Демоны не лишены души

Древний Рим.    — Андрос должен быть убит в кратчайшие сроки, — произносит в полной тишине холодный, словно пронизанный звоном металла женский голос. — Я заплачу четверть заранее, остальное — когда на моём столе будет лежать его голова.    — Я не подведу, можете не сомневаться, — усмехается наёмник.    Она и не сомневается, выбрала лучшего из лучших. Уже через два дня на её столе лежит чужая отрубленная голова.    — Хорошая работа, — с гробовым спокойствием говорит женщина, бросая на стол рядом с головой два мешка монет. — Были сложности?    — Разве что с его верным псом, — пожимает плечами наёмник.    — Димитрий? Он тоже мёртв?    — Нет, а вы бы доплатили?    — Нет.    Древняя Греция.    — Ириния, последнее слово за тобой, — говорит один из мужчин в совете Афин.    Ириния смотрит равнодушно на Алкивиада, не колеблясь ни секунды отдаёт свой, решающий в голосовании, ответ. Нет, после всего Алкивиад не отделается изгнанием из Афин. Ириния отдаёт голос за казнь. Алкивиад прячет выражение своего лица за длинными пшеничными прядями, а уже через минуту поднимает ко всем лицо, искажённое надменной улыбкой. Словно и не обрекли его только что на смерть одним лишь голосом.    XV век.    — Андрэ да Бирен, вы обвиняетесь в подрыве городской власти, начале революционного переворота, убийстве нескольких десятков городских стражников и сговоре.    — Я лишь скромный бард, вы мне льстите, — оскаливается Андрэ.    — Достопочтенная госпожа Орина дала все необходимые показания, вы приговорены к смерти через повешение. Желаете ли вы что-то сказать?    — Встретимся с этой ведьмой в аду.    XVI век.    — Сегодня ночью тебе необходимо убрать Адриана, — холодно приказывает Майя, просматривая карты на столе.    — Зачем??? — не понимает Ирине, всплёскивая руками. — Он сделал столько всего!..    — Вот именно. Его игра сыграна. Дальше будет только мешать, — качает головой Майя. — Раньше им было можно управлять через вину и верность Антону. Сейчас же его верность перешла на тот уровень, когда становится опасной, он сломает все планы.    — От него будет гораздо больше пользы, если он останется в живых!    — Ирине! — резко поднимает голову Майя, пронзает глазами. — Ты подсыпешь ему отраву в питьё. Этой ночью Адриана не станет.    — Хорошо…    Ирине не подсыпала отраву в ту ночь. Все планы Майи были нарушены одним волевым решением.    XVII век.    — Адри Харрис, за поддержание власти короля Энтони третьего Милосердного, чья власть привела государство в упадок и хаос, вы приговариваетесь наравне с остальными подельниками короля королевой к смерти казнью через сожжение.    — А почему всех повесили, а меня сжигают? Ну так, чисто интересно, — усмехается Адри, привязанный уже к костру.    — Это ваши последние слова? — громко спрашивает судья.    — Нет, скажу другое. Спрошу другое, — вздыхает Адри «Меч короля» Харрис. — Выживание любой ценой, моя королева? — улыбается грустно он, поднимая вверх глаза, смотря на бледную королеву на балконе. — Не захлебнись в крови своих близких, Ирэн… Давайте уже, я готов к вашему огоньку…    XVIII век.    — Мне очень жаль, Андрэа, — бормочет себе под нос Ирвин, за горло держа свою подельницу, топя её в ванне. — Ты совершенно неконтролируема, я не мог смотреть дальше на то, что ты делаешь.    Мокрые женские руки хватаются за мужчину, что душит и топит в ванне. Андрэа пытается сопротивляться, пытается отбиться, но Ирвин сильнее в разы. Последние пузырьки кислорода покидают, вода затапливает с ужасной болью лёгкие, последние судороги предсмертной агонии. Тело замирает, из-под толщи воды показывается перекошенное синее лицо…    XIX век.    — Я не хочу этого делать! Они близки мне! Они дороги моему другу! Я не могу поступить с ними так! Они всего лишь писательницы! Тоня на последних месяцах жизни, она больна!    — Дело не в ней, а в её подруге, и ты это знаешь, — холодно говорит Ярина.    — Я не могу их подставить…    — Возьми себя в руки, Адриан. Дружба с композитором сделала тебя мягкотелым! — шипит женщина Адриану в лицо.    — Они мои друзья…    — Не сделаешь то, что я сказала, никого из них не останется. Я поручу дело тому, кто справится с ними всеми без нелепых сантиментов.    — Я… Сеню схватят, я не подведу…    — Вот и славно.    1941-ый год.    — Товарищ Кузнецова? — удивляется Адриан, видя рядом с собой медика, с которым пересекался, их познакомил Дима. — Вы что тут делаете?    — Тебя подозревают в том, что ты работаешь не только на нашу сторону, ты в курсе? — прямо говорит Ира. — Меня отправили следить за тобой.    — В таком случае, вам не стоило говорить об этом прямо? — сводит непонимающе брови к переносице Адриан. — Вы не разведчица…    — Нет, просто понимаю, когда передо мной хороший человек. Дима тебе верит, а я верю ему.    — Спасибо, — улыбается смущённо Адриан. — Я тоже верю Диме, а значит, раз он верит вам, то и я склонен верить.    — У вас, бриташек, такие витиеватые формулировки, — усмехается весело Ира. — Небось помогает в шпионаже?    — В какой-то мере, товарищ Куз…    — Ира, ради Бога, просто Ира, — качает она головой. — Это… Гул самолётов?    — Да, — кивает Адриан, хмурясь. — Странно, фронт неблизко, аэродрома рядом нет, откуда бы? — Адриан подходит к окну, шум становится громче, а на улице города начинает вещать воздушная тревога. — Боже, нет…    — Надо срочно отсюда выбираться, как можно ниже, в подвал..!    Договорить не успевает, по всему городу разносится шум бомбёжки. Одна из бомб падает в здание, где они находятся. Шум в ушах. Вспышка. Темнота.

***

   Андрей спокойным шагом доходит до стадиона, на котором сейчас по идее должен бегать Арсений. Арса он и правда находит, тот его пока не видит, бегает с наушниками в ушах. Андрей усаживается на скамеечку у кругов, следит глазами за бегающим Арсом. Хорошо бежит…    — Андрюха, ты, что ли? — высовывается сбоку чья-то голова. — И правда ты, волосы отросли, не сразу узнал!    Андрей вздрагивает от неожиданности, глаза из-за резкого неожиданного звука расфокусируются. Он смотрит поплывшим взглядом в сторону, пытаясь разглядеть того, кто так беспардонно влез к нему в личное пространство.    — Бля, сорян, забыл, что тебя выводят громкие резкие звуки. Ты тут?    Андрей моргает учащённо, сужает глаза, наконец видя очертания.    — Я слышал, что ты в Питере сейчас учишься. Это… Арс там бегает?    Дымка перед глазами рассеивается, очертания чужого лица резко становятся чёткими.    — Блять, — выругивается Андрей, вскакивая на ноги. — Пока! — орёт он, принимаясь догонять Арсения, который пробегает очередной круг.    — Да ладно?! Серьёзно, блять?! — доносится сзади возмущённый чужой голос.    — О, Андрей, — улыбается Арс, когда Андрей с ним ровняется, достаёт наушник. — Решил со мной побе..?    — Не останавливайся, блять, не останавливайся, Арс!!!    — Чего??? Ты куда так помчал? — спрашивает Арс громко, принимаясь догонять Андрея, который прорвался значительно вперёд. — Наперегонки, что ли?!    — В пизду, в пизду, в пизду!!!    — Да что такое???    — Арсений, ну, хоть ты будь разумным!!! — орёт кто-то сзади.    Арс оборачивается набегу, глаза расширяются резко, ноги тут же начинают бежать быстрее.    — Это Максим??? — шипит Арс, догоняя Андрея.    — Только не сосись со мной, не сосись, Арс!!! — орёт Андрей. — Давай-давай!    — Вы ебанутые?!    — ДА!!! — в один голос орут Андрей с Арсом.    Вместо того, чтобы бежать за Андреем и Арсом по кругу стадиона Максим решает, что умнее этих двух полоумных социопатов, и срезает круг через середину, пробегаясь по газону. Подрезает Арсения с Андреем, выбегая ровно перед ними. Он ловит резко затормозившего перед ним Арса, который чуть ли не тюкается носом в землю от такой резкой остановки, уносясь по инерции вперёд.    — Ну, ебанутые как были, так и остались, — с лёгкой одышкой говорит Максим.    — Руки! — шипит резко Арс, сдёргивая с себя чужие ладони.    — Я тебя на месте удержал!    — Что ж ты, блять, не удержал, когда надо было? — сужает резко глаза Арсений.    — Ой, блять, Арс, ты серьёзно??? Так и не научился после разрыва отношений нормально с людьми общаться? — взмахивает ладонями Максим.    — Можно я пойду? — скулит жалобно ни то от бега, ни то от ситуации сбоку Андрей.    — Как я сейчас себя веду в отношениях или после них, тебя ебать в душе не должно, — усмехается ядовито Арс. — Или с чего-то вдруг начало?    — Ради Бога, — закатывает глаза бывший Арса. — Я просто хотел поговорить. Не чужие люди.    — Да с хуя ли не чужие?!    — Арс, пожалуйста, не кричи…    — Прости, — извиняется тут же Арс перед Андреем, который аж прикрыл глаза из-за крика. — Вот хули тебе надо? Я этой херни не понимаю. Заинтересовался тем, как мы сейчас учимся, живём? С хуя ли??? Мы, как разошлись, не общались совершенно. К чему, блять, это любопытство?    — Да это банальная человеческая херня, Арс! — снова взмахивает ладонями Максим. — Интересоваться людьми, с которыми ты, пусть и в прошедшем времени, но был близок!    — Хуйня, — качает головой Арс. — Мне про тебя ничего неинтересно. Где учишься, с кем и как ебёшься — плевать. Вот и тебе должно быть плевать на то, как и что у меня.    — Ты социопат, — закатывает глаза Максим.    — Вообще-то, Арсений не подходит не по одному определению к явлению социопатии… У него низкая, хромающая социальная адаптация, социализированность, но никак не социопатия, — тихо говорит Андрей.    — Ты какого хуя начал ему что-то отвечать??? — раздражается Арс.    — Потому что у него, видимо, социальная адаптация не хромающая, — кривит губы Максим. — Вот, блять, поэтому всё и кончилось, если бы ты не устраивал разборки на пустом месте!..    — О, то есть, это я всё похерил, да?!    — Да ёбаный же ты блять, — скулит Андрей.    — Как он тебя вообще всё это время терпит с его непереносимостью ора и шума? — дёргает озадаченно бровью Максим.    — Ебать. Тебя. Не должно, — шипит Арс.    — Ты с кем-то встречаешься?    — Сука, да какое тебе вообще дело???    — Ну, если ты в Омске на лето, то можно было бы закрутить на месяц. Ебаться с тобой прикольно.    — Охуеть, — неверяще выпячивается на него Арс. — Ты совсем охерел, да?    — Арс-Арс, чш-ш-ш, — успокаивает Андрей, оттягивая Арса за руки назад. Добавляет уже шёпотом, чтобы слышал только Арсений: — Ты же помнишь, что он просто хуйня-манипулятор? Он же тебя специально на злость выводит, ты же умный, ты сам понимаешь.    — Нахуя? — шипит Арс.    — Не знаю. Уверен, что пытается вывести тебя на эмоции, чтобы ты на что-то на этих эмоциях пошёл.    — Наверно, на убийство! Умереть хочешь, а? — спрашивает Арс громко, выглядывая из-за плеча Андрея на Максима, который смотрит на Арсения как на барана. — Я не могу, блять, — снова шипит Арс шёпотом. — Меня один его взгляд провоцирует на убийство!    — Такое ощущение, что за год нихера не поменялось, — усмехается Макс, разглядывая Андрея с Арсом. — И то, что вы до сих пор лучшие подружки — тому доказательство.    — Ну-ка, разъясни, — вспыхивает ярче злостью Арсений.    Вот то, что он якобы не изменился совсем за это время, — как больная мозоль, на которую, может, и случайно, но очень болезненно наступили. Арсений более чем уверен, что за год изменился, не мог он не измениться. Переехал в другой город, за три пизды от Омска, не вспоминал школу, жил один, стал взрослее ко всему относиться, старается стать сильнее, выносливее, что душевно, что физически. А этот чмырь смеет Арсу говорить о том, что он совсем не изменился?!    — Всё такой же эмоциональный, вспыхиваешь на ровном, блять, месте, — поясняет Максим. — А Андрей всё такой же сдержанный и рассудительный. Словно заземляющий элемент.    — Э… Я бы не назвал рассудительностью его реакцию на твоё появление, — кривится Арс.    — Вот, — ухмыляется Макс, подходя к Арсу чуть не вплотную, заглядывает сверху ему в глаза. — Готов начать друга закапывать, лучшего друга, чтобы не так ущербно выглядеть. Прикрываешься до сих пор за счёт недостатков и ошибок других людей. Не растёшь сам, а других опускаешь, чтобы казаться выше на их фоне.    — Арс, не слушай… — тихо просит сбоку Андрей. Он все защитные механизмы Арса знает, и то, что он сказал, было не для того, чтобы показаться лучше на фоне Андрея, Арс никогда не принижает его, он всех всегда равняет по себе. Что тоже не всегда хорошо, только вот идеальных людей не существует. И Арсений не исключение.    — Нет, — оскаливается Арс. — Я своих не принижаю. Я вообще сейчас окружён теми, кто на пять голов выше меня во всех смыслах. Но место кого-то вроде тебя я знаю. Не рычи на меня, Максим, знай, что у меня в Аду есть друзья, — усмехается Арс, цитируя строчку из песни Человека Тени из мультика «Принцесса лягушка». Макс бровь изгибает непонимающе. Андрей закатывает глаза страдальчески, прикрывая лицо вымученно. — Ты сейчас в гостях Тени, и я дружу с Адом, так и знай, — пропевает Арс. — Хм, а вот он понял отсылку, — кивает Арсений на Андрея. Думает про себя, что Шаст бы тоже наверняка понял, всегда понимает. — И это одна из причин, почему мы с тобой не снюхались, ты нихера не понимал из того, что в моей башке.    — Да там чёрт ногу сломит, — кривит губы Максим.    — Не надо про чертов… — просит шёпотом Андрей.    — Знаешь, — усмехается Арс. — Я не опускаю тебя, чтобы казаться выше на твоём фоне. Просто я действительно выше тебя, — пожимает плечами Арс.    — Ну пиздец, — бурчит Андрей. — Сама дипломатичность…    — И чем докажешь? — усмехается Макс. Провокацию открытее придумать сложно.    — Арс, — строго окликает Андрей.    — А чем могу доказать? — хлопает ресницами Арсений. — В школе учился лучше в разы, — загибает пальцы Арс. — Во всех мероприятиях участвовал, в то время как у тебя коленки на сцене тряслись.    — У меня вообще-то тоже трясутся, — бурчит Андрей.    — Во всех спортивных соревнованиях места выше занимал…    — Вот и посмотрим, как оно сейчас, — тут же забивается Максим. — Вы с Андреем съебались в свой Питер. Во дворах уже свои чемпионы. Помнится, у нас на районе все говорили про вашу команду по баскетболу, а сейчас вас не вспоминают, — дует жалостливо губы Макс. Андрей видит, как у Арса резко заходили под кожей желваки, как он сузил резко глаза.    — Арс, не смей глупить…    — Значит, мы соберём команду, разъебём ваших чемпионов, и о нас снова заговорят как о хозяевах площадки, — рычит Арс. — Кто у вас там сейчас?    — Арсений и не глупить, о чём я вообще прошу? — смотрит в небо Андрей.    — Четыре человека, — говорит с улыбкой Максим. — И я в их числе, капитан.    — О-о-о, а я-то думал, что сейчас твоё невъебенно раздутое эго подпитывает! — фальшивым смехом взрывается Арс. — Четыре на четыре. И я со своими ребятами снова чемпионы.    — С какими со своими ребятами?! — шипит Андрей, хватая Арса за локоть. — Мы вдвоём! Толян в Астрахани, Илюха в Москве, Женька вообще в Казахстане, блять, Арсений!!!    — Откуда ты всё это знаешь? — удивляется Арс.    — Потому что я слежу… Я общаюсь с людьми, — качает головой Андрей. — А ты с переездом в Питер едва ли с семьёй общался.    — Ой, Арсюша принял импульсивное решение, как знакомо, — вздыхает драматично Максим. — Ничего нового, совсем не изменился, — снова эта фраза Арса под дых бьёт. — Забился на турнир, даже не узнав, что от команды-то вашей и не осталось никого.    — Мы найдём игроков, — скрипит зубами Арс. — Ты проиграешь и скажешь, что я действительно выше тебя, и я изменился!    — Господи… Арсений, — Андрей оттягивает Арса в сторону, шепчет едва слышно: — Тебе с памятью о Средневековой жизни вернулся и главный грех того времени??? Гордыня была не про тебя, что ты творишь?    — Дело не в гордыни, — вздыхает раздражённо Арс. — Он кинул меня буквально после… Сука, ты понимаешь, что… Да блять. Он сейчас предложил мне отношения, чтобы трахаться. А тогда я… Блять, он просто воспользовался мной!    — Я согласен, — отзывается сзади Максим. — Если проиграем, то ты вырос, лучше меня, — кивает он. — А что, если проиграете вы?    — Чего? — хмурится Арс.    — Ну, разве это несправедливо? Раз ты выбрал награду за победу, то должен и я выбрать.    — Хуйня, Арс. Будь разумным, прошу тебя.    — И какую награду хочешь? — вскидывает подбородок Арс.    — Детский сад, — шипит раздосадованно Андрей.    — Замутишь со мной на месяц, пока я тут. Со всеми прилагающимися к этому статусу привилегиями, разумеется.    — То есть, стать твоей сучкой, — тянет с оскалом Арсением. — Мы не проиграем, — твёрдо говорит он, протягивая руку для скрепления спора.    — Это мы ещё посмотрим, — снисходительно улыбается Максим, принимая рукопожатие. — Андрей. Разбей.    — Сами разбивайте, — выплёвывает тот, сразу же уходя от Арсения с его бывшим.    — Андрей! — догоняет чуть позже его Арсений. — Ты чего?    — Чего??? — переспрашивает возмущённо Андрей. — Да ничего, Арс, ничего, блять! Не перестаю удивляться твоему идиотизму!    — Сука, чего ты уже обиделся? — раздосадованно спрашивает Арс, но Андрей больше ничего ему не говорит.    Так и доходят до квартиры Арса в полной тишине, в молчании, и только когда Арс уже после душа заходит в свою комнату, где сидит мрачный Андрей, того всё-таки пробивает.    — Вот нахуя это было делать? — вскакивает он резко на ноги, поднимаясь с тахты Арса, чтобы посмотреть ему в глаза. — Сука, я не понимаю. Нахуя ты это делаешь? Слишком спокойно, тихо стало, и ты решил, что надо новую хуйню создать???    — Боже, это всего лишь матч! — разводит руками Арсений.    — Всего лишь матч?! Всего лишь матч! Всего лишь спор! Который если ты проиграешь, тебе будет стоить отношений!    — Не будет, потому что мы не проиграем!    — Мы?! Кто мы, Арс?! У тебя нет команды! — восклицает Андрей. — У тебя нет команды. Когда игра?    — Завтра в двенадцать дня.    — Охуительно! — взмахивает руками Андрей. — Тебе надо найти команду за чуть больше чем двенадцать часов! Поздравляю! Четыре человека команда, а ты понимаешь, что тебе ещё надо успеть с ними сыграться? Или ты решил, что уже настолько пиздатый, что сможешь моментально схватиться в командной игре и сыграться со всеми на ходу??? Ты сам-то когда последний раз в баскет играл, Арс? Прошлым летом??? Ты правила игры не забыл ещё?!    — Я прекрасно всё помню, — хмурится Арс. — И есть такая херня, как мышечная память!    — О да, — смеётся горько Андрей. — Хорошо, скажи, нет, ну, я уже понимаю, догадываюсь, кого ты собираешься в команду позвать, а ты думаешь они играть умеют? Давай-ка я тебе разложу на пальцах! Оксана с Серёжей — сразу минус, у них последние жизни были во время Второй мировой, не до баскетбола было, у Серёжи вообще была жизнь жука! Поз — не игрок! Кто у тебя остаётся? Антон и Даня? Возможно, допустим. А где ещё одного возьмёшь?    — Ещё одного? — хмурится Арсений озадаченно. — Ты не будешь играть со мной? Умываешь руки???    — Я не буду играть, я не смогу! И если бы ты поинтересовался у меня раньше, до того, как уже скрепил спор, ты бы это знал! Но не-е-ет, Арсений уже решил, Арсений сделал! И похуй, что там у остальных!    — Почему ты не сможешь? — качает головой Арс, разводя руками.    — Потому что, блять, я не стану открывать руки!    — Андрей, я же давал тебе мазь, а шрамы можно и замаскировать…    — Замаскировать! А это ты, блять, как замаскируешь? — вспыхивает Андрей, снимая рубашку и показывая Арсу свои руки. — Нет, это не то, чем кажется, я не сам, но это сейчас вообще не то, что тебе стоит знать! Порезы глубокие! Мне руками просто двигать больно! Я не смогу играть, не смогу делать броски! Но ты это не спросил, ты уже всё за всех решил!    — Что значит, это не ты делаешь? — дрожащим голосом спрашивает Арс, пока на глаза уже привычно слёзы от картины чужих порезов наворачиваются.    — Так работает пророчество, — зло выплёвывает Андрей. — И это не такая большая плата за то, чтобы предвидеть, что кто-то может склеить ласты. Но сейчас не об этом, Арс. Нахуя ты создаёшь постоянно эти проблемы на ровном месте, объясни мне. У тебя стало всё в отношениях с Шастом слишком спокойно? Скучно тебе стало?    — Чего, блять? — вскидывается Арсений. — Ты думаешь, я хочу с этим мудаком замутить, а Шаста нахуй послать?!    — Я не об этом! А о том, что ты создал проблему для ваших с Антоном отношений!    — Мы выиграем.    — Блять. Ты нихуя не понимаешь, да? Дело не в том, выиграешь ты или нет, — качает головой обессиленно Андрей. — Дело в самом этом споре. Как думаешь, сильно приятно будет Шасту узнать о том, что ты для удовлетворения какой-то своей прихоти, гордости, не знаю, чего, поставил на кон ваши отношения?    — Да не ставил я ничего на кон!    — Такие споры обесценивают всё просто на максимум! Для тебя, может, есть полная уверенность в том, что вы победите — окей. Только вот для Антона это будет выглядеть, словно ты поставил свою гордость выше верности ему, выше отношений с ним! И не важно, насколько ты уверен в том, что это не так! Когда ты в отношениях, ты должен думать о чувствах другого, второго человека! А ты подумал о том, что будет чувствовать Шаст, когда узнает? Хоть на секунду об этом задумался, Арс? Давно у вас с ним никаких разборок с обидками не было, ты решил снова эмоциональные качели устроить??? Или ты думаешь, скажешь Шасту, что на кону вот это, и ему это ебать как азарта в игре добавит? Или ты вообще не собираешься ему это говорить, а?    — Блять…    — О, браво! То есть, ты вообще об этом не думал! Поздравляю! — взмахивает ладонями Андрей. — Просто, сука, браво, Арс!    — Лучше не говорить ему, видимо…    — Да-а-а? — Андрей давит интонацией похлеще, чем своим многозначительным взглядом. — Очень по-взрослому, Арс, — с нажимом говорит Андрей. — Господи… Что же ты… Что в голове у тебя вообще? Я не понимаю. Хочешь повзрослеть, начни думать головой, а не эмоциями, прекрати поддаваться на такие открытые манипуляции других людей. Это же… Ни в какие ворота, Арс.    — Что он уже натворил? — вздыхает Шаст, появляясь в комнате, выходя из тени.    — Шаст…    — Как прошло с Даней и Асми? — моментально меняет тему Андрей.    — Даней и Асми? — переспрашивает Арс непонимающе.    — Да, Андрей попросил нас с Позом поговорить с ними о том, что Даня всё… Держит в себе, назовём это так, — вздыхает Антон, падая спиной к Арсу на тахту, стянув с себя обувь и пиджак. — Мы взбесили и Асми, и Даню. Во-первых, Даня взбесился из-за того, что мы лезем вот так нагло в чужие отношения, плюс ко всему, он бы предпочёл узнать от тебя лично о грядущих проблемах, а не через всю воронежскую деревню, — говорит едва слышно Шаст, смотря на Андрея. — Потом он взбесился, когда до него дошло, что Асми собирается сделать. Асми взбесился из-за того, что мы в это лезем, а потом взбесился на Даню, который взбесился на него. Они пересрались из-за того, что Даня нихуя себе не пытается помочь, Даня начал орать на него, что вообще-то он открыл Асми дохуя о себе, о том, что его беспокоит, ему очень жаль, что он не может вывалить всё говно за раз, но Асми бы стоило ценить то, что Даня хоть как-то ему открывается в отличие от остальных. Асми начал извиняться. А я ляпнул про то, что не знаю, что сделал бы со своим Высшим, если бы он у меня за спиной такое решил провернуть. Даня, несмотря на извинения Асми, из-за моих слов опять вспыхнул, из-за этого разозлился Асмодей, который чутка… Херово контролирует свой гнев, как оказалось. Он начал катить бочку на меня, мол, по рассказам Дани обо мне я тоже постоянно делаю что-то за спиной Арса, лишая его тем самым выбора. Я, естественно, сразу завёлся, потому что есть огромная разница между тем, чтобы стереть кому-то память и продать за кого-то душу, за что меня послали нахуй уже все, говоря, что это в любом случае было лишением Арса, того Арса, выбора. Потом я начал орать на Даню, откуда Асмодей вообще об этом знает, и… Я походу поставил под вопрос, ну, это мягко говоря, Данину компетентность психиатра, вспылил и сказал, что врачебная тайна, видимо, не распространяется на его этого Асмодея. Даня наорал на меня, что ничего не рассказывал, а Асми об этом узнал через Суд, а я, сука такая, только что обидел его и как друга, и как психотерапевта. Пиздец, — заканчивает Шаст, натягивая на губы раздражённую улыбку.    — И в итоге всех успокоил Поз? — осторожно интересует Андрей. — Помирил вас?    — Успокоил — да. Помирил? Хуй знает, — Шаст прикрывает глаза, зажмуриваясь. — Я когда остыл, пытался перед Даней извиниться, но он… Бля, ненавижу этот взгляд, что у него, что у Поза! Он был словно разочарован во мне. Не переношу это, блять… Я по щелчку вспыхиваю и на эмоциях меня несёт, но я и отхожу быстро, а то, что наговорил… Уже ведь слово не вернёшь. Я не хотел его обижать. А получается, что обидел. До Асми-то мы всё донесли с Позом, а вот с Даней… У меня такое ощущение, что только хуже сделали. Он теперь думает, что я ему не доверяю, а значит, он не откроется мне, но Асми как будто не оценил по достоинству то, что Даня постепенно ему открывался, и теперь на Асми он тоже в обиде. Будет теперь, наверно, думать, что один хуй, что открывается он людям, что нет. Будет думать, что всё равно все не ценят ни его переживаний, ни его откровений.    — Не надо за человека думать, что он будет думать, — уверенно говорит Андрей. — Даня в плане того, как сложен его ум, не так прост, как ты его интерпретируешь.    — Я знаю его всю жизнь!    — Всю предыдущую жизнь, — качает головой Андрей на этот возглас Шаста. — Он рационалист, технарь, если будет проще. В той жизни, в которой ты его знал, он был таким. И для рационалиста не свойственно впадать вот в такие обидки, простите. Во второй жизни — он психиатр, военный психиатр. Можно было бы сказать, что тут-то он выбрал работу не рациональную, связанную с чувствами и эмоциями. Но это ваше заблуждение. Потому что вы на корню путаете понятие психолог и психиатр. Психиатрия — не зря специальность в меде, в отличие от психологии. А военная психиатрия — это вообще другая история. Он солдат до мозга костей. Не промытый мозгами патриотизмом и прочей хернёй, не в этом смысле. Солдат, рационалист и, к тому же, обладатель оранжевой души. Я, может, и не знаю Даню так, как ты, но по вот этим кусочкам я точно могу сказать, что он не тот, кто уйдёт в обиды. Он знает, что есть обида с точки зрения психологической реакции, он знает вас, куда лучше, чем вам кажется. Может, вы и пересрались на эмоциях, но едва он остынет, как истинный рационалист и логик, он составит полную картину, почему это произошло, проанализирует ошибки и исправит их.    — Или уйдёт в запой, — кривится Шаст.    — Нет. Не уйдёт. Потому что сейчас он не остался наедине с тем, что у него внутри, а делал он так лишь из-за внутреннего одиночества, — решительно и с расстановкой говорит Андрей. — Ты вообще уверен, что знаешь его? — вздыхает Андрей, глядя на Шаста с сочувствием. — Реакция, что ты описываешь, больше присуща Арсу, но никак не Дане.    — Вот это ща обидно было, — бурчит Арсений.    — Ты вообще в моих глазах на ближайшую неделю лишён права голоса! — рычит Андрей. — Обидно было, Арсюш? — в притворной жалости сводит он брови. — Вот о чём я и говорю! — показывает резко ладонью Андрей на Арса. — А Даня не такой. Как думаешь, каким образом он дослужился в последней жизни до первого лейтенанта? Думаешь, такое высокое звание ему дали за красивые глазки? А главой партизанского штаба он стал за эмоциональность и обидки? Ради Бога, — вздыхает Андрей, закатывая глаза. — К чему эти скуления? — Шаст хочет возмутиться, аж встрепенулся весь, поднимаясь на ноги, но Андрей обрывает его, как только Антон открывает рот. — Нет. В твоей модели поведения, Шаст, парадоксов выше крыши, в Дане — их фактически нет, он логичен, как ёбаное логарифмическое уравнения, просто вы его переменные до сих пор не вкурили. Думаешь, было бы лучше, если бы ты остался в стороне? Если бы этого разговора не случилось? Не стоило мне тебе рассказывать о грядущем, потому что теперь все будут обижаться, бедненькие? — нарочито жалостливо спрашивает Андрей, а Шаст раздражённо закусывает изнутри щёки. — Только ляпни сейчас аналогию с отсылкой, — предупреждает резко Андрей, пронзая Арса глазами.    — Я всего лишь хотел сказать, что ты как Бруно из «Энканто», — поднимает в капитулирующем жесте ладони Арсений. — Сколько ни предсказывай, а всё равно тебя виноватым сделают, а результат всех расстроит.    — Не расстроит, — заверяет Андрей.    Складывается ощущение, что Даня, который выходит из тени, только этих слов и ждал. Он оглядывает коротко всех присутствующих в комнате, приседает на край Арсового стола.    — Полный анализ ситуации произведён? — спокойно спрашивает Андрей, смотря на Поперечного.    — Мг, тип того, — кивает Даня. — И разговор этот, я так понял, затеял ты, увидев что-то в видении?    — Да, — кивает Андрей. — Пойти должен был именно Шаст. Потому что он тебе ближе всех нас, не мог бы никто другой из нас тебя упрекнуть в том, что тебе стоит больше открываться людям. Поза надо было отправить, чтобы он прикрыл Антона от эмоциональной вспышки Асмодея.    — Мг, ну, спасибо, — кисло усмехается Даня. — С Асми я поговорил, ну, и треснул слегка за то, что он огнём плюётся. Всё нормально.    — Не думаешь, что никто тебя не слушает, а потому надо теперь окончательно закрыться и ничего никому не рассказывать? — спрашивает всё так же спокойно Андрей, переводя взгляд от Дани к Антону.    — Чего, блять??? Это же звучит пиздец как логично, начать себя вести противоположным образом от того, как тебя попросили себя вести, и устроить какой-то пиздец, который ты видел в видении, — Даня изгибает выразительно бровь, осматривая скептично Андрея, который улыбается мягко. Не понимает, к чему этот вопрос был, потому что пророк-то выглядит, словно знал, а может, и правда знал, что Поперечный не примет такое решение (ну, тупость же!). Тогда зачем спрашивал? А взгляд Антона отвечает на этот вопрос. — Шаст, блять, ты правда думаешь, что я бы обиделся на всех и вообще перестал разговаривать? Я пятнадцатилетка, что ли?    — И получается, что Андрей тебя знает лучше, чем я? — грустно спрашивает Шаст.    — Чего, блять??? Так нахуй, — Даня зажмуривает резко глаза, качая головой. Открывает широко веки, пытаясь собрать в одну картину то, что вообще происходит у всех в головах. — Вы совсем ебанулись? Если к тебе приходят с претензией, значит, ты должен понять её суть и проанализировать, есть ли тут твой косяк или нет. Если есть, то прийти к компромиссу, а лучше изменить всё так, чтобы вообще не было никакого намёка на претензию к тебе больше.    — Рационалист, — кивает Андрей.    — Это типа не значит, что ты ебать как должен под всех подстраиваться, — продолжает Даня. — Просто любые взаимоотношения с людьми, а точнее проблемы в них, чаще всего из-за того, что какая-то хуйня происходит с обеих сторон. Нет только одного виноватого в человеческих непонятках. Один хуёво объяснил, второй хуёво понял — только так. И делая только одного виноватым, мы лишь пытаемся сбежать от собственной вины. И в моей ситуации найти косяк проще простого. В случае Асми я открывался ему каждый раз только в тот момент, когда меня накрывало. Из меня инфу он вытягивал чуть ли не клешнями, и то в тот момент, когда что-то уже заметил, когда всплыла какая-то неожиданная деталь. Это приводит к мысли, что не человек тебе открывается, точнее, блять, складывается ощущение, что человека открыться вынуждают обстоятельства. Кажется, что пока его не накроет, он и слова не скажет. Ну, так и было, в этом мой косяк, я открывал всякую сверхзначимую хуйню только в тот момент, когда в башке это уже не держалось! Вот и складывалось ощущение, что я там недостаточно доверяю или не хочу ничего рассказывать, а я просто привык к тому, что… У меня же в последней жизни сложилось так, что я не мог про войну ничего рассказывать, это было гостайной, а всё остальное, другие тараканы просто посылались тем моим окружением со смехом нахер. Вот и… Теперь кажется, что масштабное рассказывать нельзя по военной тайне, а не масштабное просто нахуй засмеют. Но я должен был заметить, что моё теперешнее окружение это, во-первых, те, кому я могу спокойно рассказать о войнах, не получив по шее за госизмену, а меня в одной жизни, давайте говорить прямо, за это расстреляли, хотя, скорее, за плевок в лицо солдата, который допрашивал, но в досье написали госизмена, — кивает Даня, щурясь. — Короче, сейчас-то у меня вокруг люди, которым можно хоть все тайны что СССР, что США распиздеть и быть уверенным, что не поднимут на штыки и не распиздят об этом. Можно быть уверенным, что теперешнее моё окружение не станет ржать над моими загонами, которые реально для меня важны. Дошло запоздало, — быстро кивает Даня. — Признаю. Но ведь именно для этого понимания этот разговор и нужен был, а не для того, чтобы я окончательно варюжку завалил, так? — спрашивает с грустной улыбкой Даня, смотря на Андрея.    — Так, — улыбается мягко тот. — Блин… Можно тебя обнять?    — Это ещё нахуя? — усмехается весело Даня. — Можно, конечно, только, бля, ладно, — смеётся Даня, принимая Андреевы объятия.    — Мало того, что я восхищаюсь и искренне сочувствую тебе, ты ещё и понял всё правильно, а не начал на меня бурчать, что лучше бы и не говорили тебе ничего.    — О-о-о, вы обижали нашего пророка? — смеётся Даня, смотря на Арса с Шастом из-за плеч Андрея, чуть похлопывая его по спине. — Ебать ты тёплый.    — Спасибо?    — Стой, в смысле тёплый??? — хлопает глазами Арс. — У демонов же выше температура, чем у людей, — Арс дотрагивается до лба Дани. — Ты и правда холодный…    — Ну, он всё-таки проводник в мир мёртвых, несколько другой демон, знаешь, — тихо говорит Андрей.    — Так, блять, кстати, об этом! — резко отстраняется Даня, держа Андрея за плечи. — Это будет как-то продолжать влиять на мою жизнь? Продолжат люди вокруг меня дохнуть???    — Нет, — качает головой Андрей, улыбаясь. — Ты стал демоном, в какой-то мере, пока не возобновится цикл перерождений, ты будешь просто… Демоном.    — С одной стороны, это прозвучало как-то грустно, с другой, охуительно пиздато, — расплывается в широкой улыбке Даня, уже окончательно от Андрея отлипая.    — А какой у тебя срок контракта? — спрашивает Арс.    — Пять веков. Бля, кстати, мне ща самому интересно стало. Я, получается, как сейчас вообще по контракту??? То есть, сроки сохраняются, когда тебя Первейший выкупает? Бля, а вот тоже ведь важный вопрос, а мы с Асми не обсудили… Да уж…    — Пять веков? Выходит, у тебя тоже был контракт, связанный со смертью, убийством или возрождением кого-то? — нерешительно спрашивает Арс.    — Я просил грохнуть меня, — открыто говорит Даня, чуть заметно кивая. Шаст с Арсом смотрят на Даню чуть ли не испуганно, а Андрей улыбается, отмечая, что Даня правда начал говорить прямо, не надо из него больше ничего вытягивать. Как же приятно, когда у человека есть мозги, с тихой радостью думает Андрей. — Ну, я-то думал, что если меня грохнет демон, то в теории я перестану со своей болью и памятью существовать, а демон просто заберёт какой-то там сгусток, да мне похуй было, я не разбирался, просто хотел, чтобы всё это уже закончилось, — Даня вздыхает судорожно, ломает дрожащие пальцы. — А получился наёб. Потому что, сука, да я сам виноват, что не разобрался. Но Гропиус, скотина такая, мог бы и сказать, что потом будут перерождения, вся хуйня, а если демоном стану, то память-то никуда не исчезнет. Ему была нужна душа любой ценой, а мне было похуй на то, что со мной будет. Говорю же, в любой херне во взаимоотношениях всегда косяк с двух сторон.    — Я бы не согласился, — нерешительно говорит Андрей. — Но в твоих случаях — да.    — Спасибо, охуенно поддержал, — кивает Даня.    — Слушайте, — обращается Андрей к Дане и Шасту. — Я понимаю, что вы все устали, но Арсений организовал очень интересный аттракцион.    — Бля, ну, как всегда, — хмыкает весело Даня.    — Что в этот раз? — вздыхает Антон.    — Да ничего такого! — всплёскивает руками Арс. — Я забился на серьёзный баскетбольный матч с местными ребятами, а только потом узнал, что у нас фактически нет команды.    — Бля! — взрывается смехом Поперечный. — Сука. Как же ты меня одновременно и бесишь, и нравишься мне!    — Чего???    — Твоя импульсивность, — оскаливается весело Даня, — в равной мере и идиотизм полнейший, и такая уморительная херня! Мне похуй, я в деле. Баскетбол — игра Штатов, разъебём омичей на раз-два.    — Мы так-то тоже омичи, — вставляет тихо Андрей, пряча улыбку.    — Похуй, — машет рукой Даня. — Шаст, ты в деле?    — Почему нет, — улыбается Антон, пожимая плечами. — Я участвую время от времени в любительских матчах. А сколько на сколько играете?    — Четыре на четыре, — кивает Арс. — Спасибо. Но нам нужен ещё один человек.    — Ещё один? Андрей не играет? — удивляется Даня.    — У меня руки похерились, — грустнеет Андрей, показывая Дане порезы.    — Ёб твою мать, давай-ка я тебя запишу к себе на субботу, а?..    — Это не я сам, это что-то вроде ангельских заметок во время видения, засечки как будто, только не на дереве, а на мне.    — Можно попросить Поза, чтобы он вылечил царапины, — предлагает Шаст.    — Мне они нужны. Они помогают держать всё в памяти, — качает головой Андрей. — Я не знаю, как это работает. Но однажды я попросил залечить мне царапины у Зара. И едва он их вылечил — пух, у меня ни-че-го в памяти не осталось.    — Нихера, интересно, — тянет Даня. — Может, в порезах остаётся какая-то ангельская ДНК? Хотя вряд-ли у ангелов есть дезоксирибонуклеиновая кислота. Я в душе не ебу, пиздец… А нельзя их попросить, ну, не кромсать тебя?    — О, а я не догадался, мне очень нравилось, как они меня в зебру превращают, — с открытым сарказмом тянет Андрей. Шаст хмыкает сбоку весело, буквально видя в этот самый момент в Андрее Поза.    — Ладно-ладно, понял, — поднимает ладони Даня. — Хм. Я знаю, кого можно позвать. Я тут последнее время Ракету выгуливаю с Журавликом, а с лесоповалом пару раз мяч в кольцо бросали, она хороший игрок.    — Слушай, а вам с Лесей не надо общаться, — говорит Шаст.    — Это ещё почему?    — Так, нет, Антон, — хмурится Андрей. — Ох… Это не так работает. Они плохо друг на друга влияют, пока тонут в дерьме, а поскольку, по крайней мере, хоть один из них перестал это делать, то эффект может быть и положительным для второго.    — Сейчас не понял. Мы с Лесей — родственные???    — Нет! — в один голос отвечают Андрей с Шастом.    — Вы другой род взаимосвязи, — качает головой Андрей. — Я не знаю, как именно это называется, но это связь что-то вроде паразитизма, но… Бля, короче, вы подкрепляете сомнения друг друга.    — Хм, ну да, есть такое, — кивает Даня, даже не пытаясь отнекиваться. — Подталкиваем друг друга не к тем мыслям. Но уверен, что в обратную сторону это тоже будет работать. На игре это ведь никак не отобразится? — хмыкает весело Даня.    — Не отобразится, — соглашается Андрей. — В таком случае, я вижу следующую проблему. Допустим, вы собрали четыре человека для команды. Вы ни разу не играли все вместе, вам надо сейчас собраться, чтобы хоть раз сыграть, прочувствовать друг друга на площадке, найти бреши в игре.    — Это же просто дворовой матч, а не чемпионат, — дёргает скептично бровью Шаст, складывая руки на груди.    — Да-а-а, — тянет Андрей, косясь на Арса. — Но отношение не менее серьёзное. Кроме того, в той команде будет последний бывший Арса, он их капитан, — Андрей явно знает, на что надавить, потому что Шаст сразу же в спине выравнивается, а в его глазах тут же загорается азарт.    — Сгоняю за Лесей, потренируемся, — говорит быстро Шаст, исчезая из комнаты.    — Есть что-то ещё, что стоит знать об этой игре? — интересуется Даня.    — Нет, — отрезает Арс.    — Арсений поспорил со своим бывшим, — рассказывает прямо Дане Андрей. — Если они выигрывают, Арсений мутит с ним до конца месяца, если нет, то признаёт, что Арсений круче него.    — Что за детский сад? — морщится Даня. — Вам сколько лет, блять?    — Это Арсова идея, — кривится Андрей. — Я пытался это остановить.    — Шасту мы этого не говорим по понятным причинам, да? — вздыхает Даня. — Арс, ну, какого хуя?    — Это было импульсивное решение… — пытается оправдаться Арсений.    — Он тупо поддался на открытейшую провокацию и на манипулирование этого мудака, — категорично заключает Андрей.    — Я не..!    — Вообще-то, я верю пророку, Арс, звучит логично.    — Да пошли вы нахер со своей логикой, — хмурится Арсений. — Спор и спор. Мы не проиграем — и всё. Говорить не о чем, тема закрыта.    — Ну да, — закатывает глаза Даня. — Но Шасту ты об этом скажешь, как хочешь, когда хочешь, но скажешь, Арс, ясно?    — Ясно, — бурчит Арсений.    Через пару минут в комнате появляется Леся и Шаст. Олеся переоделась сразу в спортивную майку, шорты и кроссы, едва Антон объяснил ей, что к чему. Она не колебалась ни секунды, сразу вписалась, даже особо не вникая в подробности.    — Два демона, ведьма и медиум — охуенная баскетбольная команда, — расплывается в улыбке Даня, кивком здороваясь с Лесей. — Твой расклад, кстати, сыгрался.    — Какой расклад? — удивляется Шаст.    — Ну, лесоповал мне гадала на Таро, говорила, что скоро ждать разговора, который ебанёт эмоционально, но изменит всё в хорошую сторону. Сыгрался, — снова кивает Даня.    — Они всегда сбываются, — улыбается Олеся. — Андрей, Арс, привет, — здоровается она с остальными, тут же получая приветствия в ответ.    Арсений переодевается в чистую спортивную майку и шорты, натягивает кроссовки, говорит бабушке, что будет поздно, на что та ругается, но, видя, что Арс идёт с Андреем, тут же успокаивается. Леся проскакивает незаметно, а демоны уходят в тень от бабушки, чтобы не было никаких вопросов, как этот балаган оказался в квартире, если в дверь никто не заходил.    