Демоны не лишены души

— Виктор, что это значит??? — никак не отстаёт Арсений, когда они уже доходят до дома, и Виктор принимается растапливать погасший камин дрожащими руками.    — То и значит, — шёпотом отзывается Вик. — Оставь меня в покое.    — Как это случилось? Ваша мама продала душу? Или… Или стала демоном по-другому?    — Я взялся учить тебя как медиума! — шипит зло Виктор, резко поднимаясь на ноги, нависает над Арсом огромной тенью, пронзая глазами. — Но запомни один урок, просто как человек. Не лезь в личную жизнь к людям. Тебя это не касается никаким боком. Просто оставь меня в покое. Дела моей семьи, её история тебя никак колыхать не должны, ясно?    — Но…    — Нет! Никаких «но» тут быть не может, — злится Виктор. — Ты раскрыл мне что-то о своей семье, я что-то рассказал о своей. Я не стану раскрывать всё, как и не жду такого от тебя, понял?    — Ладно, — опускает голову Арсений, теребя нервно рукава толстовки.    — Сейчас принесу флешку, будьте тут, ничего не трогайте, — приказывает Виктор, уносясь по лестнице на второй этаж.    — Арс, — шёпотом зовёт Антон, обнимая бережно Арсения за плечи. — Не расстраивайся…    — Почему не получается? — спрашивает также шёпотом Арс, поджимая губы. — Почему он не отвечает ни на что из…    — Он отвечает тебе на все вопросы, не касающиеся его жизни как человека, — вздыхает Серёжа, усаживаясь на кожаный диванчик между лежащими там псом и кошкой. — Но отвечает на все вопросы, которые тебе важны как медиуму. Арс, это стандартная дистанция между учителем и учеником, поверь, с точки зрения некой этичности это даже правильно. Это такой род человеческих отношений, где ваше личное сближение не должно играть никакой роли.    — Но я хочу понять его как человека, — шепчет Арс, смотря на то, как Серёжа гладит по макушке улегшегося головой ему на ноги пса.    — Серёжа прав, Арс, — качает головой Антон. — Он не должен тебе раскрывать то, что не хочет. Да и… Сам посуди, он тебя первый день знает. По сравнению с тем, как он нас встретил, он уже намного лучше относится к нам, к тебе… Помнишь, что он говорил? Что в этом деле важно терпение. И не только в этих ваших медиумных штучках, но и в том, чтобы понять человека, узнать его — тут тоже нужно терпение, Арс. Время.    — Но я же всего лишь хотел узнать, как она стала демоном…    — Всего лишь? — шёпотом переспрашивает Антон, высоко поднимая брови. Он разворачивает к себе Арса, чтобы в глаза ему заглянуть, хмурится немного. — Продажа души, Арс, это пиздец как лично, ты не подумал? И если это произошло по иным обстоятельствам, если самоубийство… Арс, ты вообще представляешь, насколько это может быть глубоко личным и болезненным для него? А это ещё и не подружка какая, это его мама, Арс.    — Вы правы, я понимаю, — сдаётся Арсений, вздыхая. — Я просто… — Арс качает головой, прикрывает глаза. — Я понимаю, что тороплюсь, как и понимаю, что без причины, потому что время нас не поджимает… И эта спешка абсолютно ни к чему. Наверно, я просто хотел как можно быстрее с этим разобраться. Но вы все правы, мне надо набраться терпения…    — Арс, — Шаст улыбается мягко, поднимает к себе лицо Арсения, держа аккуратно за щёки. — Нас правда не поджимает время, — заверяет Антон. — Ты ебать как молод, у меня контракт истечёт только через четыре века, никто умирать не собирается. Мы ищем решение для будущего. Довольно далёкого будущего. Пойми это, пожалуйста, — просит Шаст, заглядывая внимательно в голубые глаза. — Я понимаю твоё желание разобраться со всем поскорее, потому что это реально давит на нас морально… Мысль о том, что можно не успеть, пугает. Боишься, что промедлишь, моргнуть не успеешь, и твоя жизнь закончится, а я так и останусь с растерзанной душой и с контрактом? У нас больше пятидесяти лет в запасе, надеюсь, даже больше. Пожалуйста, пойми это. Не надо пытаться разобраться с кучей проблем, тем более, такими серьёзными за три дня, хорошо?    — Постепенность и терпение, — вздыхает Арсений, прижимаясь лбом к плечу Шаста. — Я понимаю… Это всё из-за эмоций.    — Не переживай, я теперь на сто процентов уверен, что твоя та задумка сработает. Если ты соберёшь душу… Нет, не так, — улыбается Шаст, обнимая Арсения за плечи. — Когда ты соберёшь мою душу, контракт с Заром действительно станет не актуальным, потому что покупал он её в другом составе. Контракт аннулируется, Арс. Мы нашли решение. Нашли, Арс. Главное теперь из-за спешки какой ерунды не натворить, понимаешь?    — Да, — слышится сверху голос Виктора. — Слушай Антона, он дело говорит, — фырчит Вик, съезжая с перил.    — Подслушивали? — щурит на Виктора глаза Арсений.    — Я слишком воспитан для такого, — нахохливается Вик, протягивая Арсу флешку, книгу и какой-то мешочек. — Я просто услышал последнюю фразу и не смог удержать себя от подтверждения этой правильной мысли.    — Что это? — хмурится Арс, перенимая из рук Виктора всё, что он ему принёс.    — Флешка с материалами, которые тебе надо изучить, — тычет пальцем Вик, указывая на флешку. — Это, — указывает он на мешочек, — рунические камни, понадобятся для медитации сегодня ночью…    — Мы будем медитировать ночью???    — Я же говорил, что тебе нужна луна, чем ты меня слушал? — хмуро говорит Виктор, на что Арсений только коротко извиняется.    — А книга?    — Это дневник, — говорит Виктор, замечает непонимающий взгляд Арсения и поясняет: — Не личный, а фактически школьный. Ты же у меня учишься, так? Вот считай, что я разработал за сегодня у себя в голове нашу учебную программу, и прописал тебе на первых страницах то, что ты должен будешь мне рассказать через три дня. Принимать у тебя зачёт по дисциплине буду, домашку проверять, короче.    — Мама, я в Хогвартсе, — посмеивается неверяще Арс, открывая кое-как книгу на первой странице. — Какой у вас почерк…    — Знаю, можно было получше постараться, — бурчит Виктор, пряча лицо в шарф, отходя от Арсения к камину.    — Что? Получше? Вы издеваетесь? Это же… Буквально каллиграфия в лучшем её виде! Куда лучше, Виктор???    — Всегда есть куда лучше…    Арсений пробегается глазами по написанным строчкам, подмечает, что половину написанных слов он не знает, но читает их точно правильно. Найдёт в материалах, Виктор наверняка ведь дал то, что будет у него «принимать в зачёт» с тех материалов, что лежат на флешке.    Арс смотрит на него коротко, Вик не смотрит на него, греет руки у пламени камина, ёжится. Кажется, он начал мёрзнуть сильнее, он ведь использовал сегодня свет, чтобы помогать Арсению…    — Вы же будете медитировать вместе со мной? — уточняет осторожно Арсений, передавая пока флешку, мешочек и дневник в руки Шасту. Сам снимает с себя цепочку Виктора, что так и осталась у него.    — Ну да, мне же тоже надо восстанавливаться, — шепчет Вик, потирая ладони.    Арсений только вздыхает, на это глядя. Он подходит к Виктору сзади, хлопает коротко по плечам, обозначая своё присутствие, чтобы не напугать. Вик оборачивается на него коротко, кивает с незаметной улыбкой, когда Арс протягивает ему обратно серебряную цепь.    — Пойдём к пророку, — говорит Виктор, вскакивая с корточек, когда догорает полено в камине.    — Что? — Арсений теряется весь, бегает глазами по лицу Виктора озадаченно.    — Ты обещал мне показать его сегодня, — хмурится он.    — Я помню, но… Прямо сейчас?    — А что мешает? — хмурится сильнее Виктор, склоняя голову набок. — Если он занят, то…    — Нет, не занят, наверняка, — качает головой Арс. — Он сегодня дома. Просто… Слушайте, Андрей, ну, наш пророк, он весьма… Специфичный человек. Вы, конечно, тоже не сама обычность, но… Впрочем, может, на почве этого и будет всё нормально. Он часто производит впечатление пушистого кролика и белой вороны одновременно. Я понимаю ваш характер и стиль общения, но с ним, пожалуйста, общайтесь помягче, не грубите. И да! Никаких громких звуков! Вы, конечно, идеально в этом плане подходите, почти всё время шёпотом говорите, но дело в том, что любой резкий громкий звук выводит его из морального равновесия.    — Не слышал о такой слабости у пророков, — озадаченно сводит брови Виктор.    — У него это не от пророческой, а от человеческой составляющей, — вздыхает Шаст, качая головой.    — А… Понял.    — Виктор, — окликает Арсений. — Ни в коем случае не лезьте ни в его эмоции, ни в его память. Я вас очень сильно прошу об этом. Пожалуйста.    — Я не собирался, — качает головой Вик. — Мило, что ты так заботишься о друзьях…    — О ком он заботится, прося не лезть в голову Андрюхе, — это ещё вопрос, — усмехается Антон.    — В каком смысле? — хмурится Виктор.    — Голова Андрея — такие потёмки, в них потеряться — раз плюнуть, — пожимает плечами Шаст. — Мало того, что у него сейчас воспоминания со всех жизней, так у него и из этой жизни дерьма хватает. Кто знает, как ты перенесёшь всё, что в башке нашего пророка.    — Не перегибай, Шаст, — фыркает Серёжа. — Что бы там ни было раньше, но в этой жизни Андрей — обычный хороший пацан. Ну, может, и не совсем обычный. Но хороший — точно.    — Вы слишком сильно дразните моё любопытство, — усмехается тихо Виктор. — Могу я уже его увидеть?    — Погнали, — пожимает плечами Антон, когда Арс кивает.    — Стойте, а как работает эта защита? Ну, вокруг дома? — не сдерживает в себе вопроса Арс. — Мы не можем перенестись сюда по тени, но изнутри вовне переносились.    — Да, — тянет Виктор. — Выйти проще, чем зайти, такова суть этой защиты. Что и правильно…    — Но как мы зашли сюда раньше? Почему защита пропустила Шаста, когда мы пришли сюда впервые???    — Скорее всего, из-за тебя, — кивает Виктор на Арсения. — Защита считала медиума со светом Нешемирон и пропустила всех, кого ты вёл с собой. Она приняла тебя за своего.    — Защита твоего отца приняла Арса за своего? — хмурится Серёжа. — А… Он тоже был со светом Нешемирон, да?    — Верно, — кивает Виктор. — Папа приводил сюда когда-то… Других, у него были связи с определёнными демонами, Высшими и не только. Он с ними… Сотрудничал, — выдавливает кое-как из себя Вик. — Эти знания, что моя семья получала из поколения в поколение, оно ведь не только из книг, что люди писали, но и от тех, с кем моя семья имела… Партнёрские отношения.    — Так нормальные демоны всё-таки были в твоём окружении когда-то, — тихо хмыкает Шаст.    — Это было слишком давно, — качает головой Виктор. — Ещё до того, как я начал работать с Прокажёнными и Проклятыми. Это было у папы, у меня нет Высших в друзьях. Оно и к лучшему, я считаю, — передёргивает нервно плечами он. — Да и помогали в сборе информации они нам не от чистого сердца, я говорю, это были партнёрские отношения, услуга за услугу…    — А та демон… Которая хотела на вас напасть, — спрашивает нерешительно Арсений. — Почему так?    — Лариса, — вздыхает Виктор. — История идиотская. У них был сектантский оккультический кружок. Они целой группой убили себя во имя какого-то своего демона, которому преклонялись. Поскольку это было групповое самоубийство, разумеется, они стали демонами. И я, вроде как, — морщится Виктор, — убил парочку их друзей, когда те стали Прокажёнными. Ну и любовника Ларисы в том числе. Я понимаю её ненависть ко мне в корне, но я не понимаю, что было в голове у этих людей, что вообще… Как можно настолько фанатично пропитаться каким-то сатанизмом, или чем они там занимались, чтобы убить себя за это… Я лишь выполнял свою работу, — вздыхает тяжело Вик. — Но да… Теперь меня ненавидит огромное количество демонов, ведь так или иначе я умудрился уничтожить кого-то из их бывших любовников, родни или друзей. Как будто, оставь я их в живых, Прокажённость бы прошла со временем, а я тварь такая, вместо того, чтобы помочь, поубивал своих «пациентов».    — Пиздец, — нервно усмехается Шаст. — Странно, что я никогда об этом не слышал. Хотя нет, не странно, я вообще не общался ни с кем из демонов, кроме своего Высшего и психотерапевта. Но разве вот это, уничтожение Прокажённых, разве это не работа ангелов?    — Верно, — кивает Виктор. — Только вот за всеми они иногда не успевают, а иногда закрывают на что-то глаза, а иногда, говоря прямо, кладут свой ангельский хер на то, что происходит у людей. И в такие моменты нам приходится справляться самим. С одной стороны, развивая это дело, моя семья приучала постепенно ангелов к тому, что они могут расслабить свои задницы, мы тут и без них всё подчистим. С другой стороны, мы были слишком нацелены на саморазвитие, чтобы отдать всю работу пернатым, сложить ручки на коленках и ждать, пока они справятся со всем сами, пока у нас происходит полный пиздец и гибнут люди. У каждой монеты есть две стороны. Хочешь, чтобы пришёл герой и спас тебя, готовься к жертвам. Не хочешь жертв, научись спасать сам.    — Мне похуй, что и как, я просто не переношу бездействие, — пожимает плечами Антон. — Так что всё понимаю.    — Славно, — кивает Виктор. — Идём к пророку?    — Идём, — вздыхает судорожно Арсений, переваривая речь Виктора.    — Я попозже приду, хорошо? — улыбается виновато Серёжа. — Не могу встать, — указывает он на спящих на его ногах пса и персидскую кошку.    — Ох, вот же… Предатели, — бурчит ревниво Виктор. — Не будешь у меня в вещах рыться? — спрашивает с нескрываемой угрозой в голосе Вик, смотря на Серёжу.    — Бля, головой ручаюсь, зуб даю, — поднимает вверх ладони Серый. — Я приду, как только они проснутся.    — Славно, — Виктор расслабляется, смотрит на Арсения с Антоном, кивает им, что готов.    Шаст обволакивает их своей тьмой и переносит в дом Андрея, в прихожую.    — Ёб твою мать, Шаст! — восклицает испуганно Андрей, чуть не уронивший кружку с чаем, которую нёс в свою комнату, проходя мимо прихожей. — А если бы папа был дома???    — Прости? — извиняется Шаст, быстро скидывая с ног обувь, проходя вглубь дома.    — Простите, — чуть склоняет голову Виктор, — что без приглашения, я не думал, что меня перенесут прямо в квартиру…    — Андрюх, прости, что так внезапно, — шипит виновато Арс, разуваясь. — Это Виктор, мой учитель-медиум, прикинь?    — Чего? — Андрей переводит взгляд на Виктора, который стоит, не шевелясь, и до Андрея доходит, что тот ждёт разрешение на вход в квартиру. — Здравствуйте, — кивает Андрей, быстро отставляя кружку с чаем на столик в гостиной.    Он возвращается к Виктору, пожимает ему крепко руку, представляясь, говорит, что тот может проходить, просто неожиданно это всё. Андрею хочется треснуть Арса за то, что не предупредил, мало того, что о своём визите, так ещё и о том, что притянет к Андрею в квартиру какого-то гостя, нового человека.    — Милые носочки, — не сдерживает в себе ехидства Арс, когда Виктор стягивает с ног берцы, оставаясь в розовых коротких носках с узором из кошачьих мордочек.    — Завали, — шипит в шарф Виктор, краснея до ушей. — Без учителя останешься, малой.    — Я же комплимент от чистого сердца сказал, — хлопает глазами Арс. — Правда прелестные.    — Тебе кольнуть совестью в сердце? — расширяет резко глаза Виктор, приближаясь к лицу Арсения. — Или она у тебя сама проснётся? А то пока не видно её.    — Перестаньте так делать, пожалуйста, — выставляет ладони вперёд Арс, отшатываясь назад.    — Стойте, верхнюю одежду в шкаф, — хмурится Андрей, когда Виктор проходит вслед за Арсом на кухню в пальто и шарфе.    — Андрей, нет, он…    — Хорошо, в какой? — спрашивает шёпотом Вик, заглядывая Андрею в глаза.    — Вам же будет холодно, — хмурится Арсений.    — Слово хозяина дома — закон, — фырчит Виктор. — Запомни это, малой. И вспоминай каждый раз, прежде чем ввалиться кому-то в дом без приглашения.    — Давайте мне, я повешу, — говорит Андрей, уже стоя у открытого шкафа в прихожей с вешалкой в руках.    Виктор старательно подавляет в себе тяжкий вздох, стягивает с рук обрезанные перчатки, пряча их в карманы. Он расстёгивает быстро пуговицы, снимает с себя шарф, скручивая его аккуратно, засовывает в рукав снятого пальто, протягивает его Андрею, который брать не торопится.    Андрей пробегается глазами от пят до макушки, рассматривает чёрные штаны с прицепленными цепями и ножнами, из которых торчит рукоять серебряного кинжала. Чёрная водолазка, плотно облегающая чужое поджарое тело, стройное, но не худощавое и на вид до пугающего гибкое. Серебряные кольца, наручные часы, цепочки в трёх разных экземплярах на крепкой шее, спрятанной наполовину за воротом. Шрам на подбородке.    Андрей добирается глазами до лица и тут же краской заливается, замечая усмешку и хитрый прищур голубых глаз.    — Простите, — бормочет Андрей, перенимая быстро пальто, чтобы повесить его на плечики, а затем в шкаф. — Я не пялился, — бормочет он.    — Да мне не жалко, — усмехается Виктор, чуть ёжится от холода. — Простите за вопрос, но, может, будет, какой-то плед? У меня проблемы с терморегуляцией.    — Да, конечно, сейчас, — кивает Андрей, уходя в комнату за пледом, а Арса утягивает за руку вслед за собой. — Это кто??? — шепчет взволнованно Андрей.    — Виктор, — кивает Арс. — Мой учитель-медиум. Я же сказал.    — Какой ещё нахер учитель-медиум???    — А ты не видел этого в видениях?    — Во-первых, я уже говорил, что не вижу абсолютно всего, — быстро проговаривает Андрей, роясь в шкафу спальни в поисках пледа, который запихнули на лето подальше за ненадобностью. — Во-вторых, я вижу большинство видений через образы животных. Об этом я тоже говорил. И когда появляется новое животное, я не могу сказать, кто это, потому что я его ещё не знаю.    — Но ты видел новое животное в последнем видении? — взволнованно спрашивает шёпотом Арс.    — Да, видел, но я почему-то был уверен, что это был образ Целладимирона, — вздыхает будто бы напугано Андрей. — Но я только что увидел его, — машет рукой в сторону двери, за которой остался Виктор. — И уверен, что это было его животное.    — Правда? — улыбается восторженно Арс, Андрей его радости вообще не разделяет. — Андрюх, там что-то плохое? — тут же переключается на волнение Арс, видя чужое настроение.    — Что? Нет, — качает головой Андрей. — Я просто злюсь на вас, что вы не предупредили меня о том, что придёте, ещё и не одни! — шепчет гневно Андрей, вытягивая плед из шкафа. — Я бы приготовил что-то к приходу гостей, убрался бы!    — Господи Боже, — вздыхает Арс, закатывая глаза. — Так какое животное ты видел? — спрашивает шёпотом Арсений, догоняя Андрея, который понёс Виктору плед.    — Чёрная ласка, — вздыхает прерывисто Андрей, смотря на так и стоящего в прихожей Виктора.    — Простите? — хмурится Виктор.    — Это…    — Нет, стой! — подпрыгивает на месте Арсений, закрывая Андрею рот двумя ладонями. — Виктор, вы же знаете символику животных?    — Ну да…    — Что символизирует ласка? — улыбается лучезарно Арсений, которого Андрей от себя едва ли отрывает.    — Ласка в большинстве народов мира была символом грации и таинственности, носитель магической силы, зверь-защитник, — немного потерянно отзывается Виктор, бегая глазами от Андрея к Арсу. — Из-за того, что они охотятся на змей, которые символизировали нечистую силу, их приравнивали к воинам, сражающимся с демонами…    — Охереть! — хлопает торжествующе в ладони Арс. — Точное попадание! Андрей видит в видениях нас через образы животных, — улыбается Виктору Арсений. — И в последнем видении он видел кого-то нового через облик чёрной ласки!    — О, вот как, — улыбается Виктор. — Что ж, приятно познакомиться, получается?    — Да… Приятно, — отрывисто отвечает Андрей. — О, прошу проходите, — машет он ладонью в сторону гостиной. — Пойдёмте на кухню, я заварю вам всем чая.    Андрей проводит Виктора на кухню, где уже сидит за столом Антон, что-то читающий в телефоне с хмурым лицом. Андрей спрашивает у него, всё ли в порядке, на что Шаст пожимает плечами, рассказывает Андрею, отходя с ним к плите, что Зар написал о том, что с новым демоном ему приходится нелегко. Он показывает зубы и грозится стать для Салазара проблемой в виде очередного бунтующего демона. А Даня написал, что они только сейчас закончили с Асми и Велиал успокаивать другой демонический бунт.    Андрей слушает его в пол уха. На самом деле у него этот день был чертовски хреновым. С самого, блять, его начала. С утра к нему заглянул Поз, который рассказал, что призрак снова начал с ним говорить и появляться на глаза. Андрея это взбесило, он не понимает, почему Дима так цепляется за эту девушку, понятно ведь, что не призраки держатся за людей, а люди за них. И факт того, что призрак Кати снова начал прессовать Позу мозги, говорит о том, что именно Дима не желает её от себя отпускать. Это бесит и вызывает банальное мерзкое чувство ревности.    Андрей пытался говорить с Позом только по фактам, да, может, он и был жёстким моментами, но он говорил, как есть, а вот то, что Поз обиделся на его честность, только подтверждает в очередной раз Андрею одну простую истину. Те, кто говорит, что ценят честность, проклятые лицемеры, потому что что-то честность Андрея сделала его мудаком в глазах Поза, который ушёл, послав советы Андрея куда подальше. К чёрту никому не нужна эта честность.    С другой стороны, Андрей понимает, что дело не столько в честности, сколько в подаче. Надо было говорить с Позом мягче, надо было лучше подбирать слова. Но Андрея, блять, не хватает на всех в окружении и всё, что происходит вокруг него! Он не железный, и он говорил с Позом на эту тему раньше, и что он говорил мягко, что жёстко — не хочет этот ангел от себя отпускать эту покойницу. Ну и пошёл бы он с ней куда подальше!    Дальше, когда проснулся папа, с чего-то ему вздумалось, что они обязаны перед его работой сходить с Андреем к маме в больницу, посмотреть, как она. Посмотрели. Ничего не изменилось. Её всё ещё дико ломает, она проклинает и папу, и Андрея. Всё, что ей нужно от этой жизни — вырваться из диспансера и дорваться до бутылки.    Потом Андрея вытянул из дома Макс, который попросил помочь ему довезти его вещи. Его действительно выгнали из дома после раскрытия того факта, что он по парням. Андрей в корне не понимает, почему Максим попросил об этой помощи именно его, но отказать не смог. Макс переехал к бабушке, а Андрея просто затащили таскать коробки на пятый этаж в доме без лифта.    Около пяти часов Андрею зачем-то начала названивать мама Арса. Накинулась на него с вопросами о том, куда Арсений пропал, почему не отвечает на её сообщения и далее по списку. Андрей терпеливо объяснил ситуацию, сказал, что Арс на отдыхе с Шастом, тётя Таня же и сама знает. Как и знает то, что, когда Арса увлекает что-то с головой, он пропадает из сети на несколько суток. С Антоном Андрей недавно общался, и всё у них там, в Испании, с Арсом хорошо.    После этого тётя Таня спросила, может ли она занести ему Мамону, кошку, потому что они с Кириллом уезжают на дачу к бабушке, а вести кошку в деревню на выходные она не хочет. Конечно, Андрей может. Конечно, Андрей поможет. Вообще без вопросов, обращайтесь все, кому и что нужно, вообще без проблем!    — Андрей, ты в норме? — тихо спрашивает Антон, который, оказывается, что-то говорил ему всё это время. — Запах…    — В норме, — натягивает улыбку Андрей.    К полному раздраю сегодняшнего дня подливает масла Арсений. Арсений, которого хочется, если честно, побить немного, обвинив во всём. Если бы не та игра, Максу бы не надо было переезжать. Если бы он оставался на связи с родней, тётя Таня не вынесла бы Андрею мозг. Если бы он предупредил о том, что хочет кого-то притащить к нему в дом, Андрей бы не заливался стыдливо краской, замечая каждую пылинку в доме, а убрался бы заранее!    — Я могу чем-то вам помочь? — спрашивает шёпотом сбоку голос Виктора неожиданно.    Андрей дёргается, чуть не опрокидывает сахарницу, но Вик её придерживает, а глазами неотрывно за Андреем следит.    — Женаты? — лепечет Андрей, смотря на удивлённого явно этим вопросом Виктора. — Лучше ж на ты. Лучше на ты, я хотел сказать.    — Хорошо, — улыбается Виктор. — Так помочь чем-то?    — Нет, я быстро… Уже почти закончил, — качает головой Андрей, просит Антона с Виктором сесть за стол.    Он быстро заканчивает с чаем, ставит кружки сначала Антону и Виктору, а потом приносит чай себе и Арсу. Снова отходит от стола, возвращается с двумя мисками: с конфетами и печеньем. Пододвигает их поближе к Антону, отчего тот сразу светится начинает. Дитятко, ей Богу.    — Андрей, — окликает осторожно Арсений, видя, что тот явно не в настроении, пусть и пытается этого не показывать. — Я… Обещал Виктора познакомить с тобой, как с пророком.    — Что ж, — прикрывает глаза Андрей. Сейчас хочется Арсу высказать всё, что он думает о его обещаниях и спорах без мысли о том, что другие могут быть против. Но не сейчас, не при посторонних. — Знакомы теперь.    — Я был уверен, что пророков больше не осталось, — честно говорит Виктор, грея ладони о кружку чая, глаз от Андрея не отводит. — Последние были в шестнадцатом веке, а потом… Словно бы испарились.    — Наверно, после этого времени они перестали светиться, — пожимает плечами Андрей. — Никто не писал книг с пророчествами, ни про кого не слагали легенды. Асмодей говорил, что нас мало осталось…    — Так ты тоже с ним знаком, — в момент мрачнеет Виктор. — Тц…    — А что такого? — хмурится Андрей. — Сейчас мы, можно сказать, знакомы вообще со всеми. Мы видели всех Первейших. Асми вызывает во мне не самые добрые чувства, его склонность к спаиванию всех рядом с собой меня откровенно раздражает. В нём много зависти, но он до последнего будет играть, что он самый лучший, играть, словно бы верит в это сам, — Андрей ловит удивлённый взгляд от Виктора и Арсения. Вздыхает только. — От него очень много проблем, — снова вздыхает Андрей, тупя глаза в стол. — Что боги, что Левиафан — это его промахи. А исправлять нам. Это… Раздражает.    — Ух ты. Кто-то сегодня не в духе от слова совсем, — удивлённо тянет Шаст, косясь на Сизого.    — Мне просто надоело разгребать чужие проблемы, — вздыхает Андрей. — Я думал, когда все узнают друг о друге, о том, что я пророк, станет проще, на одну тайну меньше. Но нет, тайн меньше не стало, а вот ответственности охереть как больше, — бубнит Андрей в кружку чая.    Арс только сейчас замечает, что у него какой-то потухший взгляд. Когда у Андрея последний раз была нормальная передышка? Отдых от этого всего?    — Мне жаль, Виктор, — говорит тихо Андрей. — Ты хотел увидеть пророка, а не того, кто хочет придушить руками всё своё окружение. На меня последнее время слишком сильно влияет одно из моих старых воплощений, уровень агрессии вырос…    — Ты… Работаешь с Даней? — осторожно спрашивает Арс.    — Когда, по-твоему, мы должны с ним это успевать? — зажмуривается Андрей. — Я помогаю тебе, он помогает Асми. Все кому-то помогают. На себя времени особо не остаётся, знаешь ли. Прости, — вздыхает Андрей почти сразу же. — Я правда слишком раздражительный.    — Я бы мог помочь с этим, — тянет ненавязчиво Виктор.    — Нет! — в один голос протестуют Шаст с Арсом.    — Ладно…    — Ты никогда не говорил, что у тебя к Асми хреновое отношение, — удивлённо говорит Арс, разглядывая Андрея.    — Не то чтобы оно прямо хреновое, — морщится Андрей. — И не то чтобы я вообще когда-то говорю прямо то, что думаю о ком-то. Я вообще не отличаюсь такой добродетелью как честность, если ты ещё не понял, Арс, — бурчит Андрей, подливая себе горячей воды в чай. — Поговорил, вон, с Позом с утра честно. Очень это хорошо закончилось. Кому нужны мои советы, как решить проблему, всем же так нравится чувствовать себя героиней мелодрамы и страдать на полную катушку!    — Ух ты, он и правда в сквернейшем настроении, — шепчет поражённо Арсений.    — Что за Поз? — интересуется как бы невзначай Виктор. — Это ангел, что был человеком, да? Тот, что с призраком? — Андрей смотрит на него с открытым удивлением. — Арсений немного ввёл меня в курс того, что происходит в вашем окружении, — виновато улыбается Вик. — Знаешь, иногда решение в том, чтобы просто не вмешиваться и дать остальным самим разобраться. Кончится херово, вспомнят о твоих советах, и если есть мозги, начнут прислушиваться. Если кончится хорошо, то и Бог с ними.    — Наверно… Я просто привык уже решать всё либо с ними, либо в тайне, но всё же решать их проблемы, — бурчит расстроенно Андрей, тупя взгляд в кружку с ромашковым чаем.    — Асмодей тебе что-то сделал? — интересуется будто бы между делом Виктор.    Арсений наблюдает опасливо за этим диалогом, рассматривает Виктора и Андрея, переглядываясь иногда взволнованно с Шастом, который наблюдает так же, со стороны.    — Не то чтобы он сделал что-то лично мне, — ведёт плечом Андрей. — Просто от него слишком много проблем. Он словно магнит на них. Как и Арсений. Только в более крупном масштабе. Если Арс притягивает какой-то пиздец личностных масштабов, то Асмодеус — вселенских. Сначала он не уничтожил языческих богов, которые принесли нам всем кучу вреда, — шипит сквозь зубы Андрей, принимаясь нервно ковырять ногтем ручку от чашки. — Мой папа оказался среди тех, чьи души забрали, только подумаю, что могло кончится иначе… Я видел вариацию развития событий, где боги побеждают. Арсений бы не сидел тут с чаем, а его труп бы лежал в пепле сгоревшей библиотеки, Шаста бы поглотила ярость, он бы стал Прокажённым. Даня был бы уничтожен, всё, что у нас есть сейчас, всё, что нам дорого, могло быть уничтожено из-за одной слабости в старые времена. Потом он не досмотрел за Левиафаном, пропитался завистью, что Левиафана подпитывала. О, а Леви — вообще самая приятная личность! Пытал меня морально через сны, чтобы я открыл сраную клетку! Чёртова дюжина не хочет отвечать на его вопросы, потому что он и с ними проебался! Одно дело проебаться перед, не знаю, учителем со школы и мамой дома, но нет! В его случае — это проёбы перед Древнейшими существами Вселенной! Целлади чуть не свернул Арсу шею! Но больше всего меня бесит, что когда проблемы не у него, а у других, то он ебать какой крутой становится и приходит это всё решать, как старший братец всех и вся! Меня бесит, что я не получил от него банального «спасибо», несмотря на то, что это я смог сделать так, чтобы никто не погиб, я помог всем, но нет, кому есть дело!    Арсений таращится на Андрея во все глаза. Никак понять не может, с чего это Сизого прорвало так сильно только сейчас. Он косится на Виктора, чтобы увидеть свет фиолетового в глазах, но нет, Виктор не использует сейчас никакие способности медиума. Андрей говорит это по своей инициативе. У Антона глаза по пять копеек, они пересекаются с Арсом взглядами, Шаст только плечами пожимает, чувствуя запах почти что гнева.    — Мы пришли к нему раз за помощью, после всего этого он спрашивает, что получит взамен! А что я получил взамен за помощь в разгребании его дерьма? Что? Унижение себя в Суде, пренебрежение со стороны всех, как только раскрылись карты, что я утаил о памяти с предыдущих жизней! Что он получит взамен? Да не пошёл бы он к чёрту! Мало этого всего, оказалось, что у него и в этой помощи есть личные мотивы, даже без того, что там обозначил Стейтфилд, лицемерный, подлый…    — Стейтфилд? — окликает Шаст. — Это он на тебя так влияет???    — На меня влияет то, что я как идиот прошу всего о паре вещей, на которые плюют с высокой колокольни, меня ни во что не ставят, а потом удивляются с широченными глазами от последствий того, что я просил не делать!    — Наверно, я попрошу вас всё-таки применить способности, — бормочет потерянно Арс, косясь на Виктора.    — О? Нет, он начинает мне нравится, не хочу, — качает головой Виктор, чуть улыбаясь.    — Сегодня виделись с ним, — шипит зло Андрей. — Обвинил меня в высокомерии и лицемерии за то, что я не рассказал ему, что там с Бельфи. А мысль о том, что рассказывать это нельзя, в его здоровой голове даже на секунду, блять, не проскочила, — рычит Андрей. — Обвинил меня в ложном обещании, — смеётся горько Андрей. — Я не виноват, что Стейтфилд его обманул, я ему ничего не обещал! То, что случится с Бельфи, случится в любом случае и ничего там важного нет, это был просто рычаг давления!    — Так ты напиздел о том, что Бельфи в опасности? — поражённо спрашивает Шаст.    — Во-первых, не я это говорил, а Стейтфилд. Во-вторых, не в опасности он. Я никому не пиздел. А если бы и пиздел, то по причине того, что так надо было сделать. Но нет, ему же виднее, он же Первейший, — выплёвывает зло Андрей, крепко поджимая губы. — Ещё это его «не выкаблучивайся давай», когда я пить отказался…    Андрей замолкает, дёргается чуть вбок, когда видит, как к нему тянется чужая рука. Он поднимает хмурый, но немного взволнованный взгляд на Виктора, тот улыбается успокаивающе, глаза горят фиолетовым. Андрей замирает окончательно, рука Виктора протягивается через стол к его плечу, дотрагивается там до чего-то невесомо, исчезает через секунду, достав что-то из-под ворота рубашки.    — Кто тут у тебя с таким уровнем гнева и гордыни? — усмехается Виктор, показывая Андрею что-то на ладони, раскрывая кулак.    — Стейтфилд, — вздыхает судорожно Андрей, прикрывая глаза, увидев на чужой ладони светлячка.    — Удивительно, — посмеивается тихо Вик, разглядывая серебристое насекомое у себя в руке. — Его эмоции прямо влияют на твои, а твои — на его. Одно схожее переживание или раздражение… И вы превращаетесь в снежный ком негативных эмоций, подпитывая злость друг друга. Тише, — смеётся Виктор, удерживая светлячка на месте, легонько надавливая пальцем на светящееся желто-зелёным брюшко. — Куда собрался? Я же тебя успокаиваю, не надо от меня убегать.    — Андрей, — окликает тихо Арс, находящийся всё ещё в шоке. — Тебе надо что-то с этим делать… Это ненормально, что вы так друг на друга влияете…    — В нашей команде вообще никто ни в чём не нормален, — шипит Андрей, пронзая Арсения глазами. — Ох…    Андрей зажмуривается резко, ощущает словно бы что-то до невозможности тёплое обняло его со всех сторон, укутало в безопасность и покой.    — Так лучше? — усмехается Виктор. Андрей кивает порывисто.    — Давно не было так… Хорошо…    — Надо придумать что-то, чтобы оградить вас от эмоционального воздействия друг на друга, — тянет задумчиво Виктор, разглядывая то светлячка, то Андрея напротив. — Это удивительно… Вы воплощения одной души, но я ощущаю вас совершенно по-разному. У тебя жёлтая душа с нестабильным пламенем, а у него была розовая, холодного оттенка, с едва ли не потухшим огоньком…    — Как вы это видите? — спрашивает Арс. — У светлячка же… Нет ничего, я ничего не вижу, — качает он головой, пытаясь подключить способности и увидеть что-то в светлячке.    — Перестань душу жечь! — командует строго Виктор, Арс тут же перестаёт. — Это потому что он у меня на ладони, я его чувствую. Мы с тобой ещё нескоро до этого дойдём в обучении. Отдыхай, Арсений, пожалуйста, не жги душу.    — Ну вы же сейчас…    — Я это я, — фырчит Виктор, возвращаясь к изучению светлячка на своей ладони. — А я могу увидеть остальных? — спрашивает он у Андрея.    Тот подвисает на добрых минуты две, разглядывая Виктора со своим светлячком в его ладони. Думает, решаясь, но всё-таки сдаётся. Из-за его спины вылетают семь светлячков, садятся на руки Виктора.    — Поразительно… Два-четыре-шесть-восемь. Восемь воплощений. Девятая жизнь? — улыбается он, глядя на Андрея. Тот кивает потерянно. — Надеюсь, ты не кошка и это не последняя твоя жизнь? У кошки девять жизней: три она играет, три бродяжничает и три остаётся на месте… Это… Старая пословица, — поясняет Вик, замечая, как странно на него косится Шаст. — Древняя душа… На порядок древнее моей собственной… Впрочем, вы с Арсением и Антоном ровесники, — улыбается тихо Виктор, ворочая свои ладони, разглядывая светлячков. — Я прожил до этой только три жизни… А насчёт кошек… Ты ведь и себя видишь в видениях? Тоже через животное?    — Да, — кивает немного отрывисто Андрей.    Ему сейчас сложно сконцентрироваться на словах Виктора, потому что он связан со светлячками, чувствует тоже, что и они: холодную чужую кожу на ладонях, запах парфюма у запястий, гладкость серебряных колец.    — И какое животное в твоих видениях обозначает тебя?    — Змея, — кривится Андрей. — Белая… Но, тем не менее, змея.    — Несмотря на то, что ласки грызут змей насмерть, обещаю не кусаться, — усмехается Виктор. — Ну-у-у, только если ты сам попросишь, — добавляет он со смешком.    Андрей вспыхивает красным, отходит тут же, прикрываясь тем, что надо поставить чайник, потому что горячая вода закончилась. Арс с Шастом переглядываются снова, в мыслях одно и тоже — даже сомневаться не приходится. И мысль у них отнюдь не радующая.    — Эм, — тянет многозначительно Антон. — Я бы не стал…    — О чём ты? — дёргает бровью Виктор, а взглядом словно бы к земле давит.    — Ни о чём, — бурчит Шаст, поспешно отводя взгляд к окну.    — Они ведь могут оборачиваться в человеческую форму, — с улыбкой говорит Виктор, разглядывая вернувшегося за стол Андрея, который подливает им всем воды в чай. — Арсений мне рассказывал.    — Я смотрю, Арсений стал слишком разговорчивым, — тянет почти без раздражения Андрей, но снова его успокаивает что-то. Почему что-то? Понятно же, что, точнее, кто. — Да, — вздыхает он. — Могут. Но я бы предпочёл этого не показывать.    — Почему? — хлопает глазами Виктор, продолжая осматривать светлячков на своих ладонях. — Я бы хотел на них взглянуть…    — Поверь, не хочешь, — качает резко головой Андрей. — Они, в большинстве своём, невыносимы. Неприятные люди. В большинстве воплощений — политические преступники, заговорщики, мошенники и революционеры.    — Ух ты, — усмехается Вик. — А по тебе и не скажешь.    — Спасибо? — неуверенно тянет Андрей.    — Тем не менее, меня такой расклад не пугает… Разве что это энергозатратно для тебя.    — Нет, — качает головой Андрей. — Наоборот. Я трачу силы, чтобы сдерживать их. Когда они в человеческой форме, я перестаю их контролировать как бы.    — В таком случае… Впрочем, я понимаю, — вздыхает Виктор. — Если тебе некомфортно, то я не настаиваю.    Андрей разглядывает чужое лицо, чуть щурясь. Сам пытается вспомнить, когда кто-то вот так заботился о том, что там ему комфортно. Поз… Дима заботился, только вот сегодня утром он вполне однозначно послал его нахер со всем прилагающимся комфортом.    — Есть ещё одна проблема, — вздыхает Андрей. — Я не могу выпускать их по своей воле выборочно. Если ослаблю контроль, то вырвутся все. На момент, когда мы обходили Чёртову дюжину, мне удалось договориться с ними, но… Когда это не вопрос жизненной безопасности, упросить их не появляться всем табором, фактически невозможно. И если трое из них ещё слушаются Альвареса за счёт его возраста, из уважения к нему, то… Стейтфилд, Куролиск и Иллер… Они вынесут мозги за минуту. Самое херовое, что ссорятся они по большей части между собой, от них шум просто адский. А я… Я его не переношу.    — Слышал, — кивает понимающе Виктор, отвлекаясь от разглядывания светлячков, заглядывает в глаза Андрея. — Я уже сказал, если тебе некомфортно их выпускать, то я не буду настаивать. Но я, думаю, мог бы их успокоить, если вдруг они начнут создавать шум.    — Что ж, это даже интересно, — хмыкает с тихой усмешкой Андрей. — Устроить тебе аккредитацию? Посмотрим, насколько Арсу в учителя подходишь?    — Себе не навреди главное, — усмехается Виктор, глядя на то, как светлячки улетают с его ладоней.    Андрей прикрывает глаза, выдыхает долго через нос, отпускает вожжи контроля над прошлыми воплощениями, надеясь в душе, что сейчас всё не пойдёт вдруг по другому сценарию, и сюда не заявятся прямо все.    Но нет, слава Богу, всё происходит не хуже, чем обычно. На свет являются только те, что выбирались на свет всегда, а Двуличный, Алкивиад и «Меч короля» остаются в тени, не появляясь на глаза.    Первым показывает себя Альварес и Кинг, второй сразу же тянется прикрывать Андрею уши, но тот улыбается успокаивающе, ловя ладони Адриана, качает головой. Пока не нужно блокировать шум, пока его нет, а слышать, как будет общаться с другими воплощения Виктор, Андрею нужно.    — Поразительно, — шепчет Виктор, вставая из-за стола, обходя его, чтобы подойти к Кингу и Альваресу.    Первый смотрит взволнованно то на Вика, то на Андрея и всех оставшихся сидеть за столом. Второй хмурится, изучая внимательно взглядом нового человека.    — Они… Разговаривают? — как можно осторожнее интересуется Виктор.    — Тenemos tal habilidad, — отвечает немного холодно Альварес, разглядывая Виктора.    — No soy muy bueno en español, pero espero que podamos comunicarnos, ¿te importa? — с не длительными заминками, явно припоминая язык, спрашивает Виктор, что вызывает у Альвареса явно приятное удивление.    — Вы знаете испанский? — удивляется Арсений, также неотрывно наблюдая за Виком и воплощениями Андрея.    — Да, — тянет с улыбкой Виктор. — А ещё латынь, всю группу славянских языков, немецкий, французский, английский и немного итальянский… Что? — реагирует он на вытянувшиеся лица остальных. — Я же говорил, мама составила мне ту ещё учебную программу… Да и многие книги мне приходилось прогонять через перевод… Вот и пришлось изучить немало языков, — вздыхает он, хочет вернуться к разговору с Альваресом, но его вдруг отвлекает Кинг. — Ох… А этот язык не знаю, вот досада, — вздыхает расстроенно Вик, наблюдая за тем, как Адриан показывает что-то жестами.    — Он сказал, что такой запас языков поразителен и ты бы очень пригодился ему в помощники в своё время, — улыбается грустно Андрей, после чего показывает жестами что-то Кингу, вызывая у него улыбку и даже тихий смех. — Кинг был связистом по образованию и агентом разведки, шифровальщиком по жизни.    — Потрясающе, — выдыхает тихо Виктор, кутаясь поглубже в синий плед, что ему дал Андрей. — Но… Как он справлялся с этой работой, будучи глухо-немым?    — Он не был, — качает головой Андрей. — Они… Сейчас в таком виде, в котором их встретила Смерть, если можно так выразиться. Кинг погиб при бомбёжке, у него разорваны ушные перепонки…    — Для смерти от взрыва это ещё не самое страшное, как он мог… Прости, это невежливо, — стушёвывается Вик.    — Нет, всё так и есть, — кивает понимающе Сизый. — Некоторые из них немного восстановились, если можно это так назвать. Стейтфилд прячет своё лицо, которое у него… После смерти, — нервно передёргивает плечами Андрей. — Куролиск прячет сломанную от петли шею под одеждой, Андрэа, как она это называет, «припудривает» синеву от удушья, её утопили в ванной…    — Ужасно, — сводит жалобно брови Вик. — Они все погибали насильственной смертью?    — Все, кроме меня, — кивает Альварес, переходя всё-таки на русский, потому что ему кажется не очень вежливым продолжать говорить при всех на языке, который совершенно не понимает Арсений.    Он хочет сказать, что-то ещё, но отвлекается, когда кто-то начинает дёргать его за руку сбоку. Альварес опускает глаза к сидящему за столом Шасту, который улыбается счастливо в приветствии, машет окольцованной ладонью. Адриан только смеётся с него, когда Антон пододвигается чуть на стуле, затягивая к себе Альвареса. На стуле вдвоём они помещаются еле-еле, сидят только половиной тела, но, несмотря на физические неудобства, это слишком приятно на эмоциональном уровне, чтобы отказаться.    Арсений смотрит немного удивлённо на эту картину, а потом в улыбке расплывается, вспоминая. Ну, точно. Шаст с Альваресом же были братьями по отцу. Вылетело из головы.    — Я единственный, кто дожил до старости, — заканчивает свою мысль Адриан, уже улыбаясь. Перекидывает свою руку через плечи Шаста, приобнимая его, когда Антон делает тоже самое. — Надеюсь, Андрей повторит этот мой подвиг.    — Да уж, я тоже надеюсь, — нервно усмехается Андрей. — Кстати, об остальных, — хмурится он, разглядывая Альвареса. — Почему они не появляются? Только вы двое, больно уж необычно, чего остальные прячутся?    — Стейтфилд испугался человека, который одним касанием сбил с него всю гордыню и гнев, — усмехается сзади Андрея Бирен, объявившийся только сейчас. — Куролиск, Брукса, Андрэ, как вам угодно, — немного паясничает он, склоняясь перед Виктором в поклоне.    — Очень приятно, — улыбается Вик, повторяя поклон.    — А что с нашей Ирен Адлер? — хмурится Андрей, смотря на барда.    — О, наша красавица стесняется, — посмеивается Бирен. — Не хочет показывать свою бледность, — Бирен отвлекается на короткий мелодичный свист, оглядывается, ища источник звука. И находит, тут же расплываясь в улыбке при взгляде на светящегося Шаста. — Антуа-а-ан да Лакрим, — кланяется почтенно бард, но тут же срывается на хохот, видя, как у Антона закатываются глаза.    — Иди уже сюда, язва, — пыхтит со смеху Шаст.    — Мне казалось… У тебя херовые отношения с Андреем из прошлых жизней, — потерянно лепечет Арсений, наблюдая за тем, как Бирен пододвигает к Шасту второй стул, усаживается, подпирая Антона с другого боку. Шаст таким образом оказывается зажатым между двумя старыми воплощениями Сизого.    — Херовые отношения, Плакса? — усмехается весело и нахально Бирен. — Ты зачем распространяешь неверную информацию? Ты же знаешь, это моя работа.    — Пошёл в задницу, — фырчит Шаст.    — Плакса? — хмурится непонимающе Арсений.    — Да, — трагично сводит брови Андрэ. — Видишь ли, в четырнадцатом веке, Антуан был той ещё ранимой натурой, слово ему ни скажи, а он в слёзы!    — Чего?…    — Он пиздит, Арс, — смеётся Антон, пихая Бирена локтем в бок. — Эта кличка, «плакса», по другой причине прикрепилась за мной. Моё имя было «Антуан да Лакрим». Прикол в том, что в итальянском «да» означает «из», и Лакрим — это название той деревушки, откуда я был родом. Вот, ну, Леонардо да Винчи, это тот же случай, Леонардо да Винчи. Винчи — это город в Италии. Это не фамилия, а буквально «Леонардо из Винчи».    — Да, — вздыхает тихо Андрей, переводя взгляд от Виктора, который слушает их разговор в пол уха, рассматривая внимательно со всех сторон Кинга.    — Но как это связано с «Плаксой»? — хмурится всё ещё непонимающе Арс.    — Лакрим, — улыбается Альварес, будто это всё объясняет.    — Он не знает латынь, Адриан, — улыбается Шаст.    — А мой Арсений знал, — хлопает глазами Адриан. — Не в этом смысле «мой», Боже, столько жизней, а с жадностью не справился? Так и осталась грехом на душе?    — Э! Ты должен держать в секрете наши исповеди, как врачебную тайну, — зажимает Альваресу ладонями рот Шаст. — Вы ничего не слышали.    — Я тоже что-то такое припоминаю, кажется, у него каждая вторая песня была с явно ревностным и собственническим подтекстом.    — Вот же заладили! — вспыхивает красно Антон. — Молчите!    Арсений только усмехается хитро, на Шаста сейчас глядя. И это вообще не то, что позволяет краске отойти от лица.    — Так вот, — прочищает нервно горло Антон. — Лакрим с латыни переводится как «слеза». Не знаю, почему они так деревню назвали, но факт остаётся фактом. Вот этот одарённый, — указывает Шаст ладонью на усмехающегося Бирена, — и прицепился. Поэтому и «Плакса».    — Прикольно, — улыбается Арс. — О! Так «Лакримоса» — это слово образованное от «лакрим», то есть, слеза?    — Верно, — кивает Шаст. — Лакримоса ведь реквием. И буквально это слово переводится как «слезливый».    — Этот слёзный день настанет, как из праха вновь восстанет человек виновный тоже, пощади его, о Боже. Иисус, господь благой, ты пошли им упокой, — шепчет на грани слышимости Виктор. — Что? — дёргается он, замечая на себя ошарашенные взгляды. — Это перевод текста «Лакримосы», вы говорили, вот я и вспомнил…    — Жуть какая, — передёргивает плечами Антон. — Не делай так больше, а то у меня душа, которой нет, наизнанку выворачиваться от испуга начала.    — А у тебя её больше и правда нет? — хлопает глазами Бирен. — Говорил я тебе, надо убирать из песни строчку «я без тебя, как без души». Накаркал, Плакса.    — У них всегда так интересно сменяются темы? — ухмыляется Виктор.    — Сколько их знаю, — усмехается Андрей. — А знаю я их девять жизней… Куролиск, Иллер решила сегодня не появляться?    — Я же сказал, стесняется вашего мужика, — смеётся почти не злорадно Бирен, зачем-то хватает руки Антона, принимается ворочать кольца на чужих пальцах. — Из-за колец не неудобно древко лютни держать? — хмурится Андрэ, поднимая к Шасту глаза.    — Я больше не бард, Куролиск, — прыскает со смеху Антон, смотря на переменившегося в лице Бирена, который хлопает себя по лицу со словами «чёрт, точно».    — И с чего это Иллер её внешность заволновала? — шепчет потерянно в пустоту Андрей.    — Меня она всегда волновала, — бурчит Иллер, выходя из-за спины Сизого. — Здравствуйте, — кланяется она перед всеми в реверансе. — Я не очень хорошо выгляжу, — нервно шепчет она, поправляя ломаными движениями пальцев ворот своего платья, подтягивая его повыше, чтобы скрыть синяки на шее.    — Бросьте, вы само очарование, — расплывается в улыбке шире Виктор. — Мари Доро не сравнится с вашей красотой.    — Бу-у-удет вам! — смеётся звонко Андрэа, неловко взмахивая ладонью в длинной перчатке.    — Мне кажется, всё идёт не в ту сторону, — шепчет почти испуганно Шаст, склоняясь к Арсению, который начинает активно кивать. — Склеит нашего пророка твой любвеобильный учитель, что Позу скажем на это???    — Боже, невероятно, они физически осязаемы. Но как? — восхищённо вздыхает Вик, когда Андрэа протягивает к нему ладонь для поцелуя в руку. — Надеюсь узнать вас поближе, госпожа Иллер.    — Ох, взаимно, — строит глазки Виктору Андрэа, пока Андрей пытается провалиться сквозь землю от стыда. — Я сегодня не в лучшем своём виде…    — Боюсь представить, какой же тогда ваш лучший вид, потому что сейчас вы просто ослепительны, — улыбается Вик.    — А ты не бойся, — доносится позади Андрея голос, который заставляет всех вытянуться по струнке, напряжённо замерев. Андрей едва дышит, боится повернуть голову. — У неё лучший вид — то, на что хочется смотреть. Но есть и те, кого даже в лучшем их виде стоит бояться увидеть.    — Харрис, — вздыхает прерывисто Андрей, когда Адриан «Меч короля» выходит из-за его спины, показываясь всем на глаза.    Арс прижимает порывисто ладони к губам от зрелища обгоревшей на чужом черепе кожи, в котором едва ли остались глаза. Чёрный плащ, прячет остальную часть его тела, капюшон прикрывает голову, оставляя глазам лишь обгоревшее лицо с ужасными ожогами. От его вида ком тошноты сворачивается непременно в горле, язык вяжет у корня.    — Выпусти меня, пожалуйста, — шепчет Антон, дёргая за локоть Бирена.    — Что? Со мной любезничать язык не повернётся, да? — спрашивает хрипло Харрис, приближаясь к Виктору. Мимика не работала из-за ожогов совершенно, но в его голосе была слышна холодная усмешка. — От красавицы Иллер далековат, знаю. Хотелось увидеть твою реакцию.    — Меня таким не напугаешь и не оттолкнёшь, — больно уж спокойно говорит Виктор, только во взгляде — искреннее сочувствие.    — И это пугает, — говорит неожиданно «Меч короля». — Что за свою жизнь должен был повидать человек, чтобы так спокойно смотреть на обгоревший труп?    — Всякое было, — шёпотом отвечает Вик, нервно кутаясь в плед.    — Такая реакция ненормальна, неестественна, — качает вяло головой Харрис. — Вот такая реакция должна быть у нормальных… — Харрис осекается, цепляется глазами за Арсения, который прижимает плотно ладони к губам.    