые деньки, товарищ сержант? — усмехается Даня, вгрызаясь метафорично в воспоминания Арсения.    Букет маков, перевязанных синей лентой. Цветок яблони в русых волосах. Пруд в лесу. Ощущение тёплого поцелуя.    — Давай же, ты же всё помнишь, — усмехается Даня. — Помнишь, просто подзабыл, подумаешь, другая жизнь, с кем не бывает, а? В тебе ведь больше света, чем этой херни, Арс…    Отвар тысячелистника. Езда верхом. Речка. Свадьба пирата и девушки с серыми глазами. Тройка котят. Серебряные медальоны.    — В тебе ведь так много света…    — Это всё не моё, — рычит Арс, глотая слёзы.    — Твоё, просто ты забыл. Хочешь прямо твоё? Будет твоё, — кивает Даня.    Смех Шаста. Футбольные ворота и улыбка Андрея рядом. Бабушкины пирожки, мама ругается сбоку, но только для вида. Просмотр сериала в обнимку с демоном. Чужая солнечная квартира.    — Вот так, это ведь твоё, Арс, — улыбается Даня. — Твоё и только твоё. Света ведь много, просто ты его заслонил своими тараканами. Давай их немного придушим, ладно? Расслабься, говорят, в первый раз не так больно, если расслабиться, — усмехается демон, а Арсений чувствует, будто из него клещами вырывают что-то. — Тараканы, конечно, твои, но до таких размеров их вырастили за тебя, так что мы их слегка… В общем, вернём в изначальную форму. Но ты должен говорить. Давай, я тяну, ты говоришь, что болит.    — Он бросил нас.    — Брось ты, серьёзно из-за отца, которого не знал никогда, убиваться будешь? Да все вокруг либо с ушедшими, либо с хуёвыми отцами! Мой тоже свалил, война закончилась, безотцовщина осталась, блять. Шаст тоже без отца рос.    — Его отец умер на Гражданской войне!    — Ну, это ему мама так говорила, а по деревне разные слухи ходили. Хер знает, что там было, Арс. Вот я считаю, что богомолы делают лучше всего, потрахались они, а потом она сразу ему голову откусывает нахер.    — Ты точно психотерапевт?! — орёт Арс, когда Даня вытягивает кусок Скверны из души.    — О да, — тянет с довольным смехом демон. — Вот тут давай посмотрим, что, до сих пор страдаешь из-за того, что не можешь нормальные отношения завести? Да кому они, блять, нужны, это же скука смертная!    — Он точно психотерапевт? — потеряно повторяет вопрос Арса Поз, глядя на Салазара, который только плечами пожимает.    — Разве то, что у вас с Шастом сейчас, можно назвать нормальным? Кому нужна эта нормальность, а?    — Я ему не нужен, — отзывается Арс, а Даня пугается резкому выбросу Скверны из сердцевины души. Это он из-за этого так в себя этой херни впитал? Как губка кучу дерьма, только из-за мысли, что он якобы Шасту не нужен? Сраные родственные… — Он смотрит на меня как на него. Продал за него душу, а теперь жалеет, что я — не он, — Даня ловит очередной чёрный сгусток Скверны, уводя её взмахом ладони в барьер, где та сгорает. — Он мне четыре года нравился! Четыре. Года. А потом оказывается, что он демон, я думал, это всё меняет, но это вообще ничего не изменило! Я узнал про то, что мы всегда родственными были, я думал, это значит, что и сейчас мы… Но он…    Даня вытягивает последний сгусток Скверны, отбрасывает его в сторону, где тот сгорает, соприкоснувшись с барьером.    — Я не хочу быть заменой… Почему все говорят о том, что я это он, тот я. Я не он, это всё не моё, я ничего не знаю, — Даня присаживается аккуратно в позе лотоса перед Арсением, осевшим на пол. Демон даёт знак Зару и Позу, что они могут снимать барьер, а сам устраивает руку у Арса на плече, заставляя посмотреть на себя. Арс поднимает заплаканные глаза и демон улыбается так по-свойски, легко и добродушно, что дышать легче становится.    — Все мы в том или ином плане — копии кого-то, дружище, — усмехается Поперечный. — Тех, кто рядом с нами, кого мы любим, кто нас растил. Ты тоже на данный момент копия кого-то, отчасти мамы, отчасти бабушки, бабушки особенно, — усмехается шире Даня. — Вот представь, что твоя жизнь — это здоровый такой холст, и на этом холсте большую часть времени рисовали другие. Бабушка, мама, ангел с Шастом, учителя. А ты едва ли успевал замечать те рисунки, что они оставляли на твоём холсте. Только вот, знаешь, многие люди почему-то забывают, что им потом самим надо что-то нарисовать, понимаешь метафору? — Арс кивает вяло. — Надо переосмысливать. И, поверь, вспомнить о прежних жизнях тебе надо, чтобы переосмыслить, а не для того, чтобы стать копией. Это твой холст, дружище. Ты можешь нарисовать там поверх всего своё, а может сбоку, а может, взять белую краску и замазать весь холст нахер, чтобы самому его изрисовать, смекаешь? Бабайку мы из тебя вытащили, так что не просри свой холст, — хлопает по плечу Поперечный, вставая на ноги и помогая встать Арсу.    — Вот теперь это типа был психотерапевт? — хмыкает Поз, смотря на Даню.    — Ой, иди на хуй, док, — закатывает глаза демон. — Я своё дело сделал. Арс, ты как?    — Словно блевал всю ночь…    — Это значит, легче, — крепко хлопает по спине ладонью Даня. — А теперь тебе надо поспать.    — Как это вообще произошло? Почему произошло заражение? Я не взаимодействовал с той женщиной…    — Зато взаимодействовал Антон, — вздыхает Салазар. — А когда поглощал твою эмоцию, передал тебе.    — С демонами тоже надо предохраняться, — ухмыляется сбоку Даня.    — Поперечный, блять, — морщится Поз.    — Но это значит, что зараза и у Шаста! — приходит резко в себя Арс. К нему возвращается нормальный цвет лица и круги под глазами уходят. Остаётся только усталость.    — Кстати, да, — хватаются Даня с Позом.    — Нет, — качает головой Зар. — У него на ладони была метка Жнеца, первое предупреждение.    — А, — выдыхает облегчённо Поз. — Значит, Жнец очистил. Стоп, блять, первое предупреждение Смерти?    — Так-то оно уже должно быть вторым, — усмехается Даня, закуривая сигарету. — Ну, после той херни с Арсом.    — А где он? — удивляется Поз.    — Ушёл к Шасту, — пожимает плечами демон. — Э, не-не, — ловит он за плечи Салазара и ангела. — Тише-е-е, папочки, — смеётся хрипло Даня. — Дайте малышам самим разобраться. Они справятся. Они всегда справляются.