Глава третья
4 сентября 2023 г., 09:00
Пылал погребальный костёр, а от запаха благовоний становилось душно. Все присутствовавшие стояли молча. По бокам от костра — жрецы. В первом ряду перед ним — родственники мастера Джа’уира. Во втором — ученики и воспитанники. И в нескольких шагах позади стояли другие, кто решил почтить память умершего.
Вика стояла во втором ряду рядом с мастером Са’иром. Утром ей выдали новую чёрную епанчу взамен утерянной старой. И второй ряд скорбевших стоял посреди белоснежных и светлых силуэтов других присутствовавших мрачными чёрными тенями.
Все молчали. И ни единой слезы не проронили — нельзя. Право говорить сейчас было лишь у жрецов, ведь те обращались к Духам, которые присутствовали на похоронном ритуале и решали, достоин ли Джа’уир присоединиться к ним или нет. Невидимые, они заглядывали в глаза присутствовавшим, чтобы убедиться, что никто не рыдал о почившем. Насколько достойных потомков оставил после себя он — было видно лишь теперь.
Когда костёр догорел, прах мастера Джа’уира был собран в специально изготовленную урну, исписанную иероглифами дар’олье. Они рассказывали о том, через что прошёл умерший, кем был при жизни, кому передал своё дело.
Похоронная процессия ушла с площади вслед за жрецами, нёсшими урну с прахом, к Храму Духов. И там, под уже поставленной аркой, должны будут захоронить Джа’уира. Ямка для урны была приготовлена заранее, и когда сосуд с прахом опустили в неё, родственники, ученики и воспитанники получили возможность попрощаться с ушедшим в последний раз. Каждый брал горсть земли и кидал её в яму. Виктория подошла после своего учителя, зачерпнула горсть земли рукой и почувствовала, как что-то укололо её в палец. Девушка не издала ни звука: бросила землю на урну и отошла к остальным. Посмотрев на руку, она увидела, что кровь текла удивительно легко для простого укола.
«Может, ядовитое растение», — подумала Вика и стряхнула капли крови на траву. Тело, закалённое учёбой Ита’наи, было почти неуязвимо ко многим существовавшим здесь ядам. Вокруг Храма если и могли прорастать ядовитые растения, то их яд был крайне слаб даже для обычного смертного. Когда урну наконец закопали и поставили на образовавшийся холмик памятный дар Духу, жрецы ушли, а скорбевшие получили возможность выпустить свои эмоции.
— Вика, — раздался за спиной тихий голос Мартиса. Виктория повернулась к другу лицом. У того глаза были на мокром месте, а лапы предательски дрожали. — Ты пойдёшь смотреть, как я пройду Крещение Виверны?
— Ты с ума сошёл? — выпалила девушка. — Это самоубийство! Почему ты вообще решил прыгать?
— Я… я ведь так и не выучил форму Крадущейся Кошки. Ты переняла это от мастера Джа’уира, но не я… я просто позор его рода.
— Мартис, — с нажимом произнесла Вика. — Это не повод прыгать с утёса в реку Духов. Даже если ты выживешь, это дурацкая затея.
— А что ещё делать? — дрожащим голосом спросил Мартис. Слёзы всё-таки потекли из его глаз, плечи задрожали, и мурс ссутулился.
— Идём, — Вика направилась прочь от Храма, — у меня есть идея.
На мгновение девушка увидела краем зрения неясное светлое пятно. Но стоило повернуть голову, как его там уже не было. «Просто обман зрения», — подумала она, двинувшись дальше.
Оба Клинка в молчании направились через город, дошли до высеченной каменной лестницы, ведущей в гору. По ней они забрались на просторную тренировочную площадку, возвышавшуюся над городом и окружавшую данную вершину кольцом. Отсюда открывался прекрасный вид на само поселение, а с другой стороны — на реку Духов и леса.
Дневное светило подбиралось к горизонту, окрашивая небо в цвет осенней листвы. Золотило макушки деревьев и вершины гор, играло бликами на крышах высоких зданий, переливалось золотом в фонтанах и реках.
Виктория скинула епанчу на скамью, а после повернулась лицом к Мартису.
— Может, потренируемся? Проверим свои способности? — поинтересовалась девушка у мурса. Тот кивнул и тоже кинул свою белую епанчу с чёрной каймой на скамью.
Оба Клинка приняли боевые стойки, стоя напротив друг друга. Мысленно досчитав до трёх, каждый кинулся в бой. Вика старалась не вкладывать полную силу в удары, ведь Мартис пока не втянулся в бой и его мысли точно были заняты не тем. Но с каждым ударом мурс больше сосредотачивался на их тренировочном поединке. Зрачки в глазах расширились, заполняя собой почти всю радужку, усы топорщились в стороны, а уши были прижаты.