У Арса мысль проскакивает, что это невежливо: как-то показывать, что тебя от чьего-то вида вот-вот вывернуть может — но и сдержать в себе этого не получается. Арс, видимо, слишком мало за жизнь повидал, чтобы смотреть с тем спокойствием, с каким смотрит Виктор.    — Харрис, — окликает как можно мягче сбоку голос Антона, отвлекая от рассматривания Арсения.    — Ваше Величество, — тянет с улыбкой в голосе Адриан Харрис, кланяясь в почтение.    — Прекрати, — качает головой Шаст. Харрис выпрямляется тут же, пытается лицо от Антона отвернуть, чтобы не смотрел. — Тебе… Больно?    — Я мёртв, — качает головой «Меч короля», горько усмехаясь.    — Тогда могу я… — Антон не договаривает, протягивает нерешительно к Адриану руки, тот дёргается, думая, что тянутся к капюшону. Но руки Шаста замирают на уровне плеч, и Харрис смотрит нерешительно, но кивает. — Прости меня, пожалуйста, — шепчет Антон, обнимая очень аккуратно за плечи. — Мне жаль, что всё так… Закончилось.    — Я совершенно вас не виню, — охрипло говорит Адриан, не решаясь обнять в ответ, только голову чуть ближе склоняет. — Вас — нет. Вашу королеву… Я бы вспорол ей брюхо, чтобы повесить её на её же кишках за то, что она отправила на виселицу вас, Димитрия.    — Прошу, не стоит, — отшатывается от Харриса Антон. — Ира сейчас хорошая девочка… Давай не будем припоминать, что там и когда… Да, я понимаю, что она тебя… Велела казнить…    — Она отправила меня на костёр, — поправляет участливо Харрис. — Но за себя мне не больно. За вас, за всех, но не за себя.    — А мне за тебя — да, — поджимает тоскливо губы Шаст. — Ты… Почему всех на виселицу, а тебя на костёр, какой ужас…    — Кажется, я особенно ей не нравился, — горько усмехается Адриан. — Может, она хотела утолить голод крови толпы за мой счёт, не знаю. Я уже не чувствую боли. Так… Только вид не могу изменить. И голос хрипит… Всё ворчал на Димитрия за то, что он курит много, вечно со своей трубкой, а теперь вон сам… Никак от дыма в груди не избавлюсь. Простите, мне стоит уйти, его сейчас вывернет, — кивает на зелёного Арса Харрис. — Было приятно снова повидаться с вами, мой король.    — Теперь всё будет хорошо? — нерешительно спрашивает Антон.    — Моя судьба в ваших руках, — немного паясничая, кланяется «Меч короля», тут же рассеиваясь в воздухе, превращаясь в светлячка, что садится Андрею на плечо.    — Он… Появился неожиданно, — отрывисто говорит Андрэа, переводя встревоженный взгляд на Андрея. — Обычно он не показывается при посторонних, по… Понятным причинам. А сейчас…    — Он хотел лично убедиться в безопасности нового человека, — говорит после вздоха Сизый. — Арс, Шаст — они-то не новые для него. При Диме не хотел показываться, потому что… Понятно, почему. А вот с Виктором мы не встречались ни в одной жизни. Он хотел убедиться в безопасности для меня, вот и… Убедился, — улыбается скомкано Андрей.    Шаст подхватывает тяжёлый вздох, усаживается обратно за стол между Биреном и Альваресом, которые хлопают успокаивающе по плечам.    — Я рад, что прошёл проверку, — улыбается грустно Виктор. — Если честно, немного напоминает процесс знакомства с родителями при...    — Виктор, может, стоит уже идти медитировать? — взволнованно спрашивает Арсений, косясь на красного как рак Андрея.    — Ещё рано, — качает головой Вик.    — Пусть демон перенесёт вас на ту сторону полушария, где уже не рано, — ворчит надменно Стейтфилд, объявляясь в комнате.    — Приветствую, — кивает Виктор, отвлекаясь на новое воплощение. — Ох, а мы уже и знакомы, получается, узнаю ваши эмоции и душу.    — У меня нет души, я мёртв, — холодно отзывается Стейтфилд.    — Повежливее, лорд, где ваши манеры? — оскаливается весело Бирен.    — Там же, где твоя шея, — огрызается Стейтфилд.    — В петле? — хлопает глазами Иллер. — Тогда надеюсь, это петля вашего обаяния, — строит она глазки Виктору.    — Придушить бы тебя от стыда, но меня с этим опередили, — кривится Стейтфилд, отчего Андрэа задыхается возмущённо.    — Ну вот… Опять начинается, — морщится Андрей, к которому уже подходит близко Кинг, готовясь прикрывать уши.    — Хм, — тянет задумчиво Виктор, в один шаг приближаясь к Стейтфилду, который наоборот пытается быть как можно дальше от него, вжимается спиной в стену, бежать некуда. — Гордыня, гнев, утрата, бесконечная злость, ненависть к самому себе, — тянет Вик, разглядывая чужие эмоции. — Тяга уничтожить всё хорошее вокруг себя, потому что внутри — твёрдая вера, что хорошего не достоин. За что наказываешь себя?    — Не твоего собачьего ума дело, — шипит лорд.    — Стейтфилд! — окликает строго Андрей. — Прости, я… За него не ручаюсь. И… — у Андрея глаза распахиваются резко, он смотрит испуганно на Шаста, только сейчас вспоминая то, как он в прошлый раз отреагировал на появление Стейтфилда, но… — Он спит??? — удивлённо спрашивает Андрей.    — Э, да, — тянет немного виновато Арсений. — Я подумал, что нам не нужен рецидив той его вспышки гнева, — передёргивает нервно плечами Арс. — Не хочу, чтобы он снова поддался этому всему, а потом разрывался изнутри.    — Спасибо, — тянет немного ошарашенно Андрей. — Думаю, очевидно, что им и правда не стоит пересекаться.    — А в чём причина их нелюбви? — интересуется Виктор, продолжая рассматривать эмоции Стейтфилда.    — Он выдал местоположение Арсения, Арсении, то есть, того Арса, который был тогда. А они с Тоней были слегка не в законе, ну и… В общем, это стоило Арсу жизни, а Шаст… Это было ужасно, — скомкано объясняет Андрей. — Они начинают шуметь, Виктор, я уберу их.    — Да, конечно, если тебе так будет лучше, — кивает быстро Вик, отходя от прижатого к стене Стейтфилда. — Был рад с вами познакомиться, — кивает он с улыбкой всем воплощениям, даже Стейтфилду, который только кривится от этого.    Через мгновение все воплощение исчезают, превращаются в светлячков, а потом растворяются в воздухе, оставляя комнату в приятной тишине и почти пустоте.    — Какого хера? — бурчит сонно Шаст, подбирая со стола свою голову. — Где все?    — Прости, решил тебе лучше не видеть одно из воплощений Андрея, — извиняется искренне Арс, пересаживаясь к Шасту, обнимая за плечи и целуя торопливо в висок. — Прости.    — Спасибо, блин, — тянет Шаст, промаргиваясь со сна. — Внезапный тихий час. Вот это приколы. Просил же не усыплять меня вот так, без разрешения, предупреждения, — ворчит Антон.    — Ну прости-прости, — шепчет Арс, осыпая поцелуями скулу. — Я просто не хотел, чтобы ты злился, усыпить проще, чем контролировать эмоции.    — Да ладно уж, — продолжает бурчать Антон. — Я понимаю. Просто ты хоть, не знаю, давай какой-то обозначающий жест придумаем, чтобы ты такой показал мне три пальца пистолетиком и я такой: о, понял, мы улетаем в царство Морфея.    — Дурень, — смеётся тихо Арс. — Придумай потом что-нибудь. Но никаких пистолетиков.    — Договор, — улыбается Шаст, целуя коротко в переносицу. — Что я пропустил?    — Да почти ничего. Я усыпил тебя на пару минут, на пять от силы, пока тут был, ну… Тот, кто тебя бесит.    — Вёл себя также отвратительно, как и всегда? — хмыкает горько Шаст, разглядывая севших обратно за стол напротив него Виктора и Андрея.    — Как и всегда, — кивает Андрей, тяжело вздыхая.    — Я видал и более мерзких людей, — пожимает плечами Виктор, тут же поправляя съехавший плед.    — Ух ты, даже представить таких страшно, — усмехается нервно Андрей.    — Это поразительно… Прости, пожалуйста, — дотрагивается Вик до плеча Андрея, чтобы тот заглянул в глаза. Они больше не горят фиолетовым, но голубой у Виктора не менее пронзительный и чистый, чем у Арса. Всегда Андрею кажется, что эти глаза в самую душу смотрят и видят всё, что у тебя на сердце. — Моя семья имеет огромную базу знаний обо всём этом за счёт того, что каждый что-то накапливает, узнаёт что-то новое и документирует это. Могу я задокументировать нашу встречу? — спрашивает с нескрываемой надеждой в голосе Виктор. — Ну и… Дальнейшие наши встречи, если, конечно, они будут, тоже? Я бы хотел получше изучить это всё и с помощью способностей, и чисто созерцательным путём… Но если тебе от этого неловко, я пойму, никто, пожалуй, не хочет чувствовать себя лабораторной крысой и…    — Я не против, — качает головой Андрей.    — Славно, — расплывается в довольной улыбке Виктор. — Отлично. Кхм, да… Прости, у тебя можно покурить где-то?    — Да, на балконе, — кивает Андрей, тут же вставая из-за стола, чтобы открыть перед Виктором балконную дверь.    — Андрей, — тянет почти без осуждения Арс, пока Вик отходит к своему пальто в шкафу за сигаретами.    — Что?    — Я знаю этот взгляд, — шипит шёпотом Арс.    — Какой взгляд? — моргает учащённо Андрей.    — Взгляд «вижу новую жертву, которую надо спасать»! — шипит Арсений.    — А он такой? Я не заметил, спасибо, что обратил моё внимание на это, — язвит Сизый, сощуривая предупреждающе на Арсения глаза.    — Не надо, Андрюх…    — Я не понимаю, о чём ты говоришь, — качает головой Андрей, пропуская Виктора на балкон. — Я с тобой покурю, ты не против? — улыбается он Виктору, который, конечно же, не против, а только за. За любую возможность поговорить и узнать новые детали.    — Мне кажется, мы крупно проебались, — говорит тихо Антон, косясь на Арса, наблюдающего за Андреем и Виктором на балконе. — Я чувствую, будто предал Поза, что за пиздец???    — Всё обойдётся, — качает головой Арс, наблюдая за тем, как Вик подпаливает Андрею сигарету. — Нихуя не обойдётся, — качает он резко головой.    — Вы о чём? — хмурится Серёжа, появившийся позади них с характерных звуком встрепенувшихся крыльев. — Меня не было, а у вас новые проблемы появились???    — Никаких проблем! — подскакивают резко Шаст с Арсом, оборачиваясь к Серёже.    — Та-а-ак…    — Отпустили тебя кошка с псом? — спешит сменить тему Антон.    — Ну, — смеётся хрипло Серёжа. — Пиздец какой-то, на час меня оккупировали, я в ахуе. Так что вы тут учудить успели? Ничего себе, смотрю наш учитель с пророком нашли общий язык, — усмехается Серый. — Так и думал, что два чудика быстро снюхаются. Чего у вас такие ебальники кислые?    — Да ничего, — выдыхает Арс, отводя глаза в сторону. — Чая хочешь? — предлагает он Серёже, но тот машет головой, бухаясь на диван рядом с кухней.    — Хорошо всё прошло? — интересуется Серый.    — Да, видимо, слишком хорошо, — передёргивает плечами Шаст.    — Ох, я, конечно, понимаю, что вы жили до века цифровых технологий, ну так и я тоже, — бормочет Асми, выходящий из тени. — Но я телефонами пользуюсь, в отличие от вас, видимо. Что? — хмурится Асми, смотря на то, как на него пялятся Серёжа, Шаст и Арс.    — Лезь обратно в тень, — шипит громко Арс, подпрыгивая к Асми. — Виктор на… — Арсений не успевает договорить, замирает, слыша сзади, со стороны балкона резкий свист. Возле лица проносится что-то стрелой, мелькает серебром, Арс понимает, что в сантиметре от его лица пролетел кинжал.    — Ох, — вздыхает Асми с кинжалом в груди. — И тебе вечер добрый, Брагинский, — кривится он, передёргивая неприязненно плечами.    Виктор в несколько шагов приближается к Асми, пронзает фиолетовым светом глаз, хватается за рукоять своего кинжала в груди Асмодея и прежде, чем выдернуть его, проворачивает в чужой груди на все триста шестьдесят градусов.    — Это так обязательно? — ломано усмехается Асми, когда из груди вырывают лезвие. — Никакой пользы ведь в этом нет. Только ножичек свой замарал, да и мне одежду попортил…    Виктор отступает в сторону, не поворачиваясь ни на секунду к Асмодею спиной, вытирает аккуратно белым платком из кармана штанов золотистую густую жидкость с лезвия, игнорируя перепуганные взгляды остальных.    — И на кой чёрт тебе моя кровь? — интересуется Асми.    — Наведу трёхуровневое проклятие Маммона, чтобы каждая твоя контора обанкротилась к концу месяца, — глухо отвечает Вик, заворачивая платок и пряча его в карман.    — Прошу, не стоит, — выдавливает из себя улыбку Асми. — У меня и так проблем…    — Мне плевать на твои проблемы, — шипит зло Виктор, приближаясь к Асми. — Если их станет всего на одну больше, я буду ликовать и устрою праздник всей планете, чтобы отпраздновать.    — Смотрю, твой характер ничуть не изменился с нашей последней встречи…    — Смотришь… Но, как и всегда, нихера не видишь, — холодно отзывается Вик.    — Я извинялся уже тысячу раз…    — Тысячу, — кивает с горькой усмешкой Виктор. — И среди тысячи извинений — ни единого искреннего. К чёрту, — качает он головой. — Просто съебись в ту яму, из которой вылез. Убить тебя всё равно не в моих силах…    — Я здесь не по твою душу, — кривится Асми. — Нет, не в этом смысле, — дёргается Асмодей, замечая, как ярче загораются чужие глаза, а во взгляде уже настоящая ярость. — Я хотел узнать, Виктор, пожалуйста, — отступает на шаг назад Асми. — Я лишь хотел узнать, как дела у ребят, я ведь их к тебе отправил…    — Прекрасно у них дела, — шипит зло Виктор. — Без тебя было бы в разы лучше. Мальчик с удивительным потенциалом, как медиум и как человек. Именно поэтому держись от него как можно дальше. Ты разрушаешь всё прекрасное, что только… — Виктор осекается, чувствуя, как по тени сюда перемещается низший демон, отступает на шаг назад, кутаясь поглубже в плед. Только и надеется, что это не за ним очередной взбешённый демон мчится.    