Демоны не лишены души

После медитации Шаст утаскивает Арса домой. У него не получается не улыбаться, когда светящийся (и почему-то мокрый до нитки) Арс прискакивает в дом, говоря, что у него получилось! Теперь он понимает, что это за чувство, понимает, как медитировать. Вик рядом с ним улыбается и выглядит до того гордым, что с него не смеяться тоже не получается.    Виктор просит Шаста подкинуть его до дома, тот и подкидывает, насколько может, потому что дом окружён защитой. А потом, поблагодарив Виктора за весь этот день и за помощь, уходит по тени снова в дом Поза, откуда уже забирает Арсения домой, попрощавшись с Димой.    Арсений полностью мокрый и, что куда хуже, холодный. Антон гонит его в срочном порядке в душ, ополоснуться, а сам набирает на втором этаже горячую ванну, чтобы после душа Арс ещё полежал в горячей воде и полностью отогрелся. Когда Арс выходит из душа, они скромно ужинают, после чего Шаст загоняет-таки Арсения ещё и в ванну исключительно для согревания.    И снова-таки не смеяться с радостной моськи Арсения, когда ему удаётся уломать Антона полежать в ванне с ним, не получается. Арс пытается аргументировать тем, что у Шаста выше температура тела, и так он точно согреется, если в горячей ванне с ним ещё и Антон будет. Шаст смеётся, затыкая эти попытки аргументации долгим поцелуем, смеётся тихо в чужие губы. Он говорит, что Арсу вовсе не обязательно что-то придумывать, чтобы Шаст полежал с ним в воде. Так и проходит целый час.    Арсений выглядит приятно уставшим и разморенным, радостным и умиротворённым. И отдельно Антона радует то, что Арс наконец абсолютно тёплый, согретый, потому что даже после быстрого душа у него оставались ледяными ладони и бёдра.    Они лежат в тёплой ванне, пену Шаст поленился добавлять, только какой-то там экстракт еловый залил в воду. Антон говорит, что этот экстракт очень хорошо расслабляет тело, а его запах успокаивает и голову, потом якобы у Арса будет хороший сон. На этих словах он осекается, подвисает отчего-то, а до Арсения доходит, что Шаст резко вспомнил ту жизнь, где буквально аналогичным способом очень нехорошо Арса усыпил. Арсений только голову чуть-чуть поворачивает, осыпает поцелуями шею и подбородок сидящего за ним Антона, успокаивает, говоря, что это всё в прошлом. Шаст успокаивается.    В ванне никто из них не пытается приставать или провоцировать, каждое прикосновение и поцелуй как самая незатейливая ласка, просто тёплая необходимость дарить друг другу нежность и внимание. И это радует до щемления в груди. Они оба чувствуют, что выдохлись за этот день и на что-то их уже сегодня не хватит. И это приятно: не все их ласки сводятся к сексу, а вот посидеть друг с другом в ванне можно вполне уютно и спокойно, не переставая при этом друг к другу касаться и целовать.    Шаст бурчит что-то сзади о том, как ему сейчас охуенно, зарываясь кончиком носа в мокрые, чуть распушенные из-за пара тёмные волосы, гладит пальцами под водой по животу. Арс в это время только смеётся, водя пальцем по острой Шастовой коленке. Сейчас безумно хорошо.    Из ванны вылезают, когда вода начинает становиться неприятно прохладной для них обоих. Это значит, что для Шаста она начала становиться такой ещё раньше, но он, нет, даже не терпел, а просто не чувствовал этого, полностью отдаваясь этому моменту с Арсом.    После ванны пьют чай, Шаст жуёт шоколадные батончики, а Арс ничего не ест, потому что уже, видите ли, почистил в ванной зубы. После чаепития в обнимку кое-как доковыливают до кровати, падают в неё и почти мгновенно засыпают, до самого падения в сон не переставая целоваться и касаться друг друга.    С утра Антон бурчит раздражённо, потому что его будит будильник Арсения, который тот установил, чтобы уже начинать учить то, что ему дал Виктор. Арс извиняется шёпотом, целует Антона в висок, говоря, что он ещё может спать, Арс будет сидеть с ноутом рядом. Шаст и правда ещё часик спит, просыпается второй раз уже от мыслей о том, что Арсу надо хоть кофе приготовить. Он чапает на кухню, говоря Арсению, чтобы не отвлекался, а возвращается уже с кружкой кофе и маленькой тарелкой сендвичей. Арс начинает бурчать, что в кровати не едят, будут потом трахаться на хлебных крошках, так себе ощущения. Шаст снова его поцелуем затыкает, а потом говорит, что пусть Арс хоть кетчуп с майонезом по простыням размазывает — Антон поменяет сегодня постельное.    Арсений ещё долго учит, Шаст пока сверяет по телефону расписания работы тех мест, куда ещё Арсения хочет сводить в Испании, решает, что сегодня они навестят Валенсию. Там не надо особо примеряться к расписаниям музеев, сам город как музей. Там осталось много старой красивой архитектуры, Антон уверен, что Арсу понравится. И пока Арсений продолжает изучать то, что ему дал Виктор, бегая глазами по открытому с флешки вордовскому файлу, Антон решает немного привести в порядок дом. Магия магией, демонизм демонизмом, а вот пыль никто не отменял, надо и протирать её, и полы мыть, и постельное менять. А ещё надо полить цветы! В общем, работа пока у Антона есть.    В это же время Поз возвращается к работе. Ему дали отпуск почти на всё лето, но он не знает, чем себя занять в принципе. Андрей оборвал с ним общение, у Дани по горло своих дел хватает, Серёжа с Оксаной появляются у Димы регулярно по вечерам, а Шаст сейчас на возобновлённом отпуске с Арсом. Делать нечего, поэтому Поз возвращается к работе в клинике, оперирует, пытаясь отделаться от навязчивого голоса в голове. Всё смешивается в рутину.    Даня полночи находился в поисках Асми, а когда нашёл, был готов разорвать зубами за то, что Асмодей ни с того, ни с сего просто испарился. На все претензии Поперечному весьма злопамятно прилетело в ответ: «Ты же не хотел со мной разговаривать». Даня выравнивает дыхание, чудом удерживая себя от закатывания глаз. Кажется, скоро Асми его со своей обидчивой манипулятивностью доконает. Ей Богу, ему стоит начать думать головой, если он не хочет, чтобы Даня обернулся в пса и не вгрызся ему в ногу. А то уже глаз начинает дёргаться.    Тем не менее, как и всегда, Поперечный берёт себя в руки, успокаивает раздражение, находя объяснение каждой эмоции Асмодея. А вот потом, когда они разбираются с недообидами и недодрамами, Даня начинает расспрашивать Асми о том, что его сейчас больше всего волнует. И нет, это даже не то, что он успел увидеть в памяти Виктора, об этом Дане разговаривать всё ещё не хочется, да и чужая это история, чужие взаимоотношения, туда лезть не хочется.    Даня расспрашивает именно о прошлом, о том, как Асми получил свой титул: Князь отмщения. Спрашивает его о тех временах, когда Асми вместе с другими герцогами и королями Ада пошёл войной на Небеса с сотнями легионов низших демонов вкупе. По Асмодею видно, что это последнее, что он хочет вспоминать и обсуждать, но он перешагивает через себя, рассказывает. И пусть говорит он буквально то же, что и говорил ночью Вик, но в этот рассказ Асми добавляет свои мысли, свои чувства, что овладели им тогда. И то, насколько он открыт, в очередной раз показывает Дане, что Асмодей изменился. И он продолжает меняться, Поперечному правда удаётся вытянуть Асми из той задницы, в которую он сам себя загнал. Это пиздец как тяжело, но Даня, кажется, правда справляется.    — Знаешь, Асми, — вздыхает Даня. — Я в ахуе с тебя в целом, но тебе не надо бояться, что вот я что-то о тебе узнаю, и всё, — Поперечный прикладывает ладонь тыльной стороной ко лбу, выгибается назад драматично. — Не подходи ко мне окаянный, чёрт проклятый! Нет, Асми, — возвращает себе всю серьёзность Даня. — Я вытянул тебя из дерьма раз, второй, и ещё столько раз вытяну, что ты охуеешь. И по факту я один из Убийц богов теперь, тебе ещё далеко до меня.    — Снова хвастаешься, чтобы проверить уровень моей зависти? — усмехается Асми, подходя ближе к Дане.    — Да, — кивает тот. — Вообще-то, я постоянно за этим слежу. За уровнем в тебе зависти и злости. Я тогда, кхм, когда поглотил твою зависть… Я с того дня ни разу не ел.    — Твою мать, рыжик…    — Нет, да блять, стой, — качает резко головой Даня. — Я к тому, что в тебе столько этой заразы сидело, что мне до сих пор энергии хватает, понимаешь? Я до сих пор не хочу жрать. Даже на сеансах не поглощаю больше херовые эмоции, потому что живот переполнен до сих пор.    — В целом… Восхищаюсь размерами твоего живота.    — Комплимент сомнительный, — высоко поднимая брови, говорит Даня, чуть от себя Асми отодвигает. — Слушай, я хотел… Обсудить кое-что. Серьёзный разговор, Асми.    — Сколько ж можно? — вздыхает страдальчески Асмодей, повисая на чужих плечах, у Дани едва ли ноги не подкашиваются от чужих размера с весом. — Каждый день меня моралью ебёшь, а хотелось бы, чтобы другим…    — Асми! — шипит возмущённо Даня, вспыхивая красным. — Отставить нытьё и подкаты! Я серьёзно, это важно!    — Ты меня раздражаешь, я говорил? — вздыхает Асми, беря буквально в ладонь всё лицо Дани, сжимая щёки, превращая его в рыбку.    — Кавжется, два, — бурчит из-за сжатых щёк Даня. — И вообще-то, м-м-м! Ещё раз так сделаешь я тебе зубами пирсинг с губы вырву, — смущённо шипит Даня, отшатываясь от чужих губ. — Ясно? Нельзя просто вот так… — Асми выдыхает разочарованно, отходит в дальний угол комнаты, усаживаясь за свой стол.    — Я сплю у тебя в кровати, я выгуливаю твою собаку, ты признался мне, рыжик, а поцеловать, когда захотелось, нельзя?    — Асми, — строго говорит Даня, становясь напротив стола, хоть с сидящим Асмодеем ему не надо задирать голову, чтобы заглянуть в глаза. — Давай мы обсудим то, что я хочу обсудить. Если мне не понравится твой ответ, я в целом пошлю тебя нахер, вот прям с концами.    — Вот так приехали! — возмущённо вздыхает Асмодей, всплёскивая руками. — А можно мне тогда сразу подсказку, какой ответ верный?    — А если мне понравится то, что мы решим, — игнорируя Асмодеуса, продолжает Даня. — Я готов… Безапелляционно принять… Это всё, — смущённо в край выдавливает из себя Поперечный, заливаясь краской.    — Что ж, я слушаю вопрос, — вздыхает прерывисто Асми, вцепливаясь покрепче пальцами в столешницу.    — Я не жду от тебя ответа ежесекундно, у тебя есть время продумать или придумать ответ. Сколько хочешь, думай, короче, да, — кивает Поперечный. — Но…    Даня отвлекается на звонок, извиняется коротко перед Асми, показывая, чтобы тот не шумел, а он быстро узнает, что там кто от него хочет, и они вернутся к разговору. Номер высвечивается неизвестный, но звонят по телеграму, номер скрыт, Даня принимает вызов без задней мысли. Единственное, что не знает, на каком языке поздороваться с тем, кто ему звонит, поэтому, приняв вызов, ждёт, пока с той стороны заговорят первыми.    — Алло, простите, меня слышно? — звучит на русском вопрос незнакомого мужчины.    — Алло, да, здравствуйте, — отвечает тут же на русском Даня.    — Это… Данила Поперечный, я туда попал?    — Да-да, всё верно, вы с сайта звоните? Записи на сеансы, к сожалению, забиты на всё лето вперёд, я могу порекомендовать вам других специалистов.    — Э, нет, спасибо, я звоню не для этого, точнее, не совсем для этого, — Даня хмурится, слышит, что мужчина на том конце провода очень сильно нервничает. — Я знаю, что вы не имеете права разглашать никакой информации о своих клиентах, но у меня… — Даня ещё сильнее напрягается. — Боже, простите, я наверно зря это всё…    — Я слышу, что вы нервничаете и у вас что-то случилось, — спокойно говорит Поперечный, перекладывая телефон в другую руку. — Вы правы, я не могу разглашать никакой информации по клиентам. Но мне кажется, я понимаю вашу проблему, вам кажется, что кому-то из ваших близких, кто ходит ко мне на терапию, становится хуже?    — Нет, не совсем, — вздыхает мужчина. — Ваш номер был записан на стикере, что висит у моего сына над столом, я загуглил, я даже не знал, что он ходит на терапию. Дело в том, что он… Возможно, я рано развожу панику, но он не вернулся вчера вечером, я ждал его всю ночь, пытался дозвониться, но от него вообще ничего. Я так испугался, даже в полицию пошёл, но они сказали, что для оформления бланка о пропаже человека…    — Должны пройти сутки с пропажи, — кивает Даня. — Я понимаю ваше волнение. И вы не должны сейчас чувствовать вину за то, что покопались в каких-то вещах сына, пытаясь найти зацепки, когда он пропал на целую ночь. Возможно, он просто… Ушёл в отрыв, на людей иногда такое накатывает… Я понимаю, что вас пугает, я понимаю, из-за чего вы волнуетесь. Но я уверен, что с вашим сыном всё в порядке, — Даня говорит это с твёрдой уверенностью, потому что все клиенты, что у него есть сейчас, находятся в стабильном состоянии, далеко от самоубийства. — Я не могу раскрыть вам ничего, что обсуждалось на сеансах, простите… Просто дождитесь его…    — Я понимаю, но, — мужчина снова вздыхает, на этот раз судорожно. — Я думал, если вы ведёте у него терапию, может, вы знаете, куда он мог пойти, если захотел побыть один. Подскажете, где его искать, — Даня только рот открывает, чтобы сказать, что, если этот парень свалил из дома, захотел побыть один, то искать его не надо, но не успевает. — Я думал, что он мог пойти к своему другу, но потом вспомнил, что он уехал. Я думал, что он мог пойти наведаться к маме в больницу, но я ходил туда, врачи сказали, что он не появлялся там. Меня слишком долго не было в его жизни, я теперь совсем не знаю, куда он мог пойти и где он может быть. Я надеялся, что вы сможете мне помочь, простите.    — С ним всё будет нормально, ему просто понадобилось развеять мысли, — успокаивает Даня.    — Да, — вздыхает мужчина. — Наверное, вы правы. Простите за беспокойство…    — Подождите, — спешит Даня, пока вызов не сбросили. — Если вдруг я что-то узнаю, не могли бы вы назвать ваше имя, чтобы я позвонил вам, если что? И номер, он у вас скрытый.    — А, да, конечно…    Даня зажимает телефон между плечом и ухом, выхватывает быстро из стаканчика у Асми на столе чёрную ручку и чёркает по бумажке цифры, что ему диктует мужчина.    — Николай Сизый, — диктует имя мужчина. — Перезвоните, если что-то вдруг узнаете. Простите ещё раз за беспокойство. Всего доброго.    — Всего доброго, — отрывисто говорит Даня, сбрасывая вызов.    — Ты чего? — хмурится Асми, смотря на взволнованного Даню.    — Сизый.    — Это кто-то проблемный?    — Это наш пророк, блять! — рычит Даня, тут же подхватывая с крючка в углу комнаты свою куртку, залезает в неё. — Отнеси меня к Виктору.    — Что? Зачем???    — Я бы мог поискать Андрея через собачий нюх, но наверняка всё за ночь выветрилось, а медиумы могут считывать энергетику, идти по ней как по следу! Он вчера должен был хорошо прочувствовать энергетику Андрея, давай, Асми, пошли!    — А разговор?    — Так, ты что-то не вдупляешь, — ощетинивается Даня. — Мы вчера были все вместе. Шаст писал мне ночью, что Андрея закинул к подъезду, но тот был каким-то странным. Наш пророк, Асми, был странным! И сейчас мне звонил его батя, судя по всему. Сказал, что Андрей не явился домой, пропал на всю ночь и до сих пор не вернулся! У нас есть один медиум в свободном доступе, но я не буду снова отвлекать Арсения с Антоном от их отдыха, блять, неси меня к Виктору.    Асми только вздыхает тяжко, укладывает ладонь на плечо Дане и перемещает их прямо к границе защиты вокруг дома Брагинских.    — Я пойду, со мной он не захочет пересекаться, — вздыхает Асми, Даня только кивает.    — Виктория Сикрет, мне нужна твоя помощь! — орёт Даня, врезаясь ногой в защитный купол, огораживающий дом Виктор.    — Чего орёшь? — шёпотом спрашивают сзади, Даня подпрыгивает на месте.    — Ебать, так и разрыв сердца можно заработать, — вздыхает тяжело Поперечный при взгляде на Виктора. — Мне нужна помощь. Ты же можешь найти по энергетике человека, как собака-ищейка?    — Могу, — кивает Вик, чуть морщась от этого сравнения.    — Пророк наш умудрился вчера не дойти до дома, его батя ищет. Поможешь, анютины-глазки?    — Конечно, — фырчит Вик, параллельно с этим командуя своей кошке и псу, которых он выгуливал, возвращаться домой. — Моя семья помогала всем, кто приходил с просьбой. Это, конечно, сводило каждого из нас в могилу, но что ж поделать, такие семейные ценности…    — Погнали, — кивает Даня, заволакивая Виктора в дым, перенося его под подъезд Андреевой квартиры.    Там очень некстати оказывается сидящей на лавочке бабушка, которой Дане приходится в момент чутка подправить память, а точнее стереть из неё то, что она только что увидела двух мужиков, вышедших из облака дыма. Даня матерится себе под нос, делает всё как надо, отправляет бабушку домой, чтобы не мешала им тут.    — Колдуй, Йеннифер из Венгерберга, — фырчит Даня, наблюдая за тем, как Вик достаёт из кармана пальто чехол с солнечными очками.        Виктор нацепливает на нос очки, тут же начинает использовать способности. Тут много энергетики самых разных людей, но узнать среди них энергетику пророка оказывается очень простым. Вик машет ладонью, чтобы Даня шёл за ним, ведёт по энергетическому шлейфу, как поисковая собака по следу.    Они бредут по Омску около двадцати-тридцати минут, как Виктор говорит, что пророк вошёл в этот дом, указывая на восьмиэтажку. Вик говорит, что надо дождаться, когда кто-то будет заходить или выходить из дома, чтобы войти в подъезд, но Даня только рукой машет, снова через тень переносит их внутрь здания. Виктор игнорирует лифт, бредёт по лестнице, чтобы точно не пропустить этаж, на котором вышел Андрей. Где-то посреди лестничного пролёта Вик начинает задыхаться, кашляет тяжело, сгибаясь пополам. Даня очень старается не вздыхать тяжко, пока Вик не перевёл окончательно дыхание.    Они добираются до верхнего этажа, и когда Виктор говорит, что Андрей вышел на крышу, у Дани сердце в пятки падает. Он же не мог ошибиться? Не было у Андрея всё настолько запущено? Не планировал он себя убивать? А что если Даня ошибся? Не доглядел?    Однако, едва они открывают дверь, ведущую на крышу, находят Андрея, который выглядит вполне живым. Дрыхнет, упёршись спиной в стену возле выхода с крыши.    — Блять, — шипит раздражённо Даня. — Good Morning, Vietnam! — орёт во все горло Поперечный, пихая ногой спящего Андрея.    Тот пугается спросонок, подскакивает на ноги, смотря во все глаза на Даню с Виктором.    — Сука, ложная тревога, — продолжает раздражённо шипеть Даня. — Я уж думал, опять какая-то пизда настала, спиздили нашего пророка! Опять Гавриил решил со свету сжить! А мы что тут делаем, Андрей?    — Я хотел посмотреть на рассвет и заснул, — сипит спросонок Сизый, протирая глаза кулаками. — Вы чего тут?    — Батя твой начал тревогу бить, ты не вернулся домой на ночь! — Даня отвешивает Андрею звонкий подзатыльник. — Какого хера? Как ты тут вообще умудрился заснуть?    — Такое уже бывало, — бурчит Андрей. — Я летом частенько тут засыпаю в ожидании рассвета. Ух… Спину продуло…    — Выглядишь не очень, — шёпотом говорит Виктор, снимая очки, пряча их в чехол, а затем в карман. — Бледный какой-то… Прими тёплую ванну, когда придёшь домой. Я, конечно, понимаю, что у вас ангел-целитель в друзьях, но это не значит, что надо забивать на сохранение здоровья своими силами.    — Я учту, — улыбается Андрей. — Спасибо за беспокойство. Так меня потеряли, да? — неловко смеётся он, потирая задервеневшую спину.    — Посмейся тут ещё, — ворчит Даня. — Важный разговор сорвал такой хуйнёй мне, блять. Что за херня вообще? Какие нахер рассветы на крыше? Сил на тебя нет, а ну пошли донесу тебя до дома, — рычит Поперечный, хватая Андрея за ворот рубашки, как котёнка за шкирку. — Вик, подожди пока тут, я быстро.    Даня уносит Андрея, а Виктор закуривает сигарету, ходит по крыше в ожидании возвращения демона. Он меряет шагами доступное пространство, как вдруг замирает, когда под берцем что-то скрипит. Вик хмурится озадаченно, отступая чуть назад, смотрит вниз, чтобы понять, на что он только что наступил. Это была цепочка. Виктор присаживается на корточки, разглядывает валяющееся на крыше украшение. Цепь разорвана, словно её с шеи силой сорвали, а чуть дальше лежит сам кулон, что, видимо, был на цепочке. Виктор подбирает его аккуратно пальцами, это маленький кубик из эпоксидной смолы, только отчего-то трещинами пошёл, да ещё и изнутри как будто. Вик хмурится сильнее, разглядывая внимательнее кулон, внутри которого за трещинами едва удаётся разглядеть почерневший цветок.    — Акация? — спрашивает шёпотом Вик, поднимая кулон чуть выше, просвечивая его на солнце.    — Отнёс его домой, — докладывает сзади вернувшийся Даня. — Сколько нервотрёпки на ровном месте. Ты что там делаешь?    — Ничего, — качает головой Виктор, пряча найденное украшение в карман. — Он что-нибудь ещё говорил?    — Когда я сказал, что за него вообще-то волнуются, он ляпнул, мол, он вон за всех всю жизнь волновался и ничего, не сдох. Чуть не придушил его там на месте, терпеть не могу, когда чьи-то переживания так обесцениваются, на корню прямо, — с ощутимой досадой выплёвывает Даня.    — А он такой человек? — спрашивает тихо Виктор, поднимаясь на ноги. — Мне вчера показалось, что он как раз наоборот, боится, что и с кем происходит.    — Нас всех в определённый момент начинает не хватать на это дерьмо, — вздыхает Поперечный. — Но это не значит, что скотиной надо становиться, — добавляет он твёрдо. — Это всё этот сраный светлячок, влияет на него, вызывает раздражение. Похуй, — качает головой резко Даня. — С башкой Андрея я буду разбираться с Андреем. На сеансе. А сейчас закину тебя домой. Спасибо, что помог. Выдернул тебя из-за хуйни какой-то.    — Ничего, — улыбается успокаивающе Виктор. — Так ведь лучше, чем если бы оказалось, что случилось что-то херовое.    — А ты чертовски прав, — кивает решительно Даня. — Всё, помчали, закину тебя.    Поперечный закидывает Виктора по тени к его дому, на то расстояние, на которое может. После этого возвращается к Асми, но тот уже завален какой-то работой, разговор снова откладывается.    Все возвращаются в свою рутину. Только Арс с Шастом продолжают отдыхать, ну, Арсений совмещает отдых с учёбой. Действительно учит на протяжение недели то, что ему дал Виктор. Четыре часа с утра и, чисто чтобы проверить себя и то, насколько он запомнил, пересказывает всё вечерами Шасту.    Антон носит Арсения по тени три дня подряд в Валенсию. Город большой и там есть, что порассматривать, не надоедает даже. Ночью они купаются в море, и пусть на большинстве пляжей стоит комендантский час — нельзя купаться после определённого времени — Антон со своим вечным «нам нужно больше бунтарства» заставляет Арса ломать в себе законопослушного пусть и не гражданина Испании, но всё же законопослушного туриста.    Дни идут словно по расписанию. Арс просыпается пораньше, садится читать материалы. Шаст ещё пару часов после его пробуждения дрыхнет под боком, а когда просыпается, сразу же чапает на кухню готовить им с Арсом завтрак. После этого они собираются, иногда сборы прерываются откровенными провокациями и час уходит на то, чтобы удовлетворить желание сексуальной близости. После этого они могут проваляться в кровати ещё около часа, просто нежась рядом друг с другом, а потом уже продолжают сборы и отправляются в город разглядывать достопримечательности, историческую и новую испанскую архитектуру.    В Валенсии Шаст за три дня успевает показать Арсу сам город внешне: кафедральный собор Валенсии, башни Серранос, Национальный музей керамики, сады Монфорт и многое другое. А это только старая архитектура, созерцание которой Шаст окончил весьма уместным походом в художественный музей, а именно в музей изящных искусств Валенсии, что был открыт даже раньше последнего года рождения Шаста: в 1913-ом (на целых пять лет старше Антона!). А потом они заходят на рынок в этом же городе, чтобы накупить фруктов и ещё каких вкусностей. И Центральный рынок Валенсии — это вообще-то тоже целое произведение искусства: здание рынка старое, высокие своды, витражные розы. По масштабам и просторности напоминает здание вокзала, но куда красивее тех, что Арсений видел за свою жизнь.    Второй день в Валенсии Шаст показывает Арсу уже новую архитектуру, и её вот надо показывать по большей части и изнутри. Впрочем, когда Арсений узнаёт, что два здания, что Шаст ему хотел показать — это музеи науки, он только радостнее становится от того, что они заглянут внутрь. Таким образом второй день уходит на комплекс «Город искусств и науки» и музей науки имени принца Фелипе. Арс после этого дня бурчит, что у него теперь совсем перегруженная голова: сначала учил утром то, что дал Вик, потом два научных музея. Впрочем, Шаст уже знакомым способом Арсения от перегруженности в голове спасает. Мысли лишние улетучиваются довольно быстро, когда после душа Шаст пальцами забирается под халат.    Третий день они гуляют по Ратушной площади, с неё Антон перемещает Арса к ещё нескольким гениальным постройкам новейшей архитектуры, показывая Дворец искусств королевы Софии и Океанографический парк Валенсии. Оттуда перемещает Арса к мосту цветов, а приключения по городу заканчиваются походом в биопарк Валенсии, где не просто красивая до невозможности природа, но и животных куча. Кажется, Шаст хотел сюда больше всего.    Конечно, все эти три дня сопровождались тем, что Арс всё фотографировал. Здания, архитектуру, себя, Шаста, их вместе. Себя на фоне красивых зданий и природы, Шаста со всеми животными, что были в биопарке, их вместе в садах Монфорт, где они с Антоном зажались среди старых арок из белого камня, поросшего ползучей лозой, и долго-долго целовались под фиолетовыми цветами лозы.    Фотографий было слишком много, а потому к вечеру последнего дня в Валенсии память на телефоне помахала Арсу прощально ручкой. Именно поэтому он сидит сейчас с телефоном и ноутбуком, перебрасывая фотки в специально созданную на рабочем столе папку. Шаст рядом разогревает им ужин, Арс не может не улыбаться, бросая на Антона короткие взгляды. Он выглядит сейчас таким живым и счастливым, Арсений всё сделает, чтобы он всегда таким оставался. Шасту вот от слова совсем не идёт грустное выражение лица.    — Я прямо чувствую, как ты пялишься, — посмеивается у плиты Антон, припоминая Арсу его же слова.    — Ну я хоть не на задницу залипаю, а на лицо, — парирует тут же Арсений.    — Кажется, ты говорил, что тебе это нравится, — бурчит тут же Шаст. — Что-то там про то, что так ты чувствуешь себя желанным и бла-бла-бла.    — Вот спасибо за твоё внимательное слушание меня, Шаст, — фырчит со смеху Арсений. — Боже…    — Не ко мне, — вздрагивает Антон. — Что-то случилось? — обеспокоенно спрашивает он.    — Четыре тысячи фоток… Когда мы успели столько? — хлопает глазами Арс, видя высветившееся на экране количество перебрасываемых файлов. — Это надолго, — вздыхает он, отставляя от себя ноут подальше. — Завтра подкинешь меня к Андрею? Мне нужна его книга, то есть, ну, не его, а Виктора, как оказалось, но у Андрея она есть. Я просто заглянул в то, что будет дальше по учебной программе и…    — Арс, — тянет с улыбкой Шаст, подходя к Арсению. — Мы же, вроде, договорились, что ты не будешь себя перегружать, нет?    — А я и не перегружаю, — хлопает ресницами Арс, поднимая к Антону лицо, а руками вокруг пояса оплетается. — Я просто посмотрел, что дальше по расписанию, это нормально для учёбы, Шаст, — журит Арсений, тыкаясь поцелуем в голое предплечье, оставляет россыпь поцелуев по линии рисунка колючей проволоки. — И Вик-то мне дал книгу в электронном виде, но я бы предпочёл читать в классическом, если есть возможность. А она есть, потому что эта книга есть у Андрюхи.    — Без вопросов, — пожимает плечами Шаст, оставляя короткий поцелуй в тёмных волосах на макушке. — Бля, там что-то горит, уно момент, — тут же отходит обратно к плите Антон.    Они ужинают, принимают снова вместе ванну, кажется, Арсу это доставляло какое-то отдельное удовольствие. После ванны заваливаются в кровать, и совершенно незатейливые поначалу ласки доводят обоих до острого возбуждения, которое жжёт кожу и что-то внутри на уровне солнечного сплетения. Арс перестал торопиться во всём: что в учёбе стал постепенным, что в кровати, не торопит больше ни себя, ни Шаста с тем, чтобы поменяться ролями в постели.    Арс осыпает поцелуями всё тело, вполне провокационно взаимодействуя со всеми чувствительными местами Шаста. Проводит широко языком по боковой части бедра, выцеловывает колени и плечи, повторяет языком линию ключиц, замирая на месте, где на плече покоилась голова фамильяра, уделяет этому месту особое внимание.    Шаст долго этих ласк не выдерживает, опрокидывает Арса на кровать, подминая под себя, обхватывает ладонью сразу оба члена, прижимая их друг к другу. Если Арс стал более спокойным и размеренным в кровати, то Шаст, казалось, наоборот стал более суетливым, более импульсивным, и это вообще-то было до одури приятно. Это показывало в очередной раз Арсу, во-первых, то, что Антон перестал себя как-то сдерживать в кровати с ним, делал то, что хотел, в ту же секунду, как этого захотел. А во-вторых, это снова показывало то, насколько Арсений желанный, насколько Антону рядом с ним хорошо, потому что плывёт Шаст рядом в самом хорошем смысле.    Арса под его напористыми действия размазывает по простыням, он обмякает весь в чужих руках, и снова чувствует это странное ощущение: через осколок чувствует, что в момент, когда Арсений полностью расслабляется в руках Антона, тот чувствует какой-то несравнимый ни с чем восторг и восхищение. Голова Шаста — те ещё джунгли, но Арс бы потерялся в них с превеликим удовольствием.    Сегодня их даже на секс с проникновением не хватило, только если не считать пальцы Арса, которые оглаживали простату с тем же ритмом, с которым Антон двигал рукой по прижатым друг к другу членам. Шаст скулит тихо куда-то в шею, прижавшись к ней губами, его движения становятся резче, и он начинает поддаваться бёдрами навстречу пальцам. Арсений чувствует, что они оба на грани, поворачивает голову немного вбок, и его горячее сбившееся дыхание щекочет кромку Шастового уха. Это уже слишком. Они кончают с разбежкой всего в пару секунд, Антон толкается в собственную руку ещё несколько раз по инерции, вызывая у Арса при этом какие-то невозможно ласкающие слух звуки. Шаст валится обессиленно на грудь, пытается скатиться в сторону, но Арс его удерживает, вынимая медленно пальцы.    Несколько минут уходит на то, чтобы просто отдышаться и прийти в себя. А едва с этим всё получается, Шаст лезет целоваться, он поглощает уже привычно через поцелуй желание, но делает это уже будто бы на автомате. Арс это чувствует, как чувствует и то, что поцелуй сейчас был не для утоления голода, а именно потому, что Шаст хотел целоваться.    Они лежат в кровати ещё немного, но сперма между их животами начинает приносить ощутимый дискомфорт. Приходится оторваться от ленивых поцелуев и переглядок со счастливыми улыбками, чтобы сходить в душ. Впрочем, туда они заваливаются вместе, а уже через пару минут снова оказываются в кровати. Разговаривают около часа, обсуждая то, что видели сегодня в городе, как вообще Арсу Валенсия, понравилась ли? Арсу Валенсия не понравилась, Арс в Валенсию влюбился. Шаст фырчит, что к городу ему ещё ни в одной жизни ревновать не доводилось, ну, вот и приехали, вот и новый опыт. Арс с него только смеётся.    После разговора о Валенсии, Арс уже по привычке начинает пересказывать то, что прочитал сегодня утром. Вик очень, видимо, хотел, чтобы Арс начал черпать свои знания обо всём, опираясь на буддизм. Арсений бурчит уже сонно о том, что там все слова какие-то сложные, не запоминающиеся. И тем не менее, как говорит с улыбкой Антон, Арс каждое это не запоминающееся слово запомнил, раз теперь рассказывает Шасту о том, что такое «праджни» и «самадхи» с «дьяхной». А это только то, что связано с понятием медитации в буддизме.    Арс скачет немного с темы на тему, начинает рассказывать что-то про нирвану, и что это по описанию не совсем то, что он чувствует при медитации, надо будет спросить у Виктора, точно ли он делает всё правильно. А ещё ему надо вернуть Виктору его цепочки, что он ему дал на время медитации, там ещё, у Поза. А у Поза надо спросить, как там у него дела с головой, справился ли он с призраком, пытается ли справляться вообще, Бельфи говорил, что такое устраняется психотерапией. Вот не хватает им Бельфи, что там у него в звёздах, нашёл ли он другие космические системы, нашёл ли он планету с другими разумными существами? А вернётся ли он, пока Арс ещё жив, сможет ли Арсений у него узнать ответ на вопрос, есть ли кто-то, кроме них, в бесконечном космосе? А действительно ли космос бесконечен?    Так вот и скачут у Арса мысли. От одного к третьему, от третьего к десятому. Бурчит, уже почти заснув, о том, что Позу бы к Дане, наверно, надо, но Даню жалко, и так у него работы хватает, и так уже и Шаст, и Андрей. А разобрался ли Даня с Асми, узнал у него ответы на вопросы? Произошёл ли у них какой-то разговор о том, что там Поперечный увидел в памяти у Виктора?    Шаст сбоку только посмеивается с того, как у Арса темы в монологе меняются, как его мысли скачут от одного к другому. Он улыбается умилительно, когда Арс так и засыпает, буквально продолжая бурчать ещё что-то во сне. Но в итоге затихает, сонный бубнёж превращается в умиротворённое сопение, а после и в глубокое спокойное дыхание, говорящее о том, что Арсений ушёл в глубокий сон. Шаст засыпает вслед за ним.    С утра, когда Антон разлепливает веки, Арсений уже сидит в ноутбуке, что-то читая. Он улыбается ему вместо слов «доброе утро», целует в висок, согнувшись к Шасту, который пытается спрятаться от солнца в подушках. Антон пока вставать не торопится, подползает поближе к Арсению, перекидывает ногу через ноги Арса, обнимая аккуратно за пояс. Он не отвлекает, просто ему нужно это: чувствовать Арсения так часто и близко, как это только возможно.    Утро проходит уже по знакомому сценарию, и это не надоедает от слова совсем. Шаст только рад такой рутине, хотел бы её такую навечно. Арсений завтракает, продолжая бегать по строчкам в ноутбуке глазами, а Шаст подкармливает птиц и бурундуков, прибежавших к кормушке. От такой рутины Антон в восторге.    После завтрака они одеваются и идут-таки к Андрею, как и договаривались, Арсу же нужна эта книга. Да и правда, Шаст по своему опыту знает, что с бумажных носителей информацию читать куда удобнее, чем с электронных. А может, Антон просто действительно старомодный. Ну а что сделать? Сколько ему уже?    Арс благодарит за завтрак, чмокая Шаста в щёку, вымывает быстро за ними посуду, после чего убегает в комнату переодеться. Возвращается к Антону уже в джинсах и накинутой поверх майки ветровке. В Омске нет той жары, что стоит здесь, Омск — вообще Сибирь по карте.    Шаст переносит их по просьбе Арса в подъезд, а не в квартиру. И в этот раз Арсений предупредил Андрея о приходе заранее, а то в последний раз тот явно был не в восторге от внезапных гостей. Арс и сам понимает, что получилось невежливо, просто тогда он пытался торопиться, а сейчас наконец понял, что и так, и так всё успевает. Единственное, что Арсения напрягает, это то, что Андрей его сообщение так и не просмотрел, вообще не заходил в сеть и на звонки не отвечал последние сутки. Однако, если бы Андрей куда-то прям пропал, Арс бы узнал об этом.    Антон говорит, что подождёт Арсения возле подъезда, покурить хочет. Арс кивает, добавляя строгое «только не много» и убегает к квартире Андрея. Сначала Арсений стучится, Андрей всегда просил стучаться, его даже трель звонка могла напугать, даже от этого звука могла начаться паничка. Но стук игнорируется, а за дверью Арс слышит громкий смех нескольких человек и оживлённые переговоры. Арсений уже начинает думать, что он, видать, отнюдь не вовремя, даже уйти собирается, но ему открывают.    На пороге стоит оживлённый Коля, папа Андрея, смотрит немного удивлённо на Арса, но улыбка у него на лице широкая-широкая.    — Арсений, я думал, ты в Испании, уже вернулся? — улыбчиво спрашивает Коля, махая рукой в сторону квартиры, чтобы Арс заходил.    — Да я тут… Проездом, — удивлённо выдавливает из себя Арсений. — Мне просто надо было…    Арс осекается, замирая в дверях. Он смотрит неверяще на диван в гостиной, на котором сидят Андрей и женщина, с которой он очень оживлённо разговаривает. Андрей отвлекается от разговора, замечая замершего в дверях Арсения, подходит тут же к нему.    — Привет, Арс, какими ты тут? — радостно и одновременно удивлённо спрашивает Андрей.    — Привет, — глухо отзывается Арс, затаскивая аккуратно за руку Андрея за угол прихожей, чтобы их не видели. — Андрей… Это Света?    — Да, Арс, моя мама, — немного язвительно усмехается Сизый. — Ты так удивлён.    — А ты нет? Что она тут делает??? — шипит шёпотом Арс.    — Она тут живёт, Арс, это её дом, — вздыхает с усмешкой Андрей, опираясь плечом на стену. — А вот ты что тут делаешь, расскажешь?    — Нет, стой. Подожди пока с этим. В смысле, она дома??? Её выписали из наркодиспансера? Типа вылечилась?    — Не типа, а вылечилась, — хмыкает Андрей. — Я даже, проверки ради, сводил её в магаз со спиртным, вообще на него смотреть не хочет. Представляешь?    — Да не особо, — выдавливает из себя Арс. — Как и то, что ты повёл алкоголичку ради проверки в алкомаркет…    — Ну знаешь, я лучше сразу бы разочаровался, чем снова поверил, что она бросила пить, а потом снова бы с разрушенной надеждой мучился. Она трезва. И она не хочет пить. И она рада нас с папой видеть.    — С чего бы? — хмурится Арс.    — Не знаю, — пожимает плечами Сизый. — Сказала, ей приснился ангел, — усмехается ядовито Андрей. — Никогда бы не подумал, что буду им благодарен. Хотя это точно не они, точно не они, — качает головой Андрей. — Мне плевать, что там и как, она дома, в себе, не пытается меня отпиздить, нормально со мной и папой общается. У меня снова есть семья, Арс, порадуйся за меня! — ударяет кулачком в плечо Арса Андрей.    — Да, я… Я рад за тебя, — улыбается наконец Арс. — Просто это прямо… Чудо какое-то.    — Чудо, — фыркает Андрей, тут же закашливается. — Кхм. Так что ты хотел?    — Я… А, да, книгу хотел у тебя взять. Символы.    — Да, без проблем, — кивает Андрей, уходя в свою комнату.    Арс стягивает с себя обувь, здоровается нерешительно с мамой Андрея, косясь на неё подозрительно. Арсений плетётся в комнату Андрея по привычке, всегда так было, когда Арс приходил, шёл за ним, это уже что-то на уровне рефлексов.    — Твою мать, что здесь произошло? — ошарашенным шёпотом спрашивает Арс, прикрывая за собой дверь комнаты Андрея.    — Блять! Ты зачем сюда пришёл??? — подскакивает на месте Андрей.    — Я всегда так делаю… Бля, Андрей, что у тебя с лицом? — лепечет Арс, в темноте прихожей он этого совсем не разглядел.    У Андрея лицо стало каким-то нереально белым, губы стали сухими, пошли трещинами, а возле глаз тёмно-красные круги.    — Аллергия, — сипит Андрей. — Цветение, — машет он ладонью в сторону окна.    — Но у тебя же её никогда не было…    — Ну, аллергия, видимо, вещь такая, Арс. Всю жизнь жрёшь клубнику и нормально, а потом ешь одну — а у тебя астма.    — Не уверен, хотя ладно, я не знаю, у меня нет аллергии, разве что на пыль, но у меня… Это не выглядит настолько херово, — бормочет Арс, чуть ближе к Андрею хочет подойти, чтобы разглядеть получше, но наступает на упаковку от сухариков на полу. — Что тут произошло? — возвращается к изначальному вопросу Арсений, обводя комнату в ужасном беспорядке.    — Да так, чутка подзасрался, прости за беспорядок, — смеётся неловко Андрей, пытаясь разгрести свой стол, на котором он оставил книгу.    — Чутка ли? — шёпотом спрашивает Арс. — Ты точно нормально себя чувствуешь?    — Блять, Арс, ну какое нормально??? Я же сказал, аллергия, аллергики во время аллергии не могут себя по определению нормально чувствовать. Мне всё болит, горло дерёт, пить хочется постоянно, всё чешется… Блять, — Андрей аж передёргивает, когда он в тумбочке случайно находит сушенные цветы. — На, выброси их, как на улицу пойдёшь, — шипит Андрей, передавая букет сухоцветов, держа его через пакет. — Может, у меня на них аллергия, насобирал хер знает каких цветов и теперь дышу ими.    — Вполне возможно, — отрывисто отвечает Арс. — Давай я в этот пакет и мусор немного соберу, а то у тебя тут…    — Нет, не надо, мы потом сами, не трогай, — у Андрея голос срывается, он кашляет снова. — Нам проще убрать самим. Не трогай. Вот, Арс, — Андрей протягивает отрытую наконец книгу. — Можешь идти.    — Ты более странный, чем обычно, — хмурится Арсений. — Это банка от энергетика? Не ты ли мне промывал мозги тем, что их нельзя пить, вредно для сердца, почек, печени и вообще сдохну в двадцать, если продолжу их пить?    — Думаю, — хрипит Андрей. — В мире, о котором мы знаем, сдохнуть от энергетика, это ещё не самое страшное.    — Наверно… Ты сделал что-то с волосами? Они у тебя потемнели словно бы…    — Арс, тебя вот так ебёт, если я что-то с волосами сделал?    Арс от этого вопроса весь опешил аж.    — Да нет, я просто заметил…    — Прости, — выдавливает из себя улыбку Андрей. — Просто… Пойми, Арс, там мама вернулась, папа вернулся! — машет рукой в сторону двери Андрей. — Я сейчас с ними хочу сидеть. А не обсуждать то, что у меня волосы потемнели.    — Да, конечно, ты прав, я понимаю, — кивает быстро Арс, выходя из комнаты. — Простите за беспокойство, — извиняется Арсений перед всеми, включая Андрея.    Арс обувается быстро, держа книгу под подмышкой, чуть припрыгивает на одной ноге, натягивая кроссовок. Он ещё раз просит прощения за беспокойство, прощается со всеми. Арс останавливается за дверью по привычке, привычка обниматься на прощание через порог, может, и не добрая, но так уж они с Андреем привыкли. Только вот никаких объятий не следует, у Арса перед носом звучно захлопывается дверь.    — Вообще не странно, — передёргивает плечами Арс, спускаясь по лестнице. — Вовсе не странно.    — Ты чего какой-то поникший? — реагирует моментально на настроение Арсения, Шаст, когда тот выходит из подъезда. — Что-то случилось?    — Да, вроде, нет, — качает головой Арс. — Просто Андрей какой-то грубый. А ещё его мама вернулась домой из больницы. И у них какая-то нереалистичная семейная идиллия.    — Арс, может, дело в этом как раз-таки, — тихо говорит Шаст, обнимая одной рукой Арса за плечи. — Ты же знаешь, у Андрея раздражение — это защитный механизм. Он нервничает из-за того, что мать вернулась домой, боится, что всё пойдёт… Как и всегда. Нервничает, вот и грубит. Не принимай на свой счёт.    — Да, ты прав, — вздыхает Арс. — Ладно, пошли домой, закинем книжку, а потом гулять, да? Гуляем же сегодня?    — Да, — расплывается тут же в улыбке Антон.    Он озирается быстро по сторонам, обволакивает Арсения тьмой, переносит их домой в Испанию.    — Сегодня у нас в планах Севилья, уверен, что этот город тебе понравится не меньше Валенсии, — урчит Шаст, тыкаясь поцелуями Арсу в щёки и шею.    — То есть, влюблюсь в ещё один город. Буду бабником городов, получается? Или городским бабником? Хотя тут уже другой смысл как будто получается.    — Каламбурщик несчастный, — закатывает глаза Шаст. — Стягивай ветровку, одевай шорты и погнали.    — Надевай. Надевай шорты, Шаст. Одевают…    — Да-да, надеть одежду, одеть Надежду. И всё такое, бла-бла-бла, русский язык и его правила, — бурчит Антон. — Я совсем не душный, Шаст, я просто начитанный, бу-бу-бу.    Под этот недовольный бубнёж Шаста и тихий смех Арса и собираются. Они оказываются в Севильи уже буквально через пятнадцать минут. Здесь Антон снова показывает знаковые достояния древней архитектуры: Испанскую площадь и Севильский кафедральный собор, Севильский алькасар и башню Хиральда, старое здание мэрии и Королевскую табачную фабрику.    Арсений не может избавиться от чувства, что всё вокруг какое-то нереальное. Эти места слишком красивы, чтобы существовать на самом деле. Ему кажется, словно он переместился в другое время или попал в какую-то фэнтезийную компьютерную игру, такая архитектура, освещающее всё золотом жаркое солнце и уличные музыканты на каждом углу. Сказка.    Вечером Арс с Шастом просто гуляют по красивым кварталам, фоткаются сегодня не меньше. Уже начинает понемногу темнеть, а значит время перевалило за девять вечера. Шаст отводит Арса в кафе, паясничает немного, кривляясь. Ужинают они там, Арс выглядит полностью довольным сегодняшними приключениями. Однако, даже так Антон чувствует, как от Арсения начинает веять время от времени не самыми лучшими эмоциями. От Арса пахнет волнением, почти тревогой. Сначала Шаст смахивает это на явно не самую удачную встречу Арсения с Андреем сегодня, но когда спрашивает прямо, в лоб, оказывается, что Арс волнуется из-за того, что уже послезавтра ему надо снова встретиться с Виктором и «сдавать зачёт».    Арсений говорит, что Вик, несомненно, прекрасный учитель, он не будет как-то агрессировать и не пошлёт нахер, если Арс с чем-то не справится. Но именно из-за этого, именно из-за того, как Виктор к Арсу сейчас относится, ему и страшно. Что, если подведёт? Что, если разочарует? Что, если у него не получится то, что они будут дальше пытаться на практике?    Арс реально накрутил себя на предэкзаменный мандраж. Антону это не нравится, и он под предлогом отойти оплатить счёт, ускользает от Арса и пишет Виктору с просьбой, чтобы он Арсению написал сегодня, ненавязчиво поддержал, поговорил с ним, а то тот волнуется слишком уж сильно. Виктор отвечает почти сразу, Шаст буквально слышит эти сообщения, читает их бурчащим голосом Виктора в голове. Вик пишет, что он и так Арсения поддерживает и каждый день пишет, всё ли у него получается и не появились ли какие-то вопросы. Но если надо написать что-то из разряда «не относись к этому так серьёзно», то нет, Вик так писать не станет, потому что относиться к этому надо серьёзно.    