До площадки доходят почти молча, только Леся с Андреем переговариваются о чём-то сзади. Андрей рассказывает ей об одном своём видении и просит быть аккуратнее в том, что касается Проклятых. Особенно аккуратнее быть с этим рядом с Бельфегором, он катализатор какого-то пиздеца в том, что касается экспериментов с проклятыми душами. Леся слушает его внимательно, кивает понимающе, а ещё говорит, что сама хотела как-то Бельфи от этого отстранить, потому что у того научный интерес проклёвывается не так, как Олесе бы хотелось. Его гипотезы, предположения минимум — ставят её иногда в ступор, максимум — реально пугают. Бельфи — учёный, который не видит очень часто границы морали и этики, а оттого иногда попадать в зону его интереса становится опасным, реально опасным.    — Они не виноваты в том, что не понимают людей и их фишки, — вздыхает Андрей. — Но мы понимаем, что они не понимают, и должны действовать на опережение. Просто не надо ему в этом участвовать, поверь.    Леся верит. После всего, что произошло, после всего, что они прошли вместе со всеми, включая Андрея, она уже верит им всем. Паранойя просыпается время от времени, как правило, когда они вместе с Даней, но в целом Леся всем верит, ну, или же хочет верить.    Тем временем они доходят до баскетбольной площадки, освещаемой четырьмя блеклыми фонарями, один из которых искрит и грозится вот-вот потухнуть. Но в целом, всё было видно, играть можно, а это главное.    — Во-первых, мы затупили, у нас нет мяча, — усмехается Шаст, а в руки ему тут же прилетает баскетбольный мяч от Андрея. — Спасибо. Ты откуда его достал?    — Из кармана, — улыбается тот.    — Ну-ну, — кривится Шаст, он приглядывается к мячу и замечает, что вместо обычного чёрного на оранжевом рисунке, линии не тёмные, а серебристые. — Бля, ты серьёзно притащил мяч с помощью светлячков???    — Надо же ими пользоваться, — пожимает плечами Андрей. — Нахера они тогда?    Шаст наблюдает завороженно, как серебристая линия на мяче собирается в каплю, превращается в уже знакомого серебристого светлячка. Насекомое перелетает к Андрею на ладонь и просто растворяется в ней.    — Ты говорил, что не знаешь, как это работает, не знаешь, как у тебя это выходит, — хмурится Шаст.    — Я много чего говорю, — пожимает плечами Андрей.    — Так, — прерывает этот разговор Даня. — У меня вопрос. Если мы и не сыгрались, до начала ещё надо определить позиции. Нас не пятеро, как в классическом варианте игры, но всё равно стоит определить защитника, нападающего. А и ещё. Кто в вашей команде был капитаном? Арс?    — Нет, — как-то потухает Арсений.    — Сначала разминка, потом с линии бросаете мячи в корзину, посмотрю, как вы движетесь, как бросаете мяч и определю вам роли, — быстро проговаривает Андрей. — Леся, Арс — разминка как следует, а потом пять кругов по площадке. Шаст, Даня — сначала сходите переодеться, а потом бросаете мяч с линии в это время.    — А, я понял, кто капитан, — усмехается Даня. — Ну, погнали, жаворонок, посмотрим, как тебя натаскали любительские матчи.    — Хотел сказать тоже самое в твою сторону про Америку, — ухмыляется Шаст, тут же ввязываясь в соревнование по количеству заброшенных в корзину мячей.    Андрей закуривает сигарету, включает на телефоне музыку, чтобы Арсу с Лесей было «веселее» бегать круги. Шаст с Даней возвращаются на площадку переодетые буквально через минуту, тут же принимаются закидывать в корзину мячи.    — Шаст, сними кольца, они искажают траекторию полёта мяча! — громко говорит Андрей, замечая, как у Антона уже второй бросок мяч чуть-чуть уводит вбок, отчего он не попадает ровно в корзину. — Арс, штрафной круг за срезанный угол! Не халтурить! Леся, молодец!    — Что тут у вас происходит? — с улыбкой интересуется Поз, появляясь рядом с Андреем.    — Привет, — тут же расплывается в улыбке Андрей. — Готовимся к завтрашней игре. Арс поспорил со своим бывшим и теперь мы все должны выиграть завтра.    — На что спорили? — спрашивает, тихо смеясь, Поз, закуривая самокрутку своего приготовления. — Не кури эту гадость, лучше уж мою.    — У тебя не гадость, — смеётся Андрей, тут же выбрасывая свою недокуренную сигарету в урну и беря у Поза самокрутку. — У тебя радость.    — Там нет ничего, кроме листьев табака, — посмеивается Дима. — О, Арс срезал угол.    — Арсений!!! Ещё штрафной круг!    — Ой, — дёргается Поз. — Прости, Арс, — сжимает виновато зубы Поз, когда Арсений, пробегающий мимо, пытается его испепелить глазами.    — Я бегал до этого по стадиону!    — Не трынди, дыхание собьёшь! — ругается на него Андрей.    — Вечер добрый, — появляется рядом из тени Салазар. — Что тут?..    — У вас тут уже целый зрительный зал, давайте не халтурьте! — прикрикивает Андрей. — Привет, Зар, какими судьбами?    — Я почувствовал, что у моей пташки дыхание сбилось, подумал, что он бежит от кого-то, пришёл проверить…    — Дыхание сбилось? — хмурится Андрей. — Шаст, у тебя одышка от одних лишь бросков?! А ну пять кругов по полю!    — Ой, прости, пташка…    — Добро пожаловать в клуб, — усмехается рядом Поз.    — Можно не надо? — жалостливо спрашивает Шаст, подходя к Андрею, взмахом ладони лишь здоровается с Позом и Заром.    — Десять кругов.    — Пять так пять, — бурчит Шаст, присоединяясь к Арсу и Лесе.    — Если сейчас ещё Асмодей придёт со словами, что у Дани одышка…    — Чем занимаетесь? — выныривает из тени Асми.    — Даня, пять кругов!!!    — Да бля-я-я…    — Хорошо, что вы здесь, — кивает Андрей.    — Да уж, очень хорошо заложили своих же, — усмехается Поз.    — Я хотел вас позвать на завтрашнюю игру. Ну, если у вас будет время и если интересно.    — Почему нет, — пожимает плечами Поз. — Я ещё Окс с Серым притащу, им будет интересно, они с баскетом незнакомы.    — Я свободен завтра до четырёх часов, — кивает Асми. — А потом у нас с Бельфи смена отцовского контроля и Леви переходит ко мне…    — Как всё складывается? С Левиафаном? — осторожно интересуется Зар.    — Леся, круг шагом, чтобы восстановить дыхание! Молодец, умничка!    — Ну, в целом всё хорошо, — вздыхает Асми. — Странно видеть его и понимать, что в голове у него сейчас… Нет ничего, что было. Смотрю на него, вижу его, а это как будто не он. Странно, сложно. Но мы все справляемся.    — Представляю, хотя где там, — вздыхает Андрей. — Даня помогает?    — Непомерно, — кивает Асми. — Без него не было бы всего этого…    — Ну, в целом бы не было, потому что он — одна из печатей, что держали богов в клетке, — хмыкает Поз.    — Нет. Боги богами, а Леви независимо от этого монстром стал. Мы недоглядели, а боги лишь… Всё это дополнение к тому, что с ним стало, — вздыхает Асми.    — Арс, круг шагом, молодец! Даня, Шаст, не бегите наперегонки, придурки, сбиваете дыхание!    — Знаете, я вот думал, — Асми улыбается грустно. — Когда Зарушка пришёл с этим рыжим бесом, я думал, повезло этой мелькотне лично познакомиться с кем-то вроде меня… А теперь понимаю, нет… Это мне очень повезло познакомиться с ним.    — Бля, с одной стороны так высокомерно, — шмыгает носом Поз. — А с другой, пиздец трогательно. Ты ему это скажи. Только без вот этой первой части про то, что ему было с тобой охуенно познакомиться.    — Хах, да, — Асмодеус смеётся коротко, наблюдает за Даней, который носится с Шастом как в жопу ужаленный. — С мужчинами забавная картина… Они такие серьёзные, кажется, а потом смотришь, а они дети самые настоящие…    — Просто дуростью маются, — бурчит Андрей. — Сейчас выдохнутся, играть не смогут нормально. Всё достаточно, шагом один круг, молодцы!    — В баскетболе пять позиций, два защитника: разыгрывающий и атакующий, два форварда: лёгкий и мощный, ну, и центровой. Нас четверо. Значит надо либо исключить одно звено, либо перемещать одну из ролей между всеми, — говорит Андрей через пару минут, когда к нему все подходят.    — Наделить одного двумя ролями на всю игру не катит? — хмурится Шаст.    — В таком случае кто-то устанет в два раза быстрее, чем вся остальная команда. Выдохнется игрок при количестве всего четырёх, потеряете четверть силы и работоспособности команды, вам это нужно?    — Ну-у-у, — тянет Даня. — У нас тут два демона, мы могли бы взять на себя больше функций.    — Ты про демонов-курильщиков, что начали задыхаться, просто покидав в кольцо? — дёргает бровью Андрей, одним лишь взглядом к земле припечатывая. — Я бы очень хотел, чтобы вы не использовали ничего из способностей.    — Оно и понятно, — кивает Антон, чуть хмурясь. — Как ты себе это представляешь? Типа я ёбну одного электричеством, Даня заставит кого-то плакать, а Леся пошинкует кого-то духами?    — Мг, именно это и имел в виду, — вздыхает тяжко Андрей. — Никакой супер скорости, даже минимальнейшего незаметного перемещения по тени, никакой дополнительной силы. Никакой помощи сверхъестественного, ясно?    — А если я делаю передачу, не глядя, просто чувствуя по осколку, где находится сейчас Шаст…    — Блять, о чём я и говорю! Нет! Нельзя! — взмахивает ладонями Андрей. Он стреляет в Арса глазами, когда тот бурчит под нос, что Андрей зануда. — Ты хочешь выиграть нечестно? — Арсений тут же поднимает вверх ладони, нет, Максима он хочет разъебать по-настоящему. — Есть только одно исключение, случай, в котором все ограничения снижаются.    — Херовый счёт? — усмехается Даня.    — Нет. Я знаю Макса. И как человека, и как капитана. Если он превратит площадку в поле боя, разъёбываем по всем фронтам.    — В каком смысле, в поле боя? — хмурится Леся.    — В школе он играл очень жёстко, — кивает Арс, припоминая. — После игр с ним много травмированных было в противоположной команде.    — Это ведь не по правилам, — возмущается Леся.    — В том-то и прикол, что он каким-то образом делает всегда так, что судья не может придраться. Травмы типа случайные, но я более чем уверен, что он как-то просчитывает, осознанно это делает, — поясняет Андрей. — И если он сейчас капитан своей команды, то, боюсь, от команды стоит ждать того же. На честную игру надеемся, но стараемся быть аккуратными. Понятно? — все кивают. — Славно. Так вот, если случится такое, что я замечу, что игра превращается в побоище, я даю вам полный старт на всю паранормальную херню. Кроме тебя, Лесь. И на игру заблокируй Проклятых, пожалуйста.    — Я ношу оберег, — кивает Леся.    — Хорошо. Если всё так, как я вижу, как мне кажется будет, то в особой опасности будет тот, кто больше всего закидывает мячей. Поэтому не отсвечивайте, распределяйте атаку равномерно, старайтесь быть все наравне с друг другом. Яркая игра делает вас автоматически мишенью.    — Ну, нас с Шастом хоть в асфальт закатай, мы поднимемся и не почешемся, — пожимает плечами Даня. — Или регенерацию тоже отключить?    — Нет, регенерация — это хорошо, — кивает Андрей. — Но сам понимаешь, что если у тебя будет открытый перелом, будет несколько подозрительно, что он быстро зажил, а ты вернулся на площадку.    — Открытый перелом??? Настолько жёсткие могут быть травмы? — пугается Леся.    — Всякое было, — кривится Арс. — Так что по позициям?    — Становитесь играть как хотите, я посмотрю, скажу потом поменяться, посмотрим, как оно будет, — командует Андрей, всовывая обратно в руки Шасту мяч. — Антон разыгрывает.    — Стоп. Если мы играем в одной команде, кто играет против???    — Ну-у-у, я мог бы, — расплывается в улыбке Асми.    — Я тоже могу разок сыграть, — кивает Поз.    — На меня не смотрите, не умею, — качает головой Зар.    — Асми хватит на троих, — усмехается Поз.    — Поз, Асми, давайте, — улыбается с благодарностью за содействие Андрей. — Но тоже, ничего сверхъестественного. Давайте.    — Я сама обычность, — расплывается в широкой улыбке Асмодей, оголяя огромные клыки. — Не бойся, рыжуля, тебе готов поддаваться.    — Избавь меня.    Андрей наблюдает молча за тем, как играют Антон, Даня и Олеся. Игру Арса он видел не раз, как он двигается, на что в игре ставит, Андрей знает и так. А вот остальных видит в игре впервые. Как бы он ни пытался сосредоточиться на своих игроках, то и дело взгляд уводит к Диме. А тот только и рад, улыбается так солнечно, что на него ворчать хочется, чтобы не отвлекал.    После первой сыгранной партии, где их почти в сухую выигрывают Асми и Поз, Андрей подзывает всех к себе. Он распределяет позиции в команде по тому, что успел увидеть. Ему кажется, что именно в таких ролях каждый из ребят сможет играть на своём месте.    Таким образом, Антон становится разыгрывающим защитником, Арсений — атакующим защитником, Даня — мощным форвардом, а Олеся — лёгким форвардом. В такой раскладке у них выпадает именно позиция центрового, что весьма печально, потому что именно эта роль в команде обеспечивает прерывание атаки противника и перехват мяча. С другой стороны, это именно то, что каждый из ребят может сделать в нужной ситуации. Арсений, Шаст, Даня и Олеся — любой из них, если будет в нужной точке площадки, сможет стать центровым, а значит, эта функция команды, как и хотелось Андрею, будет перемещаться меж всеми игроками. Никто не устанет раньше времени, взвалив на себе две позиции, потому что роль центрового они все смогут разделить на четверых.    На обозначенных позициях ребята играют идеально. Связь между ними, чего и следовало ожидать, недоработанная в игре, но есть. Шаст чувствует Арса и Даню. Даня и Леся чувствуют всех. Арсений чувствует Лесю и Шаста. В целом, всё должно получиться…    — Вы все очень хорошо постарались, — улыбается мягко Андрей, смотря на уставших ребят, развалившихся на скамейках у площадки.    — Ну, Асми с Позом мы всё равно не обыграли, — кисло усмехается Шаст.    — А сказал, что поддашься, — бурчит Даня, глядя на Асми.    — Ты же, вроде, сказал избавить тебя от этого? — усмехается Асмодей.    — Теперь только отдохнуть, выспаться перед завтрашней игрой и в бой, — улыбается Андрей.    — Меня отдельно не похвалишь? — расплывается в улыбке Поз.    — С тобой вообще отдельный разговор будет, — бурчит Андрей. — Так, а насчёт разборов полётов. Леся, не пытайся уходить в агрессивное нападение, это Данина позиция, ты лёгкий форвард, ты слишком активно начала прессовать Поза на площадке. Поз-то у нас хороший, а с завтрашними игроками это может сыграть с тобой злую шутку. Даня, ты тоже не совсем следовал своей позиции, отвлекался часто на защиту, это роли Арса и Шаста, доверься им, кольцо не просрут без тебя. Шаст, трёхочковые с чуть ли не середины поля впечатляющие, но ты разыгровщик, не забывай о том, что по площадке надо двигаться, а не ждать, когда мяч прилетит в то место, с которого тебе удобнее бросать. И Арс, в целом всё хорошо, но не забывай, что ты должен видеть всех игроков, а не фиксироваться на одном. Сегодня ты не сводил глаз с Асми, поэтому пропускал каждый раз атаки Поза. Если завтра будешь вот так смотреть только на Макса, то упустишь из виду остальных трёх игроков, о которых мы ничего не знаем. Не фиксируй внимание на том, кто тебе кажется главной угрозой, ты из-за этого дохуя пропускаешь. Всем всё ясно? Славно, — кивает Андрей, когда все кивают, принимая критику.    — Так приятно смотреть на то, что ты командный игрок, — усмехается Поз.    — Я всегда был командным игроком, просто меня либо не замечают в команде, либо прогоняют из неё.    — Скажи ещё, что без причин, — посмеивается Дима.        — Поз, ща тресну, — хмурится Андрей.    — Молчу-молчу, — поднимает тот ладони. — Во сколько у вас завтра игра?    — В двенадцать, — устало вздыхая, отвечает Арс.    — Я позвал всех посмотреть, кому интересно будет, — предупреждает Андрей. — Так что у нас будет целая группа поддержки, если сложится.    — Рыжуль, хочешь обернусь женщиной и приду в костюме чирлидерши? — хлопает ресницами Асмодей, усмехаясь.    — Только попробуй, Асми, блять, не смей, я серьёзно!    — Давайте сейчас отдыхать… — улыбается вымученно Андрей. — Все хорошо поработали. Теперь надо хорошо отдохнуть. Спасибо всем за работу.    — Ты крутой тренер, — улыбается Арс, обнимая Андрея за плечи. — Всё ещё обижаешься?    — Не получается у меня на тебя долго дуться, — бурчит Андрей. — Ты моя ноша.    — Круто…    Салазар прощается со всеми, обещая завтра обязательно прийти на игру. Асми вместе с Даней уходят в тень, а Олеся снимает оберег и с помощью Проклятых уходит через Завесу домой, используя для этого первую же отражающую поверхность: стоящее у мусорки выброшенное зеркало. Поз с Андреем уходят на короткую прогулку перед сном, а Шаст с Арсом идут домой.    — Я должен кое-что рассказать, — тихо говорит Арс, когда они уже добираются до квартиры. Шаст уходит в тень для лишних глаз.    — Мне это уже не нравится…    — И не понравится, — кивает Арс. — Я в душ быстренько сбегаю, а ты подожди пока в комнате, — просит шёпотом Арсений.    — Я тоже пока сбегаю помыться к себе.    На том и расходятся. Шаст нервничает. От Арса подобные заявления всегда звоночек о том, что случилось что-то нехорошее. А даже если и хорошее, то по итогу это хорошее приводит к плохому, как в последней жизни сержант сказал ему, что надо поговорить, а потом сообщил о том, что надо встретить подкрепление. У Арса все эти «надо поговорить», «надо что-то рассказать», «надо обсудить» всегда кончаются тем, что у Антона сердце ёкает — в плохом смысле этого выражения. Вот и сейчас.    Когда Шаст возвращается, Арсений уже сидит в кровати под одеялом, смотрит пусто в пол. Антон едва ли в себе тяжёлый вздох подавляет. Что это чудо(вище) уже натворило?    — Кайся, — вздыхает Шаст, усаживаясь рядом с Арсением на кровать. Он пододвигается ближе к Арсу, обнимает его бережно за плечи, а тот ещё сильнее сжимается. — Арс. Что бы там ни случилось, уверен, что всё поправимо.    — Я не подумал.    — Ну, такое не редкость у тебя, — улыбается успокаивающе Шаст. — Даня сегодня подмечал, ты импульсивный, а это часто играет с тобой злую шутку.    — Я не хочу таким быть… То есть, я имею в виду, что я бы хотел быть более рассудительным, взрослее, короче. А вот эмоциональность, импульсивность приводит каждый раз в какую-то жопу. Ну сам посуди, не будь хоть половины моих поступков на эмоциях, не было бы столько всего… Хренового. Даже то же, что было между нами. Сначала молчал на эмоциях, потом чуть не растерзал тебе душу тоже на эмоциях…    — Арс, Боже, ай, сука, заебала эта колючесть. Несколько жизней, блять, в Него верил, а теперь и помянуть нельзя, пиздец справедливо!    — Тише, Шаст, — улыбается мягко Арсений, успокаивающе к себе Антона прижимая за плечи, укладывая его рядом с собой. — Ну. Не злись, всё нормально. Попробуй ввести себе в лексикон какое-нибудь другое слово, чтобы не кололось.    — Типа вместо, сам знаешь чего, говорить «Дьявол»?    — Ну или вообще что-то не пересекающиеся с религией, — пожимает плечами Арс.    — Наверно, стоило бы уже давно себя приучить, — вздыхает Шаст. — Просто настолько уже привычка, что не отделаться. Так что я хотел сказать, — качает головой Антон, чуть жмурясь. — Ты говори, как есть, а что делать с этим мы уж придумаем.    — Да уже поздно что-то с этим делать…    Шаст на мгновение пугается, что сбылось пророчество Андрея, что Арсений умудрился сегодня душу продать. Но Шаст чувствует, что в Арсе его душа есть, его и осколок Шаста. Выходит, не это — уже хорошо.    — Я забился на игру с Максом, поспорив на кое-что… И, блять, Андрей прав, мне стоило трижды подумать, прежде чем принимать этот спор, но меня так легко вывели на эмоции, что я просто… Забился, даже не подумав. Ни о команде, которой нет, ни о тебе, о наших отношениях, о чём должен был подумать в первую очередь.    — Блять, Арс, я уже знаю, что произошло, — зажмуривается Шаст. — Ты серьёзно? Ты поспорил с ним на отношения?    — Я… Я думал, что я ничем не рискую, потому что мы точно выиграем, — начинает оправдываться Арсений. — Я был на эмоциях, он вывел меня одним лишь взглядом и парой фраз, а я уже, блять… Шаст, прости, пожалуйста, я идиот, я знаю.    — Ну и что получается? Если мы проигрываем, ты снова типа встречаешься с еблаксимом? — кривится Шаст.    — Но мы не проиграем!    — А если всё-таки проиграем, Арс? Хочется спросить, чем ты думал в этот момент, но оно и так ясно, чем, — вздыхает Шаст. — Обидно…    — Прости, Шаст, прости, пожалуйста. Я не собирался, я не хотел ничего обесценивать, я не ставил свою гордость выше наших отношений, я просто вообще не подумал, — тараторит шёпотом Арс. — Я понимаю, как это выглядит, но я правда не ставил это всё выше наших отношений. Прости, пожалуйста…    — Твоя слепая уверенность постоянно приводит к какой-то хуйне, Арс, — вздыхает Шаст, залезая под одеяло. — Уж не знаю, что с этим делать… Давай просто спать.    — Ты злишься на меня? — расстроенно спрашивает Арс, ложась рядом с Шастом, обнять хочет, но боится.    — Нет, может, устал слишком за сегодня, — улыбается грустно Шаст. — Но не злюсь, Арс. Твоя решимость в таких вот моментах — поразительный идиотизм, но я не злюсь. Правда. Я тебя знаю ведь, не одну жизнь, не одно воплощение. Я тебя знаю, поэтому знаю, что ты правда просто не подумал, а на эмоциях ввязался импульсивно в очередную авантюру, — Антон обнимает Арса за пояс, притягивает его ближе к себе, утыкаясь носом в плечо. — Всё нормально, пиздец, конечно, но в целом я, наверно, просто привык уже…    — Я не хочу, чтобы ты к такому привыкал, — всё так же расстроенно, но немного удивлённо из-за чужого спокойствия шепчет Арсений. — Я должен больше думать головой.    — Угу, вот и договорились, отныне думаешь головой, а не сердцем, — улыбается успокаивающе Шаст, целуя коротко в угол челюсти. — А теперь можешь сделать кое-что, чтобы искупить своё чувство вины, — продолжает улыбаться Антон.    — Что же?    — Поколдуй с осколком. Спать хочу.    — И всё? — хмурится Арс.    — И выиграй этого еблана завтра, — кивает Шаст. — Этого будет вполне достаточно.    — Откуда в тебе столько… Смирения? — вздыхает Арс. — Я сделаю всё, что от меня будет зависеть, Шаст, обещаю, что…    — Никаких обещаний, — прерывает хмуро Шаст.    — Да. Точно. Прости.    — Колдуй уже, — улыбается Антон, щекоча кончиком носа шею. — Давай, Арс, надо отдохнуть, так капитан сказал.    — Ага. Капитан, — бурчит Арсений. — Надеюсь, он не станет играть…    — В каком смысле?    — Андрей сказал, что есть вероятность того, что другая команда будет играть жёстко. Если кто-то сильно травмируется, придётся заменить игрока. А значит, Андрей выйдет на площадку.    — И что в этом такого? — хмурится Шаст. — Ну, в смысле, не если кто-то травмируется, а если Андрею придётся выйти в игру?    — Андрей в жизни и Андрей на площадке — это два разных человека. Абсолютно разных, — вздыхает судорожно Арсений. — Ты разве не смотрел в тени на то, как мы играли ещё в школе?    — Каждый раз работа выпадала на это время, — качает головой коротко Шаст. — Только на футбол летом, когда вы во дворе играли, удавалось посмотреть.    — Это не то. Андрей сегодня сказал, что Дане ведь дали звание первого лейтенанта не за красивые глазки… Когда он это сказал, я сразу подумал то же самое про него. Не за красивые глазки он стал капитаном команды…    — Ну, он чувствует игру всей команды, вон как сегодня командовал, сразу подмечал все детали, распределил позиции.    — Это тренерская часть, а когда играет… Я не знаю, как это описать, Шаст. Когда я смотрю на него на площадке, у меня внутри что-то сжимается испуганно. Мы играем в одной команде, но… От него будто за милю какой-то угрозой разит.    — С учётом того, что ты медиум, — тянет Шаст, разглядывая обеспокоенно лицо Арса в темноте. — Меня настораживают эти слова. Тебе вернулись воспоминания о жизни Средневековья, он становится похожим на Адриана оттуда?    — Нет, — резко качает головой Арс. — Я не знаю, на кого он становится похож, но этого человека я не знаю, Шаст.    — Пугающе…    — А это только по моему рассказу.    — Что ж, надеемся, что Андрею не придётся выходить завтра на площадку.    — Если всё же придётся, — пытается предупредить Арс. — Ты поймёшь, о чём я говорил. А ещё если это случится, ты должен делать то, что он говорит.    — В противоположном случае треснет? — усмехается Шаст.    — Нет. Начнёт играть, игнорируя команду, абсолютно один…    — Лучше бы нам этого избежать, — кивает Антон. — А теперь, Арс, ну, пожалуйста, я спать хочу. Упрашивать заставляешь? Поколдуй, пожалуйста, жалко тебе?    Арс смеётся тихо, целует мягко Шаста в переносицу, потом — меж бровей и в лоб, пробегается трепетными поцелуями по всему лицу.    Арсений обвивается руками и ногами вокруг Шаста и успокаивает знакомо тревожный почти всегда осколок зелёной души. Душа Шаста неожиданно начинает делать то же самое в ответ, и уже через минуту Шаст с Арсом погружаются в глубокий спокойный сон.    Когда они просыпаются около девяти утра, Арс видит сообщение о том, что Андрей уже собрал всех на площадке, пусть Антон с Арсом подтягиваются в течение получаса. Арс с Шастом собираются быстро, переговариваются между собой о том, что явно ведь ещё рано, до двенадцати ещё уйма времени, а значит, Андрей снова хочет глянуть на их игру. Однако, когда они приходят на площадку, видят, что никто пока не играет, не разогревается, сидят на скамейках в кругу, переговариваясь между собой и смеясь.    Говоря о том, что всех собрал, Андрей явно имел в виду, абсолютно всех, включая «группу поддержки». Шаст с Арсом здороваются со всеми, Антон сразу присоединяется к разговору Поза и Серёжи, Дима пытается объяснить Серому правила, и Шаст к попыткам этих объяснений очень быстро присоединяется. Серёжа говорит, что он попадал из любого оружия ровно в цель, с мячом и корзиной он бы справился, могли бы и позвать его вчера на тренировку. Шаст с Позом пытаются убедить его в том, что это несколько (совершенно) другое, но к спору подключается Оксана, которая начинает бурчать, что вот она раньше из лука ровно в глаз попадала. Поз с Шастом сдаются.    Арсений же говорит прямо Дане и Андрею, что Шасту всё рассказал. Вроде, он не злится, но Арсений не может перестать после нотации Андрея чувствовать себя перед Антоном виноватым. Арс спрашивает у Дани, как у специалиста, что ему теперь сделать, чтобы действительно перед Антоном искупить вину за собственную импульсивность, потому что усыпить его через осколок — так себе раскаяние. Андрей бурчит, что так Арсу и надо, может, прочувствует вину в полную меру и перестанет такую херню творить. Даня же говорит, чтобы Арс просто смотрел по ситуации, по Шасту, если быть точнее.    Лучшим извинением перед Антоном будет, если Арсений и правда перестанет совершать всякую необдуманную херню. Антону этого в последней жизни по горло хватило, и теперешний Арс, конечно, не имеет к этому никакого отношения, но стоит учитывать, что всё-таки Шаст в этом моменте несколько травмированный. И когда он говорит, что всё нормально, похуй-проехали, он может на деле лишь прятаться от неприятной для него ситуации, что кажется смежной с тем, что его морально уничтожило. Наверно, теперь любое необдуманное решение Арсения, пропитанное слепой уверенностью, будет откатывать его к тому моменту. Даня-то с этим работает, но если окружение Шаста будет способствовать психотерапии Поперечного — будет, конечно, охуительно. Арс не обещает, пообещал не обещать, но очень хочет постараться сделать всё возможное, чтобы у Шаста в сердце и голове не осталось вот таких аналогий…    — Я думал, мы собрались пораньше, чтобы потренироваться, — влезает в разговор Шаст, замечает, как резко все затихают. — Так, блять, — резко щурит он на всех глаза. — Вы про меня тут пиздели, что ли?    — Если ты хочешь потренироваться, я поддержу твою инициативу, — улыбается Андрей. — Арсений, пять кругов по площадке.    — Да не я ж хотел потренироваться!    — Может, мозги при беге на место встанут, — бурчит Андрей.    — Не думаю, что стоит их гонять перед игрой, выдохнутся, — влезает Поз, садясь на скамейке рядом с Андреем, тут же закуривая.    — Ну не знаю, в Арсе — энергии что-то больно дохера. Может, и надо было бы вытрясти чутка, — плюётся ядом Андрей. Арсений аж губы поджимает, глаза опуская.    — Будет тебе, Андрюш, — ласково говорит сзади голос Оксаны, Андрей дёргается от прикосновения к голове. — У тебя волосы такие красивые, а ещё и отросшие, можно я заплету?    — Не думаю, что они настолько длинные, чтобы заплетать, — смущённо лепечет Андрей, тут же вся злость сходит. Чёртовы ангелы…    — Ну, я так, колосочки по бокам, сведу их в хвостик и завяжу на затылке, — улыбается Оксана, уже принимаясь пальцами перебирать пшеничные прядки. — Я заплетала Лизу и Иду, мне так нравилось…    — Жаль, что я не видел этого, — вздыхает судорожно Серёжа, качая головой.    — Окс, ты показала Серому дочку с внучкой выросших? — осторожно спрашивает Поз, протягивая Андрею сигарету, когда тот тянется к ней, чтобы затянуться.    — Угу, мы сидели с ними последние несколько дней, — улыбается грустно Оксана. — Я думала… Я так хочу поговорить с Идой, с Серёжей её познакомить.    — Ты же понимаешь, что не стоит? — хмуро спрашивает Шаст.    — Почему вам можно, а нам с Серёжей — нет? — тихо спрашивает Оксана, заплетая Андрею колоски с двух сторон, сводит их в хвостик и завязывает его на затылке. — Знаю, что не стоит. Я своё отжила, у меня было так много времени на моих девочек, а Серёжа… Даже узнать их не успел.    — Всё нормально, — улыбается грустно Серёжа, обнимая Оксану за плечи. — Я могу узнавать их вот так, не показываясь им на глаза, вместе с тобой. А они меня знали, я уверен, что знали, ты же так много рассказывала…    — Понимаю, что спрашивать такое, наверно, не лучшая идея, — нерешительно говорит Арс. — Но…    — Как я умер? — усмехается Серёжа. — Так же, как и многие другие после войны.    — Мой мальчик, короче, — усмехается Даня, обнимая Серёжу за шею. — Герои войны, но при этом предатели Родины. Наше любимое.    — Что? Но как? Ты ведь, в отличие от Дани, был не партизаном, ты состоял в отряде, — качает головой Арс, ничего не понимая.    — Мг. В отряде сержанта, — кривится Даня. — И это-то и погубило.    — Дань… — пытается остановить Поз.    — Что? Разве Арс не перестаёт повторять, что он другой человек, что он не тот солдат, ничего у них общего и дальше по списку? — дёргает бровью Поперечный. — Если так, то с чего бы брать на себя вину за того, кого не помнишь, не знаешь и кем не являешься?    — А зачем лишний раз давать человеку пищу для размышлений на тему не совсем удачной своей последней жизни? — хмурится Поз.    — Не совсем удачной? — со смехом переспрашивает Даня. — Ну-ну.    — Ладно, я уже не уверен, что хочу знать, — кисло усмехается Арс. — Меньше знаешь — крепче спишь…    — Не твой случай, — в один голос говорят Андрей с Шастом.    — Ну спасибо вам.    — Короче говоря, все из отряда того Арса, — говорит Серёжа как можно спокойнее и тише. — Были отправлены на пересмотр после окончания войны. Видишь ли… Тот случай, а, он не знает тот случай.    — Он знает про подкрепление с реки, — вздыхает Шаст.    — Ты рассказал? — удивляется Даня.    — М-гу…    — Ну раз знаешь, то понимаешь, насколько это было странно. Сержант наш помчался с Антоном встречать подкрепление, что оказалось засадой полицаев. Антон не вернулся, все погибли, а сержант с какого-то хуя вышел сухим из воды, живым вернулся, странно это. Вот и… Да.    — Хорошо, если так, то я понимаю, Даня вёл себя на допросе как… Даня, — кривится Арс, Даня возмутиться хочет, но не успевает. — А почему тебя? Уверен, что ты не сделал ничего такого…    — Вообще-то, в то время, как я просто плюнул в лицо, этот одарённый, — указывает Даня на Серёжу. — Прострелил башку одному советскому офицеру.    — Чего? — хлопает глазами Арс.    — Он был предателем, мы с тем Арсом это узнали наверняка, а вот своим же потом доказать не смогли, — вздыхает Серёжа. — Вот и получилось, что мы все предатели Родины. Потом, когда пересматривались архивы, нас всех оправдали. Только посмертно, так что какой толк… Хотя на самом деле велик толк, это позволило Оксане спокойно жить, — улыбается тепло Серёжа. — Давайте не будем об этом. Всё нормально, мы снова все вместе, а как там оно сложилось в прошлых жизнях — уже похер, ребят.    — И то верно, — зеркалит улыбку Серого Шаст. — Вот он наш Серёженька, — любовно говорит Антон, прижимая голову Серёжи к своей груди. — Как же хорошо, что ты с нами. И даже не жук.    Тема Второй мировой и того, что там было, быстро закрывается, ребята начинают обсуждать предстоящую игру, не забывая клевать периодически Арсения за его спор с бывшим. Арс сначала расстраивается всерьёз, а потом замечает, что никто на самом деле не винит его по-настоящему, так, подстёгивают только, чтобы не забывался. Дышать становится легче.    — Скоро придут, — кивает Андрей, быстро посмотрев на время. — Давайте, разомнитесь немного, чисто разогрев, без энтузиазма, ребят. Покидайте в кольцо по очереди. Арс, порядок?    — Не проиграем, — заверяет с улыбкой Арсений, показывая Андрею два больших пальцах, поднятых вверх. — Верь мне, Ёжик.    — Вот уж точно, — закатывает глаза Андрей. — Та самая серия «Смешариков», блять. Давай разогревайся.    Арсений начинает в шутку петь себе под нос песенку «Обормот» из мультика и искренне удивляется, когда Шаст подхватывает, начиная петь с ним во всю громкость. А потом этих двоих разносит не на шутку, уже чуть ли не во всё горло песню орут, с них всё смеются тихо, но в итоге сдаются, к песне присоединяются к припеву все, кто знает слова. Андрей думает, что такой разогрев и настроение — это однозначно хорошо. Настрой ведь тоже многое в игре решает, не только тактика, как там говорил Копатыч… Вот ведь, Арсений со своими отсылками всех доконает и сделает себе подобными.    После разогрева и распевки, Андрей подзывает всех к себе, толкает даже какую-то вдохновляющую речь, но складывается ощущение, что никто, кроме Поза, который вообще не играет, его не слушает. Арсений уже вовсю дурачится с Антоном, передразнивают между собой всех подряд, давятся смехом, друг за друга хватаются руками, пригибаясь к земле от смеха. Даня ровно так же говорит о чём-то с Асми, а Леся разглядывает с огромным интересом что-то в телефоне. Ну и кому Андрей говорит это всё? Не важно…    Другая команда приходит на площадку почти впритык ко времени, и Андрея это отчего-то раздражает. Это вот такое отношение? Типа мы настолько круче вас, что нам даже разминаться перед игрой с вами не надо? Ну ничего, они ещё пожалеют, что не размялись.    — Вижу, вы смогли найти команду, — усмехается без приветствий Максим. — Это куча запасных для того, чтобы менять выдохнувшихся? — хмыкает он весело.    — Нет, просто зрители, друзья. А у тебя друзей, смотрю, не видно, — хлопает ресницами в притворной жалости Арсений.    — Кто у вас играет? — не обращая никакого внимания на Арса, спрашивает Макс, смотря только на Андрея. О. Андрей знает этот взгляд. Они с Максимом в школе были оба претенденты на место капитана, но физрук выбрал Андрея, выходит, Макс тут не только с Арсом на спор играет, но и с Андреем как капитаном соревнуется.    — Арс, Антон, Олеся и Даня, — представляет быстро игроков своей команды Андрей.    — С девчонкой играете? — удивляется Максим. — А ты чего не играешь? — Андрей вопрос игнорирует. — Ладно, ради Бога. Надеюсь она не думает, что ей будут поддаваться, потому что она девочка, — особенно приторно-сладко выделяет последнее слово Максим.    — Зар, — зовёт Олеся Салазара. — Завяжи-ка мне амулет, пока я ему жопу Проклятыми не разорвала, — с раздражённой улыбкой просит шёпотом Олеся. Зар смеётся коротко нервно, завязывает у Леси на шее оберег, блокирующий Проклятых, хлопая коротко Лесю по плечам. — Спасибо.    — За наших игроков не волнуйся, это моя забота, — холодно говорит Андрей. — За своими присмотри. Им есть, о чём волноваться.    — Угрожаешь, Сизый? — в момент раздражается от чужого спокойствия и даже какой-то надменности в голосе Андрея Максим.    — Угрожать тебе? Многовато чести, тебе не кажется? — пожимает плечами Андрей. — Просто смотри за своей командой, а я со своей справлюсь.    — За моей командой есть кому присмотреть, — кривится Максим, кивая назад, где за его спиной разминается его команда, а чей-то женский голос командует кому-то не халтурить при приседаниях. — Ты сейчас больше тренер, чем капитан, ну или два в одном. А моя команда может себе позволить отдельно капитана и отдельно тренера.    — Было бы странно, если бы не могла, если взять в учёт то, что твоя собрана не первый месяц, а мы набрали людей за ночь, — пожимает плечами Андрей. — Ты сейчас словно гордишься тем, что у тебя есть шея между головой и плечами. Естественно есть, чем тут хвастаться?    — Девчонка, Арсений и два татуированных мужика, — усмехается Макс, пробегаясь глазами по команде. — Ты их на улице просто насобирал? На форуме фото-моделей нашёл?    — Нихуя ты ща мне польстил, — расплывается в хищной широкой улыбке Даня. — У меня аж в сердце потеплело. А ты пытаешься самоутвердиться за счёт других, потому что тебе с детства родители тыкали носом в твою ничтожность и постоянно сравнивали с другими детьми? — Макс теряется, отступает от Дани на шаг назад. — М-м-м, непереносимость критики, но при этом бесконечный внутренний процесс сравнивания себя со всеми вокруг, подавляемая агрессия, у-у-у, эмоциональное выгорание каждую третью неделю, нихуя ты-ы-ы.    — Даня, — шикает Андрей. — Он психотерапевт, — пытается улыбнуться Андрей, смотря на ошарашенного Максима. — Это профдеформация, не обращай внимания.    — Держи визитку, — суёт Даня в руки Максима бумажку.    — Да, блять, Поперечный, ёб твою мать! — шикает Поз, оттягивая Даню назад за плечи.    — Давайте заканчивайте с разминкой и разыгрываем мяч, — кивает Андрей, смотря на всё ещё потерянного Максима, чуть сведя брови.    Андрей знает, что мудаками не рождаются, а становятся, но сочувствие сейчас совсем неуместно, и Андрей давит его в себе вполне искусно.    — Хэй! — машет кому-то рукой Максим, обернувшись через плечо. — Я пойду разминаться, а вы пока познакомьтесь с нашим тренером, — говорит тихо Макс, смотря на Андрея. — Всё-таки настрой, как я посмотрю, тут у всех серьёзный.    — Ну, конечно, — хмыкает Андрей, пожимая плечами.    — Знакомьтесь, наш тренер, у нас тоже есть своя девчонка, Ира, поговори с ребятами, я прослежу за своими придурками.    — Добрый день, — кивает Ира.    У Шаста лицо грозится треснуть от глупой улыбки, впрочем, как и у Поза с Оксаной. Серёжа ведёт немного нервно плечами, Даня смотрит на абсолютно нового для себя человека с любопытством. Арсений присматривается и вдруг понимает реакцию остальных, это ведь Ирине из жизни, которую он вспомнил! Она помогла им на острове, она помогла потом Шасту! Только вот она смотрит на них абсолютно спокойно, не помнит никого из них, оно и понятно, сейчас-то она, как и Арсений когда-то, живёт спокойной человеческой жизнью, не догадываясь о том, что есть что-то ещё, по ту сторону Завесы.    — Ты в порядке? — дёргает бровью Ира, смотря на Андрея.    Арс делает шаг вперёд, чтобы заглянуть в лицо Андрею, и тут же замирает, чуть не спотыкаясь. У Андрея глаза ошалелые, лицо бледнее мела, губы трясутся, руки дрожь пробивает треморная.    — Д-да, — осипло выдавливает из себя Андрей. — Жду хорошей игры, — кивает он медленно, делая шаг назад.    — Андрей? — зовёт Арс, догоняя Андрея, который понёсся за площадку курить. — Ты чего? — Арсений едва успевает словить Андрея за плечо, разворачивает к себе. — Это ведь Ирине? То есть, Ирине из шестнадцатого века, да? Я бы сказал, как тесен мир, удивительно, что пересеклись снова, но я-то теперь знаю, что нихуя неудивительно, потому что у группы душ всегда есть связь между собой, а Ирине была из жизни в жизнь частью нашей группы, когда бы мы её встретили, было лишь делом времени, да? — спрашивает с восхищением Арс, только вот Андрей его восхищения не разделяет от слова совсем.    Арсений с воодушевления переходит по щелчку в состояние абсолютного беспокойства. Андрей курит ломано, у него пот на висках дрожит, а бледность так и не сошла с лица, руки всё так же трясутся.    До Арсения доходит, что жизнь жизни рознь, даже вот они с Антоном, казалось бы, родственные, а в одной жизни на дух друг друга не переносили и в итоге друг друга убили. Буквально. Наверняка, есть некие закономерности отношений между душами, но даже они могут меняться. А если и нет… То, что Ирине по рассказам Шаста часто была его подругой — это далеко не значит, что она была таковой для Андрея. Андрей во многих жизнях был в их компании белой вороной, Арс понял это ещё в Суде, у него были часто натянутые отношения со всеми ними, но не на кого Андрей так не реагировал.    — Андрей, ты её помнишь, — тихо говорит Арс, не спрашивает, утверждает. — Кем она была для тебя? Кто она?    — Моя смерть, — отвечает едва слышно дрожащими губами Андрей. — Моя жизнь. Моё спасение. Моя казнь. Она… Она всегда решала, лишала жизни, почему она всегда..? Где она, там моя смерть, всегда… Всегда, Арс. Каждый ёбаный раз, всегда она. Если я встретил её снова, значит ли это, что отсчёт до конца уже пошёл? Всегда она…    — Боже, Андрей… — вздыхает тяжело Арс, обнимая Андрея за плечи. — Ты на её примере узнал, что бывает разная связь между душами? Не только родственность?    — Да, — кивает тот. — Всегда она…    — Не в этот раз, Андрюх, это ж только дворовая игра, так? Не бойся, мы тебя в обиду не дадим, страшной бабайке не отдадим.    — Иди ты! — взрывается сдавленным смехом Андрей, отталкивая Арса от себя.    — Не знаю, как там и что, не знаю, была ли хоть одна жизнь, в которой мы с тобой дружили вот так…    — Не было, — качает головой Андрей. — Эта жизнь — тот ещё разрыв канонов, — усмехается грустно он.    — Вот и в этом моменте каноны пойдут нахер, давай, пошли победим команду твоего ангела смерти, — уверенно говорит Арсений, чуть встряхивая Андрея за плечи.    — А ты, блять, прав, — усмехается Андрей. — Разъебём на раз-два, Арс. Верь мне, Ёжик.