Но нет. Не за ним. И отнюдь не взбешённый. Немного раздражённый и очень уставший.    — Привет, Дань, — вздыхает прерывисто Шаст, видя вышедшего из тени Поперечного.    — Блять, Тох, ты живой! — радостно улыбается Даня, принимая крепкие приветственные объятия Шаста. — Я уж думал, что Байри тебя так и оставит ядром солнышка. Но Зар умеет удивлять, да? — усмехается весело Поперечный, крепко хлопая Антона по плечам, отступая в сторону. — Ебать, у нас новый человек? — кривится он, замечая Виктора. — Точнее, новый медиум, — вздыхает Даня, рассматривая Виктора, что стоял в какой-то боевой позе, словно готовился ни то напасть, ни то защищаться от ударов. — Расслабься, — усмехается Даня. — Не кусаюсь. Можешь спрятать свои фиолетовые глазки, Йеннифер из Венгерберга.    — Я рад тебя видеть, — улыбается Арс, хлопая Даню по плечу. — Твоё появление всегда сбавляет напряжение, прямо магия какая-то…    — То ли ещё могу, арсенал, — смеётся охрипло Поперечный, хлопая крепко Арса по спине. — Не сутулиться, товарищ журналист!    — Так точно, — вырывается вместе с тяжёлым выдохом, который Даня из Арса выбивает.    — А чё за атмосферка тут у вас? — изгибает бровь Даня, оглядывая всех.    Медиум этот так и остался стоять в позе боевой готовности с горящими фиолетовыми фарами, Арс вон то выпрямляется, нервно подскакивая, то наоборот сжимается весь. Андрей стоит просто в полном ахуе, держа в пальцах давно догоревшую сигарету. Шаст выглядит так, словно хочет сбежать на Мальдивы и не видеть никого (кроме Арса, разумеется) лет десять. А вот Асми вообще какой-то необычайно хмурый и подавленный.    — У нас кто-то сдох, а я не знаю? — едва шевеля губами, решает чисто уточнить Даня.    — Что ты тут забыл, рыжик? — вздыхает Асми, переводя взгляд от Виктора, который так же смотрел на него, не моргая, к Дане.    — Хах, действительно, — шмыгает нервно носом Поперечный. — Я ничего не хочу сказать, Асми. Но когда два человека или демона, похуй абсолютно, разговаривают между собой, а потом один из них, не договорив до конца фразу, резко куда-то съёбывает, ну-у-у, не то чтобы это как-то напрягает, — тянет с нажимом на совесть Даня. — Но сказать о том, куда и на сколько, зачем и по какой причине, ты так резко съебался! — рычит в лицо Асмодею Даня. — Можно было!    — Прости? — выставляет вперёд ладони Асми, отшатываясь от Дани.    — Так чё за карнавал? — снова возвращается к остальным Поперечный.    — Это Виктор, — представляет Арс Дане нового человека. — Потомственный медиум, которого мне порекомендовал в учителя Асми.    — Да, — вздыхает Шаст, потирая нервно ладони. — И твоего Верховного он явно терпеть не может, — кривится Антон.    — Верховного? — резко хмурится Виктор, а Шаст едва ли не дёргается от того, насколько сильным стал запах чужой ярости. — Ты продал душу за похоть? — с нескрываемой неприязнью спрашивает в лоб Вик.    — Во-первых, — тянет с раздражённой улыбкой Даня. — За что я продал душу, тебя, мой хороший, в душе ебать не должно. Во-вторых, тут, в этой компании, — окидывает он ладонью комнату, — всё не так просто и однозначно, привыкай к этому, — кивает Даня. — Добро пожаловать в клуб, так сказать. А в-третьих, если продолжишь вот так нагло со мной разговаривать с такими отвратными эмоциями, я тебе душу наизнанку выверну.    — Это я тоже умею, — оскаливается нервно Виктор. — И то, что у тебя нет души, никак тебя не спасёт. Так что тоже думай, выбирая слова.    — У-у-у, а ты мне кое-кого напоминаешь, — смеётся зло Даня. — Лесоповал на меня также клыки показывала. А… У вас обоих души фиолетовые, хули я удивляюсь…    — У Леси фиолетовая душа??? — невпопад лезет со своими вопросами Арсений.    — Ты же, блять, медиум, ты должен был видеть! — взмахивает ладонью Даня.    — Я никогда не приглядывался к ней так, — резко качает головой Арс.    — Ну вот, приглядишься в следующий раз, — хмыкает Поперечный. — Правда у нашей ведьмы фиолетовый ближе к розовому, а у этого — к синему.    — Демоны не должны видеть… — Виктор осекается. Сначала он думает о том, что демон это понял по цвету глаз, но потом приглядывается и понимает, в чём дело. — Это твоя способность. Видеть души… Ты демон Нешемирон. Она твой Верховный.    — Ух ты, а ты шаришь, это радует, а то заебался я новых людей вводить в курс дел, — усмехается Даня, в один шаг сокращая расстояние между ними с Виктором. — Знаешь, какие способности у демонов моего созвездия? Не просто видеть душу, мы очень похожи на вашу медиумную братию, — оскаливается Даня. — Так что да, прежде чем лезть мне в эмоции, подумай трижды, я могу соверше-е-енно случайно это отзеркалить.    — Почему всем так обязательно при первой встрече показать зубы? — всплёскивает руками Арс. — Почему все начинают друг другу угрожать??? Вы не можете нормально пообщаться? Что Виктор начал нападать, что ты. Вы, конечно, простите меня, но вы какие-то ебанутые, — вздыхает возмущённо Арс, утягивая Шаста с собой на кухню.    — Ух ты, он разочарован, — усмехается Андрей, опираясь плечом на балконную дверь, выбросив окурок в пепельницу. — Ты можешь быть свободен, Асми, все справились прекрасно без твоей помощи, — почти не ядовито говорит он.    — Радует, что в этой жизни он настолько отдалился от насилия, — хмыкает Даня, выпрямляясь в спине. — А то я и ему могу припомнить, от кого я когда-то научился зубы показывать сразу же.    — Где же твоя пресловутая психотерапия? — хмыкает Андрей.    Он подходит к Виктору сзади, хлопает его осторожно по плечам, одним лишь взглядом говорит, что здесь, в квартире Андрея, никто не посмеет начать какие-то разборки, Андрей об этом позаботится.    — Хочешь знать, что за напряжение? — спрашивает тихо Андрей, уговорив Виктора сесть на диван. — Спроси у Асми, что он такого учудил, раз теперь вызывает у человека такую реакцию. Ты же сам прекрасно всё знаешь, Дань, никто не испытывает какую-то эмоцию без причины, ты же у нас профессионал.    — Какая очевидная манипуляция, — фыркает Даня, дёргая плечом. — Серый, ты тут какими? — удивляется Поперечный, замечая Серёжу.    — Да я сам не ебу, — качает головой Серёжа. — Я просто… Продолжайте. Я посмотрю.    — Попкорн тебе не принести? — доносится с кухни весёлый голос Антона.    — Чего Арс его туда уволок, я поговорить с ним хотел вообще-то, — бурчит Даня.    — Арсений в первую очередь заботится о Шасте, — вздыхает Серёжа. — И Антоха у нас сейчас слегка не в стабильном состоянии. Эмоции у него, когда выходят из-под контроля, выводят тут же и способности. Мы же не хотим, чтобы нас начало молниями ебашить? Большинству из нас его молнии нихера толком не сделают, но вот если Шаст снова загонится на тему того, что он опасен…    — Снова себя куда-нибудь инкубирует, — вздыхает понимающе Даня. — Мне надо с ним обсудить следующий сеанс, и как теперь их проводить. Если он начал ебашиться молниями как ненормальный, то, очевидно, мне надо поменять кабинет для встреч с ним.    — Я как раз думал об этом, — высовывается с кухни голова Шаста. — Может, будем встречаться на сеансы у Зара на звезде?    — У твоего Высшего есть звезда? — потерянно спрашивает Виктор, переводя взгляд к Антону.    — Сам в шоке, прикинь, — смеётся громко Антон. — Блять! — дёргается он, когда в небе начинает греметь гром. — Арс, поколдуй, блять, не хочу греметь…    — Давай лучше я, не жгите душу! — порывается встать с дивана Виктор, но его затаскивает за локоть обратно Андрей.    — А у тебя душа бесконечная, или что? — хмурится Андрей. — Или своей типа не жалко?    — У меня больше опыта, — чуть удивлённо отзывается Вик, таращась на Андрея.    — Андрей, а ну иди сюда! — зовёт с кухни Арс. — На пару слов о благоразумии!    — Наслушался от Поза с утра, не особо хочется, — отмахивается Андрей.    — Так ты типа не в ладах с Асми, да? — спрашивает Даня, чуть задирая подбородок при взгляде на сидящего на диване Виктора.    — Типа, — очень раздражённо смотрит в ответ Вик.    — И с хуя ли?    — А тебе всё расскажи да покажи, да? — огрызается Виктор.    — Ну, я тут психтер, единственный в этой ебанутой шарашке, довериться можешь… Больше некому, — разводит руками Даня, присаживаясь на тумбочку напротив дивана. — Ну так?    — Проведи сеанс со своим хозяином, — косо усмехается Виктор, кивая в сторону Асми, который пытается слиться с обоями. — Он побольше моего нуждается в лечении своей головы.    — У тебя есть образование психолога, психиатра? — дёргает бровью Даня.    — Что? Нет…    — Ну так и не разевай варюжку с советами, кому чё лечить надо, ясно?    — Рыжик, не надо, — пытается сбавить чужой пыл Асми.    — Нет! Я хочу понять, откуда столько высокомерия, — качает головой Даня. — Ну или откуда столько ненависти. А ей тут так шмонит, что задохнуться можно.    — Дань, — зовёт с кухни Антон. — Я тоже чувствую запах, но давай не будем…    — Не-не-не, почему не будем? — усмехается Поперечный, смотря на Виктора, не дослушивая Шаста. — Если хочешь кому-то что-то предъявить, обоснуй. Предъявляй по фактам.    — За что я ему предъявляю, как ты выразился, он сам прекрасно знает, — кривится Виктор.    Шаст с Арсом возвращаются с кухни, понимая, что надо следить за ситуацией, не отрываясь, потому что разговор явно утекает не туда. Что Арсений, что Антон чувствуют, как накаляется обстановка, и очень бы хотелось вовремя сбавить обороты двух сторон. И если Арсу, как они заметили сегодня, удаётся успокоить Виктора, то Шаст умеет успокаивать Даню.    — Ну, знаешь ли, — тянет Поперечный. — Ты при всех ему предъявляешь. Соответственно, публично позоришь его имя.    — Рыжик…    — Нет! — выставляет ладонь в сторону Асми Даня, заставляя его замереть на месте. — Подожди. Если ты при всех называешь его уёбком, то и поясни нам всем, за что он это заслужил. Если бы вы торчали одни в комнате, то ради Дьявола, называй его как хочешь, говори с ним как хочешь. Но вы тут не одни. И ты подрываешь доверие и авторитет, не желая никак аргументировать. Я ща тоже могу начать говорить, что хуйня ты полная как человек, верить тебе нельзя и сдохнуть ты должен.    — Даня! — окликает строго Арсений.    — Но я этого не говорю. Потому что аргументов, оснований на это у меня нет, — заканчивает Даня. — А ты пиздишь при таком количестве людей, вот и объясни нам.    — Я не обязан, — рычит Виктор, поднимаясь одновременно с Даней на ноги, нависает над ним тенью, сверкая глазами.    — Тогда варежку захлопни, — оскаливается Поперечный.    — Не собираюсь.    — Хорошо, — кивает с усмешкой Даня. — Не хочешь обосновывать, объяснять, почему так, — пожимает он плечами, — ты прав, дело твоё. Я сам посмотрю.    — Даня, нет! — пытается оттащить в сторону Поперечного Шаст, но уже поздно. — У него зеркальная защита на чтение памяти…    Даня использует способность раньше, чем успевает осознать слова Антона. Смотрит с усмешкой на Виктора, который отчего-то усмехается так же, как и он. Только усмешки эти, как гуашь под дождём, стекают с их лиц с каждым увиденным воспоминанием.    Сожжённая воронежская деревня. Лес с выжженными травой и деревьями с засечками разведчиков-партизанов. Чьи-то изуродованные ранами и криво сросшимися переломами руки. Надломленный плач со спрятанным гортанным криком на грани рыка. Взрыв мины, ужасная опаляющая боль возле уха, звон. «Это была засада… Он погиб». Дерево у реки. Похороны нескольких десятков людей. Плач, отражающийся эхом от голых стен госпиталя. Расстрел.    Вечный страх перед уходом отца по «делу». Строгий взгляд матери. Выжженное на чьей-то коже клеймо, неистовый крик о помощи. Уход родного человека из собственного дома. Предательство и одиночество. Чужая тоска и невыносимое желание вернуть, как было. Оправдания того, что не должно быть оправдано. Прощение того, что нельзя прощать. Смирение и принятие в чужих глазах, когда надо хоть попытаться. Разрушенная по чужой прихоти семья. Погружение весёлого и вечно солнечного дома в холодный мрак.    Разрушенные идеалы и обман на протяжение всей жизни. Вина за собственные слова. Чистый ужас — дымится одна из башен. Объявление войны, начало призывов. Прощание с матерью. Пески Ирака. Отряды морпехов, что смеются, обнимая до хруста в позвоночнике… Лежат трупами, пропитывая пустыню кровью. Прощальные слова того, кто знал о том, что не выживет после задания. Письмо-известие. Пулевое в плечо. Морфин. Возвращение на Родину. Никто не слушает, все думают, что шутит. Наркозависимость и алкоголизм. Отчаяние и бесконечное чувство вины. Мольбы… Контракт.    