Демоны не лишены души

— Нет, ещё не поехали, — качает резко головой Антон, вводя Виктора в ступор. — Сначала ответь на вопросы. Почему ты передумал?    — Какая вам разница? — хмурится Виктор. — Я вам помогаю, не это ли главное?    — Помогать можно из разных мотивов, — щурится подозрительно на него Шаст. — Что у тебя в голове?    — Я просто не хочу, чтобы меня осуждали Лика с Гришей, ясно? — хмурится ещё сильнее Виктор. — Я их долго знаю.    — Он это про кошку с псом? — уточняет шёпотом Серёжа у Арсения, который только кивает, чуть пожимая плечами.    — Я помогаю вам, верно? Если окажется, что помогаю тому ублюдку на самом деле…    — Я тоже не в восторге от Асмодеуса, — хмыкает Антон.    — Да что ты? И что же он тебе сделал? — передёргивает плечами Виктор, кутаясь поглубже в шарф и пряча руки в карманах.    — Он… Лично мне ничего, но у него мутки с моим другом, и если это кончится…    — Так всё дело в дружеской ревности? — усмехается Вик. — Что ж. Наши с тобой причины недолюбливать этого ублюдка совершенно не похожи, на разном уровне. Мы можем уже заняться делом? Или я вернусь домой досыпать свой обеденный сон.    — Ты всё ещё не ответил, — хмурится Шаст. — Почему ты решил нам помочь?    — Тц. Сказал же. Не хочу разочаровать своих питомцев, чем тебе это не причина???    — Ладно-ладно, — выставляет ладони вперёд Антон, чувствуя резкий запах раздражения. — Детская площадка?    — Д-нет! — вдруг подпрыгивает Виктор на месте. — Сначала в магазин. В любой торговый центр.    — Зачем? — любопытствует тут же Арсений.    — Надо купить кое-что, чтобы… — Виктор не договаривает смотрит куда-то мимо Арсения, разглядывая что-то возле его лица. — У тебя серьга…    Арс сглатывает гулко, боясь, что сейчас может столкнуться с очередным всплеском гомофобии в свою сторону, но Вик говорит другое:    — Она из серебра?    — Что? — Арс теряется, неосознанно тянется пальцами к серьге, прокручивает её в ухе. — Ну… Да.    — Это хорошо, — кивает Виктор. — Тебе нужно побольше серебра на теле.    — Чего? Зачем? Виктор, я не собираюсь охотиться на демонов или что-то в этом роде…    — Во-первых, — раздражённо вздыхает Виктор. — Избавься от слова «охота» в своём лексиконе, будь добр. Во-вторых, это не для демонов, а для тебя, умник. Ты… — Виктор стонет раздражённо, поднимая глаза к небу. — Вообще нихера не знаешь, — качает он головой. — Ты медиум, чья душа привязана к созвездию Нешемирон. Водные знаки. Есть три вещи, что помогают после использования силы тебе быстрее восстанавливать свет души. Это своего рода ускорители душевной регенерации для тебя. Серебро. Свет полной Луны. Водоёмы. Точнее… Предметно только серебро, ну, ещё пара камней, а вот луна с водой помогают твоей душе уйти в более качественную медитацию для восстановления.    — Я могу восстанавливаться через медитацию??? Я использовал её наоборот для того, чтобы сосредоточиться и использовать способность, — лепечет Арс, Виктор смотрит на него как на умственно отсталого. — Я… Делал что-то не так?    — Во-первых, умник, ты походу вообще не различаешь медитацию и магическую концентрацию. Ты не мог использовать медитацию для каких-то наших трюков. Это была именно магическая концентрация. Во-вторых, если ты до сих пор этого не знал, то у меня встаёт серьёзный вопрос, как ты, блять, всё это время восстанавливал силы? — всплёскивает руками Виктор. — Неужто за счёт одной серёжки держишься всё это время? Совсем чокнутый? Так точно душу к двадцати выжжешь.    — Я не знал, — качает резко головой Арсений.    — Твою мать… Ладно, — зажмуривается Виктор, гладя ломано пальцами по густым бровям. — Просто… Будем разбираться походу, да, малой? Будем смотреть, насколько и что ты в состоянии делать, на сегодня пару вещей я тебе покажу, а вечером научу медитировать, именно медитировать, — машет указательным пальцем в воздухе Виктор. — Потому что ты явно не этим занимался всё это время. Твоя душа сильная, как и способности, скажи спасибо своему созвездию. Но управлять ей ты вообще как будто не пытался.    — В этом есть большая доля правды, — кивает Арсений. — Сначала я ведь не знал. А потом… Я думал, что это только из-за нашей связи с Шастом. А потом мне сказал другой демон, что большинство медиумов, которые начинают прокачивать свои способности, оказываются в психушках… Но вот вы! И ваша семья! Всё ведь было нормально…    — Видать, твой второй демон, — тяжело вздыхает сквозь сжатые зубы Вик, — не договорил тебе, почему они оказываются, как правило, в психушках. Это идёт либо из того, что они не учатся нормально пользоваться способностями, как ты, — машет ладонью в сторону Арсения Виктор. — Делают что-то неправильно, и их замыкает в какой-то одной эмоции, которую они пытались наслать на другого. Либо же это те, кого вы назвали охотниками, и неудачно посражались со Скверной или Прокажённостью, подхватив её себе. Вот, как это случается с медиумами.    — И много вас? — хмурится Антон. — Ты знаешь ещё медиумов, кроме своей семьи?    — Лично? Только двоих. Один правда, вроде как, умер. Но я не верю, — качает головой Виктор, а Арсений смотрит на него с открытым непониманием. — Он уже умирал однажды, — кисло усмехается Вик, показывая пальцами кавычки. — Он инсценирует свою кончину время от времени. У него проблемы с законом, — качает головой Виктор. — А вторая… Ей сейчас лет двенадцать. Я не лез к ней, не хочу получить статью за педофилию. Я увидел её однажды, она дочь моего знакомого, который не осведомлён о Завесе. Я решил… Пока эта девочка может спокойно жить, пусть живёт. Ну, и теперь этот, — кивает на Арса Виктор. — А так всё. Мы будем продолжать трепаться обо всём подряд или пойдём уже?    — Вы сказали, мне нужно больше серебра, — говорит Арсений, старательно игнорируя чужой вымученный вздох. — Потому что это своего рода проводник для восстановления света души для водных знаков, так? И у вас серебра, по крайней мере, на пальцах, — указывает выразительно взглядом Арсений на кольца Виктора. — Дохрена. Вы тоже водяной знак, да?    — Мг, — мычит Виктор. — Пойдёмте уже.    — И кто?    — Какая разница? — втягивает раздражённо щёки Виктор.    — Скорпион? — улыбается как можно миролюбивее Арсений. — Да?    — Пизда, — фыркает Вик. — Давайте уже пойдём в магазин.    — Воронеж, — тянет с улыбкой Шаст, уже устраивая свои ладони на плече Виктора и Арса.    — Стой, — перехватывает его руку Арсений. — Разве не устанешь? Два человека…    — Нет, сил сейчас хватает, — улыбается тепло Антон, замечая беспокойство Арса о нём. — Всё хорошо, не бойся, — Шаст чмокает коротко Арса в щёку, краской заставляет залиться.    Виктор делает вид, что не сильно отличается от елей вокруг. Ничего не видит. Ничего не слышит. И вообще плевать ему на всё с высокой колокольни.    Только вот Арсений успевает отметить, что на чужом хмуром лице не проскальзывает ничего и близко стоящего к отвращению или неприязни. Нет, ему действительно абсолютно ровно. Это заставляет Арса улыбнуться и пропитаться симпатией к новому для себя человеку с новой силой.    Шаст переносит их по тени в какой-то воронежский закоулок. Серёжа переместился слепо за ними.    — Благодарю, — шепчет Виктор, тут же натягивая шарф на половину лица, выходя из-за угла дворика. — Так. А куда идти? Где мы?    — Воронеж, — улыбается Шаст.    — Допустим, — кивает Виктор. — Но где именно? Где здесь магазин?    Антон только машет ладонью, чтобы все шли за ним, ведёт их из дворика по воронежской улице к маленькому торговому центру.    — Сойдёт? Что вообще тебе нужно купить? Или просто нужно это место для чего-то? Большое скопление людей?    — Я не переношу людей, — фырчит Виктор, уходя широкими шагами ко входу в торговый центр.    — В целом, кажется, он не такой мерзкий, каким хотел себя показать, — усмехается тихо Серёжа.    — Угу, так, социопатичный немного, — улыбается Арс, тут же зажмуриваясь, видя, как Виктор чуть ли не за метр каждого встречного человека обходит. — Или не немного.    — Чудаковатый, — кивает Шаст, оставаясь стоять с Арсом и Серёжей на месте. — Но я не чувствую от него… От него не пахнет желанием навредить, злостью или чем-то таким. Можно, конечно, предположить, что он блокирует для меня запах своих эмоций. Но я чувствую лёгкое раздражение… Так что думаю, надо просто принять факт того, что он действительно решил нам помогать из-за того, что не хочет осуждения своих зверьков.    — Странный, — вздыхает Серёжа, смотря на то, как Виктор замер у входа в здание, рассматривая что-то у себя под ногами.    — Ну, знаете, жить хер знает сколько в доме посреди леса и общаться только с псом и кошкой, — тянет Арс. — Его странность ещё в пределах нормы.    — Типа ещё не критично? — хмыкает Шаст.    — Да, немного странный…    Они наблюдают за тем, как Виктор садится резко на корточки и принимается ковырять что-то в асфальте серебряным ножом, вытащенным из-под пальто.    — Немного ли? — тянет скептично Шаст, высоко поднимая брови.    — Виктор, — Арсений откашливается неловко, подходя к Вику сзади. — Вы что делаете?    — Тут было место силы когда-то. Но не для нас с тобой, — задумчиво тянет Виктор. — Для земных знаков. Для медиумов земных знаков. Правда оно почти полностью истощено, — Виктор поднимается на ноги, прячет нож снова под пальто. — Земля сейчас вообще очень сильно истощена… Медиумам земных знаков нелегко нынче…    — Есть какие-то места силы для медиумов разных знаков? — восторженно спрашивает шёпотом Арсений.    — Да, я же говорил, что тебе нужны водоёмы, — хмурится Виктор. — Чем древнее, тем больше света они помогут тебе восстановить. Так. Идём.    Виктор проходит в торговый центр, а Арсений только вздыхает, глядя ему вслед.    Да уж, с этим человеком наладить контакт явно будет не так просто. А наладить придётся, если Арсений хочет у него учиться, сыт он по горло учёбе у тех, с кем они друг друга на дух не переносят.    Арс с Антоном и Серёжей плетутся по торговому центру куда-то вслед за Виктором. Он ищет что-то конкретное, но на все попытки Арсения задать вопрос или предложить помощь в этих поисках только шикает сквозь шарф, призывая к тишине. Арсений кусает губы, заставляя себя молчать, но в голове с каждой секундой вопросов к Виктору появляется всё больше. Шаст толкает Арса легонько в плечо, журит за ужасно сильный запах неудовлетворённого любопытства. Арсений пытается отвлечься на разговор с Антоном и Серёжей, пока они слепо бредут за Виктором, который не хочет говорить, что вообще он ищет.    — Нашёл, — останавливается возле маленького киоска на коридоре Виктор. Тормозит так резко, что Серёжа в его спину лицом вмазывается. — Прости. Вот, — указывает он Арсу на ассортимент солнечных очков.    — Э-э-э… Не понял, — кривится Арсений.    Виктор снова молчит, смотрит на Арса, и взгляд этот явно значит, что Арсений до всего своими мозгами дойти должен. Арс и правда пытается, но его опережает Серёжа, который схватывает, что к чему, быстрее.    Оказывается Виктор хотел, чтобы Арс купил себе тёмные очки, дабы не палить светящиеся глаза при использовании способностей. И звучит это весьма логично и обоснованно. Арс начинает дуться на самого себя, что сам до этого не дошёл.    Он выбирает себе очки, похожие на те, что у него были когда-то, кусает изнутри щёки, всё ещё негодуя из-за собственного «тугодумия».    