Демоны не лишены души

— Шаст, — Арсений трясёт аккуратно демона за плечо. — Хэй… Ты в порядке?    Шаст промаргивается со сна, вскакивает на диване, хватаясь за плечи Арсения, смотрит на него во все глаза растерянно.    — Всё в порядке… — отзывается вяло Арсений. — Если не считать того, что у меня Зар нашёл Скверну, я поехал головой и, кажется, чуть не испепелил твой осколок души со своей вместе.    — Почему хоть один день, что мы проводим вместе, не может не пойти по пизде? — спрашивает взволнованно Шаст, ворочая в своих руках лицо Арсения, осматривает его обеспокоенно, в глаза вглядываясь, пытаясь оценить ущерб, нанесённый душе. Нет, не собственной, а душе Арса, которая сейчас выглядит немного померкшей. — Я видел во сне какой-то пиздец… Что ты… Блять…    — Прости меня, пожалуйста, — шепчет Арсений, утыкаясь лицом в чужое плечо. — Я постоянно творю какую-то херню, я всё делаю не так…    — Но это ведь не из-за тебя было, Арс. Эй, слышишь? Ты не виноват.    — Но рыжий сказал, что это мои тараканы, просто Скверна их подпитала. Это всё мои мысли и сомнения.    — Какой рыжий? — хмурится Шаст. — Слушай, Арс, — Шаст ловит лицо Арсения за щёки, отнимает его голову от своего плеча, чтобы заглянуть в глаза. — Ты не в одной жизни… Нет, не так. Ты никогда в этой жизни не был простым человеком, я тоже. Вот и давай не будем? Сейчас навалилось много паранормальной херни, давай кое-что попробуем, ладно?    — Что попробуем? — расстроенно отзывается Арс, устраивая ладони у Шаста на локтях.    — Жить по-человечески? — улыбается мягко Шаст. — В том смысле, что нормально, но норма для нас с тобой… То есть, я попытаюсь принять кое-что из своей демонической сущности, попытаюсь научиться тому, чему научиться как демон, видимо, давно должен был. Займусь своими нормальными демоническими делами, а ты займёшься своими нормальными человеческими, хорошо? Тебе не кажется, что сейчас вся херня происходит из-за того, что мы пытаемся влезть туда, где нас не должно быть? Я пытаюсь делать вид, словно я обычный человек, будучи демоном, а ты лезешь во всю эту херню, будучи человеком. Нам надо так, чтобы каждый из нас встал на своё место.    — Это значит, что мы не будем общаться, да? — грустно шепчет Арсений.    — Нет, — качает головой Шаст, мягко улыбаясь. — Потому что человек и демон могут общаться, симбиоз, помнишь? Просто они должны оставаться теми, кто они есть. В нашем случае нам надо стать теми, кто мы есть на самом деле. Нормальным демоном и хорошим человеком, вот так, понимаешь?    — Не особо… Всё равно звучит, как будто ты уйдёшь.    — Я уйду, только если ты захочешь, — успокаивает Шаст. — И когда мне надо будет на работу или по делам… В общем, я готов всё свободное время посвящать только тебе, если тебе это будет нужно.    — Мне это нужно, — кивает Арс, пододвигаясь ближе к Шасту, тот обнимает за плечи, к себе прижимая. Кажется, это первый раз, когда Шаст обнял его первый.    — Хорошо, у меня есть новое правило для нашего общения, — вздыхает Шаст. — Не усыпляй меня вот так. Нельзя просто усыпить меня, когда тебе не хочется или надоело меня слушать. Нельзя просто погрузить меня в сон, потому что тебе надоело меня слушать или ты уже что-то там решил. Может, это моё наказание за одну жизнь, в которой я буквально так же с тобой поступил, но… Пожалуйста, ты ведь не он и не я из тех жизней, верно? — Арс кивает порывисто, Шаст понимает, что это именно то, что Арсению было необходимо от него услышать. — И раз уж я заговорил об этом, я хочу, чтобы ты понимал: когда я говорю о прошлых жизнях, о тебе оттуда, это не потому, что я сравниваю тебя с теми, кого я знал. Я не пытаюсь увидеть их на твоём месте, Арс, не пытаюсь сделать из тебя их копию, я… Это просто воспоминания, Арс. Ну, тебе же вот снятся отрывки, ты пишешь на их основе истории, ты же не вкладываешь в это какой-то подтекст, типа «хочу, как было там». Это просто история, Арс… Когда я вспоминаю кого-то из них, воспринимай это просто как историю из прошлого… Да, последняя история делает мне очень больно, я в ней тону время от времени, но я не сравниваю тебя с ним, Арс. Ты представить не можешь, какие вы разные, и ты думаешь, я бы не понял до сих пор, что ты, ну, другой человек? — Шаст гладит мягко по спине, Арса успокаивая, прижимает крепче к себе. — Я знал того Арса, знаешь, едва ли больше года, а тебя знаю всю твою жизнь… Что, кстати, жутко, — Шаст слышит, как Арсений смеётся коротко, и сам улыбки сдержать не может робкой. — Я приглядывал за тобой с детства, да, я вижу в тебе часто ребёнка из-за этого, и это не единственная моя этическая дилемма, просто пойми… Я старше тебя, не про возраст души, а вот без перерождений ты живёшь восемнадцать лет, сколько живу я? Почти восемьдесят, Арс.    — Не говори такие страшные цифры, — морщится Арс, отстраняясь от Шаста. Вызывает у демона тихий смех своим комментарием и выражением лица. — Ну, старше, и? На фоне всего тебе кажется более странным разница в возрасте?    — Нет, — качает головой Шаст, вздыхая. — Я же сказал, дилемм хватает. По горло самое. Разница в возрасте наших последних воплощений, разница видов, демон и человек, знаешь ли, наши миры… Мы были с тобой часто из разных миров, Арс, — усмехается Шаст, — но это было фигурально. Типа принц и нищий, из такого, а не буквально из разных миров… Дилемм дохрена. Но про возраст я сказал почему? Мне кажется, что в этом возрасте люди склонны вступать в отношения без расчёта на будущее. Вы, молодёжь, простите, — усмехается Шаст, — живёте моментом. А ты подумал, что будет через лет пять?    — Ага, универ закончу, — хмыкает Арс.    — Я имею в виду… Если мы с тобой, ну знаешь, попробуем, — мнётся неловко Шаст, краснея, а до Арса только сейчас доходит, что именно он имеет в виду.    — Ты думаешь, что через пять лет всё изменится, я подумаю: нахер мне этот демон, никакой нормальной жизни, замучу-ка я лучше с кем пообычнее? — неверяще спрашивает Арс, а Шаст кивает неловко, тупя глаза в пол.    — Ты же, прости, Арс, но ты не тот человек, с которым возможно остаться в друзьях после разрыва, — усмехается нервно Шаст. — Ты очень эмоциональный, о чём я говорю вообще, ты своего бывшего убить пытался, когда бросал его!    — Я просто собирался кинуть камень на эмоциях, — бурчит Арс. — Не убило бы его это.    — Судя по тому, что за мной тогда не пришёл Жнец, и правда не убило бы, — хмыкает Шаст. — Но неважно. Я это к тому, что вот надоем я тебе, не сойдёмся или ещё что, с тобой друзьями мы не останемся. Общение просто пойдёт нахер. Может, стоило бы переждать эту внезапную вспышку чего-то типа влюблённости и просто продолжить общаться? Я не хочу звучать как мудак, но что если найти тебе кого-то, чтобы отвлечься…    — Не поможет.    — С чего такая уверенность? Вот вы всегда такие в этом возрасте… Никто кроме тебя мне не нужён, всё у нас будет как надо. Никакого планирования…    — Не поможет, потому что четыре года как-то не помогало.    — Какие четыре года? — хмурится Шаст, а Арсений рядом краснеет безнадёжно.    — Четыре года, которые мы… Ну… Которые мы переписывались, Шаст, — Арсу не нравится чувство горящих щёк, но избавиться от него он не может. Смотрит нерешительно на Шаста, а демон, видимо, утратил связь с космосом. Или с чем у него там связь, кто его знает.    — Стой… — выдыхает поражённо Шаст, на Арса переводя изумлённые глаза. — Ты хочешь мне сказать, что…    — Знаю, что стрёмно, — тараторит Арс, чужой вопрос перебивая. — Знаю, насколько, блять, стрёмно. Я ведь тогда ни в лицо тебя ни видел, ни возраста твоего не знал, а про то, что ты, ну, знаешь, демон и речи не идёт. Но ты всегда и постоянно… Блять, — взвывает Арс, падая на диван, пряча лицо под пледом. — Как же, блять, неловко. И я не знаю, что может звучать более неловко и стрёмно: то, что я в принципе в тебя влюбился, или то, что, получается, влюблён в тебя с четырнадцати. Сука, я просто…    — Я не понимаю, — качает головой Шаст, поворачиваясь резко к Арсению, который пытается слиться с диваном, пряча лицо под пледом и слоем подушек. — Как можно влюбиться в того, кого никогда не видел?    — Наверно, потому что людям иногда срать на внешность, я не знаю! — бубнит Арсений из-под слоя ткани, которую на себя навалил. — Я просто чувствовал себя самым счастливым человеком на земле, когда у меня на экране высвечивалось простое «как ты?» от тебя!    — Но это ведь… Это была просто дружеская переписка по сети, Арс, — всё ещё ни черта не понимает демон, на Арса таращась, а мысль о том, что Арс влюблён в него, причём очень давно, никак в мозгах не желает на место становиться.    — Не «просто», — говорит резко Арс, сжимая ткань пледа. — Да в тебя кто угодно бы влюбился, даже так, по сети, в твою сраную аватарку с пикачу, блять… Ты был таким заботливым и внимательным, участливым, и в тебе было так много тепла и небезразличия. И всё это есть до сих пор! Я поверить не мог в то, что действительно с демоном общался, ты постоянно рядом был, и мне просто не удавалось переварить это. Я помню, как ты мне написал потом, чтобы доказать, мол, да, чел, с которым ты переписывался, это я. Головка от хуя, блять, — шипит не то раздражённо, не то смущённо Арс. — Уже на четвёртый месяц проживания с тобой у меня крыша явно поехала, потому что я начал думать, что… Мало вот это всего, так он ещё красивый и горячий, что пиздец! Я думал, вот это, блять, джекпот! Ну да, как же без ложки дёгтя, конечно, ну да, демон, ну а что нынче легко, — тараторит без умолку Арс. — А потом мы буквально начали общаться, а у меня уже крыша едет окончательно. Я не силён в трогательных признаниях, знаешь. Пофлиртовать, подстебать — это мы, конечно, можем, но вот просто сказать о том, что… Не могу, блять, — шипит Арс, прижимая колени к груди.    Шаст смотрит ошарашенно на мешанину ткани и Арсового тела. Он до сих пор спит или что сейчас вообще происходит? Шаста трясти начинает, щёки горят, но он смотрит на Арса, даже моргать себе не позволяет. С этим человеком вообще моргать нельзя, один раз моргнёшь — уже что-то упустишь.    — Меня ведь совсем не ты бесил, меня бесило то, что всё вот так несправедливо, блять, что я умудрился влюбиться в демона. Демона, который говорит мне, что его любить нельзя и прочая херня, а если полюблю, то ему ещё и уйти придётся… Я думал, почему у меня вечно вот так всё, всегда всё через одно место. Влюбиться в человека, не в человека, похер, в личность, с которой не можешь быть вместе? Сраный Шекспир со своим «Ромео и Джульетта» курит нервно в сторонке. А Джульетте, к слову, было тринадцать!    — Сейчас говорят, что это неточности перевода, — потеряно отзывается Шаст.    — Насрать, — фырчит Арс. Он садится резко на диване, отбрасывая в сторону подушки и плед, смотрит прямо на Шаста. У Арсения лицо красное, глаза блестят лихорадочно, ещё и волосы растрепал. Вечно у Шаста что-то не то с сердцем твориться начинает рядом с этим человеком. Ничего не меняется. — Ты сказал, что мы всегда были парой, я подумал, теперь-то понятно, почему вот это всё, — Арс машет неоднозначно ладонью рядом со своей грудью, явно имея в виду свои чувства. — А ты меня потом отшил. Два раза! Я думал, что херово быть навязчивым, но знаешь, я вспомнил кое-что!    — Д-да? — дёргается Шаст, отклоняясь назад, когда Арс заглядывает ему резко в лицо.    — Бабушка говорила, что мой дедушка каждый день на протяжение года пытался позвать её на свидание! Я его толком не узнал, не успел, но я бы хотел спросить, как ему хватило терпения, и как потом он не подвёл тот шанс, что она ему в итоге дала.    — Как это..?    — У дедушки я спросить не могу, поэтому узнаю это сам, — уверенно говорит Арс. — Особую цену имеет то, что ты получаешь с трудом, а не по первой хотелке.    — Арс… — пытается Шаст хоть слово вставить.    — Я тут ещё и подумал, что ты ведь древний, старомодный наверняка, тебе два месяца надо через голубиную почту попереписываться, — усмехается Арс. — В кино там сводить, на танцы.    — Какой ты козёл всё-таки, — усмехается неверяще Шаст, качая головой.    — Что там ещё было принято в то время? — усмехается Арс, набравшись уверенности. — Купить тебе цветы? Шоколадку?    — Козёл! — смеётся возмущённо Шаст, дотягиваясь руками до Арса, обхватывает его за грудь, как и в тот день, что оттаскивал его от своего шкафа, только теперь ещё и волосы ерошит мстительно. — Арс, давай просто пытаться жить так, как договорились, хорошо?    — Для начала? — улыбается Арсений, расслабляясь в чужих руках, расплываясь спиной на груди Шаста.    — Для начала, — кивает с улыбкой демон. — Твои правила я помню. Побольше пространства, спрашивать у тебя разрешение на походы куда-то с тобой и для того, чтобы взять что-то из твоих вещей. Если что-то взял, то кладу на место. Ты мои правила помнишь?    — Никакого Достоевского, поменьше аналогий? — улыбается ярче Арсений.    — И?    — И не усыплять тебя, — кивает Арс. — Только, если сам попросишь.    — Только, если сам попрошу, — кивает Шаст, улыбаясь довольно. — И общее правило для нас. Жить свою жизнь. Демону — демоническую. Человечишке — человеческую.    — Человечишке?    — Ну, ты пока ещё мелкий, так что да, — подтрунивает Шаст.    — Не мелкий я!    — Ты в пять лет так же говорил! — смеётся громче Шаст.    — Хорошо, ещё одно правило: перестать видеть во мне ребёнка.    — Тогда с моей стороны: перестать прикалываться над тем, что я старый.    — Договорились, — протягивает с самым серьёзным на свете лицом Арсений ладонь для рукопожатия. Шаст скрепляет их руки.    — Вот так и продаются души, — оскаливается игриво Шаст.    — Продам свою, у меня ещё твоя останется.    — Козёл.    — Ну да, у каждого демона должен быть козёл, ты не знал?    — Интересные у вас разговоры, — хмыкает рыжий демон, который уже какое-то время сидел за столом, никем не замеченный. Арс шарахается, Шаст только смотрит с приятным удивлением на старого друга. — Прости-прости, не хотел напугать, — смеётся Даня хрипло, поднимая ладони, он пересаживается на тумбочку под телевизором, подтягивая к себе ноги. — Просто хотел убедиться, что ты в норме, я ещё связан с твоей душой после той авантюры, почувствовал, что у вас всё наладилось, вот и пришёл поговорить. Ну, чё пялишься, Жаворонок? — смеётся громче Даня, вставая вслед за Шастом на ноги, они обнимаются крепко. — Блять, не ломай мне позвоночник, осёл эмоциональный! — хрипит Поперечный, выкручиваясь из чужих объятий. — Бля, ты как будто всё выше с каждым разом, шпала! — смеётся тепло старый друг, хлопая Шаста по плечу.    — А ты всё рыжее, и глаз у тебя один с каждым разом всё ниже, — смеётся Шаст.    — Бля, да пошёл ты! — смеётся громче Даня, ловя ладонь Шаста в воздухе, соединяя их звучным хлопком. — Это от нервов, он, когда дёргается, всё ниже падает.    — Старый ты пёс, рад тебя видеть!    — Привет, — улыбается неловко Арсений. — Что значит осталась связь с душой?    — Ну, это мой прикольчик, — усмехается Даня. Когда Шаст усаживается обратно на диван, сам уходит на кухню. — Нашёл его на втором году работы психотерапевтом. Но ты не боись, это не навсегда, обычно связь сразу разрывается, как человек от меня на расстояние уходит, но я проник без твоего согласия, поэтому пока связь держится.    — Речь точно о магических штучках? — усмехается Шаст. — Проник он без согласия.    — Да-да, посмейся, — отмахивается Поперечный. — А кухня всегда такая засраная? — высовывается из-за угла рыжая голова. — Одобряю, братан, хаос — это стиль, — показывает два больших пальца Арсению.    — Тебя не учили, что вот так вламываться в чужой дом и лазить по кухне — неприлично? — смеётся Шаст, вытаскивая Поперечного с кухни и усаживая его за стол. Сам ему заваривает чёрный кофе. Арсений ловит от Шаста то и дело тёплые взгляды, от которых внутри всё переворачивается.    — Я вообще-то спас ваши жопы, так что теперь, — показательно зевает Даня. — Ваши дома — мои дома. А я всегда любимый гость.    — Спасибо за то, — кивает Арс, чуть грустнея.    — Э, — одёргивает его Даня. — Не вини себя, это ж, ну бля, как винить себя в том, что ты заболел чумой. Ты не причём. А вот ты в курсе, что своему суженному-ряженному заразу подкинул?    — Я видел через сон, — кивает Шаст. — Видимо, через связь с душой. Скверна, значит…    — Да, — вздыхает Даня. — Её стало как-то многовато среди людей, — кисло усмехается демон, принимая из рук Шаста кофе. — Спасибо. Я вообще пришёл убедиться, что бывший товарищ сержант в норме, ну и… Заодно на тебя глянуть.    — Вот как? — с улыбкой тянет Шаст, опираясь плечом на кухонный шкаф.    — Да, — кивает Даня. — Мне-то вообще плевать…    — Ну да, — хмыкает с усмешкой Шаст.    — Ну, может и не совсем, — сдаётся демон. — Со мной там немного док перетёр…    — Блять, Поз, — шипит Шаст, уже зная, что его сейчас ждёт в этом разговоре.    — Давай-ка проясним, — тянет Даня, отпивая глоток из кружки. — Ты совсем охерел? — Шаст теряется от чужой претензии на ровном месте, смотрит на Даню удивлённо. — Знаешь, создаётся некое впечатление… Ну вот, когда вы с другом проходите через какое-то говно, и ты потом шагаешь дальше, весь такой в норме и хорошо тебе, но потом оказывается, что ты пошагал дальше, а друг-то твой в дерьме остался тонуть. Ну, создаётся впечатление, что ты хуёвый друг, есть такое?    — Дань…    — Ой блять, вот не надо, — морщится резко Поперечный. — Давай без этой хуйни. Ты почему со мной не связался? Я не понимаю, ты девочка тринадцатилетняя, чтобы нравилось в душевной боли утопать с мыслями «ебать я несчастная!»? — изображает демон, драматизируя, падкую на душевные терзания особу. — Мы всегда своих вытаскиваем, помнишь?    — Так было в партизанском отряде, — кривится Шаст.    — Так было среди нас! — восклицает Даня. — Я тебя тащил полумёртвого на себе не раз, ты на себе меня — и то больше! Мы поговорить не сможем, думаешь? Да блять, плюнуть, растереть и забыть! После всего, что было, поговорить — это самое простое!    — Партизаны молчат до конца, — усмехается грустно Шаст, опуская глаза в пол.    — Ну так и хорошо, — говорит Поперечный, вставая из-за стола, чтобы взять Шаста за плечи. — Хорошо, что мы больше не партизаны, Шастун. Вот, — он всовывает в пальцы Шаста визитку. — Я буду ждать тебя в понедельник в шесть часов вечера. Только попробуй не прийти, я натравлю на тебя Ракету.    — Данила Поперечный, психолог, психотерапевт, предприятие «Без души», — читает визитку Шаст. — Ты серьёзно?    — Да, — кивает уверенно Даня. — Поговорим. Понедельник, восемнадцать ноль-ноль. Придумай то, что будешь говорить, только попробуй не прийти, Антон, я серьёзно, я тебя заживо зарою, понял?    — А может…    — Никаких «может», — прерывает Даня. — Всё, не выёбывайся. Не буду больше у вас с Арсом отнимать время.    — Подожди, я хотел спросить, — останавливает его Шаст, ловя за локоть. — Ты ведь умеешь оборачиваться?    — Ага, смотри, — Даня поворачивается к Шасту спиной, а потом разворачивается лицом. — Опа, обернулся, ты тоже так умеешь, поверь.    — Бля, Дань, в животное оборачиваться.    — А, эта херня, — кивает понимающе Даня. — Ну да, я…    — Стой-стой! — прерывает Шаст, затыкая Дане рот, смотрит восторженно на Арсения. — Угадай, в кого. Ты же видел там какое-то энергетическое поле, угадай, в кого.    — Ну, я вообще-то и так могу догадаться… — смущённо отзывается Арс. — Но посмотреть значит… Мне кажется, я могу видеть только твоё поле, Шаст, потому что мы связаны.    — Ну, Арс, попробуй хоть, — попрошайничает Шаст, держа на месте Даню, который в целом-то и не упирается совершенно.    — Ладно, — вздыхает Арсений. Погружается в медитацию, успокаивая дыхание, присматривается к демонам в своей гостиной. Вот Шаста видит точно, у него за спиной всё тот же огромный кот, а вот позади Дани ничего разглядеть поначалу не может. А потом понимает, что смотрит не туда. У Шаста призрачный кот сидит, обвившись вокруг плеч, а вот у Дани что-то в ногах путается, Арс присматривается и видит огромного чёрного пса или даже волка, он сидит покорно возле стопы Дани и ждёт окончания этого рассматривания. — Это пёс или волк? — растерянно спрашивает Арс, поднимая глаза к Дане, отмахиваясь от видения.    — Что-то между, — усмехается Даня, убирая руку Шаста от своего лица.    — Реально получилось? Реально получилось? — восторженно спрашивает Шаст, чуть ли не припрыгивая на месте.    — Бля, ты радуешься, как будто твой сын решающий гол на матче забил, успокойся. У тебя большие способности, Арс, — ухмыляется демон, отходя ради безопасности подальше от радостного Шаста. — Это можно прокачивать. Типа если выберешь, конечно, эту ветвь в древе прокачки.    — Придётся чем-то жертвовать? — хмурится Арсений.    — Ну, нервами по большей части, — хмыкает многозначительно Поперечный. — Сколько я видел истинных ясновидящих и медиумов, они все поехавшие к тридцати годам становятся, так что подумай трижды.    — Поехавшими как… В глазах окружающих в смысле?    — Поехавшими, как был сегодня ты, когда я из тебя Скверну вытаскивал. Одержимость высшими силами, что-то в этом роде. Они впадают в манию, и их часто закрывают в психушках наравне с обычными психопатами.    — Что ж, пожалуй, не буду сильно в это вкачиваться, — усмехается кисло Арс.    — Как ты узнал, что можешь перевоплощаться? — подпрыгивает к боку Дани Шаст, хватая его за ладонь.    — Бля, не поверишь, спросил у своего Высшего, — усмехается демон. — А ты только сейчас узнал? Впрочем, я не удивлён. Когда всем надо было три попытки, чтобы чему-то научиться, Шастуну подавайте все тридцать три.    — У меня меркурий в Овне, — бурчит Шаст.    — Чего? — Даня хмурится, смотрит на Арсения, а тот качает резко головой, призывая закрыть эту тему. — Ладно.    — И как ты научился? Как это делать? Надо выучить строение скелета животного и представлять как человеческий скелет переделывается в животный?    — Чего? Ты нахуя так усложняешь, Шаст? — морщится Даня. — Я просто выхожу из материальной человеческой формы в аморфную, ну, в дым, а потом из неё — обратно в материальную, но в волка или пса. Промежуточная фаза обязательно должна быть.    — Зачем? Почему не превратится сразу в животное? — любопытствует Арс.    — А ты подумай, — ухмыляется Поперечный, смотря на размышляющего лихорадочно Арсения. А потом показывает ему на свою байку, тряся капюшон. — Одежда. Если превращаешься из человека в зверя сразу, одежда-то никуда не девается, а шмотки рвать жалко. А если из животной сразу в человеческую, то вау, неожиданно, но ты будешь голый.    — А куда девается одежда, когда вы становитесь дымом? — не понимает Арсений.    — Она становится частью дыма, воспринимается материей просто как такой же материал, как и кожа, — отвечает с тяжёлым вздохом Даня.    — А почему не может становиться частью, там, шерстяного покрова, а потом обратно?    — Слушай, ты пытаешься найти какую-то логику? — со смешком спрашивает Поперечный, смотря на Арсения, у которого глаза от любопытства чуть ли не блестят.    — Логика должна быть везде, даже в паранормальном. У вас есть чувства, у вас есть правила, законы, принципы, у вас есть иерархия. Ваш мир пропитан логикой, просто надо знать свод правил этой самой логики.    — Ты всегда такой душный? — оскаливается в улыбке демон. — Слушай, я узнал, что могу становиться здоровой собакой, охуел и обрадовался. Всё, мне большего не надо. Вот ты знаешь каждый процесс в своём организме? Каждый процесс в своём мире? Как работает твоё дыхание? А как работает мотор машины?    — Даже если чего-то кто-то не знает, это не значит, что у этого нет объяснения, — поднимает ладони в примирительном жесте Арсений, как бы сдаваясь. Только вот последнее слово всё равно оставил за собой, вот же ж паскуда голубоглазая…    — Я..!    — Дань, а как в целом ты это проворачиваешь? — отрывает от дискуссии Поперечного Шаст. Даня бросает взгляд на Арсения, который сидит теперь весь довольный, что последнее слово осталось за ним, усмехается. — Ты типа должен представлять просто, что станешь котом?    — Ты помнишь, как в первый раз примерял человеческий образ? — спрашивает раздражённо Даня, незаметно для Шаста показывая Арсению средний палец.    — Я просто представил себя, то есть, как будто бы в зеркало посмотрел и принял форму на автомате.    — Вот так сделай только с котом, — Даня видит, как Арсений тычет ему две руки с неприличными жестами. Охренеть просто.    — Ага, то есть, представляю кота и… — Шаст переходит в форму тьмы, Арсений наблюдает, как тёмный сгусток пытается принять форму чего-то зверообразного, но не выходит.    — Это происходит, потому что у тебя перед глазами мелькает слишком много разных котов, сосредоточься, Шаст, — говорит терпеливо Даня. — Представь вот какое-то конкретное животное, конкретного кота. Представляй лучше в чёрной окраске, ну или в белой. Короче, чтобы не было каких-то полосок, узоров на ковре, понял? Так будет гораздо проще для первого раза. Давай, кошак, — усмехается Даня, а потом отскакивает в сторону, когда тьма неожиданно формируется во что-то громадное. — Ёб твою мать, Шастун, ну, в кота, блять, а не в пантеру, ты ебанулся?!    — Ух ты ж нихера, — смеётся восхищённо Арс.    — Стой-стой, не приближайся к нему пока, при первом обороте может немного поплыть сознание, он может броситься на тебя так, как сделала бы это ПАНТЕРА, блять! — пантера рычит что-то в ответ, разворачиваясь резко к Дане, сбивая хвостом кружку на столе, которую Поперечный едва успевает словить. — Да не рычи ты, сейчас нихуя не понятно, что ты говоришь. Ты просто издаёшь какие-то звуки, в человеческой форме хуй поймёшь, что ты там затираешь. Давай теперь попробуй обратно. Да не становись ты на задние лапы, идиот несчастный, ты тут сейчас всё разнесёшь! — Даня ловит Шаста за лапы, когда тот пытается встать, опускает их аккуратно на пол. — Давай обратно обернись, — пантера отвечает что-то, а Даня в лице не меняется. Арса это всё забавит в ровной степени, как и восхищает. — Рау-рау ты, блять, я нихуя не понимаю, я не говорю по-кошачьи в этой форме. Возвращайся в нормальную форму.    — Может, он не может? — предполагает Арс, садясь на пол поближе к Шасту. Видимо, те слова Дани о том, что в этой форме могут играть животные инстинкты, и Шаст может откусить ему голову, его вообще не взволновали.    — Да не, хер там, — отмахивается Даня. — Просто привыкает к новым ощущениям и хочет за раз всё понять.    — Ты хочешь за раз всё понять? — Арс, вроде, и понимает мозгами, что перед ним Шаст, но начинает по привычке сюсюкать, как когда говорит с котом, и неважно, что перед ним пантера. — Да? — расплывается в улыбке Арс, когда Шаст ластится к его руке, потираясь щекой о пальцы. — А можно его навсегда в такой форме оставить? — смеётся Арс, за что Шаст бодает его лбом в плечо, Арсу по ощущению кажется, что ему чуть не пробили ключицу. — Ай, баран ты в теле кошки, осторожнее…    — Шаст, будь аккуратен, если случайно выпустишь когти, Арс может и от кровопотери сдохнуть, — предупреждает Даня вполне серьёзно, и Шаст отходит сразу же от Арсения. — Давай, Багира, в привычный вид.    Пантера перевоплощается во тьму, откуда выходит почти привычный Шаст.    — Ну как? — восторженно спрашивает он, припрыгивая на месте.    — Ну-у-у, — тянет Даня, чуть морщась. — Почти удачно.    — В смысле, почти? — не понимает Шаст, переводя глаза на Арсения, который почему-то активно жестикулирует Дане, чтобы он ничего не говорил. — Что? — не понимает Шаст.    — Ничего-ничего, — заверяет Арсений, усаживая Шаста на диван. — Всё прекрасно.    — Та-а-ак, — тянет демон, щурясь на Арса подозрительно.    Он отходит к зеркалу и понимает, почему почти удачно. Даня с Арсом пытаются сдержать сзади смешки, но получается у них слабо.    — И как от этого теперь избавиться? — разворачивается резко к Дане Шаст, указывая на пару кошачьих ушей на макушке. — Да чё вы ржёте???    — Шастун, моя ты кошкодевочка, — уссывается со смеху Поперечный. — Ну, вот и всё, теперь так навсегда.    — Брось, Шаст, ты быстро к ним привыкнешь.    Шаст глаза закатывает, вздыхая страдальчески, оборачивается снова тьмой, а потом возвращается наконец в абсолютно нормальной форме. Осматривает себя критично в зеркале на наличие ушей, хвоста и усов, но ничего не находит и вздыхает облегчённо.    — Придурки, — бурчит Шаст, падая на диван, не глядя на смеющихся Арса и Даню.    — Да будет тебе, — отмахивается Даня, оправившись от смеха. — Это нормально для первого раза. У меня хвост остался после первого оборота. У нас ещё ничего, у одного моего друга осталась половина тела с копытами и мехом, а ещё рога. Его с тех пор только Сатиром и называют, — подбадривает Даня, хлопая надувшегося Шаста по плечу. — Всё норм. Как оно было?    — Всё непривычное, — возвращает себе воодушевлённость Шаст. — Цвета какие-то тусклые, всё почти чёрно-белое. Зрение фокусируется немного странно, а ещё другой центр тяжести тела из-за передвижения на четырёх конечностях, а и хвост! Он, похоже, что-то вроде руля, он помогает с поворотом!    — А ещё хвост помогает котам при прыжках, — улыбается Арс. — Хвост вообще у котов очень важная штука, Шаст, не для красоты.    — Ты лучше мне скажи, какого хера ты в пантеру решил превратиться? Ты хотел Арсу гостиную разнести?    — В неё было проще всего, — бурчит Шаст. — Это было потрясающе… А вы правда не понимали ничего из моей речи? Потому что я понимал вас вполне нормально.    — Ты просто мяукал и рычал, — посмеивается Арс. — Хочешь, я тебе потом видос сниму?    — Хочу! — воодушевляется сильнее Шаст. — Дань, а как фамильяра призывать?    — Э, нет, этого мы точно делать не будем, — резко качает головой Поперечный.    — Почему?    — Фамильяры, когда их призываешь, отражают твоё эмоциональное, психическое состояние, пока с собой не разберёшься, они будут неуправляемы, понимаешь? Так что пока ты не пройдёшь у меня курс психотерапии, никаких фамильяров.    — Вот тебе и дополнительная мотивация, — улыбается мягко Арс, приглаживая Шасту волосы сбоку. Шаст снова смотрит на него как-то… По-другому. Не так, как смотрел раньше. У Арса от этого взгляда мурашки бегут по рукам.    — Кхм, — откашливается неловко Даня. — Ну, я, наверно, пойду. Я убедился, что всё нормально, визитку отдал, сука, только не приди! — грозно напоминает про встречу Поперечный.    — А разве… Близкие друзья могут быть психологом и клиентом? Профессиональная этика и всё такое… — пытается всё ещё открутиться Шаст.    — В рот. Я ебал. Профессиональную этику. Я демоном нахуя стал?    — Хороший вопрос, — нервно усмехается Шаст.    — Чтобы продолжать сосать хуй системы? — не слушая Шаста, продолжает Даня. — Не, спасибо. Мы с тобой не ебаться на сеансе будем, до самоубийства я тебя не доведу, а всё остальное — похуй, Шаст. Я серьёзно, я скормлю твоё тело Ракете, если не придёшь.    — Да приду я, приду!    — Вот это мне и надо было услышать, — кивает демон. — Ну, я погнал. Убедился, что вы в норме. Шастун на сеансе будет. Связь с душой Арса отпустила. Всё, бон вояж.    — Бон вояж переводится как «удачного пути», так что это, скорее, не то прощание…    — Какой же ты душный, — тянет Даня, щуря на ухмыляющегося Арса резко глаза. — Всё, предохраняйтесь и все дела, аривидерчи.    — Ступай с Богом, — оскаливается Арсений.    — Бога не существует! — орёт уже из тени Даня, показывая Арсению средний палец.    — И как он стал демоном? — спрашивает с усмешкой Арс, смотря в стену, где в тень ушёл только что Даня.    — Это очень хороший вопрос и очень тупая история, — смеётся Шаст, отходя на кухню вымыть за другом кружку из-под кофе.    — И всё же? — улыбается Арс, приходя на кухню вслед за Шастом. Он подпрыгивает, упираясь в стол заведёнными назад руками, усаживаясь на столешницу рядом с раковиной, где Шаст мыл посуду.    — Ну… Он подумал, это пранк, — смеётся Шаст, качая головой. — Он всю жизнь был тем ещё атеистом и… Той ещё занозой в заднице. Ну и приходит однажды к нему Высший, которому срочно нужна была новая душа в подпитке. Говорит, проси что-нибудь, но мне придётся забрать твою душу. Ну, этот, конечно, не поверил, — посмеивается Шаст. — Знаешь, на что он душу обменял, потому что думал, что это прикол? На плейстейшен, — смеётся Шаст, а Арсений таращится на него во все глаза не в силах поверить. — Я серьёзно говорю. Вот же ж кретин… Ну, он был уверен, что это прикол. Поэтому, наверно, и грызутся теперь со своим Высшим. Недоразумение вышло, — кривится забавно Шаст.    — Душу за плейстейшн, — качает головой Арс. — Почему-то я даже не удивлён…    — Он не дурак, Арс. Просто… Как и со мной, твёрдая уверенность сыграла злую шутку, — пожимает плечами Шаст.    — Он тоже Овен? — усмехается Арс.    — Ха-ха, тебе это не понравится, но-о-о…    — Нет, — качает резко головой Арс.    — Да-да. Он тоже рыбка, — улыбается Шаст. — Вот ведь… Окружил себя плотвой и сижу радуюсь. Хотя Поз вот Близнецы. Да хуйня это всё, — фырчит Шаст, отмахиваясь от темы.    — Ты вот такой, — смеётся Арс, не договаривая. Шаст смотрит с отрытым вопросом, таращится на него любопытно. Арсу поцеловать его хочется до жути. — Говоришь про то, что в это не веришь, но как только нахваливать начинают, то да, это всё про меня. А как что плохое, так нахуй зодиакальный круг, гороскопы сосать.    — Не правда, — хмурится Шаст. — Всё хорошее — это просто совпадение-е-е, Арс, и не больше. Астрология — не наука.    — У-у-у, Олеси на тебя нет, — смеётся раскатисто Арсений.    — Арс…    — М?    — Может, сходим завтра куда-нибудь? — спрашивает нерешительно Шаст.    — Теперь-то на свидание? — с вызовом спрашивает Арсений, расплываясь в широкой улыбке. А Шаст плечами пожимает смущённо, с Арса в момент всю спесь сгоняя. — Нет, Шаст, не пойдём, — качает головой Арс.    — Почему? — хмурится демон, он выключает кран, закончив мыть посуду, ставит руки по обе стороны от сидящего на столешнице Арсения. Боже… Арсу оплести его ногами за пояс хочется, прижать к себе крепко и поцеловать наконец. Но Арс, видимо, мазохист душевный, потому что он в себе все желания подавляет, смотря на Шаста с усмешкой. — Будем как Журавль и Лиса в той сказке? Обижаться друг на друга и ходить мириться по очереди? И ходят они так до сих пор?    — Нет, — качает головой Арс, улыбаясь. — Просто я понял, что стоит нам с тобой выйти из дома, и происходит какой-то пиздец, — Шаст усмехается, кивая головой в согласие Арсовым словам. — Мне кажется, все кафе — это наш главный враг.    — Прям так? — смеётся Шаст.    — Ага. Давай просто проваляемся целые выходные на диване, смотря какой-нибудь сериал или фильмы? — предлагает Арс. — Не хочу больше с тобой никуда выходить, мы с тобой как магниты на какую-то паранормальную хрень.    — Я и есть паранормальная хрень, — дёргает бровью Шаст.    — Ты паранормальная, но не хрень, — улыбается тепло Арс, проводя пальцами по щеке Шаста. Тот глаза прикрывает, вздыхая прерывисто. Арсений думает, что сильнее провокации просто быть не может. Только вот они уже договорились на какую-то постепенность. Арсу необходимо, чтобы первый решающий шаг навстречу друг другу, как паре, сделал именно Шаст. Чтобы это было его осознанное и взвешенное решение, чтобы он не испугался и не сбежал потом от Арса куда-нибудь. — Не хрень, Шаст. Чудо.    — Вище.    — Что? — не понимает Арс, немного хмурясь.    — Чудовище, — смеётся тихо Шаст. — Так ты меня называл в одной из старых жизней, может, поэтому и стал демоном, а?    — Я, видать, не подарок был, да? — нервно усмехается Арс.    — Это было в хорошем смысле, — качает головой Шаст. — Сеня называла меня, м-м-м, проказой, чумой и болезнью. Но что взять с женщин?    — Я точно в адеквате был?    — Не знаю, — смеётся Шаст. — Ты сумасшедший. Всегда и везде. Но «моя дорогая чума», согласись, звучит странно? — продолжает смеяться Шаст, упираясь лбом Арсу в ключицу.    — Да уж… Ну так что? Устраиваем сутки фильмов? Есть то, что хочешь посмотреть или пересмотреть?    — Вообще-то да! — резко вспоминает что-то Шаст. Он поднимает голову слишком импульсивно, лицо слишком близко. Ей Богу, если он продолжит в том же духе, у Арса сердце станет. — Я давно хочу пересмотреть с тобой «Константина» с Киану Ривзом!    — «Константин»? — удивлённо переспрашивает Арс. — Я думал, ты захочешь отвлечься от темы демонов, ангелов, экзорцистов и прочего…    — Но Киану Ривз, Арс!    — Ладно-ладно, — смеётся Арсений, сползая со столешницы, когда Шаст уходит уже включать фильм на телевизоре. — Я бы поел чего-нибудь, надо заказать доставку, — Шаст кивает, говорит что-то про то, что хотел бы поесть какой-то там китайской лапши. — Э, типа китайская кухня, как это правильно называется, не могу найти в гугле, — отзывается Арс. — А, нашёл, тут можно самому составить…    — Сделай мне такую же, как и себе, — машет ладонью Шаст, уже погружённый в поиски фильма. — Это чёт не то, — хмурится демон.    — А, это сериал, — Арсений отвлекается от выбора лапши. — Фильм с Киану назывался «Константин: Повелитель тьмы».    — И это ещё ты у меня спрашивал о том, сколько я всего помню? — хмыкает Шаст, переходя на нужную вкладку. — Я нашёл, а ты?    — Мне лень составлять свой, просто выберу вот этот, — Арс показывает Шасту состав лапши. — Чего ты морщишься? — смеётся Арс.    — Рисовая лапша, — бурчит Шаст. — У меня в трёх жизнях на рис была аллергия.    — Ну, сейчас-то её нет?    — Кто знает, и главное, кто знает, как у демонов проявляется аллергия…    — Боже, мой демон консерватор в еде, — вздыхает напыщенно Арсений. — Я возьму тебе гречневую лапшу.    — Гречневая лапша? — удивляется Шаст, смотрит в состав у Арса в телефоне. — А это что?    — Так всё, — забирает у Шаста свой телефон Арсений. — Я заказываю, буду кормить тебя с закрытыми глазами, какие мы привереды, — смеётся Арс.    — Кормить с закрытыми глазами, — посмеивается Шаст. — Только если Вам такое нравится.    — Ща рисовую закажу.    — Молчу-молчу, — смеётся Шаст.    — Шаст!    — Боже, чего… Ай, — морщится от боли в боку, — ты чего кричишь?    — У меня есть планы на тебя, связанные с моим телом, — сообщает неожиданно Арсений, открывая резко холодильник.    — Чего, блять? Я не буду… Что это? — не понимает Шаст, когда Арсений протягивает ему какую-то мазь.    — Мне надо, чтобы кто-то массировал мне плечи и шею пару раз в неделю, — вздыхает Арс. — Врачиха сказала ходить в поликлинику к массажисту, а там часы приёма ровно во время моих пар. Ты не возражаешь?    — Вообще нет, — качает головой Шаст, перенимая из рук Арсения мазь. — Но я профан в этом, Арс. Может, лучше Поза позвать? А то мало ли я ещё защемлю тебе что-нибудь или сломаю?    — Ты с какой силой собрался массировать? — усмехается Арсений, уже снимая майку. — Давай, как раз к доставке закончим, — укладывается Арс на ковёр животом.    — Я в душе не ебу, что делать.    — Просто растирай мышцы от шеи до резинки шортов, да, Шаст, не мнись давай. Просто пощупаешь, потрёшь меня, делов-то.    — Действительно, — вздыхает судорожно Шаст, устраиваясь у Арсения на поясе. — Просто растереть мазь?    — Нет, мазь нужна, чтобы руки скользили, — качает головой Арс, чуть оборачиваясь на Шаста. — А тебе нужно как следует размять мышцы. Неужто за дохрена жизней не делал мне массаж ни разу? — усмехается Арсений.    — Нет, — кусает губы нервно Шаст. — Ты мне — да, я тебе… Как-то не приходилось.    — Ну вот, накапливай новый опыт, — посмеивается Арс.    — А мазь обязательна? Мне не нравится ощущение от неё на руках, а ещё пахнет она не очень, — морщась от запаха из тюбика, кривится Шаст.    — Можешь и без мази, главное разомни мышцы как следует.    — Не нравится мне всё это, — бурчит Шаст, откладывая в сторону мазь, принимаясь растирать мышцы возле шеи. — Так нормально?    — Можно чуть сильнее, — выдыхает удовлетворённо Арсений, прикрывая глаза. — Какие у тебя всё-таки горячие руки…    — В прямом смысле или..? — усмехается Шаст, принимаясь массировать мышцы спины чуть сильнее. — Ух ты, а тут должно быть всё таким каменным?    — Разминай, пока не станут мягкими, в этом и суть, — бубнит Арс.    Шаст растирает мышцы плеч аккуратно, но с таким давлением, которое обозначил Арс, действительно чувствует, как те становятся более мягкими и податливыми под пальцами. Процедура весьма сомнительная, как кажется Шасту. И сомнительная она из-за того, что трогать Арса — это явно не то, что улучшает положение его ментального здоровья. Скорее, это то, что как раз наоборот, выводит Шаста из душевного равновесия. И можно сколько угодно говорить, что души у Шаста больше нет, только вот они оба знают, что это не совсем так.    — Как же у тебя много родинок на спине, — улыбается мягко Шаст, массируя уже чуть ниже мышцы у позвоночника.    — Мг…    Шаст вдруг чувствует запах стыда и не может понять, с чего бы сейчас в Арсе это. Это явно не неловкость от процедуры, это стыд неприятный, как когда тебе указывают на растяжки на бёдрах или складочки на животе.    — Ты, что, комплексуешь из-за этого? — удивляется Шаст, вдруг осознавая природу чужого стыда. — Из-за родинок?    — Не знаю, — бурчит смущённо Арс. — Мне бы, наверно, хотелось, чтобы у меня была просто чистая совершенно кожа. Чтобы без этой россыпи точек…    — Я понимаю, что тело человека в первую очередь должно нравиться ему самому, — вздыхает Шаст. — Мы в Аду за бодипозитив и все дела, но в них нет ничего постыдного или уродливого, Арс. Наоборот, очень красиво, — добавляет Шаст уже шёпотом. Он разглядывает чужую спину, находит на ней буквально созвездие Кассиопеи, не может удержать себя от того, чтобы не соединить родинки-звездочки пальцем. — Ой, прости, — одёргивает себя Шаст, когда Арс немного вздрагивает. Шаст заставляет себя сосредоточиться на массаже, но то и дело возвращается глазами и руками к найденному родному созвездию. Собрать бы его губами…    — У кого-то не те мысли, — со смешком шепчет Арс, когда чувствует странные колебания чужой души. — Давай побыстрее закончим, чтобы не превратить ситуацию в неловкую для нас обоих.    — М-гу, — мычит смущённо Шаст, краснеет до ушей.    Они слишком открыты друг для друга: Шаст чувствует запах эмоций у Арса, а Арсений чувствует душу демона. Слишком всё ясно, всё на поверхности. Только вот чувства с мыслями пока спорят, и от этого никому из них не легче, это всё тормозит. Шасту действительно стоит побыстрее со своими тараканами разобраться, потому что разрываться от внутренних дилемм ему начинает надоедать. Хочется уже просто почувствовать себя счастливым и, может, даже любимым, наплевав на все предрассудки. Может, уже сейчас Шаст начинает поддаваться той эгоистичности, о которой его просил Арс? Потому что сейчас, несмотря на просьбы побыстрее закончить с процедурой, Шаст откровенно растягивает, не в силах оторвать рук и взгляда от чужой спины.    Шаст спускается пальцами к пояснице, нажимает на мышцы, и Арса фактически выгибает со звучным выдохом. Вот это и называется пиздец, думает Шаст, когда Арс дрожащим голосом просит аккуратнее с тем местом, потому что оно у него слишком, блять, чувствительное. И после этих слов рассудок Шаста кричит ему о том, что этого места на пояснице вообще теперь надо избегать, водить пальцами как можно дальше от него, но в Шасте всё-таки есть эгоизм. Потому что он возвращается снова и снова, вслушиваясь с каким-то нехорошим восторгом в тихие вздохи и в дрожащий почти что скулёж, когда пальцы растирают место на поясе аккуратно. Шаста вело от одного лишь вида голого бедра Арса, что говорить о том, когда тот вздрагивает под ним, вздыхая судорожно из-за взаимодействия с чувствительным местом на спине. А таких ещё оказывается и два, одно Шаст пропустил — ровно между лопаток, рядом с Кассиопеей из родинок.    Шаст знает себя. Он не сделает ничего против воли Арса, но теперь, когда он знает, что он Арсению нравится, когда чувствует сладкий запах исходящего от Арса желания… Шасту достаточно одного согласия, и он уже остановиться не сможет. Шаст себя знает. Себя и свою жадность.    Только родственность душ, какой-то каноничный магнетизм и связь между ними — Шаст не знает, но он уже чувствует, что Арс на всё согласится, что бы демон у него ни попросил. И это пугает в равной степени, как и восхищает. А ведь это только массаж, думает Шаст, а если он Арса поцелует? Кажется, в этот момент должен начаться библейский апокалипсис, потому что пространство просто не сможет выдержать скопления такой энергии в одном месте. Но Шаст, видимо, готов рискнуть, потому что он прижимается губами к чувствительному месту между лопаток, у первой звезды Кассиопеи.    Арсений в его руках вздрагивает крупно, но вообще ничего не говорит, Шаст слышит, как сильнее защекотало нос чужое желание, у него самого от этого всего уже дымка перед глазами стоит. Арса всегда, во всех жизнях, целовать хотелось, не переставая, осыпать кожу поцелуями, покрывая ими каждый шрам, родинки, раны. Сейчас Шаст чувствует себя так, словно желание Арса получить суммируется из каждой прожитой жизни во что-то нереальных масштабов, воздух от электричества трещит, причём буквально. В груди разливается жар пугающий, не такой, когда Арс его усыпляет, а наоборот, бодрящий и обостряющих ощущения до крайности. Кажется, Шаст начинает понимать, почему старался прикосновений к Арсу со своей и его стороны избежать.    Арсений переворачивается с живота на спину, смотрит на Шаста поплывшим взглядом, только огоньки недобрые в глазах пляшут. Им нельзя друг к другу прикасаться — это должно стать новой прописной истиной в Небесных законах. Им нельзя так друг на друга смотреть — должно стать единственным правилом Ада. Может, и хорошо, что они здесь, на земле, не на Небесах и не в Аду, здесь они могут себе позволить и касаться друг друга, и смотреть так, что дух захватывает.    — Нам бы стоило остановиться? — Шаст не знает, вопрос это или столь нерешительное утверждение только что сорвалось с губ Арсения. Он не знает, а может, Шаст уже по привычке предпочитает и не знать ответы ни на какие вопросы.    — А ты хочешь? — это единственное, что Шаста будет интересовать и волновать всегда вне зависимости от силы собственных желаний. Арсений качает головой, он уж точно не хочет, чтобы между ними с Шастом что-либо останавливалось. Тем более, что-то такое. — Славно, — улыбается тихо Шаст, зарываясь сбоку в волосы Арса пятернёй. Тот глаза прикрывает, ластится к руке так доверчиво. Может ли быть, что в одной жизни у них всё началось именно с любви, а не с ненависти? Шаст очень хочет на это надеяться, даже если это разрывает все привычные каноны.    — Славно, — повторяет на выдохе Арс. Сердце стучит, кажется, по всему телу, изнутри потряхивает приятно, ещё и с душами что-то невероятно приятное происходит. Арсений только сейчас вспоминает, что выпил сегодня бутылку вина, но ведёт его так точно не из-за этого, хоть ощущения и очень похожие. — Ты можешь..? — Арс заставляет себя замолчать, он ведь пообещал не торопить события, но что делать, если их сам Шаст торопит, едва узнал, что Арсений в него влюблён с четырнадцати (Боже, как же это всё-таки странно и плохо звучит!). Арс заставляет себя молчать, приоткрывает глаза, на Шаста глядя. Вроде как, упирающееся в другого человека собственное возбуждение должно заставлять чувствовать себя неловко… Только вот становится не так неловко, когда чувствуешь, что в тебя точно так же упирается чужое. Блять… У Арса совсем нет сил, нет, не сил, у Арса совсем нет желания Шасту противиться, если он его действительно хочет.    — Могу что? — с тихим смехом переспрашивает демон, гладя пальцами своими длинными Арса по щеке, по шее. Разве есть у терпения Арса хоть какие-то шансы на мнимую постепенность, когда на Арсения так смотрят?    — Поцелуй меня, как будто это ещё ничего не значит, — просит тихо Арс, прикрывая резко глаза, собственной просьбы испугавшись.    — Я так не умею, — улыбается Шаст, наклоняясь к горящему уху Арса. — С тобой вообще никогда не умел, — Арс чувствует дыхание Шаста на своих губах, только поддаться чуть-чуть вверх… — И продолжаю не уметь, а учиться так лень, — усмехается Шаст, а потом начинает декламировать стих Фета «Признание», каждое слово которого Арс чувствует дуновением воздуха на своих губах. — Простите мне невольное признанье. Я был бы нем, когда бы мог молчать, но в этот миг я должен передать Вам весь мой страх, надежду и желанье. Я не умел скрываться. Да, вам можно заметить было…    — Как я Вас любил, — заканчивает Арс после паузы Шаста, и тут же ловит своими губами поцелуй Шаста, тёплый и трепетный, немного напуганный как будто, но полный надежды.    Арс надеется, что все надежды сможет оправдать, а не превратить в рычаги давления, чтобы Шастом манипулировать, как Древнейшие демоны, что являются покровителями их знаков зодиака. Арс хочет все надежды Шаста оправдать, и он готов уделить этому столько времени, сколько необходимо, лишь бы у Шаста внутри перестало болеть.    Арс мычит в губы одобрительно, когда Шаст гладит пальцами по голым бокам, он обнимает демона двумя руками за шею, пытаясь притянуть ближе к себе. Шаст чувствует отчётливо, что с осколком его души происходит что-то невероятное, лишь бы этот выброс энергии никто не почувствовал и не заявился сюда сейчас. Не потому что будет неловко перед гостями, а потому, что Шаст уже от Арса оторваться не может и если их кто-то прервёт… Шаст ведь и убить может.    Арсений зарывается пальцами в волосы у Шаста на затылке, вжимается крепче в чужие губы, впиваясь уже отнюдь не смущённым поцелуем, пока руки Шаста за лопатки приподнимают, прижимая к себе ближе, гладят по чувствительным местам между лопаток и на пояснице.    Первый звонок в дверь они оба успешно не замечают. Второй замечают, но удачно игнорируют, вжимаясь крепче в губы друг друга. Третий, сопровождаемый уже грохотом кулака в дверь, проигнорировать не получается.    — Убью, — рычит Шаст Арсу в губы, чуть отстраняясь.    — Курьера? — усмехается Арс, покрывая щёки и шею многочисленными поцелуями.    — Его и всех его работодателей, — мычит Шаст, когда Арс проводит широко языком по шее сбоку. — Вся контора будет адским огнём гореть.    — Просто забей, — просит Арс, пытаясь Шаста вернуть к поцелую, только сам же отвлекается на грохот, когда в дверь начинают долбить ногой, видимо. — А он настойчивый, а? Может, это не курьер?    — Тогда, тем более, пусть идёт нахер.    — Надо посмотреть, — с тяжелым вздохом отстраняется Арсений, падая спиной на ковёр. — Иди ты, у меня в шортах слишком заметно…    — А у меня не сильно, блять, — шипит Шаст, подбираясь на ноги. За дверью действительно курьер, он отдаёт Шасту оплаченный заказ с лапшой, ещё и ворчать себе позволяет, мол, у него другие заказы. — Хочешь, я сейчас тебя убью, и не будет больше никаких заказов? — шипит Шаст.    — Тише-тише, — оттягивает в квартиру демона Арсений. — Он шутит, спасибо. Всего доброго, — нервно смеётся Арс, закрывая дверь. — Давай поедим, я голодный ужасно, — вздыхает Арс.    — Я тоже, — рычит раскатисто Шаст, впечатывая Арса в стену, впиваясь снова в его губы.    У Арсения мурашки бегут по всему телу, ноги от желания подкашиваются, но он находит в себе силы Шаста отстранить.    — Лапша остынет, — с одышкой после поцелуя говорит Арс.    — Официально заявляю, что в список врагов к кафе добавляются курьеры, — бурчит Шаст, оставляя Арса в покое.    — Тише, — улыбается Арсений, тыкаясь поцелуями в щёки. — И ты не будешь убивать ни его, ни его работодателей, ни его семью. Пообещай мне, Шаст.    — Ничего не обещаю, — продолжает бурчать демон. Арс зарывается в волосы, гладит большим пальцем за ухом, и Шаст сдаётся. — Ладно, хорошо, — выдыхает судорожно демон. — Иди уже ешь, а то лапша твоя остынет.    — Тут и твоя, — Арс добирается кое-как до кухни, распаковывает пакет.    — Я бы другого поел, — бухтит Шаст, Арсений ловит его за руки, притягивая к себе.    — Поедим лапши, посмотрим фильм и устроим тебе ужин? — с провокационной усмешкой спрашивает Арс, утыкаясь губами в шею Шаста.    — После фильма? — чуть ли не хнычет демон. — Хочешь, чтобы я сдох?    — Нет, — смеётся Арс. — Просто нарастил аппетит… После фильма, Шаст, — шепчет на ухо. — Как в песне группы «Электрофорез».    — Сними своё ты платье, одежда не идёт…    — Песни надо с начала петь, а не с конца, Шаст, — усмехается Арсений, уходя с раскрытой лапшой в гостиную. — Ты идёшь?    — Вот так умирают демоны…