Шаст вздыхает вымученно, едва ли не стонет, растирая ладонью лицо. Он просит Виктора просто дать понять Арсу в лишний раз, что Вик от него не откажется, если у него что-то не получится, может, пусть Виктор затравит ему какую-то байку про то, как у него самого в первое время что-то не получалось. Арсу важно услышать от того, кто его учит, что ошибаться, не понимать — это нормально. Вик пишет только краткое «я подумаю» и исчезает из сети. Я подумаю? И что это значит вообще?    Антон оплачивает заказ на стойке кафе, возвращается к Арсу и начинает с ним такой диалог, чтобы увести все тревожные мысли в сторону. И получается. Арсений улыбается, смеётся искренне с шуток и рассказов Шаста, отвлекается от собственных переживаний.    Домой они возвращаются, когда время переваливает за десять вечера. Оба сильно устали. Хотели после душа сразу ложиться спать, только Арсу ещё надо было помедитировать. Шаст пьёт на кухне чай, а Арс лежит в ванне медитирует. Антон так и не понял, как именно это работает, но в чём разобрался точно, так это в том, что Арсению нужна вода, причём полное в неё погружение.    Когда из ванны наверху начинают доноситься звуки возни, Шаст понимает, что Арс уже выходит, а потому заваривает ему чай, и когда Арсений спускается, приходит на кухню, Антон всовывает ему в руки тут же кружку чёрного чая. Арсений целует его в губы коротко, улыбается устало. У Шаста от такого вот Арса: домашнего, разморенного, расслабленного — в груди волна нежности поднимается. Да такая, что грозится снести всё вокруг. Антон просто не может себя удержать от того, чтобы не начать Арса обнимать со всей мочи, тиская за плечи. Он вжимается носом в изгиб между шеей и плечом, вдыхает полной грудью запах геля для душа с ягодным ароматом. Надышаться Арсом не может.    После чая укладываются спать, Арсений пересказывает то, что прочитал сегодня, вводя какие-то новые термины из буддизма и объясняя Антону их значение. Шаст слушает очень внимательно, но уже через минуту не может вспомнить ни одно из этих слов. Арс прекращает декламировать прочитанную сегодня информацию, закончив таким образом повторять то, что было изучено с утра. А вот Шаст начинает рассказывать одну историю из детства со своей последней жизни. Это было пусть и голодное, но всё-таки мало-мальски спокойное время. Они жили в деревне, далеко от доносов и вечной паранойи. В деревне люди были сплочены, хотя был у них один противный дедок, который постоянно говорил, что что-то там да расскажет товарищу Сталину, но, вроде как, у него был просто старческий маразм, никто особо на него внимания не обращал. А ещё была бабка, у которой они с Даней воровали груши, а она их гоняла по всей деревне, один раз даже поймала на месте преступления и отпиздила Даню метлой, приговаривая, что в рыжем придурке демоны сидят. Вот бы она сейчас удивилась…    Шаст рассказывает истории из детства одна за другой, они между собой не связаны даже, но почему-то льются из него рекой. Арс только рад это послушать, это счастливые воспоминания Антона. Немного стрёмно от того, что в счастливых воспоминаниях Шаста его с Даней пиздят бабки метлой, но уж как есть. Всяко лучше, чем смотрителя в трудовом лагере…    После очередной истории повисает тишина, Арс понимает, что Шаст устал. Арсений жмётся к нему ближе, обнимает за плечи, когда Антон уже привычно укладывается у него на груди, прижимаясь щекой к месту выше солнечного сплетения. Так и засыпают.    Утром, когда Арсений уже заканчивает с учёбой и завтраком, на кухне вдруг появляются переполошенные Леся с Даней. По-хорошему переполошенные. Они светятся, Леся щебечет что-то радостно, но Даня рассказывает одновременно с ней, будучи преисполненным триумфом, и их рассказ смешивается в неразберимую кашу звуков и голосов.    — Тише-тише, ребят, — улыбается неловко Шаст, махая ладонями в воздухе, этим жестом призывая сбавить пыл. — По одному. Нихера непонятно, — смеётся неловко Антон.    — Мы победили! — чуть ли не орёт радостно Даня, тряся Шаста за плечи. — Победили, понимаешь!    — В суде? — подскакивает на ноги Арс.    — Да! — в один голос восклицают Даня с Олесей.    Арс смеётся радостно, обнимает счастливую Лесю за плечи крепко-крепко, хотя она обнимает в разы крепче. Шаст так же обнимают Даню, хваля их с Лесей.    — Этих уёбков посадят, — оскаливается Поперечный. — Они получат то, что заслужили. Всю больницу перетрясут, будут опрашивать всех пациентов, просматривать камеры, если кто-то из них ещё был причастен к издевательству над больными, всех загребут. Администрация, что покрывала эту херню, тоже будет осуждена, будет полная смена кадров.    — Я рад, что у вас всё получилось, — светится от радости Арс, смотря на блестящую от эмоций Олесю.    — Ты большая молодец, Лесь, — улыбается мягко Антон, обнимая Олесю за плечи.    — Победили, мы победили, — словно всё ещё не веря, щебечет тихо Олеся. — Я впервые где-то победила.    — А ты нигде раньше не побеждала? — с нескрываемым скепсисом спрашивает Шаст, приподнимая одну бровь.    — Нет, — поправляет локон тёмных волос Леся. — Только в шахматах, — улыбается она, коротко поднимая брови, бросая на Антона многозначительный взгляд.    — Ведьма победила в суде, вот вам и доказательство того, что мы не в Средневековье! — оскаливается рядом Даня.    — Демон и ведьма победили в суде — сюжет для анекдота, — усмехается тихо Арс. — Я очень рад за вас, правда, Лесь. Я и представить не могу, как много это для тебя значит.    — Очень много, — кивает Олеся. — И теперь… Я наконец возьму отпуск на работах и оторвусь на полную катушку с чистым сердцем.    — Это мы хотим и сегодня устроить, — улыбается Даня, обнимая одной рукой Олесю за плечи. — В Штатах сейчас три часа ночи. Клуб Асми в разгаре танцев. И пусть люди там не празднуют нашу победу, но потусить с ними по прекрасному случаю… Я считаю, что от такой возможности отказываться… Трижды подумайте, прежде чем нам с лесоповалом отказать, — серьёзно говорит Даня.    — Да мы и не собирались, — поднимает ладони вверх Шаст. — Да, Арс?    — Да, без проблем, я всеми руками «за», только, Лесь, — чуть грустнеет Арсений. — Пить по случаю не буду. Мне нельзя… В общем, поток загрязняется и все дела.    — Поняла, — кивает Олеся. — Спаивать начинающих медиумов не будем, — подмигивает она Арсению.    — Я уже затащил туда остальных, — усмехается Даня. — Я хотел поделиться с вами этой новостью первыми, но так уж вышло, что Виктор мне раньше позвонил.    — Вик позвонил? — хмурится Шаст.    — Да-а-а, он зачем-то попросил меня, чтобы я как-нибудь спросил у Асми, что значит чёрный цветок акации, — пожимает плечами Поперечный. — Интересно, что он там такое сейчас пишет или изучает, что на свои обиды на Асми наплевал.    — Хм, думаю, дело в другом, — усмехается Шаст. — Вик и Майя Тадеушевна говорили, что Асми не одно поколение был своего рода информатором для их семьи. Возможно, спрашивать у Виктора больше не у кого. Многие демоны его терпеть не могут. А то, что он попросил узнать у Асми через тебя… Не думаю, что им двигала обидка, скорее, он попросту воспользовался тобой. Ну, бля, в хорошем смысле. Я имею в виду, если спросить у Асми или попросить о чём-то прямо, он ведь требует услугу взамен. А Вик увидел, что тебе Асми отвечает на вопросы без всяких там услуг… Я надеюсь, без услуг? — хмурится резко Шаст.    — Так, — фыркает Даня. — Я понял, что ты вложил в слово «услуги», но это не твоего ума дела, Шастун, не лезь в мои отношения, я в твои же не лезу.    — Ну я бы поспорил, ты мой психотерапевт, — хмыкает тихо Антон.    — Ты понял, о чём я. Короч. Вик уже там, и я совсем не понимаю, что у нашего медиума-старшего в голове. Мало того, что наплевал на обиды на Асми, так ещё и в клуб к нему припереться согласился.    — Может, он просто уже на стену лезть начал от одиночества, склеит кого-то в клубе, — пожимает плечами Леся.    — Ага, или грохнет Асми, пока никто не видит, — дёргает нервозно плечом Даня. — Пойдём, короче. А то реально мне стрёмно их там вдвоём оставлять.    — Ты сказал, что позвал остальных, кого ещё? — спрашивает Арсений.    — Асми, Зар, Вик, Поз, Серёжа с Оксаной и Идой, парочка моих друзей-демонов, которые мне помогали морально с этим дерьмом. Сатир, конечно, хотел одного своего знакомого по приколу затащить… Он призраков ловит, и у него какие-то там датчики начинают визжать рядом со мной, думает, я нечисть. Нет, ну он, конечно, прав в каком-то смысле, но блять, он реально меня заебал... Масленников, блять, да когда же ты уже отъебёшься от меня, — шипит Даня, отвлекаясь на какие-то свои мысли.    — А позвать зачем хотел? — усмехается Арс.    — Не, а ты прикинь! — выставляет вперёд ладони Даня. — Там буду я, ещё куча демонов, Первейший, медиумы, ясновидящая, нефилим, ангелы. Достаёт он какой-то свой прибор, а он у него взрывается нахер. Вот это умора была бы.    — У тебя странное чувство юмора, — морщится незаметно Арсений.    — Это я ещё про политику не начал, но ничего, сегодня набухаюсь и устрою вам, блять, стендап.    — У, Поперечному сегодня не наливаем, — усмехается весело Шаст.    — Иди ты, — машет ладонью на Антона Даня. — А! Ещё пророка взял. Правда… Я когда к нему пришёл, уже хотел и не звать его никуда, думал, Поза позвать, а то выглядит он херово.    — Да, аллергия, — Арс хрустит нервно костяшками, ловит скептичный взгляд от Дани. — Я загуглил даже, аллергия на цветение может проявляться… Вот так. Сухость кожи и слизистой, опухшие глаза, красные круги вокруг век, полопавшиеся губы.    — Знаешь, — ведёт плечом Даня. — Губы у него были не полопавшимися, но вот выглядит он реально так, словно сдыхает от жажды, я такое в последний раз в Ираке видел. У него по комнате куча бутылок из-под воды валяется, кажется, у нашего пророка жёсткий сушняк.    — Он не пьёт, если ты к этому, — качает головой Арс.    — Почему бы вам не спросить у него напрямую, что у него со здоровьем? — дёргает вопросительно бровью Леся.    — Я и спросил, — кивает Арс. — Он сказал, аллергия. Ну и кашляет он немного, может, приболел ещё?    — Точно, — Даня поднимает вверх подбородок. — Он заснул недавно на крыше, его там продуло. Видать упал иммунитет, вот и вылезла одновременно простуда с аллергией. Непруха полная, короче. Но… Даже странно, он должен чувствовать себя наихеровейшим образом, но он согласился. Как только я сказал про то, что мы с Лесей выиграли и будем праздновать у Асми в клубе, он тут же согласился.    — Виктор не один, кто лезет на стену от одиночества, — хмыкает тихо Леся. — Так мы идём праздновать???    — Да. Да. И ещё раз да!    Даня не ждёт больше ни секунды, заволакивает всех в облака своей тьмы, даже Шаста, который начинает бурчать, что вообще-то, он и сам демон и переместиться может. Поперечный только смеётся с него, приговаривает, что пусть Антон побережёт силы на предстоящий сеанс на следующей неделе. Шасту хочется возразить, что силы надо поберечь как раз-таки Дане, но он чувствует его весёлый настрой и не перечит, только улыбается, радуясь Даниному настроению.    В клубе они оказываются за считанные минуты. Поперечный перенёс их в каморку Асмодея, где на диванчике, переговариваясь о чём-то, сидели сам Асми и Салазар.    — Пташка! — улыбается во весь рот Зар, видя Антона.    Шаст заваливается сразу же рядом с Салазаром на диван, спрашивает, подозрительно щуря глаза, что тут Асми с Заром делал. Салазару едва ли удаётся не закатить глаза, ну, что, спрашивается, Асмодей мог «с ним делать»? Зар вспоминает, что должен был с Антоном на эту тему поговорить и утягивает его, мимолётом здороваясь с Арсом, из кабинета Асми на серьёзный разговор. Он начинает отчитывать Шаста за предвзятое отношение к Асмодеусу, чуть ли не как ребёнка Антона ругает, махая в воздухе указательным пальцем. Долго быть строгим и серьёзным у Зара не получается, он видит, как Шаст опускает глаза, губы поджимает расстроенно, Зар тут как будто щенка за лужу в коридоре ругает. Вон, Зар даже видит, кошачья аура у Антона уши прижала.    Салазар смягчается быстро, потряхивает легонько приунывшего Шаста за плечи, говоря, что всё нормально, если до Антона дошло, что вообще он делает и как себя ведёт. А поведение Шаста со стороны по отношению к Асми выглядит действительно отвратным. Да, Асми не идеален от слова совсем, в нём всех грехов не мало, но разве с людьми не так же? Разве люди не становятся гордыми баранами, когда задевают что-то важное для них? Разве хоть один человек хотя бы раз за жизнь не испытал зависти? Жадности? Похоти?    Да, в Асми недостатков хватает, так же, как и в каждом из них, никто из них не идеален. И разве Асми давит на какие-то ошибки Антона? Принижает, стыдит его за что-то? Асми играет весельчака и ловеласа на максималках именно в те моменты, когда цепляют особенно больно. Так что Шасту бы задуматься, почему, стоит Антону обвинить Асмодея в несерьёзном отношении к Дане, Асми переходит в этот нереалистично самоуверенный и весёлый режим.    Пока Зар читает Антону морали, а Даня отходит поговорить с кем-то возле барной стойки, Олеся уходит праздновать, а Арсений остаётся с Асми. Их диалог очень неловкий, и кажется абсурдным то, как никому из них не удаётся найти тему для разговора. Арсу ведь всегда есть, что спросить, о чём поинтересоваться, что узнать, но сейчас каждый вопрос, приходящий в голову, кажется Арсению бестактным. Он пытается вести с Асми непринуждённую беседу ни о чём, но это настолько неловко для них обоих, что Арс не выдерживает. Он улыбается сдавленно, говорит, что Даня упоминал, что здесь, в клубе, сейчас и Андрей, и Виктор, и Поз. Лучше бы Арсению пойти к ним, Асми, кажется, поддерживает это решение с превеликим удовольствием. Ну нет у них общих тем для непринуждённого разговора наедине.    Арс выходит из кабинета Асми, и несмотря на то, что в клубе невероятно душно, Арсению становится легче дышать. Это и правда было неловко. Арс замечает Шаста с Заром, одним лишь жестом показывает Антону, что он пойдёт к остальным. Шаст понимает, кивает коротко, тут же возвращаясь к разговору с Высшим.    Арсений протискивается сквозь толпу танцующих людей к бару, где Даня на английском переговаривается с каким-то, очевидно, своим другом. Арс не хочет его отвлекать, решает, что найдёт тех, кого ищет, сам.    Людей в клубе слишком много, яблоку негде упасть. Только вот Олесе, которая находится в танцующей давке, кажется, нравится такой поворот событий. Наверняка, у неё есть внутреннее ощущение, что тут целый клуб празднует её победу в суде. Арс не может не усмехнуться по-доброму, думая об этом.    В клубе до ужаса шумно, музыка играет громко, люди кричат, то подпевая песне, что играет, то просто радостно взвывая, когда диджей ставит то, что нужно. У Арса не получается не начать волноваться из-за мысли о том, как тут вообще может находиться Андрей. У него непереносимость резких вскриков, он не любит шум, не выносит громкой музыки, если она не орёт из его же наушников, и то, даже её он не может долго слушать. Как он тут вообще? Надо найти его побыстрее.    Желания сбываются, думает Арс, буквально через несколько секунд, сталкиваясь с Андреем, чуть вывалившись из танцующей толпы. Только вот, понимает Арс, если бы они не столкнулись, Арсений бы не нашёл Андрея глазами, не узнал бы. И дело даже не в полумраке клуба, не в том, что Арс без очков, а в том, что Андрей выглядит иначе. Он одет во всё чёрное, и у Арса на секунду короткое замыкание: у Андрея была чёрная одежда? Потому что со школы он не видел его ни в чём чёрном, у него даже школьная форма была тёмно-синяя, но никак не чёрная. А в свободное время тот всегда одевался то в жёлтое с белым, то в оранжевое с зелёным, то в красное. Но никогда в чёрное.    И одежда ещё не самое странное. Точнее, её цвет — не самое странное. Андрей в майке, с открытыми руками, пусть порезы и спрятаны за бинтами, но предплечья не спрятаны тканью. А это очень странно для Андрея в общественном месте.    — Ты в порядке? — улыбается Сизый, пытаясь перекричать орущую музыку.    — Что с твоей одеждой?    — Арс, ты начинаешь меня бесить. То тебе лицо моё не нравится, то волосы, теперь одежда, — закатывает глаза Андрей, утягивая Арса за руку к выходу из клуба. — Я шёл на перекур, составишь компанию?    — Без вопросов, — хмурится Арс, плетясь за Андреем, который ведёт его держа за ладонь… Почему у него такая холодная кожа?    — Мы бы покурили и там, — хмыкает тихо Сизый, поджигая сигарету, когда они выходят на улицу через чёрный выход. — Но мы заметили там сигнализацию на дым, не хотелось бы намокнуть, если бы датчики решили, что у нас пожар и нас надо тушить. Да не смотри ты так на меня, — вздыхает страдальчески Андрей. — Я просто сменил имидж. Разрешаешь?    — Дело твоё, конечно, — нервно ведёт плечами Арс. — Просто ты в чёрном напоминаешь мне о том мире Гавриила. Там, где ты стал демоном. Пытался нас всех убить, изодрал Позу крылья, а Шаста проткнул серебряным копьём.    — Славные были деньки? — усмехается Андрей.    — Да нихера вообще-то, — бурчит Арс, потирая ладони. — Тебе тут не херово? Там так громко и душно.    — Нет. Нам хорошо, — улыбается Андрей.    — Нам? Ты и твои восемь друзей Оушена? Прошлые воплощения?    — Да, вроде того, — кивает Андрей.    — Это какой-то эффект от терапии с Даней? Типа принятия всех своих прошлых жизней?    — Нам может стать легче и без помощи терапии, — пожимает плечами Андрей, курит ломано. — Мне просто стало хорошо. Не порадуешься?    — Ты правда выглядишь лучше, чем вчера… Круги под глазами остались, но хоть не красные больше, всё ещё пугают, но тёмные круги привычнее красных. Да и сухости на лице больше нет…    — Много пьём, чтобы не было… В общем, надо побольше воды, а ещё супрастин. Мы чувствуем себя хорошо, перестань цепляться. На твоём месте я бы лучше подумал о себе.    — В каком смысле? — хмурится Арс, разглядывая Андрея.    — Ну-у-у, — тянет он. — Знаешь, мы поговорили с мамой, и после честного разговора она вернулась домой. Вот мы и подумали, честность и правда творит чудеса, так?    — Не понимаю, к чему ты, — качает головой Арсений.    — Это предисловие к тому, что я хочу сказать. Ты наш друг, Арс, — говорит серьёзно Андрей, устраивая свою ладонь у Арсения на плече. — И больно говорить тебе какие-то вещи, лишь представив, как ты на них можешь среагировать, зная твою чувствительность и, не будем скрывать, моментами даже тревожность.    — Что ты хочешь сказать, не тяни кота за яйца, — хмурится Арсений.    — Меня беспокоит то, что ты делаешь для Шаста.    — В каком это смысле?    — Ну-у-у, ты же буквально хочешь себе наполовину душу выжечь, чтобы его освободить, чтобы ему помочь. Ты почти что жертвуешь собой. Виктор же наверняка говорил тебе, сколько энергии понадобится для того, чтобы вырвать осколки, а потом соединить их с основной частью души. Огромное количество света, Арс, — шёпотом говорит Андрей, закуривая вторую сигарету. — Но пока ты дойдёшь до этого, пока пройдёшь все этапы обучения Виктора, ты же понимаешь, что к моменту, когда должен будешь соединить осколки, у тебя останется куда меньше света, чем есть сейчас? И кто знает, может, пока ты научишься, так получится, что на соединение осколков понадобится больше энергии, чем у тебя останется?    — И к чему эти «абы да кабы»? — хмурится раздражённо Арс. — Придём к этому, а там уже видно будет. Всегда есть медитация, серебро и луна с водой, которые помогают восстанавливать мне свет. Не хватит, подлатаю себя, восстановлюсь, буду медитировать двадцать четыре на семь и тогда уж точно хватит.    — Столько времени и сил, — вздыхает Андрей, смотря жалостливо на Арса. — Ты правда его любишь, да?    — Тебя головой где-то приложило сегодня? — раздражается уже всерьёз Арсений. — У тебя есть причины сомневаться?    — Не в тебе, — качает головой Андрей. — Тебя мы знаем, Арс. И видим, что его ты правда любишь. Но мы просто не хотим, чтобы тебе разбили сердце, как и не хотим, чтобы тебя использовали.    — Шаст меня не использует, — выдавливает зло по слогам Арс, тыча пальцем в грудь Андрея. — Мы уже с тобой говорили на эту тему, Андрей. Меня никто не соблазнял, я не ребёнок и не содержанка, у меня есть мозги, у него нет тайной жены в Бразилии, он со мной не играется. Прекрати нести чушь.    — Да мы же ещё даже не сказали то, что нам в голову пришло, — поднимает ладони вверх Сизый. — Помнишь, я спрашивал у тебя, будет ли счастливой концовка, если один из героев пожертвует собой ради счастья другого?    — Помню, — раздражение чуть сходит, Арс смотрит на Андрея взволнованно.    — Мы видели в пророчестве этот вариант, где ты выжигаешь себе душу, пытаясь спасти Антона. Но это лишь вариант, и мы рады, что ты всё понимаешь, качественно медитируешь и восстанавливаешь силы. Не хотелось бы, чтобы тебя испепелили ангелы из-за того, что ты стал Пустым.    — Этого не случится, — заверяет Арс. — Ты из-за этого волнуешься, да? Поверь, Андрюх, может, у меня душа и стала чутка цвет менять, но жертвовать собой я не стану. Потому что я понимаю, насколько больно подобным я сделаю всем, как больно будет Шасту.    — Думаешь? — хмурится озадаченно Андрей.    — Что?    — Ну-у-у, я просто подумал, да нет, неважно, — отмахивается Андрей, отворачиваясь, чтобы выкинуть окурок.    — Нет, важно!    — Ну, если ты правда хочешь знать наше мнение, — спрятав улыбку, поворачивается обратно к Арсу Андрей. — Мы просто подумали… Что-то не сходится, — машет ладонью возле головы Сизый. — Если Антону и правда так важна ваша связь, то почему до вашего знакомства он не перестал спать с кем попало?    Арса этот вопрос из колеи выбивает, он смотрит потерянно на Андрея, только глазами хлопает.    — Он ведь спал с другими, поглощал их похоть. Мы видим, что для него было больно потерять сержанта, ему страшно потерять тебя, но, видимо, это никак не мешает тому, чтобы спать с другими. И мы, конечно, понимаем, что любовь и похоть можно разграничивать, но что-то тут не вяжется. Он был так подавлен потерей прошлого Арса, что аж забил на это, трахаясь со всеми подряд?    — Он… Ему надо было питаться, — выдавливает из себя Арс, бегая глазами по мокрому асфальту, на котором отражаются неоновые вывески.    — Не обманывай себя, — качает головой Андрей. — Ты прекрасно знаешь, как это работает Арс. Он мог бы питаться кучей других грехов. Есть ещё столько всего, столько грехов и столько херовых эмоций. Ему было из чего выбирать, поверь. Но он не отказался от этого. С тобой-то понятно, ты не помнил его, ты не знал о всём этом, о Завесе и родственности душ, о том, что у вас с Антоном связь. Ты не знал, но что было в его голове? Он-то всё знал, всё помнил, но снова и снова оказывался в постели с кем-то другим. Тебе не страшно, что ты можешь переоценивать свою значимость для него?    Арсений ничего не отвечает, тупит глаза в асфальт, не в силах остановить растущие сомнения и плохие мысли.    — В любом случае, ты всегда можешь спросить у него прямо, ведь так? — улыбается мягко Андрей, приобнимая Арса за плечи. — Или… Лучше поразмышляй над этим сам, — шепчет он в ухо, тут же глубоко вдыхая уличный воздух и уходя обратно в клуб.    Арс так и остаётся под мелким дождём у заднего входа в клуб. Басов музыки не слышится за биением собственного сердца, которое начинает поглощать ревность и смятение.    Надо поговорить с Шастом. Надо спросить у него прямо. Надо понять. Антон точно ответит, как есть, даже если ему будет дико стыдно или неприятно, но он скажет. Надо задать вопрос напрямую. Надо решать проблемы ртом, разговаривать друг с другом. Их же одна жизнь уже научила этому точно. Надо…    Надо ли?    Арс не знает, сколько проходит времени. Всё ощущение реальности смазывается, тонет в мыслях в его голове. Почему бы просто не спросить у Шаста напрямую? А почему бы просто не забить на это? У Арса так-то тоже был кто-то, у Арса был Максим, и Антон вот ему никогда за это не предъявлял. Только вот у Арсения не было памяти, не было знания о них с Антоном. А у него было.    Арс не знает, сколько стоит на улице, ловит кожей лица морось, разглядывая неоновые вывески и их отражение в лужах на асфальте. Арсений не знает и то, хочет ли возвращаться. Может, как-то дождаться, когда его начнут искать, понадеяться, что его найдёт кто-то раньше, чем Антон, и попросить перенести его домой?    Долго думать Арсу не даёт начавшийся в клубе шум. Там и до этого не было тихо, но сейчас явно что-то начало происходить. Кто-то начал кричать гневно, будучи громче самой музыки. Арс слышит какой-то грохот, а после этого даже выстрелы. Несколько девушек и парней выбегают из клуба, Арс провожает их убегающие спины глазами. Он не уверен, что идти в людное помещение, где только что слышались выстрелы, — это разумно. Точнее, Арсений уверен на тысячу процентов, что это антоним к слову «разумно».    Но там все его ребята, и это успокаивает, потому что никому из них ничего не сделают, а если и сделают, то Поз с Заром могут подлечить. Даня, если там драка или уже целая перестрелка, с легкостью сможет успокоить конфликт, да и Асми не позволит устраивать тир в его клубе, как кажется Арсу.    Однако, когда Арсений заходит обратно в клуб, минуя маленький коридорчик, связывавший основное помещение и выход, у Арса дыхание замирает где-то на полпути к лёгким. Арсений смотрит ошарашенно на то, что вообще происходит в клубе и только рот шире открывается в недоумении, глаза раскрываются шире.    Людей стало куда меньше, но оно и понятно, уже почти пять утра по местному времени. Но людей всё равно было многовато, около двух-трёх десятков. И не в одной кучке Арс не видит чего-то адекватного. В углу три девушки тягают четвёртую за волосы, пока пятая пытается побить всех сумочкой. Рядом с ним, разбив бильярдный стол, дерутся двое мужчин, один из которых начал использовать бильярдный кий вместо биты. Ещё несколько кучек людей погружены примерно в такую же атмосферу.    Но сильнее всего Арсения выводит из душевного равновесия то, что с его друзьями происходит ровно то же. Асми рычит низко на Даню и Салазара, у которого уже проявились короткие перья сквозь кожу щёк.    Антон сидит на диванчике какой-то невозможно подавленный, с потупленным в пол взглядом. Кажется, не замечает даже того, что тут происходит, за собственными мыслями.    Поза нигде не видно, если и был, то ушёл.    Оксана со слезящимися словами ругается с Серёжей, который пытается её успокоить, но у него не выходит ровным счётом ничего.    Даня тычет в грудь Асмодея пистолетом, давая последнее предупреждение.    Арс переводит перепуганный взгляд к Виктору, который закашливается у стены. Арсений подходит быстро к Вику, перекидывает его руку себе на плечо, надо вывести его подышать. У Арсения слёзы наворачиваются, когда он видит на чужих губах капли крови.    За навернувшимися слезами и диким испугом Арс не замечает чужую фигуру, пританцовывающую в тени одного из углов. Андрей покачивается весело в такт музыки, затягивается глубоко купленным у кого-то косяком, вдыхает наркотический дым вперемешку с одуряюще приятным ароматом раздора и сомнений.