You Against Me

Острые края бутылки прошлись по воздуху, создав неприятный ушам свист. Рукия почувствовала, как ее сбили с ног и придавили к холодному асфальту, а над ушами слышался тяжелое дыхание с присутствующей хрипотой. Посмотрев вверх, она увиделаметаллически карие глаза. Если бы сейчас спросили Кучки: страшно ли ей? Возможно, хотя, чего тут лукавить – страшно до безумия. Мало того, что Кайен, как псих чуть не угробил ее, так еще и этот рыжий. «Что я скажу родителям?» - Ты как? – прохрипел Куросаки, быстро поднимаясь на ноги. Пока Шиба стоял в замешательстве, Ичиго ударил его в солнечное сплетения. Теряющее сознание тело брата с глухим звуком впало возле брюнетки. - Н – нормально… … Юдзу Куросаки сидела на ступеньках у дома и махала руками, как антеннами, на заходящее солнце. Было странно, потому что весь сад при этом как будто затих. Она затаила дыхание — не хотела портить такую красоту. На секунду девочке показалось, будто ей подчиняется вся Вселенная. Деревянная лакированная дверь с тихим скрипом отворилась и с прохожей выглянула приятной внешности женщина. - Дорогая, пойдем в дом. Здесь прохладно, можешь застудиться. - Мам, почему Ичи – нии дома нет? - Не переживай. С братом все в порядке, ты же знаешь – у него работа. - Что, если в полиции передумают? Женщина тихо с толикой горечи вздохнула. Сбросив с немного заляпанного вишневым вареньем фартука крохотные белые пылинки муки, Масаки села рядом с дочерью на пороге. Молоденькие ручонки девушки потянулись к матери и нежно обняли ее. Юдзу всегда нравился ее запах, особенно после того, когда она что – то готовила. Вот сейчас, например, в воздухе витал ароматный запах корицы, смешанный с запахом теплой выпечки. - Юдзу,.. - Куросаки аккуратно перебирала светлые волосы дочери, - понимаешь, жизнь порой кажется нам не такой, какой мы хотели бы ее видеть. Ты уже взрослая и должна понимать это…Но одно с уверенность я тебе скажу: папа с братом все держит под контролем, прорвемся, говорю тебе. Увидишь. Подул теплый ветер. На дороге проехала серая машина какой – то новой, но с виду понятно, дорогой иномарки. Почему – то сегодня, как ни странно, проезжало машин всего малость, что создавало впечатление тихой, спокойной улицы. - Мам? - Что? - Меня Карин к себе в комнату не пускает. Почему она так? – она тяжело посипела матери в плечо, делая объятия крепче. – Почему она не подпускает меня к себе? Я же хочу помочь ей, что бы было не так больно. - Дай ей немного времени. Пусть успокоится. А теперь, - женщина весело хлопнула в ладошки, поднимаясь, - идем ужинать! Иди на кухню, а я сейчас позову отца. Масаки не спеша поднималась по ступеньках на второй этаж. Женщина знала, что достучаться в комнату к дочери будет слегка проблематично, но ей девочка всегда рада. Играет ли здесь роль того, что она мама – не знала, но знала то, что Карин всегда говорит с ней на чистоту. Пусть то будут и неприятные известия. Мама. Это было первое слово, когда растрепанная, вся в слезах, напуганная Карин переступила порог дома. То чувство женщина точно никогда не забудет – сердце будто ухнуло вниз. Пусть это и банально, но тот холод она до сих пор ощущает, чувствует и как сильно дрожали руки, как страх пробирался в голову, как пришел ступор. Особенно последнее. Когда ты стоишь, а сделать хоть малюсенький шаг – не можешь. Масаки пыталась успокоиться. Но разве это возможно, если все внутри переворачивается, когда дочь плачет? Как можно не злиться, глядя, как вторая гладит ее по руке, трясет за плечи, похлопывает по щекам, как будто Карин — радио, которое нужно настраивать, или сломанный телевизор? «После же нужно было что – то решать. Ишшин, как бешенный бродил по комнате с угла в угол, не произнося ни слова.Что делать? Подать заявление в милицию? Испоганить жизнь дочери этой известностью? А что будет дальше? Она же еще не закончила десятый класс. Или промолчать и помочь девочке встать на ноги? Ответ сам пришел. Вернее женщина – коп. Оказалось, что родители другой девчонки, которая так же пострадала, успели нажаловаться полиции. Так же пострадала… Мужчина сел за столом рядом с женою. - О Боже. Масаки, нашу дочь изнасиловали, - это было приговором. Жизнь – не сказка, что бы играть в недомолвки. Нежные женские руки накрыли грубые мужские. - Я, наверное, позвоню Ичи. Дрожащими руками Масаки взяла мобильный телефон довольно известной фирмы «нокиа» и набрала номер сына. Через пару гудков она услышала родной голос сына. - Алло, мам? Что – то случилось? Глаз защипало. Старший Куросаки тихо подошел сзади и нежно обнял жену, подбадривая этим. - Ох, дорогой, п – приезжай д – домой. - Мам, ты что, плачешь? - Милый, тут такое с – случ – чилось… - слова давали с трудом. Как мать может спокойно сказать сыну б этом? - Да что у вас творится