Новость о смерти и её возвращение домой. Начало работы с отцом. Десятки Проклятых и Прокажённых — десятки ран и шрамов. Сотни похвал и сотни ругательств. Марта… По ветру развеивается серый пепел. Отрицание. Гнев. Торг. Отчаяние. Принятие. Очередной уход отца по «делу»… И вечный холод с пустотой.    Виктор с Даней отшатываются друг от друга, делая резкий шаг назад. Оба дышат тяжело, бегая лихорадочно взглядом по ковру у Андрея в гостиной. Виктор выглядит испуганным и глубоко раненным, Даня выглядит так же. Они поднимают друг к другу испуганные глаза и слова, что срываются в воздух, душу разрывают своей интонацией глубокого понимания и сочувствия.    — Мне жаль…    Говорят они одновременно на выдохе, смотря друг на друга.    — Я пытался предупредить, — шёпотом потеряно говорит Антон, отходя обратно от Дани к Арсу.    — Рыжик…    — Нет, — хмурится резко Даня. — Иди погуляй пока. Я… Не хочу сейчас говорить.    — Из-за того, что у него в памяти увидел? — расстроенно спрашивает Асмодей, он моргает учащённо, выглядит потерянным и уязвлённым. — У нас был договор, — пытается словно бы оправдаться Асми.    — Нет, Асми, пожалуйста, — с нажимом говорит Даня, заглядывая красноречиво в глаза.    — Поверить не могу, — вздыхает тихо Асми, качая головой.    Он бросает на Даню последний взгляд и уходит в тень.    — Я… Сочувствую, мне жаль, что произошло то, что произошло, — сдавленно говорит Поперечный, переводя взгляд от тени, где только что исчезла фигура Асмодея, к Виктору. — Я понимаю твою злость, даже ненависть. Но он изменился.    — Разве? — шёпотом после тяжело вздоха спрашивает Вик, прячась поглубже в плед.    — Да, нас постоянно что-то меняет, и он не исключение, — переходит вслед за Виктором на шёпот Даня, усаживаясь снова на тумбочку напротив дивана, когда усаживается обратно Вик. — Хуйня это всё, — говорит Даня, тупя глаза в пол.    — Дань? — осторожно зовёт Шаст, устраивая ладонь на чужом плече. — Ты в порядке?    — Я дико устал, — качает головой Поперечный. — Хочу… Передышку. Хоть в пару дней.    — Ты говоришь мне, что он изменился, но при этом он затаскивает тебя по каким-то заданиям, иссушая все твои силы, абсолютно плюя на то, что ты на грани своих возможностей, — почти без укора говорит Вик. — Я это чувствую. А он уж подавно должен это ощущать.    — Просто дохера говна, вот и всё, Вик, — усмехается горько Даня. — Забей. Я не потяну ещё одну фиолетовую душу, которая будет капать мне на мозги проповедями о том, что Асми мудак. Я его не идеализирую, прекрасно вижу каждую каплю дерьма в нём. Никто не идеален. Идеальных вообще не знаю.    — Ещё одну фиолетовую душу, — цепляется за слово Арс. — Леся тебе говорит, что Асми мудак?    — Вот о чём я, — машет в сторону Арсения ладонью Даня. — У всех есть недостатки. Этот не видит границ и плюёт на то, что ему не хотят открываться, лишь бы узнать то, что ему любопытно.    — Эй!    — Этот вообще ходячий вагон проблем, — кивает на Шаста Даня, игнорируя возмущение Арса. — Я так вообще далёк от понятия об идеале. Я тот ещё бесючий и раздражительный хер. У меня в кабинете, мы, конечно, можем провести сеанс, — усмехается Даня, смотря в глаза Виктору, который выглядит до ужаса уставшим. — Но по жизни я же не могу быть постоянно понимающим всех и вся психотерапевтом, заебёт. Пророк наш — вообще номер интересный. Тут все со своими приколами, так что привыкай, если правда собираешься тут задержаться.    — Я хочу научить Арсения, а становиться семьёй я с вами не планировал, — бурчит отчего-то смущённо Виктор, поджимая колени к груди.    — Не планировал, — усмехается Даня. — Но ты же видел в моей памяти, как оно у нас тут заведено. Ведьма тоже говорила, что мы не семья. Говорила, что мы принудительный коллектив, цирк уродцев и далее по списку. Но нет. Начала открываться, не боится больше попросить помощи и помогает сама. С тобой тоже такое случится. Тут со всеми так. Тоже магия своего рода.    — Нет, никакой магии, — хмурится Виктор. — У ваших душ, и неважно, что у большинства из вас и душ уже нет, не суть, но у ваших душ есть связи. А у меня нет. Поэтому, думаю, я смогу остаться в стороне и уйти от вас, когда закончу с тем, ради чего ввязался.    — Хм, ну что ж, думай так, если тебя это успокаивает, — усмехается Даня. — Ладно… Пойду я, вижу, что у вас тут всё относительно хорошо, — вздыхает тяжко Поперечный, поднимаясь на ноги и отряхивая ладони. — Ты… Это, вот если надо, — протягивает Виктору визитку Даня.    — Откажусь, — качает головой Вик, даже не посмотрев в сторону протянутой визитки.    — Типа тебе оно не надо, всё у тебя в порядке? — на этот вопрос Вик головой коротко качает. — Тогда дело в том, что я демон? — изгибает вопросительно бровь Даня, разглядывая Виктора, который снова качает головой. — Тогда в чём? Не попробуешь…    — Лучше время, которое ты хочешь предложить мне на работу, потрать на свой отдых, — грустно улыбается Вик. — Ты правда на грани своих физических и психологических сил. Возьми отпуск.    — Только потомственного медиума мне, видать, в жизни и не хватало, — усмехается Даня, пряча в карман визитку. — Как знаешь. Если что, в любой момент можешь попросить у Арса мой номер. Но только пиши, а то в Америку дороговато звонить отсюда.    — Учту, — кивает Вик.    — Пойду к Лесе с Позом…    — Что? — Андрей на диване собирается весь, рассматривает Даню внимательно. — Поз с Лесей?    — Ну, кто из них с кем, сказать сложно, — усмехается Даня. — Они буквально в одну минуту написали друг другу, что им нужна помощь друг от друга.    — У Поза что-то случилось? — подтягивается к этому разговору обеспокоенный Шаст.    — Ну, случилось у него давно, — пожимает плечами Поперечный. — С башкой не порядок, — крутит у виска Даня. — Как и у всех, блять. Призрак.    — О, ну конечно, — морщится Андрей. — Небось захотел познакомить свою воображаемую подругу с…    — Еб-а-а-ать, — отшатывается резко от Андрея Даня. — Ну и шмонит же от тебя злостью с ревностью, — кривится он. — Когда у нас следующий сеанс, Андрюх?    — В другой жизни…    — Можно я придавлю его? — дёргает бровью Поперечный, указывая глазами на светлячка, что сидел у Андрея на плече. — Этот мудак тебе всю жизнь отравляет.    — Ну, как оказалось даже эти токсичные отношения, не самые бесючие, что у меня есть, — выжимает из себя раздражённую улыбку Андрей.    — Так что там с Позом, Дань? — поворачивает к себе за плечо Антон.    — Во-первых, я рассказал Лесе, что Поз у нас — по определению Зара — ангел четвёртого ряда…    — Ангелы исцеления и спасения души? — хмурится озадаченно Виктор, склоняя голову вбок.    — Не, клянусь, — качает головой Даня, тихо смеясь. — Меня так радует, что теперь у нас есть тот, кто в теме и не надо лишний раз разжёвывать. Да, исцеления и спасения души, — кивает он Виктору. — Прикол в том, что Леся подумала немного, ну мы и решили попробовать… Короче, возможно, у Поза получится как-то очистить Проклятых. Не зря ведь это называется «спасением души», да? Не знаю, короче, — качает головой Даня. — Но стоит попробовать. К тому же, у ведьмы нашей теперь и личные мотивы в этих поисках.    — В каком смысле? — хмурится Арс.    — Ну, после Суда, в плане, того Суда, — Даня указывает ладонью на небо. — Мы с лесоповалом пошушукались слегка. В целом мы пришли к мысли о том, что вашу принадлежность сейчас, то есть, медиум, пророк и ясновидящая, что-то определило. Мы пораскинули мозгами и пришли к выводу о том, что вы стали такими, потому что это было нужно вашим родственным. Шаст стал демоном, и ему было необходимо коммуницировать с Арсом, у которого ещё и осколок оказался, соответственно, Арсений стал медиумом. Ангел наш в последней жизни после каждой истории об Адриане Кинге добавлял в конце что-то по типу «если бы только он мог знать это наперёд». И, ой, Андрюша, становится пророком. А Леся… Мы покопались в её прошлом. В последней жизни. Её родственная стала Проклятым. И вот, совершенно случайно, она получает способности ясновидящей, которые общение с Проклятыми предусматривают.    — Боюсь, — Виктор неловко откашливается, чуть поднимая руку, словно просит у учителя в школе слово вставить. — Всё это, конечно, почти прекрасно. Но в случае ясновидящей явно совпадение. Она ведь потомственная, как и я. Нас не определяет родственная, её желания. Нас определяет кровь.    — Леся и правда потомственная, — кивает хмуро Даня.    — Да, и даже если бы в прошлой жизни не случилось что-то ужасное с её родственной, родись она в той же семье, она бы всё равно стала ясновидящей. Хотя… Как и в случае обычных семей, может родиться медиум, — кивает Вик на Арса, — ибо даже палка раз в год стреляет. Но… Так же и в наших семьях, не всегда есть стопроцентная гарантия, что у двух медиумов родится медиум.    — Ага, Арс типа грязнокровка, а есть ещё чистокровные и полукровки, — хмыкает Шаст, что Арса моментально заставляет улыбнуться, ну конечно, отсылка ведь.    — В каком-то смысле, — кивает Виктор, подхватывая улыбку Арса. — Даже у двух волшебников может родиться магл.    — О, так вот почему ты его в учителя выбрал, — усмехается Андрей, разглядывая улыбающихся друг другу Арса с Виктором.    — На самом деле ты прав, — кивает Вик, возвращаясь к разговору с Даней. — Видишь ли, родственные связи часто решают что-то. Вот, например, когда один из родственных становится ангелом, есть огромная вероятность того, что второй тоже им в скором времени станет. Родственность работает так, чтобы даже после конца бытования человеком ты не утратил… — Виктор осекается. — Родственные должны быть вместе, как-то так.    — Но Андрей не стал ангелом, когда им стал Поз, — жуёт нервно губу Арс.    — После всех его жизней, — тянет многозначительно Шаст, поднимая вверх ладони. — Было бы очень странно, если бы он стал ангелом. Если бы только кто-то вёл запись забранных им жизней…    — Вообще-то её ведут, — сникает Андрей. — Жнецы. Своими руками за все жизни я убил девятерых. А вот косвенно… То есть, приказом, наводкой, компрометирующим событием… Шестьсот пятьдесят четыре тысячи семьсот сорок девять человек.    — Пиздец, — выдыхают все одновременно, таращась на Андрея.    — Я могу сказать, что это осталось в прошлом? — пытается поднять взгляд Андрей, но не находит в себе сил и смелости.        — Пиздец, — снова вздыхает Арс. — И у жнецов есть такая запись про всех?    — Да, — кивает Сизый. — И у Поза… Ноль убийств, но четыре косвенных. Но это… Я так был зол, когда это увидел. Они записали в косвенные убийства его ошибки при оперировании. Как будто… Будто бы он специально их у себя на столе зарезал, а не вздрогнула у него из-за волнения рука. Попытались бы сами прооперировать человека в тех условиях, что были раньше, ублюдки… В косвенные убийства записали, — шипит обиженно Андрей.    Арс улыбается кротко, переглядываясь с Антоном, который улыбается также. Может, и поругались они, Андрей с Позом, из-за чего-то, но отношения между ними это не особо меняет. Андрей всё ещё за Диму беспокоится, что о его здоровье, благополучии, что о его репутации.    — Уже темнеет, — замечает вид из окна Виктор, поднимается с дивана, рассматривает книги, стоящие у Андрея на полке.    Кажется, он потерял интерес от разговора или отвлёкся на что-то, Арсу это напоминает то, как он выглядит, когда садится печатать свои истории. Интересно, что там у этого человека в голове происходит.    С одной стороны, кое-кто уже знает, что там происходит, и можно было бы надавить на Даню, попросить раскрыть карты. Но, во-первых, Даня точно не расскажет, он в этом плане не расколется, у него есть опыт хранения чужой тайны. Во-вторых, это как-то невежливо узнавать такое за спиной Виктора, и это однозначно подорвёт его доверие к Арсу. А в-третьих, Арсений узнает всё сам.    — Виктор, — окликает тихо Арсений, отходя от Шаста, Серёжи, Андрея и Дани, которые уже вовсю обсуждают Поза (в хорошем ключе, конечно). — Может, уже пора? Медитировать, я имею в виду. Темнеет.    — Я тоже думаю, — кивает Вик, осматривая книги, что стояли на полке.    — Что делаете?    — Анализирую, — пожимает плечами Виктор. — Суть человека можно понять по его домашней библиотеке.    — Тут это вряд ли получится, — улыбается грустно Арс. — Андрей не жил в этом доме последний год. Он приехал сюда на лето.    — Ох, — вздыхает тяжко Вик, тут же выпрямляясь, переставая бегать глазами по корешкам книг.    — Хотя по факту он наверняка всё это читал, — пожимает плечами Арсений. — Я подумал, что по месту для медитации нам бы хорошо подошёл дом Поза, у него там рядом есть водоём. Но Поз — ангел, а вы их не жалуете…    — Нет, с ангелами у меня тяжко только с теми, которые не были людьми и нихера не понимают в человеческой жизни, — качает головой Виктор. — А насколько я уже разобрался, этот ваш Поз — ангел меньше века.    — Угу, — кивает активно Арс. — Значит, всё нормально? — Вик только кивает коротко. — Хорошо, но второй момент. Его домик в Греции. Я не уверен, что там уже стемнело.    — Греция, — задумчиво говорит Виктор. — У нас, — он смотрит коротко на свои часы, — уже десять вечера, значит, там девять…    — Вы храните в голове часовые пояса? — спрашивает удивлённо Арс.    — Разве не полезная информация? — тут же тушуется Виктор. — Это ещё малая часть того, что в моих чертогах разума…    — Правда??? Круто!    — Ну-ну, — посмеивается тихо Виктор. — Остальные другого мнения об этом.    — В смысле? — не понимает Арс, хмурится озадаченно.    — Ну, знаешь, — неловко прокашливается Виктор. — В голове много информации, но вот когда выдаёшь что-то по типу: «А вы знаете, что у ирбисов, снежных барсов, самый длинный хвост среди представителей кошачьих относительно его собственной длинны тела?». То обычно не говорят «круто», говорят что-то типа: «Нахера это в твоей голове?».    — Они просто зануды, — фырчит Арс.    — Ну или зануды мы, — пожимает плечами Виктор. — В простонародье душнилы.    — Но это же интересно! — всплёскивает ладонями Арсений. — Про ирбисов.    — Что про ирбисов? — вклинивается в их разговор Шаст.    — Ты знал, что у снежных барсов самый длинный хвост относительно тела среди кошачьих? — тут же делится новым интересным фактом Арсений.    — Да, — кивает Антон. — Я в него превращался один раз. Странный прикол у них какой-то… Хвост в зубы зачем-то так и тянет взять.    — Да, — смеётся тихо Вик. — Есть у них такая особенность. Причём, до сих пор толком не ясно, зачем они вообще это делают. Есть версия, что они боятся его намочить в снегу и горных реках, ведь он потяжелеет и перестанет справляться со своей функцией планирования прыжка и поворотов. Есть версия, что хвост настолько тяжёлый, что они берут его в зубы, чтобы сбавить нагрузку на поясничные мышцы. Есть версия, что они так успокаивают себя, потому что с детства играли с хвостом мамы… Что? Я не буду тебя усыновлять! — спешит вставить Виктор, видя как восторженно блестят у Арса глаза. — Вот ты, — откашливается неловко, переводя взгляд на Антона. — Был ирбисом. Зачем они это делают?    — Да я ж говорю, сам не понял, — весело пожимает плечами Шаст. — Просто захотелось взять себе в зубы хвост.    — О, а ведь Тайлунг в «Кунг-фу панде» был снежным барсом, помнишь момент, когда По во время битвы с ним засунул ему его же хвост в зубы, может, это была отсылка на эту привычку этого представителя кошачьих??? — пружинит на месте Арс.    — Вполне возможно, — посмеивается Шаст, тыкаясь коротким поцелуем в висок Арса. — Я серьёзно говорю, я не понял, откуда у них идёт это желание: свой же хвостик прикусить. Они же буквально носят его в зубах. Прикол, конечно, мемы даже были на эту тему. Но меня не столько хвост поражает, сколько их регенерация. Когда я перешёл в форму ирбиса, я точно могу сказать, что уровень регенерации увеличился, она ускорилась в несколько раз.    — Да, слышал об этом, — кивает задумчиво Виктор. — Они охотятся на скалистой местности, иногда не подсчитают прыжок и могут скатиться по крутым склонам, сломать себе все лапы, а уже через три дня вернуться к охоте. Поразительная регенерация. И при этом, — вздыхает раздражённо Виктор, — совершенно неизученная. Явно же есть в их организме что-то, что им так быстро регенерировать помогает, какое-то вещество… И вместо того, чтобы изучить это, использовать в медицине для, не знаю, борьбы с раком, люди истребляют этих существ за красивую шкуру, — зло шипит Вик. — Безмозглые идиоты…    — Тише-тише, — улыбается нервно Антон, чувствуя сильный запах злости. — Тут уж как есть… К слову, этот, — кивает он с улыбкой на Даню, — у нас занимается этим время от времени.    — Охотится на ирбисов? — испуганно спрашивает Арс.    — Что? Блять, нет! Наоборот. У Дани есть какая-то благотворительная организация, что за ним числится. Заповедники, охрана природы.    — Мне начинает казаться, что благотворительность держится на одних демонах, — удивлённо тянет Арс, высоко поднимая брови. — Ты с кучей благотворительных фондов, Даня с заповедниками… Демоны, выходит, лучше людей? Ад — самый благонадёжный социальный институт?    — Людей там тоже немало, — усмехается Шаст. — Не надо уж так в крайности бросаться.    — За моей семьёй тоже держится три благотворительных фонда, — кивает Виктор. — Так что, да, люди точно есть.    — Откуда у вас деньги на благотворительность…    — Так, — хмурится Вик. — Кому-то явно надо ввести дополнительно занятия по финансовой грамоте.    — Да, — кивает активно Шаст. — Пожалуйста, добавь уж ему это в учебную программу, буду очень признателен.    — Вот так спасибо, Шаст…    Виктор отвлекается на что-то, смотрит, расплывшись в улыбке, в какую-то точку. До Арса доходит, что он зацепился глазами за какую-то книгу на полке.    — Привет, родная, — посмеивается Вик, доставая с полки большую энциклопедию символов, привлекая к себе внимание Андрея, который ускользает из беседы Дани с Серёжей.    — Ты её знаешь? — интересуется Андрей, вставая рядом с Арсом. — Читал?    — Читал? — переспрашивает со смешком Виктор. — Я её написал.    — Охереть, — выдыхает Арс.    — Неловко получилось, — краснеет Андрей. — Но… Там нет имени Виктор в авторах и редакторах.    — Мг, — тянет Вик, пролистывая книгу. Выглядит он немного помрачневшим. — Я не люблю, когда где-то светится моё имя. Ничего от себя не публикую. Я собирал текст и редактировал его, а также собирал визуальную составляющую для этой книги. Не всё, — тут же добавляет Вик. — Вот… — он пробегается пальцем по всем разделам в содержании. — Допустим, символику цвета не я печатал. У меня был слишком велик соблазн приплести символизм цвета души, а это не совсем то, что было нужно этой энциклопедии. «Магия числа» — тоже был не мой раздел. Я не доверяю цифрам.    — Где-то я уже это слышал, — усмехается весело Антон.    — Символику ислама они мне урезали до половины тех страниц, что я набрал, — бурчит Виктор, бегая глазами по содержанию. — Ну, остальное, вроде как, всё моё…    — Круто, — выдыхает восхищённо Арс. — Выходит, мы пересеклись даже раньше. Я читал вашу книгу. Может, всё-таки вы и не правы в том, что наши души не связаны.    — Поразительное совпадение, — с нажимом выделяет последнее слово Виктор. — Но это слишком поверхностная информация, — говорит он, громко захлопывая книгу. — Не думай, что отделаешься таким во время обучения у меня. Одну только культуру и мифологию Китая, вместе с их историей и философией заставлю учить месяц.    — Месяц??? — переспрашивает Арсений, у которого на лице написано: «Я думал, мы справимся со всем за неделю».    — Арс, — улыбается тепло Антон, оттаскивая от греха подальше Арсения от Виктора. — Постепенность, помнишь?    — Настолько постепенность? — не унимается Арс. — Стойте-стойте! У вас в голове уже есть некая программа, в которой, как я понял, мы будем чередовать и совмещать теорию с практикой, так? И на какое время у вас это запланировано? Насколько это долгосрочный проект?    — Ну, — тянет нерешительно Виктор, что-то подсчитывая в уме. — Около семи лет…    — Чего?!    — Арс, тише, — взрывается хохотом Антон, оттягивая Арса уже на кухню.    — Какое ещё семь лет? — протестует яро Арсений, пытаясь вырваться из хватки смеющегося Шаста. — Я не согласен!    — Что ж, в таком случае, — вздыхает Виктор, ставя книгу обратно на полку. — Здесь у клёна мы расстанемся с тобой, — напевает он строчку из советской песни «Смуглянка».    — И смуглянка-молдаванка по тропинке в лес ушла, но по виду я увидел, что с собой не позвала, — со смехом подпевает Шаст. — Так-так, Арс, послушай, — разворачивает он Арсения к себе лицом, прячет их от лишних глаз на кухне, прижимая Арса к столешнице возле плиты. Переходит на шёпот, в глаза Арса заглядывая с весёлым прищуром. — Это же прекрасно.    — Прекрасно??? — шипит Арс. — Семь лет. Семь лет, Шаст!    — Ты понимаешь, почему вышел у него такой срок твоего обучение? — спрашивает Антон. — Постепенность. Он явно хочет сделать всё так, чтобы у тебя не было сверх высокой нагрузки и чтобы ты успевал отдыхать. Чтобы разгружался и свет успевал восстанавливать. Он мог бы тебя научить за неделю, наплевав, как сильно ты устанешь, пусть даже душу выжжешь, лишь бы быстрее научить и от тебя избавиться. Но нет же. Он явно обеспокоился тем, чтобы твоё обучение не стало для тебя смертным приговором. И вместо того, чтобы вставать на дыбы, кому-то, — тычет Антон шутливо пальцем в грудь Арсения, — надо быть благодарным, что о нём позаботились. Арс, вот ты видел, как тренеры спортсменов готовят? Они же им продохнуть не дают, а тебе повезло. Более чем повезло, давай будем радоваться этому, м?    — Но… Я думал… Я хотел быстрее…    — Поспешишь — людей насмешишь, слыхал такое? — вздыхает с улыбкой Шаст. — Арс… Это просто чудесно… Подумай сам, это звучит так, словно бы ты не будешь учиться двадцать четыре на семь, у тебя будет свободное время. Помнишь, что Вик сказал? Он написал тебе в дневнике то, что ты должен изучить, и проверит он у тебя это через три дня. Три, Арс. Это значит, что ты можешь, там, с утра часика два, а потом ещё вечером часик поучить, а день у тебя свободный. Как при подготовке к экзаменам, понимаешь? И я, конечно, понимаю, что ты уже со всем этим тут забыл, но у нас вообще-то с тобой отпуск в Испании. И есть ещё дохера всего, что я хочу тебе показать, где с тобой погулять. Или это уже всё неинтересно?    — Интересно, очень интересно, — пыхтит Арс, вжимаясь лицом в плечи Шаста.    — Ты слишком сильно торопишься, халтамишь, понимаешь? И тут успеть, и тут? И всё за один день, так нельзя.    — Мне нужен маховик времени, как у Гермионы был, — бурчит Арсений.    — Не нужен, — качает головой Шаст. — Потому что ты и так всё прекрасно успеваешь. Ну сколько тебе там с утра это почитать? Ты читаешь быстро и запоминаешь чуть ли не с первого прочтения.    — В целом, — снова грызёт от внутреннего волнения губы Арс. — Я мог бы поучить за один день с утра столько по времени, сколько учу обычно во время дней перед экзаменами, чтобы потом быть спокойным.    — И сколько это будет?    — Четыре часа…    — Ма-а-ать твою-ю-ю, — тянет Шаст, оба с Арсом на смех срываются, понимая, что диалог получился точь-в-точь как у персонажей фильма «1+1» в опере.    — Просто по дневнику, — улыбается Арс, — я посмотрел, там много прочитать надо, а дня три всего…    — Вик, — зовёт с кухни Шаст. — Ты можешь дать Арсу больше трёх дней? У нас просто ещё отпуск, хотелось бы успеть показать Арсу Испанию, знаешь? А то он в экзаменах твоих зароется с головой.    — Не понял, — хмурится Виктор, пролезая на кухню. — Во-первых, разумеется, я дам время, если нужно. Во-вторых, я не заставляю вас работать в поте лица, главное, чтобы была личная инициатива и желание обучиться, у кого-то это прямо изо всех щелей прёт. В-третьих, какой ещё экзамен? Я, конечно, сравнил это со сдачей зачёта и проверкой домашки, но вы же тоже не принимайте всё так буквально. Малой, если у тебя не получится что-то запомнить, понять, мы с тобой это просто разберём, буду объяснять, пока не поймёшь. Вот и всё. Ты не можешь завалить экзамен, потому что это никакой не экзамен. Я тебя не отчислю или что-то в таком роде. Просто для практики нужна теория, вот мы и будем её изучать. Если у тебя что-то будет не получаться из практики, мы тоже будем разбираться вместе, пока не получится. Сегодня, вон, у тебя тоже не с первого раза всё получилось. Так что, завязывай с этим, — приказывает хмуро Виктор. — И что это опять за взгляд…    — Мне всё-таки кажется, что вы мамин типаж, давайте я…    — Не буду я твоим отцом! — вспыхивает Виктор, уходя широкими шагами с кухни.    — Арс, спугнёшь, — хитро улыбается Шаст. — Надо помедленнее, познакомим их как-нибудь случайно. Хотя пока… Кажется, его больше заинтересовал Андрей.    — Надо идти к Позу, — вздыхает тут же Арс. — Я, вроде как, договорился с Виктором, что будем возле водоёма Поза пытаться медитировать.    — Хорошо, — кивает Шаст. — Даня как раз туда собирался. Завалимся к Позу всей толпой. Хочу с ним поговорить, так… Чисто по-братски встряхнуть его вверх тормашками, чтобы мозги из жопы в голову переместились.    — Только не переусердствуй, — смеётся тихо Арсений, притягивая Шаста к себе за шею для долгого поцелуя.    Арсения правда отпускает, понимание необходимости той самой постепенности, о которой говорят Антон с Виктором, пусть и с опозданием, но всё же к Арсению приходит. Приходит вместе с облегчением.    Они нашли решение, они смогут сделать всё как надо. Они справятся в теоретическом будущем. Теперь осталось только не облажаться и не обломать это будущее на практике. Арсений готов прислушиваться ко всем советам и быть аккуратным, не торопиться.    Арсению кажется, что он каждый день делает широкий шаг к своему пониманию взрослости.