И именно в таком состоянии Мартис начал сражаться как в настоящем бою, только когти не выпускал. Виктория уворачивалась от его ударов, блокировала их, наносила лёгкие удары исподтишка.
В один момент мурс тихо рыкнул, резко ударил по запястью Вики, не позволяя нанести удар и отводя руку в сторону, а после мягкая лапа мазнула пальцами по шее девушки. Та удивлённо замерла. Этот приём мастер Са’ир перенял от мастера Джа’уира. Смертельный приём, позволявший легко вывести из боя почти любого соперника.
Мартис сам только осознал это, и когда Виктория повторила выпад, надеясь, что друг повторит данный приём, мурс пропустил удар, а после как-то вяло стукнул её в бок.
— Я безнадёжен, — простонал Клинок и плюхнулся в песок, закрывая голову лапами. Длинный хвост недовольно елозил по песку, поднимая пыль в воздух. Вика села рядом.
— Ты повторил смертельный приём, которому обучал мастер Джа’уир, — девушка коснулась плеча друга рукой. — Это… многого стоит. Мартис, тебе следует пойти к мастеру Са’иру в ученики. Он сможет обучить тебя и ты в совершенстве овладеешь формой Крадущейся Кошки.
— Я никогда не превзойду тебя…
— Я не мурс, и эта форма далась мне тяжело, — возразила Вика. — Сам подумай. Она больше приспособлена под твои когти, а не под мои скрытые клинки. Я не могу сохранять баланс тела при помощи хвоста — у меня его просто нет! А ты? Ты же куда выносливее меня, куда более скрытный… Да эта форма под тебя приспособлена!
Мартис тяжело вздохнул и виновато посмотрел на подругу. Хвост успокоился и теперь лишь нервно подёргивал кончиком.
— Вика… спасибо тебе, — прошептал мурс. — Ты… ты настоящий друг.
Виктория улыбнулась, встала на ноги, отряхнув штаны от песка и протянула руку другу.
— Вставай. Мы вместе пережили Битву при Храме Духов. Нам просто нужно поддерживать друг друга.
Мартис поднялся на ноги без её помощи, тоже отряхнулся, и после оба Клинка облачились обратно в свои епанчи, встали у ограждения тренировочной площадки и вместе проводили взглядами дневное светило.
В городе зажигались огни, и с площади в воздух поднимались небольшие бумажные фонарики. На каждом было написано чьё-то имя. Так живые сообщали Духам о том, кто сегодня стоял бок о бок с ними на похоронах, кто достойно вёл себя там, чтобы в будущем Духи лояльно отнеслись к ним.
Темнело, и Даррос погружался в темноту и спокойный сон…
***
Взмыленные кони явно были рады привалу и теперь жадно пили из протекавшей неподалёку реки. Доспехи с них сняли и бросили в реку — на дне их мало кто найдёт, а если и найдут, то скорее продадут заезжему торговцу. Четверо мужчин стояли неподалёку на опушке леса в тяжёлом молчании. Райдо и Менсис закрывали собой Хагалаза, который совсем не понимал происходящего. Южанин стоял напротив них и спокойно смотрел на этих двоих. — Кто ты вообще такой? Откуда знаешь Хагалаза?! — зашипел Райдо, едва сдерживая себя от того, чтобы выхватить меч и прикончить незнакомца. Менсис, несмотря на боль во всём теле, всё равно старался держаться и тоже был готов сорваться в бой. — Спокойно, господа, — миролюбиво ответил южанин и поднял руки вверх, демонстрируя, что в них нет оружия. После этого он принялся раскручивать тюрбан, длинный отрез ткани упал к его ногам, а следом и тканевая маска с лица. Вопреки ожиданиям, тканью скрывалось типичное лицо северянина с чуть более плавными, изящными чертами орлесианцев. Кожа его загорела под палящими лучами, волосы выгорели и приобрели желтоватый оттенок. Это было неожиданностью и ввело в ступор путников. — Я понимаю ваше беспокойство, — также спокойно продолжил северянин. — Но был вынужден вмешаться, ибо знал, что те люди могли убить всех вас. — Кто они вообще такие? — не выдержал Менсис. — Воины графа Дио, — ответил незнакомец. — И если бы только воины… Они обладают магией, и было опасно ввязываться с ними в драку. Нам очень повезло выйти из неё целыми. — Откуда ты всё это знаешь? — вампир продолжал смотреть на него с недоверием, но голос его уже был спокойнее. — Я знаю это, потому что сам когда-то служил роду Дио. — Хагалаз удивлённо приподнял брови. Кажется, он начал что-то вспоминать. — Моё имя Улларх, и раньше я был Таном наследника, Таном виконта Хагалаза Дио. — Но… — начали было Менсис и Райдо, но Повелитель Душ их перебил: — Улларх?