дома?! - Ичи… - немного помедлив, женщина продолжила, - Карин изнасиловали… Звонок оборвался громкими гудками. Масаки, не выдержав, тихо заплакала, дав волю чувствам и обнимая Куросаки. - Знаешь, почему – то я завидую Ичиго. Наверное, все из – за того, что его ничто не сдерживает, что бы поехать домой к этому ублюдку и надавать ему по морде.» - Масаки? – касание прохладной руки старшего Куросаки вывело ее из раздумий. – Все в порядке? - А? А Карин… - Спит. - Тогда, - быстро переменившись в лице, Масаки хитро улыбнулась и щелкнула пальцами Ишшина по носу, - идем ужинать. Ей я занесу еду позже. Схватившись за нос от неожиданности, он посмотрел на нежные очертания ее лица. Даже уже заметные морщинки не мешали оставаться ей такою… такою… обворожительною что ли? Вдруг громкий голос Юзу заставил его отвлечься. - Доченька! Папочка уже бежит к тебе! – ответив тон дочери, мужчина побежал вниз по лестнице. - Ты не изменим, - со вздохом пробормотала Масаки и пошла на кухню, на минуту остановившись перед дверьми Карин. – Все будет хорошо. … - Я, наверное, все же должна сказать тебе спасибо, - неуверенно произнесла Рукия, пытаясь привести в норму дыхание. - За что? За то, что вырубил твоего брата? Или за то, что когда запихал его в машину, стукнул пару раз головою о дверцу? Или же за… - Все! Хватит, я поняла, - быстро перебила. – Рукия. Кучики Рукия. Сводная сестра Кайена Шибы. - И что? – парень будто насмехался, при этом у него отлично получалось. Ичиго посмотрел на брюнетку. Девушка сверлила его взглядом. Волосы, что ранее были завязаны в аккуратный пучок, растрепались, пару царапин гордо красовались на бледной щеке. Бегло пройдясь по ее фигуре, он тяжело вздохнул и запустил пятерню в рыжие волосы. – Ичиго. Куросаки Ичиго. Родной брат Карин Куросаки. Девушка распахнула фиолетовые глаза от удивления. Прямо под стеной, против нее сидел брат Карин. Теперь она все поняла. Поняла, почему он показался ей знакомым, и о какой сестре говорил Кайен, когда с ним дрался. «Боже, что мне делать? Попросить прощение? За то, что мой брат изнасиловал его сестру? Но он этого не смог бы сделать … Или же обвинить в том, что избил Кайена? Но здесь брат тоже виноват… Я… я запуталась. Определенно запуталась. Боже, когда же я стала такой истеричкой?» - Значит, ты об этом не знала, - Куросаки с трудом отлепился от стенки и подошел к брюнетки. –Мне интересно, тогда, когда твой братец издевался над Карин ты тоже ничего не нала? Или же напротив, боишься засвоего ненаглядного Шибу, как бы тот не попал за решетку? Да туда ему дорога! Она не ходит в школу, да что там школа, если на улицу и ногой не ступает. А то, как она плачет по ночам – это ничего? Моя младшая сестра места себе не находит, переживая за Карин. Ой, прости, о чем я? Тебе этого не понять! Твой братец же невиновен и нечего плохого не сделал! А это просто ничтожная игра актеров! Обе руки парня оперлись о машину, не давая девушке сбежать. Злость охватывала его все больше и больше. Ему хотелось, что бы она почувствовала какого это. Ему хотелось, что бы она испытала ту же боль, как и Карин. Карие глаза будто налились свинцом, пульс участился, а дыхание сбилось. Кучики стало страшно, но все же старалась не показывать этого на виду. Она еще никогда не видела людей столь пугающих, как он. - Ичиго, - рыжеволосый вздрогнул, когда она впервые произнесла его имя легко и непринужденно. Ее глаза с вызовом смотрели в его, - неужели ты думаешь, что ты сможешь ей помочь таким образом? Ты же только удовлетворишь свою месть, и от этого ничего уже не изменится. К тому же сложно не только ей и тебе. А ты представь себя на моем месте. На меня давит отец, мать старается угодить своему новому муженьку, поддакивая ему почти во всем, в школе все надо мной смеются, тычат пальцами, - голос становился тише, а голова опустилась вниз, рассматривая туфли, - не дают свободно жить, Кайен… да ты недавно все и сам слышал. Я не спорю – Карин плохо, но она сидит дома под присмотром любящей семьи, а я… А я почти никому не нужна, и то их можно на пальцах пересчитать. Казалось бы, зачем мне над проблемами заморачиваться? Так нет же, я испытываю каждый божий день вину и стыд, хотя ничего плохого фактически не сделала. Рукия опять посмотрела Куросаки в глаза. Они наполнились обидой, давно скрываемой болью, прямо как у Карин. - Мелкая, зачем ты говоришь это мне? –немного успокоившись, прошептал Ичиго. -А зачем ты сказал мне о своей сестре, придурок? Минут с пять они так и стояли, обдумывая каждый свое. Вскоре Ичиго отстранился и развернулся в сторону паба, так ничего и не сказав. Парню сейчас хотелось одного – напиться и нормально выспаться за последнюю неделю. Это было единственным желанием на сегодняшний день. А остальное подождет. От него уж точно бежать не будет…