Арс опомниться не успевает, как Виктор оплачивает очки своей картой. И вообще-то это возмутительно, Арсений пытается запротестовать, но Вику вообще, кажется, нет никакого дела, ему бы только поскорее выйти из здания с таким количеством людей.    — Теперь идём на детскую площадку, надень очки сразу, а то будет пиздец подозрительно, если ты тёмные очки на площадке наденешь, — шепчет в шарф Виктор, которого едва удаётся нагнать.    Он возвращается в тот дворик, в который их изначально перенёс Шаст. Виктор успел заметить там площадку с немалым количеством детей, это было то, что нужно. Главное, чтобы там нашёлся экспонат, который Вик очень хочет, чтобы там нашёлся.    — Так, совсем не стрёмно, — хмыкает Антон, облокачиваясь на опорный столб беседки, в которой они остановились. — Четыре взрослых мужика смотрят на то, как играют дети. Ставьте таймер, когда на нас ментов вызовут.    — Вы сядьте и не пяльтесь, — приказывает Виктор Шасту с Серёжей.    Те только плечами пожимают, тихо хмыкая, усаживаются за столик в беседке. А Виктор достаёт из кармана пачку сигарет, опирается спиной на столбик беседки и начинает снова курить.    — И… Что дальше? — тихо спрашивает Арс.    — Ждём, — кивает Виктор.    — Чего именно???    — Вот этого, — улыбается в шарф Виктор, когда один из детей падает на гравий, что был возле площадки, расшибает себе колени с ладошками в кровь и начинает голосить. — Успокой его.    — Что? Как?    — Каком кверху, блять, как медиум! — шипит Виктор. — Давай. Для начала присмотрись к мальчонке. Рассмотри его душу. Давай, состояние концентрации, что видишь?    Арс кусает нервно губу, хмурится, но взгляд от Виктора к ребёнку переводит. Тот плачет, не переставая, его мама пытается успокоить, протирает ему влажными салфетками ранки на коленях и ладонях. Арс пытается сконцентрироваться, но… Он чувствует и видит свою душу, осколок Антона, но не дальше. Словно у него медиумная близорукость и дальше собственной грудной клетки посмотреть не получается.    — Я вижу только своё, — качает головой Арсений.    — Потому что смотришь вглубь себя, а тебе надо на него смотреть, — дёргает сигаретой в сторону плачущего мальчика Виктор.    Арсений снова пытается. Глаза не прикрывает, смотрит на мальчика, пытаясь сконцентрироваться на том ощущении, что было для него особенно ярким в сумасшедшем мире Гавриила. Картинка слишком мутная. Нихера не выходит.    — Почему тебе так трудно даётся? — хмурится Виктор, разворачиваясь корпусом к Арсу, продолжая подпирать собой столб беседки. — Ты же уже взаимодействовал с чужой душой?    — По факту только с осколком Шаста, — качает головой Арсений.    — Ощущения такие же, только тебе надо перевести их не внутрь себя, а наоборот, наружу. Почему не получается?    — Не знаю, — вздыхает тяжело Арсений.    — Если не сможешь взаимодействовать не с тем, что у тебя самого в груди, осколок из чужой ты извлечь не сможешь, — шёпотом говорит Вик, но Арсу кажется, что ему это проорали в самое ухо. — Сосредоточься. Ты медиум, рожденный под светом Нешемирон. Сейчас ты едва ли на коньках стоишь, но стать чемпионом в фигурном катании — тебе судьбой предписано, ясно?    — Спасибо, — смеётся нервно Арс.    Он пытается снова. Сосредотачивает свои ощущение вовне, как и сказал Виктор, он видит вдруг, как перед глазами загорается множество огоньков, очень мутно, размывчато, но он видит души тех, кто здесь есть.    Арс щурит глаза, пытаясь сконцентрироваться сильнее, чтобы картинка стала чётче, чтобы видеть души и их цвет отчётливо.    — Ты пьёшь? — вдруг доносится сбоку вопрос Виктора.    — Что?    — Ты пьёшь? Алкоголь.    — Не просыхая, не бухаю, — бурчит Арсений, продолжая попытки сконцентрироваться на картинке, но та словно бы ускользает от него в последний момент.    — Когда ты пил последний раз?    — Да не помню, — бурчит Арс, щуря глаза в сторону детской площадки. — А… Вчера ночью.    — Поздравляю, ты купируешь свой поток, поэтому не можешь сосредоточиться вовне, — вздыхает Виктор.    Арс тут же бросает своё занятие, переводит взволнованный взгляд на Виктора.    — Как транквилизаторы купировали поток Олеси, — хмуро говорит Шаст сзади.    — Таблетки, алкоголь, наркотики, — загибает пальцы Виктор. — Всё это сбивает в тебе способности к уровню пятилетки. Нет смысла пытаться, пока из тебя не выветрился спирт до последней капли. Что ты пил?    — Виски… Виски Асмодея, — кривится Арс.    — Тц. Ну, конечно, — фыркает Виктор. — Ладно, хотя бы так попробуем, — качает он головой.    Арс не понимает, о чём тот говорит. Смотрит со стороны, как Виктор отбрасывает окурок в урну, а потом забирается пальцами под шарф сзади, копошится там какое-то время. А потом Арсений понимает, что тот отстёгивает что-то на цепочке.    — Иди сюда, — дёргает головой Вик, подзывая Арса ближе к себе.    Тот подходит как зачарованный, ждёт пока на шее застегнут массивную цепь из серебра.    — Освящённое, — говорит шёпотом Виктор. — Выведет из тебя эту пакость за минимальное время.    — Спирт? — озадаченно сводит брови Арсений.    — Ты думаешь, почему от его бухла так разносит? Думаешь, в виски этого уёбка один спирт? Откуда такая наивность, — Вик передёргивает нервно плечами, давит Арсу на плечи, чтобы он сел на скамейку рядом с Шастом, а сам закуривает новую сигарету, так и оставаясь стоять. — Подождём минут двадцать, а потом снова попробуешь.    — Что у вас произошло с Асмодеем? — спрашивает тихо Арс.    — Молча подождём минут двадцать, — обрывает чужой вопрос Виктор.    Арсений заваливается головой Шасту на плечо, думает о том, что с Виктором у его души явно какое-то кармическое испытание на неудовлетворение любопытства. Не открывается, ничего о себе, да и не только о себе, лишнего не рассказывает. Вообще обрывает на корню все попытки Арса узнать что-то интересное. Вопрос, конечно, в том, что для Виктора «интересное» Арсения — явно личное. Но…    Если говорить честно, Арса немного избаловало его окружение, которое открывалось ему в первые часы знакомства, поддаваясь какому-то его обаянию. Только с Антоном так не вышло, но он и не человек сейчас. А Виктор вот человек, и на обаяние Арса ему плевать абсолютно. Ледышка, спрятавшаяся за каменной стеной.    Антон отходит покурить, становится ровно напротив Виктора, подпирая собой второй столб беседки. Шаст не смотрит на него, молчит, больше Виктора ничего не волнует. Серёжа с Арсом переговариваются тихо между собой, затевают разговор, чтобы побыстрее прошло время, обсуждая то, как Серёжа познакомился с Идой, своей внучкой, как теперь у них всё с Оксаной.    Серый рассказывает, что стрессово было до ужаса, но они все справились, и он теперь нарадоваться не может тому, что действительно будто бы получил шанс, шанс побыть дедушкой, узнать свою семью. Ида много работает, поэтому времени свободного у неё не так много, но каждую свою свободную от работы минуту она теперь проводит с Оксаной и Серёжей, призвав их к себе.    Арс спрашивает, чем в данный момент занимается сама Окс, не потеряла ли она Серёжу сегодня. Но Серый успокаивает, говоря, что предупредил, что пошёл к Арсению. А Оксана знает, что это всегда надолго.    Антон же слушает их разговор в пол-уха, а сам больше думает. Если этот Виктор на самом деле научит Арсения всему, если Арс сможет соединить осколки, чем это может обернуться? Шаст боится, как бы у Арса не ушло на это больше сил, чем у него есть. Это тема нынче на повестке дня, совсем не хочется, чтобы Арс стал Пустым и его взорвали ангелы. Но Виктор сказал, что поможет Арсу и в восстановлении света через какие-то вещи и медитацию. Наверно, стоит ему сказать спасибо, но… Снова Антона паранойя клюёт, не может перестать думать, что помогает этот Виктор не из-за кошки с псом.    Хотя Шаст такой же, он ведь тоже животных очень сильно любит. А у них и правда иногда такой уж осуждающий вид, что повеситься хочется.    Вырывает из этих размышлений Антона звук глубокого кашля. Он поднимает на Виктора глаза, хмурится, разглядывая, как тот прижимает шарф ближе к лицу, кашляя после очередной затяжки.    Шаст только сейчас отмечает, что ему при взгляде на Виктора не надо опускать голову, они одного роста, такое случается редко.    — Чего пялишься? — откашлявшись, спрашивает Виктор, чувствуя на себе чужой взгляд.    — Узнаю этот кашель… Тебе бы курить поменьше, — тихо говорит Антон.    — Сам разберусь.    — Ну естественно, — вздыхает тяжело Шаст, туша свою недокуренную сигарету об урну, тут же выбрасывая. Расхотелось.    Виктор, несмотря на то, что, вроде как, и послал только что Антона с его заботой (или что бы это ни было) куда подальше, а сам сигарету затушил и выбросил, за Шастом повторяя. Он и сам знает, что курит очень много, и это оставляет за собой шлейф проблем для здоровья. Вик кашляет чуть ли не постоянно, горло иногда начинает скребсти болезненно от количества дыма. Вик проверяет своё здоровье каждый раз, когда кашель становится страшнее, чем был до этого. Пока не умирает, всё нормально. Впрочем, может, правда в том, что и смерть от какой-нибудь болячки курильщика его и не пугает на самом деле. Сказал бы ему врач, что если не бросит Виктор курить с завтрашнего же дня, то умрёт через месяц… Вик бы, наверно, всё равно не бросил, не смог бы.    — Ладно, — вздыхает Виктор, усаживаясь напротив Арса. — Расскажи пока, что вообще тебе удавалось и в какой форме делать.    — Хорошо, — кивает воодушевлённо Арсений, стараясь не слишком уж явно показывать радость от того, что Виктор с ним всё-таки заговорить решил. — В основном я взаимодействовал только с осколком Шаста, — кивает Арс на Антона, садящегося рядом с ним. — Если по порядку… Когда я нашёл осколок, то я из-за испуга, чуть не разорвал его.    — Мг, и это было пиздец как больно, — кривится рядом Антон, Виктор только кивает, призывая продолжить рассказ.    — Тогда же я подумал, что смогу разорвать осколок изнутри и я влез внутрь, но…    — Но увидел самые яркие воспоминания, — кивает Вик.    — Да! — Виктор жмурится, чуть глубже голову в плечи пряча. Арсу надо лучше контролировать собственную громкость. — Я смог увидеть… Скорее, будет более правильным сказать, что я видел яркие воспоминания из последней жизни. Потому что больше ничего я не видел.    — Значит, осколок демона оказался у тебя именно в той жизни, — кивает Виктор. — Вы там оба были людьми, да?    — Да, — вздыхает Шаст. — Фактически… Я продал душу за то, чтобы он ожил. Это так работает? Из-за продажи души за жизнь того Арса осколок и оказался у него теперь?    — Нет, — качает головой Виктор. — Точнее, это, конечно, может быть и так. Но в таком случае это бы значило то, что твоя душа нарушила контракт с Высшим. И ты бы не стал демоном, а ты им стал, значит на момент заключения контракта твоя душа была именно в такой комплектации, какая она есть до сих пор у твоего Высшего.    — Выходит, осколок оказался у меня ещё раньше? — кусает нервно губу Арс. — Но именно в той жизни? Что могло заставить душу отколоть от себя часть и отдать её другому человеку?    — Ну, в случае зелёных душ, — вздыхает Виктор. — Это вообще по целому букету причин может произойти. Я бы сказал, что это произошло по собственному желанию души. В том плане что, она сама захотела отдать часть себя тебе.    — А бывает иначе? — хмурится Серёжа. — Часть души может оказаться у кого-то против воли?    — Да, — кивает Виктор. — Во-первых, если речь о медиумах, они могут «оторвать» кусок души и забрать себе, чтобы контролировать другого человека, находясь за много миль от него.    — Ничего себе, — восхищённо выдыхает Арсений.    — Хорошего в этом немного, малой, — хмурится Вик. — И учить тебя чему-то подобному я не стану.    — Я бы не стал так делать, — качает быстро головой Арс. — Просто это поразительно.    — Да… Наверно, — ведёт плечами Виктор. — Дальше. Часть души человека может оказаться у того, кто его фактически убивал, м, как бы это понятнее объяснить. Это тоже отрыв куска души человека против желания. Допустим, самый наглядный пример — пытки, — машет рукой в воздухе Вик, активно жестикулируя, смотря при этом куда-то в сторону. — Как правило в этом плане эффективнее, если так можно сказать, именно физические пытки над человеком, а не психологические, хотя они тоже могут привести к такому итогу. Если один человек жестоко пытает другого, причиняет ему такой колоссальный физический и эмоциональный ущерб, ломает его волю, то это как бы отрывает кусок души, словно бы вместе с волей и здравым рассудком пытающий забирает через жестокость себе и кусок души того, кого он пытает.    Виктор кивает рассудительно в подтверждение собственным словам. Никто ему ничего не отвечает, ему не нравится эта тишина, особенно со стороны Арсения, который до этого вставлял постоянно что-то из разряда «потрясающе», «удивительно» или засыпал новыми вопросами. Нет, тишина какая-то давящая, Вик переводит взгляд на сидящих с ним за столом беседки и внутри что-то скручивается холодно от выражений лиц.    — Та-а-ак? — тянет Виктор, хмурясь. — Подробности вашей последней жизни, — приказывает он, хмуро смотря на Арсения с Шастом.    — В целом, ты уже озвучил эти подробности, — чуть кривя губы, выдавливает Серёжа, когда Арс с Антоном отмалчиваются, тупя глаза в пустоту.    — Пытки??? Как вообще..? Боже, — вздыхает Виктор. — Если вы хотите, чтобы моя помощь, моё учение было действительно эффективным, вам придётся раскрыть мне все карты.    — Все? — переспрашивает глухо Арс. — Мы родственные, у которых в последней жизни до этой был пиздец во время Второй мировой. Он пережил три года трудового лагеря за запрещённую литературу, тот я не смог удержать подругу, что переметнулась на сторону фашисткой Германии и в итоге покончила с собой, оставив в его голове призрака. Потом Антон стал дезертиром-партизаном на территории Воронежа, прошлый я был старшим сержантом, и первая наша встреча была сплошным недопониманием, где оба думали, что полицаи. Но пытал его сержант, а не наоборот. И выходит осколок души он, как ты это назвал, отобрал у Антона, — тараторит сбито Арс, боясь хоть на секунду остановиться, потому что слёзы начинают душить. — Потом всё было нормально, но я умудрился сдохнуть, а он продал душу за воскрешение. Как-то так, если вкратце, — кивает Арсений.    — С кем я вообще связался? — глухо шепчет Виктор, прячась в шарфе по брови. — Так! — резко высовывается он из шарфа. — Это всё ещё влияет на вас эмоционально?    — Я хожу к психиатру, а он не помнит ничего, — качает головой Шаст. — Знает только по рассказам.    — И сразу стало легче, — саркастично тянет Виктор. — Что я должен знать о вас? Может, о вашем окружении?    — Мой лучший друг с детства — пророк, который в прошлых жизнях был конченной тварью в большинстве своём. Подруга ясновидящая, которую загнобили санитары в психлечебнице, и она теперь судится с больницей. Её адвокат — внучка Серёжи, — кивает Арс в сторону Серого, — и Оксаны, которая стала ангелом почти два месяца назад. Его лучший друг — ангел, — кивает на Антона, — который стал ангелом тоже в годах пятидесятых. Его психиатр — демон, который мутит с первым из Первейших, то бишь, Асмодеем. Салазар, Лазарь, как недавно выяснилось, не такой у нас и слабенький, каким пытался показывать себя всё это время, и вообще был одним из первых серафимов. Он был совсем недавно жуком, — снова кивает Арс на Серёжу. — А теперь нефилим, созданный с помощью крови Асми и Бельфегора для сражения с языческими богами. Шаст уделал Сет, я победил Тота, психиатр — Монту, а ясновидящая — Анубиса. Потом нас затащили на Суд, где мы видели всю верхушку паранормальной братии. И что ещё? Буквально вчера мы были на личной аудиенции с Целладимироном, Байрироном и Бехемироном. О, а Неши я вижу настолько часто, что воспринимаю её уже как знакомую. А ещё в её облике ко мне как-то заявился Гавриил, который сначала пытался выкупить мою душу, а потом перевернул мир с ног на голову, взломав Книгу жизни. Как-то так.    — Знаете, — тянет Виктор, таращась на Арсения. — А отнесите-ка меня обратно домой… Сделаю вид, что никогда вас не встречал и на этом сойдёмся, — шепчет он, вставая на ноги. Выглядит так, словно вот-вот сорвётся с места и побежит куда угодно, лишь бы подальше от Шаста, Арса и Серёжи оказаться.    — Нет-нет, — улыбается язвительно Шаст, подскакивая на ноги, преграждая собой Виктору выход из беседки. — Теперь ты слишком много знаешь.    — Он шутит, — спешит вставить Арсений, видя перепуганные глаза Виктора. — Он хотел сказать, что нам очень-очень нужна ваша помощь!    — Знаете, какой у меня есть принцип? Держаться подальше от магнитов на пиздец! И вы самый настоящий магнит пиздеца! — шипит Виктор, нависая над сидящим Арсением.    — Я ведь не говорил, что мы простые? — с толикой сожаления в голосе спрашивает Арс, сводя брови.    — Простых вообще не знаю, но вы! Как это вообще возможно, чтобы с одной группой людей случилось столько херни???    — Ну, может, дело в том, что большинство из нас уже не люди, — пожимает весело плечами Серёжа. — Вообще, я думал, что ты взбесишься ещё на словах о том, что я сделан отчасти из крови Асмодея, думал, тебя это развернёт.    — Ты мне нравишься, — качает головой Вик, вызывая у всех удивление. — Что??? У него хорошая аура! — взмахивает он ладонями. — Я не в восторге от того, что вы как-то связаны с тем ублюдком, но это стало не самым страшным после всего, что с вами вообще… После того, что вы рассказали.    — Ты ведь не хочешь всё это бросить, — расплывается в хитрой улыбке Шаст, заглядывая Виктору в лицо. — Твоя рациональная часть может и бьёт тревогу, но я чувствую от тебя охуеть какой знакомый запах, — смеётся Антон. — Неудовлетворённое любопытство. Ты хочешь задать много вопросов, не так ли? Хочешь спросить, какие они, другие Первейшие, Верховные. Ты же хочешь это знать, Виктор.    — Если ты будешь меня нюхать, — распахивает широко глаза Виктор, приближаясь к лицу Шаста чуть ли не в упор резко. — Я заставлю тебя оторвать себе нос.    — Да не нюхаю я, просто чувствую запах, — отшатывается назад Антон. — Задрали, блин, вечно так говорите, словно я псинка какая-то, что вас под хвостом обнюхивает, — бурчит Шаст. — Я просто чувствую.    — Виктор, — зовёт Арсений. — Мы же можем создать просто идеальный тандем.    — Ага, для самоубийства, — бурчит Виктор, усаживаясь обратно за стол, принимается ворочать кольца на пальцах.    — Нет, — качает резко головой Арс. — Вы меня учите, но и я могу дать вам новые знания. Точнее, я могу дать вам доступ к тому, о ком вы раньше только читали. Вот даже, скажем, пророк, вы сказали, что их не существует, вы же заинтересовались им, так? Наверняка же хотите узнать у него что-то, расспросить? У нас может получится идеальная синергия.    — Мой папа говорил, что в жизни каждого наступает момент, когда кто-то приходит к тебе за помощью, — шёпотом говорит Виктор. — Этот человек напомнит тебе тебя самого. Главное не забыть, что у тебя нашёлся тот, кто вывел тебя на свет, не бросить этого человека, — тяжело вздыхает Вик. — Учение — это тоже обучение…    — Видимо, ваш отец был очень мудрым человеком, — улыбается немного грустно Арс.    — Он был… Лучшим. Иногда мне становится стыдно, что я не любил маму так же сильно, как его. Хотя она сделала для меня не меньше… У тебя не было такого?    — Нет, — качает головой Арс. — У меня в принципе не было отца. Он ушёл. У меня была только мама с бабушкой.    — Вот как, — кивает Виктор. — Поверь, оно к лучшему. Если он такой вот человек, если бы он остался, было бы куда хуже.    — В каком плане? — хмурится Арс.    — Видишь ли, то, что он ушёл из семьи, говорит о нём многое как о личности. Он был легкомысленным, безответственным, эгоистичным. Такие люди, если остаются в семье, действуют на неё разрушающим образом. Есть ведь отдельная категория людей, у которых травма не из-за того, что отец съебался из семьи, а наоборот, из-за того, что остался. Если бы с ним что-то случилось, если бы вы потеряли его по каким-то тяжёлым обстоятельствам, то я бы тебе посочувствовал, а раз он ушёл сам, наоборот, я вас поздравляю. Как бы это ни звучало. Поверь, с ним было бы хуже.    — Я говорил, — кивает Серёжа. — Он был простой эгоистичной тварью с комплексом неполноценности. Забей хуй, Арс.    — Да я забиваю потиху, — усмехается Арсений. — Так ваш отец был противоположным человеком? — возвращается Арс к разговору с Виктором.    — Он был добрым, — кивает Вик. — У него была зелёная душа… Сраные альтруисты, — горько усмехается он. — У мамы была красная. Полярные… Они были родственными, но я иногда смотрел на них, мне иногда казалось, что они вот-вот придушат друг друга, они были совсем разными. У меня не было обычной школы, домой приезжали нанятые мамой учителя, а часть уроков она сама для меня проводила, это было ужасно, — вздыхает Виктор, роняя голову на скрещенные на столе руки. Арс смеётся тихо.    — Помнится, бабушка объясняла мне задачи по биологии, это было душераздирающее мероприятие, — смеётся Арс.    — О да! — поднимает резко лицо Виктор. — Душераздирающе! Я-то думал, какое слово лучше описывает момент ужаса, когда видишь вот этот момент вспышки ярости в глазах человека, который пытается тебе объяснить что-то, и отсчёт до перехода на дикий ор пошёл на секунды.    — Как будто переход на крик поможет тебе быстрее понять генетику, — вздыхает судорожно Арс, вспоминая те дни, когда бабушка помогала ему с биологией.    — А стук учебника по столу — интегралы, — кивает Виктор.    Арс с Виктором поднимают друг к другу глаза, прыскают тихо со смеху, вспоминая то, что для одного из них было всего пару лет назад, а для второго — уже как будто целую вечность.    — Было время, — улыбается Вик. — Теперь я учусь только один. И так даже спокойнее.    — Учитесь? — хлопает любопытно глазами Арс.    — Да, папа говорил… В общем, мне вбили это в голову ещё в детстве, но я считаю это правильным, так что от этой мысли не избавляюсь. Так вот, он говорил, что смысл человеческой жизни в постоянном развитии самого себя.    — Получении опыта для души?    — И это тоже, — кивает Виктор. — Но там, скорее, про другое немного. Ты всегда должен расширять свой кругозор, обучаться новым вещам, изучать новые науки или получать новые навыки в чём бы то ни было. Не забывать и отдыхать, конечно, иначе приведёшь себя в такой упадок, что из депрессии до конца жизни не выберешься, но… У него и для профилактики этого были лазейки. Во-первых, всё, что ты изучаешь, всё, в чём растёшь, развиваешься, должно не истощать тебя, а наоборот подпитывать, другими словами, ты должен получать удовольствие от каждого нового дела в своей жизни. А если надо что-то изучить из того, что вот прямо… Фу, не нравится тебе, то отдохнуть надо потом, не просто уйдя в запой, а… Как бы это объяснить, — хмурится Виктор. — В общем, даже при отдыхе ты должен продолжать получать какие-то новые знания, опыт.    — Как это???    — Допустим, отдых через путешествия, — улыбается Виктор. — Ты отдыхаешь, но при этом изучаешь новые места, историю какого-то города, символы страны, её культуру, кухню.    — Вот такое обучение мне по нраву, — усмехается Шаст, вызывая у Вика улыбку.    — Да, — кивает он. — В другой стране ты отдыхаешь, получая новый опыт и знания. Или искусство, если искусство — то, что тебя разгружает, то, что ты используешь для отдыха, то во время сотворения чего-то ты растёшь в этом. У тебя вырастают навыки рисования или скульптуры. И так далее. Мало того, что ты отдыхаешь и растёшь в этом, у тебя ещё и появляется некий конечный результат, произведение искусства: картина, скульптура, стихи, композиция. Понимаешь?    — В вас есть что-то от… Надеюсь, не обижу, но от вас попахивает какой-то школой века девятнадцатого. Я имею в виду изучать столько всего…    — Ну да, — усмехается Виктор. — А насколько ты утвердишься в этой своей мысли, если я скажу, что ещё меня мама учила танцам, а отец фехтованию и езде верхом?    — Зачем? — прыскает со смеху Арсений.    — Да вообще без понятия! — разводит руками Виктор, улыбаясь. — Лучше бы на курсы программирования записали, ей богу. Впрочем, туда я записался сам, когда захотелось, — пожимает он плечами. — Ну что? Чувствуешь себя лучше?    — В каком смысле? — склоняет чуть вбок голову Арсений, а Виктор ему только глазами указывает на свою серебряную цепочку, что сейчас была на Арсе.    Тот прислушивается к внутренним ощущениям, концентрируется и видит чётко перед собой огонёк фиолетовой души Виктора, вьющегося возле плеч Антона призрачного кота и красную душу Серёжи.    — Вижу! — вскрикивает радостно Арс, отчего все дёргаются. — Простите. Я вижу, — кивает он активно, натягивая на нос солнечный очки, которые на момент разговора с Виктором снял. — Почти идеально чётко…    — Пока этого вполне хватит, — кивает Виктор, кивком приказывая Арсу встать и пойти вслед за ним. — Вот так напасть, теперь никто из детей не плачет, — бурчит Виктор, разглядывая детей на площадке.    — Опять будем ждать, пока кто-то из малых слезу пустит? — спрашивает сзади Шаст.    — Ну или ускорим этот процесс, — пожимает плечами Виктор.    — Не понял?    Антон смотрит с волнением за тем, как Вик достаёт из кармана пальто чехол, достаёт из него очки, нацепливает их себе на нос.    — Эй! — Шаст хватает Виктора за плечо. — Заставишь детей рыдать?    — Вот такого человека я произвожу впечатление, да? — высоко поднимает одну бровь Виктор, пронзая Шаста глазами.    — Ну-у-у…    — Тц. Спасибо, — бурчит Виктор, поглубже в шарф кутаясь. — Я просто хотел посмотреть сам, чтобы знать, справляется ли Арсений.    — Справляюсь с чем? — поворачивает к Виктору лицо Арс. Он видит, как под тёмными круглыми очками загорается почти незаметно фиолетовые огоньки. — Виктор?    — Мальчик в красных шортах, — кивает он Арсу. — Какого цвета душа?    Арсений разворачивается к детской площадке, находит глазами мальчика, о котором говорит Виктор, и присматривается к нему.    — Красная, — отвечает Арс.    — Хорошо. Устойчивая форма и цвет?    — Что это значит???    — Форма пламени, его цвет меняются? Или стабильны? — уточняет вопрос Виктор.    — Стабильны, — кивает Арсений, понимая, что от него хотят.    — Хорошо. Какие эмоции он сейчас испытывает?    — Как это понять?    — Прикоснись к его душе.    — Он далековато…    Виктор смотрит на него как на идиота.    — Этот взгляд означает, что я должен подойти поближе или…    — Если хочешь, чтобы на тебя вызвали ментов, то да, валяй, подойди поближе, — фырчит Виктор, закуривая. — А если хочешь работать с душами, как нормальный медиум, то просто… Прости, — неожиданно извиняется Виктор, качая головой. — Это ведь у меня был целый курс теории перед практикой, а ты толком ничего не знаешь… Тебе надо понять одну вещь. Да, у души есть привязка, тебе кажется, что она находится примерно на уровне солнечного сплетения, тебе кажется, что она привязана к телу, но всё не так. Она связана с человеком, но она не находится внутри него тут. Почему хирурги при операции не видят душу? Она не находится на самом деле внутри человека, как внутри тела, организма. Ты знаешь, что такое астральное тело?    — Э, «Астрал» смотрел. Все части…    — Ну, хоть что-то, — вздыхает Виктор. — В целом, так. Астральное тело — это не душа, это проекция тебя, твоей личности на пространство за Завесой. И именно к этой проекции, именно к этому астральному телу на самом деле привязана душа. Осознал связь?    — Душа привязана к астральному телу, а астральное тело к конкретной личности, соответственно, к конкретному человеку?    — Очень упрощенно, — тянет, чуть щурясь, Виктор, — но да, суть ты примерно уловил. Я тебе потом дам литературу на изуч… Что? — теряется Виктор, когда Арс резко поворачивается к нему.    — Я сейчас расплачусь, — улыбается в противовес своим словам Арсений. — Спасибо вам большое.    — Это всего лишь литература… Так, ладно, — качает головой Виктор, быстро моргая, словно пытается от лишних мыслей отмахнуться сейчас. — Ты понял утрировано ту связь, ту цепочку, что есть. Допустим, мы пропустили пару тысяч страниц касательно лекции в этой теме и ты не знаешь о десятке промежуточных ступеней, но… Ладно, справимся и так. Надеюсь, — Вик откашливается неловко, затягивается глубоко сигаретой, после чего снова указывает Арсу на мальчика в красных шортах. — Ты сказал, что он далеко. От тебя далеко его физическое тело, но душа привязана к астральному. А астральные тела, пусть и находятся на грани нашего мира и Завесы, как бы… Могут перемещаться вне зависимости от тела. Понимаешь, к чему я это?    — К тому, что мне не нужно быть физически ближе к нему, чтобы дотронуться до его души, — кивает поражённо Арс.    — Верно.    — Но как… Хорошо, я понял. Как в таком случае мне нужно это делать?    — Когда ты делал что-то с осколком демона, ты ведь визуализировал то, что ты делаешь?    — Да, представлял, как будто отростки пламени касаются друг друга…    — Вот и всё, — кивает Виктор. — Схема та же. Только не внутри тебя. Не вовнутрь, а наружу, помнишь?    — Помню, — кивает Арс. — Представить точно так же, только теперь отростки пламени моей души касаются не осколка Шаста внутри, а совершенно другой души, которая находится не во мне.    — Верно, — снова кивает Виктор.    Арсений концентрирует всё своё внимание и ощущения вовне, приглядывается снова к душе мальчика, и «касается» её так, как касался всегда только осколка Шаста. С первого раза не выходит, но Арс продолжает пытаться и наконец у него выходит почувствовать что-то. Это ощущается так, словно эти эмоции его собственные, Виктор сбоку говорит, что Арсений пытается проникнуть вглубь чужой души, отчего, видимо, и получается этот эффект, словно это эмоции самого Арса.    Арсений кивает и делает несколько иначе, совсем легонько дотрагивается собственной душой до души мальчика.    — Зависть, — выдыхает поражённо Арсений. — Но почему??? — переводит он резко глаза к Виктору, который мягко улыбается ему.    — А ты посмотри, что происходит, — кивает Вик в сторону детской площадки. — Не способностями, просто посмотри.    Арсений смотрит на то, что происходит на детской площадке, и понимание приходит очень быстро: в паре метров перед группой друзей другой мальчик хвастается своей новой игрушкой, а именно лакированной коллекционной машинкой.    — Срастил? — усмехается Виктор, Арс кивает. — А теперь успокой его.    — Успокоить зависть? Как???    — Думаю, здесь как и у демонов, — говорит Шаст, вставший рядом с ними. — Чтобы эмоция ушла, надо устранить то, что её вызывает. Зависть, как правило, формируется из-за того, что тебе кажется, что у кого-то полный класс, а у тебя дерьмо полнейшее. Надо убедить мальца, что у него тоже классно? — предполагает Антон, переводя взгляд на немного удивлённого Виктора.    — В целом, — отрывисто говорит он. — Твой вариант намного глубже… Но демоны устраняют негативное чувство или эмоцию с корнем, чтобы её поглотить. А вот медиумы, как правило, действуют просто как душевные транквилизаторы. То есть, через убеждение головы в том, что всё хорошо или плохо. Но… Знаешь, малой, попробуй, — кивает Виктор. — Если удастся, в качестве приза, подгоню тебе кое-что.    — Что? — припрыгивает на месте от любопытства Арс.    — Не скажу, будет сюрпризом, если получится, — усмехается Вик.    Шаст смеётся звонко, пихает Арса плечом, смеясь над его надутой моськой и запахом неудовлетворённого любопытства. Впрочем, это Арсения и мотивирует дополнительно. Виктор — умелец в манипулировании эмоциями и без медиумных штучек.    Арс думает о том, как бы это сделать, разглядывая мальчика, а потом замечает, что у него в руках тоже машинка. Не такая, как у мальчика, который сейчас на пике своей популярности среди сверстников за счёт крутой игрушки. Пластмассовая, чуть изношенная, но… Арсений только лишь надеется, что это сработает, зубы покрепче сжимает, надеясь, что мальчик смотрел этот мультик, и у Арса получится натолкнуть его на нужную мысль…    — Так-так, — шепчет Виктор, смотря за тем, как мальчик, с душой которого молча что-то проворачивал Арсений, встаёт резво на ноги, подхватывает свою машинку и несётся ко второму, с машинкой покруче.    — Эй! — зовёт мальчик в красных шортах. — Смотри, какая у меня!    — Фи, — тянут девочки и мальчики, окружившие второго мальчика.    — Такие машинки не подружатся, эта крутая, а эта страшная, — высказывает свою мысль одна из девочек.    — Да что вы понимаете, — машет рукой мальчик в красных шортах. — Вы смотрели мультик «Тачки»?    — Я смотрел, — кивает мальчик с крутой машинкой.    — А ты помнишь, как отстойная ржавая машина Мэтр стал лучшим другом классной гоночной тачки Молнии Маккуина? — с вызовом спрашивает мальчик в красных шортах. — Неважно, как выглядят по-разному, друзьями не за внешность становятся!    — Значит, ты будешь моим Мэтром? — расплывается в улыбке второй мальчик.    — Только если ты будешь моим Макуинном! — смеётся звонко второй, протягивая приветственно ладошку.    — Круто! — подскакивает одна девочка. — А я буду вашей Салли!    — А у меня — доктор Хадсон! — отзывается радостно ещё один ребёнок.    — Ну конечно, — вздыхает страдальчески Шаст. — Конечно, мы сделали это через блядские отсылки, — смеётся он неверяще.    — Поразительно, — вздыхает Виктор, таращась на светящегося рядом Арса. — Мало того, что устранил зависть, ещё и сдружил всех… Удивительно, — усмехается он неверяще. — Золотой самородок, самый настоящий.    — Круто, да, круто??? — припрыгивает на месте Арс.    — Невероятно, — смеётся удивлённо Виктор. — Натолкнуть на такую мысль, внушить уверенность… Невероятно…    — И какой у меня будет приз? — с улыбкой тянет Арс, чуть ближе к Виктору наклоняясь.    — А просто факта того, что ты сдружил детей, тебе не хватает? — немного журит за эту корыстность Виктор. — Зависть ушла, дети сдружились. Чем тебе не награда?    — Виктор, — тянет с улыбкой Шаст, чувствуя, как в Арсении растёт разочарование. — Не обижай мне Арса, — журит Антон с такой же интонацией, как Вик только что журил Арсения.    — Не обижаю я никого, — фырчит Виктор, прячась в шарфе. — Сейчас пойдём тебе за призом, малой. Не расстраивайся. Я не искал себе сына, что за херня, — бубнит неразборчиво он в шарф, что-то набирая в телефоне. — Любопытной Варваре на базаре нос оторвали, — фырчит Вик, пряча от пытавшегося заглянуть в телефон Арса экран.    — Это какое-то специальное приложение, да???    — Мг, для медиумов с топографическим кретинизмом, — ворчит Вик, продолжая что-то разглядывать в телефоне.    — Что? — хмурится Арс, плохо расслышав.    — Яндекс карты, — поворачивает к Арсу телефон Виктор.    — А, — выдыхает тот разочарованно.    — О, так, ага… Я понял, где мы, повезло, доедем на автобусе.    — Ты знаешь Воронеж? — удивляется Шаст.    — Я родился в нём, — фыркает Виктор, тут же уходя из беседки.    — Серьёзно??? — подскакивает на месте Антон, тут же Виктора нагоняя. — Круто.    — Так говоришь, словно я тебе о Калифорнии сказал, а не… А… Ты из Воронежа с последней жизни, да? — догадывается Виктор, на что Шаст активно кивает. — Понятно, — мягко улыбается Вик, пряча губы в шарфе. — Я любил этот город, но я не в восторге от людей, так что… Ох, а ты был воронежским партизаном? — Шаст сбоку кивает активно. — Тогда, эм… Спасибо?    — Не за что, — улыбается ярко Шаст. — Мой психотерапевт, второй демон, тоже из Воронежа.    — Спасибо вам обоим? — нерешительно тянет Виктор. — Знаешь, ты первый демон, который не пытается меня убить. Думаю, это хорошее начало сотрудничества.    — А все, с которыми вы встречались, пытались вас убить? — не упускает возможности позадавать вопросы Арсений, идя с Серёжей сзади Виктора, который ведёт их к автобусной остановке.    — Да, — вздыхает Виктор. — Дело ведь в том, что я сам только с такими взаимодействовал. С Прокажёнными, я имею в виду.    — А… Простите, но я не могу не спросить, я заметил, что вы хромаете немного, — говорит сзади Арсений. — Это была какая-то травма? Или вам просто берцы натирают?    — Берцы натирают? — переспрашивает Виктор со смехом.    — Ну да, — смущённо бубнит Арс. — Я сколько ни пытался их носить, у меня вечно от них были пятки в кровь, жесть какая-то…    — Не везло тебе с берцами.    — А вам — с демонами. Каждому своё, — бурчит Арсений. — Так это была травма?    — Мг, — тянет Виктор, заворачивая направо по улице, неотрывно смотря за стрелочкой на телефоне и маршрутом, куда надо идти, чтобы выйти к остановке. — Перелом бедренной кости. Но не от демона. Это был Проклятый. Меня выкинуло через окно с третьего этажа. Перелом давно зажил, а вот хромота не проходит.    — Проклятый. Выкинул из окна. С третьего этажа, — кивает Арс, словно бы разбирая это предложение на составляющие. — Интересно живёте.    — Больше я этим не занимаюсь, — вздыхает Виктор.    — Почему? — спрашивает вполне закономерно Серёжа.    — Стар я для этого дерьма, — бурчит Виктор. — Да, двадцать восемь, да ещё и тридцатки нет, только вот душа у меня больше не регенерирует свет как в двадцать, чтобы продолжать каждый день способностями пользоваться. С возрастом становится тяжелее.    — Говорите и правда как старик, — усмехается Арс.    — Доживёшь со своими способностями до моих лет, малой, тогда приходи, поговорим, — огрызается Виктор через плечо. — Вот она, — вздыхает облегчённо Вик, находя глазами остановку.    Он прячет телефон в карман, рассматривает расписание автобусов, сверяя время на наручных часах, приподнимая край рукава пальто. Говорит, что до автобуса четыре минуты. Ждут уже в тишине. Арсению хочется спросить, насколько рискованно для самого Виктора обучение Арса, если по его словам восстановления света ему уже даётся значительно тяжелее. Не выжжет ли Виктор себе душу, пока Арса научит? Но Арс не спрашивает, наверно, потому отчасти, что услышать ответ боится.    — На сегодня это всё, — шепчет Виктор, когда они заходят в автобус. — Нет, — прерывает он Арса, когда тот пытается возразить. — Поверь, салага, в этом деле очень важна постепенность, ты представить себе не можешь, насколько важна. И я не буду даже пытаться научить тебя за день тому, чему меня учили годы, ясно? Это самоубийство. Вечером научу тебя правильно медитировать, чтобы восстановить хоть часть от того света, что ты потратил. Завтра дам тебе литературу на изучение.    Арсений кивает послушно и восхищённо на каждое слово Виктора.    — И сними очки уже, — улыбается Виктор. Арсений снимает, цепляет их одной дужкой себе на ворот толстовки. — Будем осваивать постепенно. Сегодня ты научился видеть вовне, а не только внутрь себя смотреть.    — Я и раньше так делал, точнее, всего раз, и то… Чтобы увидеть осколок Антона у другой девушки.    — А сегодня ты видел так, как я вижу всегда, — говорит шёпотом Виктор. — Ты можешь как бы расслаблять зрение и видеть все души, которые только попадаются в поле зрения. А можешь концентрироваться на одной. Ты рассмотрел чужую душу, коснулся её, натолкнул мальчика на мысль и успокоил его. Не просто справился с завистью, а переработал её в другую эмоцию, которая привела целую площадку в дружеский союз. После такой работы тебе нужен очень хороший отдых.    — И приз? — улыбается Арс.    — За вот такое мне бы прилетел подзатыльник, — многозначительно поднимает брови Виктор. — Тебя как учить? Методами моей мамы?    — Нет, пожалуйста, давайте без подзатыльников, — стушёвывается Арсений.    — Вот и славно. К слову, я тебя поучил сегодня, ты свою часть тоже выполняешь сегодня.    — Какую часть? — хлопает глазами Арсений, а сам лихорадочно пытается вспомнить, что он успел Виктору пообещать.    — Пророк. Ты говорил, что покажешь мне пророка, — напоминает Вик.    — А, — Арс выдыхает облегчённо. — Да. Покажу.    — Славно.    До места, куда их везёт Виктор, они едут полчаса. Арсений не перестаёт с Виком разговаривать ни на минуту. Расспрашивает его то и дело о чём-то касательно душ, медиумов и осколка. Виктор больше даже глаза не закатывал, не вздыхал вымученно. Кажется, в определённый момент он даже начал получать некое удовольствие от того, что вводил в курс дела ещё одного медиума.    Арсений расстраивается больно уж сильно, когда Виктор говорит ему о том, что не научит он Арса вырывать души (осколки) из другого человека за две недели. К этому моменту он Арса сможет научить только тому, что сам умел к годам двенадцати. Вик не устаёт повторять, что в этом деле очень важна постепенность, необходимо терпение, если Арсений не хочет стать одним из медиумов-психов или не выжечь себе душу. Арс расстраивается, но кивает понимающе на все слова Виктора. Как и говорил Андрей, лучше хоть что-то, чем вообще ничего. И сейчас у Арса по-настоящему появился шанс, возможность скрепить наконец душу Антона в единый комок. А время на самом деле ведь их не поджимает, это всё личное нетерпение Арса.    — Слушайте, — говорит Арсений после затишья на целых четыре минуты. — А вот воспоминания, чтение памяти через душу, да? Как быстро вы научите меня этому?    — А зачем? — хмурится Виктор. — Я это, конечно, обозначил уже в голове как часть нашей учебной программы, но у тебя есть какая-то причина, по которой этому надо обучиться?    — Нет на самом деле, — качает головой Арс. — Просто любопытно. Мне удалось увидеть кое-какие воспоминания Шаста через осколок, вот я и подумал, я же могу видеть яркие воспоминания людей с этой их жизни через взаимодействия с их душой.    — Верно, — кивает Виктор. — Не прочитать из памяти то, что тебе бы хотелось, но увидеть самые яркие отрывки — да. Самую сильную радость и сильнейшую боль человека. Просто любопытствуешь?    — Да, — кивает заверительно Арс. — Я смогу этому научиться?    — После того, что я увидел сегодня, — улыбается тихо Виктор, — я даже не сомневаюсь в этом. Но не сейчас. Позже.    — И я… На ком я буду тренировать это? Я смогу проникнуть и в вашу память?    — Так, — обрывает Вик. — Это был не просто вопрос, да? Не лезь мне в душу, я уже предупреждал, — хмуро говорит он. — К тому же, лезть в мою память я тебе категорически не рекомендую.    — Заставите пожалеть об этом, да? — бурчит разочарованно Арс.    — Не совсем, — вздыхает Виктор. — У моей души на чтение памяти стоит инверсионная защита.    — Что это значит???    — Это значит, что каждый, кто влезет в мою память, автоматически покажет мне свою, — хмыкает Виктор. — Это не так практично, как обычный блок, потому что мои воспоминания всё равно будут показаны, но это оголяет передо мной того, кто пытался влезть мне в голову.    — Поразительно, — вздыхает восхищённо Арсений. — То есть, если бы я влез в вашу память, вы бы в тот же момент увидели все мои яркие воспоминания?    — Да, — вздыхает тихо Виктор. — Именно так это и работает. И не смей туда лезть, серьёзно, малой, голову откушу.    — Понял, — кивает быстро Арсений, передёргивая плечами.    Через пять минут они выходят на остановке за Виктором. Он ведёт их по улице, заворачивает в какой-то дворик и совершенно неожиданно заводит их в магазин-подвальчик. Арс хмурится непонимающе, разглядывая маленькое квадратное помещение магазина с чаем и специями. Шаст с улыбкой говорит, что Зару бы тут однозначно понравилось, и Арсений не может не улыбнуться вслед за ним. И правда. Зару бы однозначно понравилось.    — Простите, — обращается едва слышно из-за шарфа Виктор к девушке, стоящей не за прилавком.    Она пытается всунуть пакетик на верхнюю полку, Виктор перенимает у неё пакет с листовым чаем, ставит его на ту полку, до которой девушка не могла дотянуться. Она оглядывается на него почти испуганно, словно бы не слышала, как кто-то в магазин зашёл.    — Виктор! — восклицает она ни то возмущённо, ни то удивлённо, таращась на Вика.    — Э… Да? Мы знакомы? — хмурится Виктор, из-за чего девушка приходит в абсолютное бешенство.    Арс с Серёжей это видят, а Шаст ещё и по запаху может определить.    — Вот так значит, да? — выплёвывает зло она, всматриваясь разгневанно в голубые глаза.    — Э… Лиза? — сквозь сжатые зубы предполагает Виктор, а Шаст чувствует как злость становится в разы сильнее. — А нет, Лиза была с рыжими волосами… Кристина? Нет…    Виктору прилетает пощёчина, глухая из-за шарфа.    — Варя, — морщится Виктор, отходя на шаг назад.    — О! Вспомнил!    — Стой, я по делу, где Павел Юрьевич? — пытается утихомирить девушку Виктор, когда она накидывается на него чуть ли не с кулаками. — Да что ты… Что ты делаешь??? Угомонись, женщина!    — Женщина?! Да мне всего двадцать два!!!    — Ага, уже лет десять как двадцать два, — бурчит Виктор, пытаясь куда-то спрятаться от чужого гнева.    — Что ты сказал? Ах ты кобель…    — Варя! Будь благоразумной! — шипит громко Виктор, когда девушка разгневанным взглядом ищет, чем бы в Виктора кинуть.    — Благоразумной?! Ах, благоразумной! Где ж твоё-то благоразумие было в ту ночь!    — У-у-у, Казанова, — посмеивается Шаст, наблюдая за тем, как Виктор прячется за ними от взбешённой Вари.    — Казанова?! — Антон шарахается, когда девушка смотрит зло на него. — Бабник и кобель, вот как это называется!!!    — Мы ничего друг другу не обещали! — орёт Виктор.    — Что тут происходит? — хмуро спрашивает седой мужчина в теле, выходя из-за двери, что была за прилавком. — Виктор!    — Павел Юрьевич! — радостно восклицает Виктор.    — О! А его ты помнишь, Виктор! А с ним ты даже не спал!!!    — Уберите её, Павел Юрьевич! Отстань от меня, горгона! — восклицает Вик, когда Варя хватается двумя руками за ворот его пальто.    — Варя! А ну иди проветрись! — гремит голос Павла Юрьевича. — Быстро!    Варя, зло пыхтя, забирает с прилавка свой телефон и выходит из магазина-подвальчика, громко хлопая дверью.    — Кхм, — откашливается нервно Виктор, поправляя на себе сбившуюся одежду и шарф. — Здравствуйте, — вздыхает Вик, подходя к прилавку.    — Стоит мне знать, что это было? — вздыхает Павел Юрьевич, почёсывая седые усы.    — Кто-то не помнит, с кем спит, — присвистывает весело Серёжа.    — Я перепутал её с другой девочкой, что тоже у вас работала, — бурчит Виктор. — Я не виноват, что плохо людей запоминаю.    — С другой девочкой, что у меня работала? — хмурится Павел Юрьевич.    — Мг, с Лизой…    — С Лизой, что у меня работала, — повторяет больно уж тяжело Павел Юрьевич. — Витечка, ты с моей дочерью спал?    Арс резко поджимает губы, чтобы спрятать улыбку, смотрит на Виктора, который бегает лихорадочно ошалелыми глазами по полу магазина.    — Э… Нет, — тянет как-то неуверенно Вик. — Я про… Лизу, которая… Лиза Дворянская, да, точно, — кивает быстро Виктор.    — То есть, с моей племянницей, — улыбается раздражённо Павел Юрьевич.    — А я-то думал, почему они так похожи, а они кузины, — ляпает Виктор.    — А ну-ка поближе подойди, тебя плохо слышно, Витечка.    — Я зайду в другой раз, — пытается выдавить из себя улыбку Виктор, разворачиваясь быстро на каблуках берцев, но и шага сделать не успевает.    Павел Юрьевич, резво перегнувшись через прилавок, ловит за конец шарфа, тянет Виктора на себя.    — Ты, что, хер моржовый, всю мою семью переимел?!    — Я никого не принуждал! — сипит Виктор, которого вот-вот задушат его же шарфом. Он хватается пальцами за него, пытаясь оттянуть от горла.    — Ах ты кобель ебливый…    — Не ебливый, а любвеобильный! — уже хрипит Виктор.    — Кажется, Арс, — вздыхает трагично Шаст, не скрывая при этом язвительности. — Потеряли мы твоего учителя.    — Да, — кивает Серёжа, состраивая такую же иронично-жалобную моську. — Не долго музыка играла.    — Да я же не насиловал их, Павел Юрьевич! — хрипит Виктор. — Мне нельзя умирать, у меня ученик появился! Моя жизнь стала слишком важна!    — Я его с другим медиумом свяжу, — обещает Павел Юрьевич. — С тем, который не перетрахал всех в моей семье! Спасибо, что хоть Кирилла не трогал! — мужчина смотрит на прижатого спиной к прилавку Виктора, у которого ещё сильнее расширились глаза. — Нет, — выдыхает громко он. — С Кирей тоже?! Убью!    — Мне он правда нужен, — пытается влезть в разборку Арсений. — Могли бы вы не задушить его… Пожалуйста?    — Слышите? Я ему нужен! Будьте добры… кха! — Виктор закашливается, когда Павел Юрьевич резко отпускает концы шарфы, отпуская Виктора из хватки.    — Мы поговорим об этом с тобой позже, — угрюмо грохочет мужчина, смотря на кашляющего Виктора. — Когда ты придёшь один. Когда не будет свидетелей, чтобы убить тебя спокойно!    — Давайте не будем горячиться, это было слишком давно, чтобы теперь судить меня за это, — сипит Виктор, выставляя вперёд ладони.    — Не помни я твоих родителей, я бы уже рисовал твоей кровью защиту от демонов.    — Спасибо, что помните маму с папой, — нервно усмехается Виктор, передёргивая плечами. — А защита от демонов вам бы пригодилась, а то со мной вон есть один, — машет он в сторону Шаста, — а тут ничего и… НЕТ! — вопит Виктор, когда Павел Юрьевич достаёт из-под прилавка дробовик. — Тише-тише-тише, — тараторит Виктор, опуская аккуратно ствол оружия. — Павел Юрьевич, нельзя же так делать, палить, не разобравшись, — шипит Виктор, забирая из чужих рук дробовик.    — Что тут разбираться??? Ты сказал: демон!    — Это не так работает, — вздыхает прерывисто Вик. — Простите за это, — шепчет он, быстро оглядываясь к перепуганным ребятам. — У нас всех тут не самая лучшая история с демонами… Он в себе, бывший человек, в целом очень даже добрый и безобидный, — шепчет быстро Виктор, глядя в глаза мужчине. — Бывшая зелёная душа. Проказы нет, он безопасен.    — Ты приходишь ко мне с демоном. Что бы сказал твой отец? — качает головой Павел Юрьевич.    — А что он сказал, когда пришёл к вам с Асмодеем? — злым шёпотом спрашивает Виктор, у которого в момент загораются фиолетовым глаза. — Или об этом мы забыли?    — Не горячись, Виктор, — выставляет вперёд ладони мужчина, чуть пятясь.    — Или не вы были на смене в тот день? Или не к вам он пришёл с ним? Нет, именно к вам, — шипит Вик.    — Виктор, — шёпотом зовёт Арс, кладя осторожно ладонь на чужое плечо.    Арсений видит, как гаснет фиолетовый, глаза становятся голубыми, злость во взгляде сменяется грустью, а мышцы плеч у Арса под ладонью медленно расслабляются.    — Всё нормально? — беспокойно спрашивает Арс, заглядывая в лицо.    — Да, — вздыхает Виктор. — Да… Порядок, — кивает он. — Простите, — говорит он мужчине. — Вы не виноваты в том, что тогда случилось. Вы не виноваты ни в чём, что было связано с… Вы знаете это и без меня, — вздыхает тяжело Вик. — Простите.    — Ничего, Вить, ничего, — вздыхает так же тяжело Павел Юрьевич. — Ты как вообще? Сто лет тебя не видел в городе…    — Да… Я как-то… Не выбираюсь никуда, — пожимает плечами Виктор, пряча половину лица обратно в шарф. — Никита возит мне из города всё, что я прошу. Работаю из дому.    — Как сейчас в издательстве? — улыбается добро мужчина.    — Не жалуюсь, работы море, выбирай не хочу…    — Издательстве??? — переспрашивает Арс.    — Угу… Я работаю в отделе редакции. Какое-то время, стыдно признаваться, пахал и книжным рабом, унизительно, конечно, но деньги такие, что… В целом, похер на стыд было.    — Вы… Кто по образованию, какой факультет? — спрашивает, едва шевеля губами Арс.    — Журналистика, а что?    — Мне кажется, я нашёл не учителя, а просто себя из будущего, — нервно смеётся Арсений. — Я сейчас на первом… Точнее, уже получается, на втором курсе журналистики. В Питере.    — Ничего себе, — улыбается удивлённо Виктор. — Значит, я могу стать тебе наставником не только в медиумной части. Нет. Зря я это сказал.    — Но слово ведь не воробей, — тянет с улыбкой Арсений, хлопая ресницами.    — Ты сейчас без приза останешься, — предупреждает Виктор, тыча в грудь Арса указательным пальцем.    — Молчу я, молчу, — бурчит Арс.    — Не представишь нас, Вить? — улыбается Павел Юрьевич.    — Ох, точно, простите… Павел Юрьевич, это Арсений, медиум, навязавшийся мне в ученики, ворвался ко мне в дом без приглашения, — представляет Виктор, явно не озадачиваясь тем, чтобы показать своих спутников в хорошем свете. — Это Антон, его ручной демон, по совместительству его родственная душа. И Сергей. Он исполин.    — Исполин??? — таращится на Серёжу Павел Юрьевич. Серый только ладонью машет, широко улыбаясь. — А по нему и не скажешь…    — Это ещё как понимать? — нахохливается Шаст, будто эти слова были призваны как-то оскорбить Серёжу.    — Да нет-нет, — машет ладонями мужчина. — Я в том смысле, что… Нефилимы по преданиям ведь гиганты с несколькими парами крыльев.    — Преданиям? — хмурится Шаст, чуть кривясь.    — Да, — кивает Виктор. — Пятикнижие. Первые пять книг Ветхого завета, — поясняет Вик, ловя вопросительный взгляд Арсения. — По ним нефилимы — это гиганты, потомки Сифа, третьего сына Адама и Евы. По первой версии они появились на свет от дочерей Каина от сынов Сифа. А по второй — от союза, — Виктор обозначает пальцами кавычки, — ангелов со смертными женщинами. Так что были «злые ангелы», то есть, ангелы отвернувшиеся от Бога, которые выбрали себе в жёны смертных женщин, вот и получились нефилимы. Другими словами, это полукровки, — кивает Виктор. — Человек и нечто высшее. С иврита название нефилимов переводится как «павшие». Но это не про тех Павших, которых вы знаете. Да к чёрту, мы здесь не за этим, — качает головой Виктор. — Так вот. Не закончил представлять. Это Павел Юрьевич, — указывает на мужчину ладонью. — Он… Даже не знаю, как вас представить, — смеётся неловко Виктор. — Он хороший человек, — наконец говорит Вик.    — Вот так спасибо, прям поскупился на слова, так на тебя не похоже, — язвит Павел Юрьевич. — Я что-то вроде хранителя магической лавки, — усмехается он, смотря на Арса. — Торгуем тем, что нужно медиумам, а так же передаём им сведения, если вдруг где какой демон с катушек слетает и начинает резню.    — Класс, — восторженно вздыхает Арсений, принимаясь оглядывать магазин с энтузиазмом.    — Кого-то он мне напоминает, — тянет с усмешкой Павел Юрьевич, облокачиваясь на прилавок. — Что внешне, что по характеру…    — Молчите, прошу вас, — шепчет Виктор, кутаясь получше в пальто.    — Лет пятнадцать назад пришёл сюда такой же голубоглазый любопытный пацан с полными штанами энтузиазма, — тянет мужчина, не отрывая взгляда от Виктора.    — Я же попросил…    — Его тогда папа ко мне привёл, ты случаем не папенька мальчонке? — усмехается Павел Юрьевич.    — Я не мог в десять стать отцом! — шипит Виктор.    — Да вот хер тебя знает, — щурится мужчина. — Ты же у нас такой любвеобильный.    — Ну всё. Теперь это будет со мной до смерти…    — Так магазин с чаем и специями — это прикрытие? — восторженно спрашивает Арсений, подходя к Виктору и Павлу Юрьевичу.    — Если захочешь, то и чайку с перчиком запакуем и продадим, — улыбается мужчина.    — Вряд ли малого впечатлит приз в виде кардамона и каркаде, — усмехается Виктор. — Давайте уже, пойдём чего интереснее посмотрим.    — Пойдёмте, — вздыхает Павел Юрьевич, поднимая прилавок, чтобы все могли пройти к задней двери, что была за шторкой. — А приз за что?    — Я вам потом расскажу, — обещает Виктор. — Вы бы только знали, как парень с заданием справился, я бы не додумался! Что? — удивляется Вик, когда мужчина останавливается резко, поворачиваясь к нему, чтобы заглянуть в лицо.    — Слышал уже такое, — улыбается грустно Павел Юрьевич. — Он также тобой гордился…    — Я рад это слышать, — стушёвывается Виктор. — Но мне не нравятся ваши эмоции при этих словах…    — Он говорил, что каждый находит, кому отдавать свой свет, в тот момент, когда вот-вот его самого заберёт тьма…    — Не нагнетайте, — бурчит Виктор, передёргивая плечами, спускаясь дальше за мужчиной по узкой тёмной лестнице. — И вообще, после моего рождения папа пожил немало. Так что, если это значит, что я проживу ещё восемнадцать лет, то не так уж и плохо…    — Беспокоят меня такие слова от тебя, Витенька…    Павел Юрьевич открывает дверь в конце лестницы, запускает всех вперёд, в тёмное помещение. Охает только Шаст, который за счёт своего кошачьей составляющей уже видит, что находится в этом помещении, погружённом во мрак.    Мужчина опускает рубильник сбоку от входа, помещение погружается в дикий шум, активируются по звуку какие-то механизмы, начинают гудеть лампы на потолке. Арс морщится от звука, а Виктор, кажется, отвык уже от этого, зажимает уши ладонями.    — Тут всегда так громко было? — кривится Виктор.    — Долго ты в лесу сидел, Витенька, — усмехается Павел Юрьевич.    Свет наконец зажигается, шум почти стихает, только лампы продолжают гудеть. Арсений не сдерживает в себе восхищённого вздоха, который, если честно, находится на грани стона.    — Тише, малой, не радуйся уж настолько, — усмехается весело Виктор, замечая чужую реакцию (на самом деле следил за Арсом в ожидании, но это никому знать не обязательно).    — Ой, кто бы говорил, — фырчит Павел Юрьевич, — этот, — кивает он Арсу на Виктора. — По звукам чуть ли не оргазм тут в первый раз словил.    — Павел Юрьевич! — возмущается под гремящий смех мужчины Вик. — Это унизительно, — бурчит он, пряча лицо в шарфе аж по брови.    Арсения их разговор не особо держит. Тут есть куда более интересные вещи. Арс передвигается широкими шагами по большому помещению, рассматривая то, что лежит на столах, поставленных в ряд, и то, что висит на стенах. В большинстве своём это было что-то из серебра или вещи, о назначении которых Арсений в душе не чаял. У дальней стены был большой шкаф с книгами, что выглядели явно не на один век старше Арса.    — Как твой клинок, к слову? Не нуждается в ремонте? — осведомляется Павел Юрьевич, внимательно следя за тем, чтобы Арсений (и не только) не влез туда, куда не стоит.    — В целом, — мужчина дёргается, когда у его лица серебряным блеском проносится клинок Виктора, который он достал из-под пальто.    — Сколько раз говорил не доставать его так резко! — отвешивает Виктору подзатыльник Павел Юрьевич.    — Простите, пожалуйста… Всё с ним нормально, — бубнит в шарф Виктор.    — А свет души стал хуже восстанавливаться, да? Мёрзнешь сильнее, чем раньше?    — Да я бы не сказал, — пожимает Вик плечами. — Не трогай лезвия пальцами, малой! Без руки останешься! — кричит Виктор Арсу, видя как он полез к клинкам, висящим на стене. — Ни слова, — шипит он расплывшемуся в язвительной ухмылочке Павлу Юрьевичу.    — «Не суй руки к зачарованным вещам, Виктор!», — хохочет мужчина, припоминая слова папы Виктора, когда тот впервые привёл сюда сына.    — Очень смешно, — бурчит Вик, краснея до ушей.    — А что это такое??? — тычет Шаст пальцем в шкатулку, украшенную пятью красивейшими рубинами.    — А ты открой да посмотри, — пожимает плечами Виктор.    — Открой да посмотри? — переспрашивает Павел Юрьевич шёпотом. — Ты же знаешь, что это???    — Да, прекрасно знаю, — усмехается Виктор.    Шаст берёт в руки шкатулку, рассматривает её опасливо со всех сторон, но в итоге, коротко пожав плечами, откидывает металлическую защёлку, открывает крышечку шкатулки…    — Что за чёрт?! — визжит Антон, которого ни с того, ни с сего перекидывает в форму дыма и затягивает в шкатулку, которая тут же захлопывается и закрывается на замок.    — Вот умора, — фырчит в шарф Виктор.    — Выпустите меня, блять, отсюда!!!    — Что это такое??? — удивлённо на грани испуга лепечет Арсений, поднимая с пола шкатулку, из которой теперь орёт Шаст. — Виктор! — с осуждением зовёт Арс.    — А его к ней прямо притянуло, да? — злорадствует Вик, подходя к Арсу. — Значит, работает как надо, — усмехается он, откидывая затворку и открывая крышку.    Из шкатулки вырывается облако дыма, перевоплощается тут же в привычного Шаста, только немного потрёпанного.    — Привет, чёртик из табакерки, — смеётся Виктор, прижимая к животу шкатулку.    — Очень смешно, — бубнит Антон, отряхивая себя от какой-то пыли, заходится непрекращающимся чихом.    — Что это? — хмурится Арс, тоже начиная чихать.    — Табак, — улыбается Виктор. — Я же сказал, чёртик из табакерки. Вы не задумывались, откуда пошло это выражение? — улыбается он, глядя на чихающих Арса с Антоном. — В целом это выражение пошло от одной старой игрушки. Будьте здоровы, — улыбается Виктор, когда Шаст с Арсом наконец перестают чихать. — Так вот эта игрушка делалась в виде коробочки, как бы табакерки, то есть, коробки, в которой хранился табак, — жестикулирует Виктор, ставя шкатулку на стол, где её взял Антон. — А из этой коробочки по задумке создателя игрушки, когда открывалась крышка, выпрыгивал неожиданно чёртик и пугал того, кто открывал коробочку. Этим объясняется выражение, «чёртик из табакерки», то есть, в значении «неожиданно». Но вот почему была вообще такая игрушка создана? Почему чёртик именно в табакерке? — машет ладонью Виктор. — Не знаем, да? А вот всё дело в том, что давным-давно было поверье, что у чертов — слабость перед табаком. И если оставить открытой табакерку, туда непременно заскочит чёрт нюхать табак, надо успеть закрыть крышку, словить черта и тогда он исполнит одно твоё желание. Но если открыть табакерку, то чёрт непременно выпрыгнет и напугает до смерти. Как-то так, — улыбается мягко Виктор, смотря на шкатулку, а потом переводит глаза к Антону и Арсу, теряется весь. — Вы чего???    — У меня ощущение, словно мы нашли твоего потерянного брата, — высоко поднимая брови, шепчет Шаст, переводя глаза на Арса, который… Смотрит на Виктора с каким-то боготворением и неземным восхищением.    — Станьте моим отцом, — просит Арс, ловя ладони Виктора в воздухе.    — Ни за что! — отшатывается назад Виктор, смотря на Арса во все глаза. — Не буду я!    — Маме уже за сорок, но она в самом расцвете!    — Заканчивай с этим, малой, начну подзатыльники давать!    — Ладно, у мамы есть какой-то хахаль, это не так важно, вы можете меня усыновить без женитьбы на маме.    — Да не буду я!    — Вот ведь придурок, — смеётся Серёжа, подходя к Павлу Юрьевичу. — Слушайте, а у вас есть какие-то книги о нефилимах? Я так до конца и не разобрался в том, кто я теперь и что могу. А тот, кто должен был в этом разбираться, взял отпуск и свалил в другую галактику.    — Пойдём, глянем тебе что-нибудь, — смеётся мужчина, хлопая Серёжу по спине, уводя его к книжным полкам.    — Так, я не стану тебя усыновлять, я только с утра тебя впервые увидел! — всплёскивает руками Виктор. — Угомонись, ты слишком импульсивен!    — Есть такое, — бормочет Арсений, теряя весь запал в момент. — Я пытаюсь с этим работать.    — С импульсивностью? — хмурится Виктор, на что Арс только кивает. — Что ж… Бывает. Слушай, я хотел, чтобы ты присмотрел себе что-то тут, ну, в качестве приза за хорошую работу.    — Это хочу!    — Нахуя тебе меч, придурок? — изгибает выразительно бровь Виктор, смотря на светящегося Арсения, который кое-как держит в руках серебряник.    — Буду как Геральт из Ривии!    — Придурок… Если бы ты жил в Средневековье, как Геральт, тогда бы я ещё понял, а так на кой… Это ещё что за лицо???    — О-о-о, — тянет Шаст, так словно собирается сообщить Виктору ужасную новость. — Это лицо, — шепчет Антон Виктору на ухо. — Означает «ты понимаешь мои отсылки!». Считай, ты подписал себе контракт на продажу души, потому что теперь он от тебя не отстанет. И зря ты показал то, что понимаешь отсылки, потому что теперь он будет общаться только через них.    — Не слушайте его, — улыбается ломано Арсений, оттаскивая Шаста от Виктора. — А что вы порекомендуете мне взять в приз? У меня тут глаза разбегаются! А о значении большинства вещей… Я вообще в душе не ебу, что это такое! — машет ладонью в сторону какой-то странной конструкции из металла Арсений.    — Да. Ты прав, пожалуй, надо помочь тебе выбрать награду, — усмехается тихо Виктор. — Хм, — он озирается потерянно по сторонам, хмурится отчего-то, вперившись глазами в пол.    — Виктор? Всё нормально?    — Вик? — окликает обеспокоенно Шаст, чувствуя резкий запах волнения на грани страха.    — Да? А… награда, да, — кивает быстро Виктор. — Секунду, надо спросить кое-что у Павла Юрьевича.    Виктор отходит в сторону, переговаривается с мужчиной, спрашивая о чём-то, на что тот указывает в угол комнаты на большой металлический ящик.    — Что это было? — спрашивает тихо Арсений, дёргая Антона за локоть.    — Не знаю, — качает головой Шаст. — Но от него запахло почти страхом.    — Он что-то почувствовал?    — У него не горели глаза, он чувствует что-то без активации способностей? — шёпотом спрашивает Антон, наклоняясь к Арсу.    — Когда мы были в зале Суда, я чувствовал силу каждого там находящегося без использования способностей. А ещё иногда срабатывает какая-то чуйка.    — Думаешь, у него сейчас случилось что-то такое? Он почувствовал кого-то? — спрашивает тихо Шаст, на что Арсений только плечами пожимает.    — Малой! Иди сюда!    — Он не перестанет меня так называть, да? — бурчит шёпотом Арсений, плетясь с Шастом к Виктору. — Что это? — наклоняется к Вику, сидящему на корточках рядом с ящиком, Арсений.    Вик держит в руках картонную коробку.    — На сегодня мы с тобой уже договорились не тратить твой свет, но научимся медитировать, так? — Виктор, тихо кряхтя, поднимается на ноги, ставит коробку на свободный стол рядом с ящиком.    — Так? — тянет Арс, наблюдая за тем, как бережно Виктор открывает коробку, чуть звеня кольцами на пальцах.    Из коробки Виктор достаёт ещё одну коробку, а оттуда что-то в тканевом чехле.    — Ну и запылилось оно, конечно… — кашляет тихо Вик, откидывая слои ткани. Достаёт оттуда ещё один чехол, в этот раз кожаный.    — Что за матрёшка? — усмехается рядом Серёжа.    — А ты, блять, библиотекарь, чего уже понабирал? — удивляется Шаст, смотря на несколько книг в руках Серёжи.    — Мне дали почитать о том, кто я, — усмехается Серый. — Спасибо, — благодарит он ещё раз Павла Юрьевича, который только ладонью машет, улыбаясь.    — Это, — шепчет Виктор, доставая из чехла миниатюрный серебряный кинжал, украшенный сапфирами и лунным камнем. — Целый кладезь энергии для тебя, — протягивает кинжал Арсу Виктор.    Арсений перхватывает маленький кинжал бережно, берёт его аккуратно за ручку, принимаясь разглядывать со всех сторон. Лезвие настолько вычищенное, что отражает его лицо не хуже зеркала.    — Я знаю, что нож привычен как оружие, но ты ясно обозначил свою позицию нежелания навредить никому, — тихо говорит Виктор, пряча улыбку в шарфе. — Но… Наверно, стоит кое-что знать. Нож, кинжал — с древних времён это не просто оружие, раньше это было даже… Не столько оружие, сколько символ. Символ силы человека, не физический, а духовной. Символ воли и свободы человека, его полноправия. Оберег от нечистой силы… Это был верный помощник человека, обрезать ветви, чтобы разжечь костёр, срезать плоды, прижигать раскалённым лезвием безнадёжные раны… В древности нож клали рядом со спящим человеком, потому что это был оберег от самой Смерти. Во многих легендах нож был верным помощником колдунов, чтобы обернуться в животное надо было перепрыгнуть через лезвие. В легендах многих народов находка ножа означает приход удачи, воплощение в скорейшем времени главного желания человека. И не порежься им! — вдруг вскакивает Виктор, видя, как Арс тыкает пальцем в острие. — Есть примета, что если нового ножа коснётся кровь его хозяина, он вечно будет желать крови, — бурчит Виктор.    — Спасибо, — выдыхает восхищённо Арс, рассматривая красивейший клинок в своей руке. — Всё, что вы рассказали, очень интересно. Но что значит кладезь энергии для меня?    — Носи его с собой, — кивает Виктор. — Камни: сапфир и лунный — а также серебро, это всё притягивает силу твоего созвездия. Этот кинжал — магнит энергии для тебя, он как подкрепить силы поможет, так и восстановить потраченные.    — Я даже не знаю, что сказать, — на выдохе едва слышно говорит Арс. — Спасибо большое.    — Главное душу береги, — улыбается Виктор. — Нет-нет-нет! Для этого рано! — вопит он, когда Арсений лезет к нему обниматься. — Что за проклятие, — вздыхает он, хлопая отрешённо Арса по плечам. — Всё, хватит, пожалуйста, мне неловко.    — Спасибо, — повторяет Арс, сжимая крепче чужие плечи, выбивая из Виктора побеждённый вздох. — И за кинжал, и за всю информацию, и за сегодня, и за то, что помогаете. Спасибо.    — Только не вламывайся больше в мой дом без моего разрешения, — бурчит Виктор, отходя подальше от Арсения, который вот-вот рванётся опять его обнимать. — На этом пока всё, но думаю, мы к вам ещё заглянем, Павел Юрьевич.    — Без проблем, я рад тебя снова видеть, — улыбается мужчина. — Несмотря даже на то, что ты с моими…    — Нам пора! — громко говорит Виктор, делая широкий шаг в сторону лестницы.    Шаст усмехается язвительно, но тут же отвлекается на Арсения, который восторженно показывает ему свой приз, а потом к ним подключается и Серёжа. Они уходят вверх по лестнице, не замечая того, что Павел Юрьевич оставил Виктора внизу, притянув опять за концы шарфа назад.    — Это ведь был его клинок, — шепчет мужчина, смотря обеспокоенно на Виктора.    — Папин, — кивает Виктор. — Он тоже был Рыбы. Уверен, ему бы не было жалко…    — А тебе? — спрашивает прямо Павел Юрьевич. — Тебе не жалко? Ты попросил меня хранить эту вещь здесь, потому что она тебе глаза мозолила, мол, раны открывала. А теперь ты просто отдал его мальчишке?    — Он ему нужен.    — Да мне не жалко ему клинка! — шепчет раздосадованно мужчина. — Я пытаюсь понять, что у тебя в голове происходит! Знаешь, перед чем, говорят, люди начинают дорогие для них вещи раздавать кому попало???    — Я не самоубийца, — качает головой Виктор. — Я слишком много знаю для того, чтобы сыграть в ящик по своей воле.    — Кто тебя знает…    — Я стану демоном, вы себе это как представляете? Думаете, засажу себя по желанию в тюрьму, где меня ненавидят все заключенные???    — Виктор? — доносится сверху голос Арсения.    — Иду!    — Мы не договорили, — хмуро говорит мужчина, смотря вслед Виктору.    — До скорой встречи, Павел Юрьевич, — кланяется Виктор, тут же взбегая вверх по лестнице.    — Надеюсь, ты до этой встречи доживёшь, малой…    Они все прощаются с Павлом Юрьевичем и вернувшейся за прилавок Варей, которая всё ещё пытается испепелить Виктора глазами, но хотя бы не рвётся его больше отколошматить. Серёжа благодарит мужчину, обещает вернуть книги как только прочитает (не факт, что это будет скоро).    Арс благодарит, кажется, вообще всех, он сейчас слишком поглощён новыми знакомствами, знаниями и умениями. Благодарит Виктора за этот день, знакомство с Павлом Юрьевичем, за эту встречу. Благодарит Серёжу, который надоумил его найти другого медиума. Благодарит Шаста за то, что он весь этот день с ним, Антон правда не понимает, за что тут благодарить, словно существовал шанс, что он Арса отпустит куда-то одного. Арсений благодарит и Павла Юрьевича и даже Варю, за то, что она не убила Виктора.    Прерывая бесконечные благодарности Арсения, который с ними добирается уже до сил высших, Виктор выводит их на улицу, прощаясь с Павлом Юрьевичем и кое-как с Варей.    — Сейчас заскочим ещё ко мне домой, я дам тебе флешку с материалами, которые тебе надо просмотреть, а ещё лучше подробно изучить, — быстро говорит Виктор, прячась в углу за входом в магазин.    — Флешка? — тянет как будто бы разочарованно Арсений.    — А ты хотел, чтобы я тебе книги не в оцифрованной форме дал? — изгибает выразительно бровь Вик.    — Ну, вообще-то да, — бурчит Арс.    — Ты столько не унесёшь, — усмехается Виктор, у него рука на автомате тянется к волосам Арса в желании их растрепать, но Вик вовремя себя одёргивает, прячет ладонь обратно в карман чуть ли не с испугом. — Антон, — обращается Виктор, оборачиваясь к Шасту, который аж по струнке весь вытянулся. — Отнеси нас, пожалуйста, обратно к моему дому.    — Да, без проблем, — кивает Шаст, заволакивая Арса с Виктором в клубы своего дыма, оборачивая в него. — Серёжкинс, не отставай.    — Сам не отставай, — оскаливается Серый, порываясь вперёд Антона по тени куда быстрее.    Шаст переносит их почти к дому Виктора, не может перенести ближе, потому что на перемещения по тени дом окружает какой-то барьер, который не даёт по тени подобраться ближе. Виктор объясняет, что это защита, установленная отцом. Никто не может перенестись к дому ближе, чем на такое расстояние. Арсений, ну разумеется, сразу начинает расспрашивать, что это за защита, как она установлена и за счёт чего функционирует. Виктор ничего не отвечает, голову резко вжимает в плечи, оглядываясь по сторонам. Антон снова чувствует это. Запах страха, поглощающего Виктора словно бы без причины.    — Надо быстрее идти к дому, — едва слышно бормочет Вик, делая шаг в сторону, где находится его дом.    Только дойти он не успевает, что-то словно бы подхватывает его сзади, рывком отбрасывает назад.    — Виктор! — Арс рвётся в сторону, куда что-то отбросило Виктора, рвётся к нему, но его крепко на месте удерживает Серёжа.    Антон перемещается за секунду к поваленному на землю Виктору, оглядывается испуганно по сторонам.    — Что это? — громко спрашивает Шаст, помогая Виктору подняться, хватая его за локоть.    У Вика снова горят ярко глаза фиолетовым.    — Унеси Арсения! — командует вместо ответа Виктор, озираясь испуганно по сторонам.    Лес шумит, ветер поднимается, шелестя еловыми ветками, тени на земле двигаются странно. Шасту не нужно и секунды, чтобы понять и почувствовать: демоны. Не один, пятеро, кружат в тени вокруг Виктора.    — Уходите отсюда, я сказал! — повторяет громко Виктор Антону. — Что ты..? — шипит он, видя, как Шаст с места не двигается, наоборот становится спиной к спине Виктора. — Я сказал, убирайтесь!    — Ох, — вздыхает с усмешкой Шаст. — Совсем слух плох стал под сто годиков-то…    — Что ты творишь?!    — Мы своих не бросаем, такой у нас кодекс, придётся привыкнуть, — ухмыляется шире Антон, кивая Серёже, чтобы оттащил Арса на безопасное расстояние, под защиту от дома, чтобы демоны, что явились по душу Виктора, не навредили ему.    — Я не среди ваших «своих»! — шипит Виктор, озираясь по сторонам, где из теней выходят несколько фигур. — Не будьте идиотами! Это моя проблема, и справляться с ней мне!    — Видать, не любят тебя демоны, да? — ехидствует Антон, пропуская все слова Виктора мимо ушей. — Только и ждут, когда из крепости своей выберешься…    — Виктор, зайчик, неужто вылез из своей кроличьей норы? — злорадствует один из демонов, вышедших из тени, женщина с густыми чёрными волосами.    — Зайцы не живут в кроличьих норах, это разные животные, — нервно усмехается Виктор, вжимаясь крепче спиной в спину Шаста. — Уходи, Ларис, я тебе вредить не хочу…    — Ты уже навредил, — зло рычит демон.    — Не трать на неё силы, — командует Шаст, оттаскивая Виктора назад, пряча за собой. — Побереги свет для учений ученика, учитель, — оскаливается он, смотря на женщину, что вот-вот рванёт вперёд в попытке навредить.    — Байрирон, — шепчет едва слышно Виктор, видя как по всему телу Шаста перед ним начинают бегать крупные электрические разряды, почти преобразовавшиеся в полноценные молнии. — Овен…    — Мне похуй, что у вас к этому человеку, — предупреждает громко Антон. — С сегодняшнего дня он под нашей защитой. Слыхали об убийцах богов? Лучше бы вам не лезть в это, ребятки, — усмехается Шаст, а перед другими демонами, что хотели напасть на Вика, предупредительно бьют в землю молнии, прямо у их ног.    — Это не твоё дело, уйди с дороги, — предупреждает демон, которого Виктор назвал Ларисой.    — Нет, теперь моё, — рычит Шаст, а глаза загораются ярко-зелёным в последнем предупреждении. — Он нам нужен. Счёты надо было свести до того, как мы с ним познакомились.    — Нас больше, мы тебя разорвём на ошмётки…    — У нас нефилим, он вас спалит небесным светом.    — Долго будем письками мериться, или уже кто-то вгрызётся ему в горло?! — громко спрашивает один из демонов, указывая непонятно на кого, то ли на Шаста, то ли на Виктора.    Антон вдруг чувствует, как по тени сюда мчится ещё один демон, сильнее, в разы сильнее этих. Ситуация начинает выходить из-под контроля. Шаст сжимает крепче кулаки, концентрируя в них максимальный заряд электричества, на который сейчас только способен.    Только вот демон, что был сильнее, выпрыгивает из тени огромным чёрным медведем, что выбивает Антона из колеи, всю концентрацию тока из него словно вышибает от удивления.    Шаст отшатывается в сторону, Виктор утягивает его за руку назад. Но медведь нападает не на них, он прыгает на тех демонов, что пытались Виктору навредить, вонзается зубами в их тело и тьму, пытается разорвать на части, громко рыча.    — Что за херня? — спрашивает резко у Виктора Шаст, когда тот тянет его в сторону дома. — Виктор!    — Идём! Быстрее давай! — приказывает Вик, затаскивая Шаста за границу, что не позволяла другим демонам достать Виктора на территории дома.    Тем не менее, когда они оказываются под защитой, Виктор не уводит их сразу в дом. Он стоит и смотрит, как медведь разрывает на части других демонов, что успевают наносить животному удары, принося пусть и не критичный, но всё же заметный урон.    Шаст чувствует запах страха, но вместе с ним появляется ещё и ужасное беспокойство. Он наблюдает со стороны за Виктором, который смотрит неотрывно за боем медведя с демонами, видит даже, как Вик иногда чуть поддаётся телом вперёд, словно хочет побежать помогать демону в облике зверя.    Через минут пять бой заканчивается, демоны, что пришли по душу Виктора, прячутся по теням, убираются прочь, не в силах одолеть демона-медведя. А тот, когда становится спокойно, а ветер окончательно стихает в верхушках елей, подковыливает на хромающих лапах в их сторону.    Шаст отодвигает, взяв за плечо, Арсения, за свою спину. А Виктор наоборот делает шаг навстречу медведю, который за шаг от границы защиты перевоплощается в тьму, а оттуда выходит на вид хрупкая женщина с выразительными, но до боли уставшими голубыми глазами.    — Ты в порядке? — едва слышно спрашивает Виктор, не решаясь пересечь границу защиты, что разделяет его и женщину.    — Цела, — выдыхает демон. — А ты?    — В норме, — кивает Виктор. — Спасибо…    — Я же просила быть аккуратнее, Виктор, — строго говорит женщина, пронзая глазами. — Береги себя, — вздыхает она, растворяясь в облаке дыма, исчезая.    — И ты ещё Арсу читал морали про то, что у людей не бывает ручных демонов? — хмыкает весело Шаст, но быстро этим смешком давится, замечая запах невыносимой тоски.    — Она никакой не ручной демон мне, — шепчет Виктор, опуская глаза.    — Что это была за женщина??? — громким шёпотом спрашивает у Виктора Арсений, разворачивая того к себе за плечи. Но Вик молчит, потупив взгляд в пустоту. — Виктор, — окликает обеспокоенно Арс. — Кто это был?    Виктор дышит тяжело, бегая глазами по лицу Арса, но было стойкое ощущение, что смотрит он сквозь него. Арсений хочет задать свой вопрос ещё раз, хочет спросить, в себе ли вообще сейчас Виктор, потому что выглядит он очень хреново. Арс помнит, что давить на людей — далеко не всегда хорошая тактика, наоборот — чаще всего провальная. Но сейчас словно бы чуйка срабатывает, и Арс спрашивает снова, кто это был.    Виктор прикрывает глаза устало и едва слышно на выдохе, едва разборчиво из-за шарфа шепчет:    — Моя мама…