… Северянин улыбнулся, протиснулся между двумя путниками и крепко обнял Хагалаза. Мужчина отчаянно сжал его в объятьях, прислонившись лицом к плечу. Плечи Повелителя Душ задрожали от едва сдерживаемых рыданий. — Всё хорошо, Хагалаз, — прошептал Улларх, проводя рукой по его спине. — Я нашёл тебя, брат мой… И защищу, как и прежде. Ведьмак и вампир молча переглянулись. Хагалаз всегда избегал разговоров, связанных с прошлым. Они не могли знать правды, но раз слова этого Улларха оказались правдой… их товарищ мог быть в ещё большей опасности. Не желая прерывать долгожданный разговор двух наконец-то встретившихся давних друзей, Менсис и Райдо оставили их одних. Ведьмак лёг в траву, чтобы немного отдохнуть. Всё тело нещадно ломило от боли, но почти все их вещи остались в том трактире. У них не осталось целебных зелий, некоторых ингредиентов и даже бо́льшей части денег. Как теперь быть? На этих же конях пытаться пересечь границу с Дарросом? Нужно было придумать новый план и поспешить с ним. Райдо в это время проверил коней. Животные вымотались, но, утолив жажду, теперь мирно щипали траву и скоро снова могли отправиться в долгую дорогу. Эти скакуны явно были весьма крепкими, более сильными, чем обычные лошади. Это не могло не радовать. Такие выдержат их путь целиком. Вампир похлопал близстоящего коня по мускулистой шее и посмотрел в сторону тихо разговаривавших Хагалаза и Улларха. По счастливой улыбке Повелителя Душ было понятно, что он рад этой встрече. В глазах же северянина застыла грусть. Он явно был обеспокоен самочувствием старого друга, ведь тот… ослеп. Их пути ещё нескоро разойдутся. И они должны будут приспособиться друг к другу, чтобы продолжить идти бок о бок дальше. Но мужчины даже не подозревали, что их пути пересеклись не просто так, не по чистой случайности, не по огромному желанию Улларха найти Хагалаза после стольких лет. Некто куда более сильный, чем Двенадцать, наблюдал за ними из своей обители. И под каменными сводами, где вечно звучал низкий голос орга́на, где временные нити переплетались, путались, и где само Время не существовало, на низком пьедестале стояла широкая чаша с тягучей жидкостью. Именно в ней можно было увидеть тот или иной период истории. Та жидкость — само Время, обращённое из чего-то неосязаемого, непонятного для смертных, в более понятную форму. Но разум смертных не был способен понять это, не мог увидеть — не приспособлен для того, чтобы знать что находится вне их мира. Миров было бессчётное количество, они умирали и рождались. В них Время, Жизнь и Смерть переплетались меж собой и были по большей части не понятны умам смертных. Но здесь, в Междумирье, всё было иначе. Над чашей склонилась фигура, которую укрывал фиолетовый плащ. Под тяжёлой тканью скрывались доспехи такого же цвета с золотыми узорами. Капюшон покрывал голову девушки, и из-под падающей на лицо тени было видно лишь маску, которая не скрывала нижнюю часть лица. Руки в митенках из крепкой кожи упирались в толстые края чаши. На правой руке девушки кожа стала фиолетовой от жуткой болезни, вовремя остановленной чудодейственным огнекорнем, который прорастал лишь на Небесных Тропах. Та, Кто Пишет коснулась пальцами не заражённой руки Времени в чаше, и то привычно помутнело, скрывая изображение четырёх мужчин в лесу. Они пройдут сложный путь, прежде чем победят Мрака. Но победят ли его вообще — это было неизвестно даже ей. Ещё больше спутались нити их судеб, что распутать уже невозможно, только — резать. И давать Тьме распространять своё губительное влияние дальше. Та, Кто Пишет выпрямилась и по старой привычке потянулась, будто желая размять мышцы, хотя это было лишним. Демиурги дорого платили за своё истинное бессмертие. Они лишались многих чувств, не могли чувствовать боль и удовольствие, не чувствовали вкуса еды и напитков. Но одновременно с этим были абсолютно неуязвимы ко всем ядам и болезням, не старели и не нуждались в пище в привычном понимании смертных. Лишь одна болезнь — Божественная Чума — могла скосить Демиурга. Она была неизлечима, и только огнекорень сдерживал распространение Чумы, не позволяя ей добраться до Узла Магии в теле бессмертного. Та, Кто Пишет медленно побрела по вытянутой комнате к выходу. Через узкие высокие окна Обители было видно небо Междумирья. Оно играло временами суток, и рассвет сливался с закатом, ночь с днём, но это завораживающее зрелище уже было привычным и не вызывало былого восторга. Та, Кто Пишет скользнула рукой по камню, бросила быстрый взгляд на окна, а после вышла в коридор Обители. Ей было нужно немного восстановиться. Заражённая рука снова начала подавать сигналы распространения болезни. Не болью, как раньше, а мягким свечением от вен. Демиург запахнулась в свой плащ, склонила голову и широкими шагами направилась к себе в покои.***
