Мэри

Кто она? Его вклад в копилку святых дев Марий? Простая школьница? Королева цветов? Никто и никогда не узнает истории написания картины. Они смогут оперировать только сухими фактами и никогда не найдут даже эскизов. Мэри ожила. Когда? Он и сам не успел заметить. Когда он открыл ей глаза? Или, может быть, когда она улыбнулась? Когда он написал её туфельки?.. Или тогда, когда он увидел её на поезде? Может, она цыплёнок, вылупившийся из человеческого черепа? Может, он уже и сам не помнит толком, откуда она пришла, и ему только кажется, что он знает? Как бы там ни было, теперь она дышала и улыбалась, смотрела и радовалась. У неё как будто была своя душа, и Вайсс сам не знал, откуда. Ему хотелось, чтобы эта душа окрепла и не ушла из мира. Ему стало страшно за девочку, такую чистую и беззащитную. И на холсте выросли розы. Они её защитят и помогут. Они — её шипы, её воля к жизни. Розы не цветут на могилах покойников, и на её холсте они расцвели сами собой: не просто так, из прихоти художника, но как манифест её обретённой жизни. Он очистил кисти и сложил их в чехол, а мастихин оставил на мольберте, у холста. Такова последняя работа Вайсса Гуэртены. Жемчужина и воплощение всего, к чему он когда-либо стремился. Вот итог его долгого и тернистого творческого пути, и больше ему сказать нечего.