В самых густых и непроходимых джунглях Дарроса был затерян один из Храмов Духов. Крепкое каменное здание теперь было укрыто от глаз чужаков зелёной растительностью. Вились по стенам плющ и лозы, камень порос мхом. Чернел вход в Храм, словно там поселилась сама Тьма. И на каменных ступенях уже многие годы лежал человеческий череп, который насквозь протыкал длинный узкий изогнутый меч — катана — навсегда пригвоздивший его к ступеням. Клеймо Убийцы, оставленное здесь в назидание потомкам и как сообщение Духам — тот человек был недостоин примкнуть к ним. Здесь прошла кровавая битва, и Духи стенали о многих смертях после ещё долгое время. Храм был осквернён, и там, во тьме, бродил неприкаянный злобный Дух. Приближение иного смертного заставило бы Варада-Кирада, Кровавого Мстителя, выйти из убежища и убить пришельца. Но юркий белый зверёк оставался незамеченным пустыми глазницами Духа. Некрупная лисица с белоснежной шкуркой и, что было в ней самого необычного, с девятью пушистыми хвостами, несла в зубах пузатую флягу и крупный лист, на котором застыли капли чьей-то крови. Зверёк юркнул в щель под Храмом, пробрался по узкому лазу глубже под землю и спрыгнул на древний камень. Храм Духов был возведён тысячи лет назад, но его строители даже не подозревали, над чьим склепом они построили его. Просторное помещение из камня само напоминало Храм. В проржавевших чашах запылал магический огонь, освещая всё вокруг, отбрасывая танцующие тени на стены и потолок. Тень от лисицы была неправильной. Длинной, узкой и обретавшей человеческий силуэт. Зверёк спрыгнул ниже и побежал по узкой каменной стене, смешно семеня лапками, а все девять хвостов покачивались в воздухе, сметая пыль со стен. В нишах в полу стройными рядами стояли каменные статуи воинов. Были они все воистину величавыми: высокими, широкоплечими, в доспехах как у Клинков древности. У каждого на поясе была каменная катана. Никто из живых уже точно не рассказал бы историю этого места. То были не статуи, а некогда великие воины, чьи имена канули в Небытие, как то обычно бывало с подобными им. Тысячелетия назад каждого из них боялись, каждого из них уважали и были готовы расстаться с последним имуществом, если те потребуют этого. Войско настоящего тирана, правителя давно распавшейся древней империи, стояло на страже мёртвого сна своего господина. Лица воинов были спокойны, взгляд окаменевших глаз серьёзен. Они застыли в готовности. Обращённые в камень древней, такой же забытой как и они, магией. В центре помещения стояло каменное ложе, на котором лежала иссохшая мумия Пепельного Императора. Именно так когда-то называли этого тирана, страшась его реального имени. Тонкие высохшие руки были сложены на животе, по обе стороны от головы мумии лежали каменные катаны. В груди зияла чёрная дыра, через которую хоронившие тирана жрецы доставали его органы и бальзамировали их в отдельных сосудах. Каждый сосуд отныне был захоронен в разных уголках Дарроса, чтобы никто не смог восстановить былую силу Пепельного Императора. Лисица запрыгнула на ложе, поставила в изголовье флягу, а после подбежала к груди мумии и бросила в дыру листик, окроплённый кровью. Зверёк вернулся к фляге, чтобы, обхватив ту передними лапами, вытащить клыками пробку, а после опрокинуть сосуд с сладко пахнувшей жидкостью на мумию. Алая жидкость потекла по иссохшей коже, быстро впитываясь ею. И серая кожа начала разглаживаться, наполняться жизнью. Лисица поспешила спрыгнуть с ложа и побежать обратно к тайному лазу. Взобравшись к нему, зверёк обернулся, чтобы увидеть, как принявшая вид истощённого человека мумия медленно садилась на ложе. Пепельный Император открыл глаза, горящие кровью. И в то же мгновение глаза каменных воинов запылали алым, начал трескаться камень и каждая из статуй приходила в движение. Из-под панциря камня выходили ожившие мертвецы, чьё тело обратилось в пепел, удерживающий нужную форму благодаря древней магии. Все они развернулись лицами к ложу, на котором встал на ноги древний тиран. И каждый преклонил перед ним колено, склонил покорно свою голову. Лисица недовольно дёрнула парой хвостов и прыгнула обратно в лаз, торопясь уйти из этого места. Она сделала всё, что должна была. И теперь восставший из мёртвых Пепельный Император начнёт крепчать, пока не восстановится достаточно, чтобы начать охоту за той, чья кровь дала ему жизнь и теперь текла в его жилах.
