Глава четвёртая
10 сентября 2023 г., 16:00
В замке графов Дио было раннее утро. Слуги уже хлопотали, чтобы господа смогли вкусно позавтракать, переодеться в чистые одежды и заняться своими более важными делами.
Улларх сидел в кресле у покоев наследного виконта, листая оставленную кем-то книгу. Тан не то чтобы интересовался древней историей, но занять себя чем-то ему было необходимо. Когда тихо скрипнула дверь покоев, мужчина вернул книгу на место, поднялся на ноги и вытянулся в струнку.
Хагалаз вышел из своей комнаты в привычной одежде: белоснежной рубашке, тёмных прямых брюках и максимально удобных сапогах. В небрежно расстёгнутом воротнике то и дело мелькала серебряная цепочка Медальона Душ, который виконт получил сравнительно недавно за свой новый титул.
— Доброе утро, мой господин, — поклонился Улларх.
— Доброе утро, — улыбнулся в ответ ему Хагалаз, а после, убедившись, что никого кроме них здесь не было, подошёл и крепко обнял своего побратима.
Ритуал они провели в тайне ото всех — в Хатуре считалось верхом неприличия брататься с теми, кто много ниже по статусу. Это часто приравнивали к самым жутким грехам, и за такое могли устроить Пытки Семи Ночей. Целых семь ночей самых страшных пыток, за которыми наблюдать будут все, кому не лень было прийти.
— Ничего пока не случилось? — отстранившись, поинтересовался Хагалаз. Улларх покачал головой:
— Нет. Исключительно ваш отец желал видеть вас за званым ужином сегодня.
— Старик решил почтить двор своим присутствием, — хмыкнул виконт. — Ожидаемо.
Мужчины направились к выходу из покоев. В коридорах было почти также тихо. Из трапезной уже тянулись соблазнительные запахи съестного. И когда они вошли, то увидели, что некоторые члены правящей семьи уже собрались за накрытым столом.
По правую руку от богато украшенного кресла во главе стола сидела статная дама в возрасте, но с ещё сияющими не седеющими чёрными волосами, в тёмно-зелёном платье, богато украшенном серебром и вышивкой. Серебро в Хатуре считалось наиболее ценным металлом: оно было опасно для нежити, с которой многие хат’реас, местные жители, имели дело. Именно здесь Некромантия расцветала, была узаконенной и ценилась выше статуса при дворе.
Рождённый некромантом наследник рода был почитаем, и его оберегали как зеницу ока с рождения. Хагалаз всегда купался во внимании, привык к многочисленным патрулям у своих покоев, сопроводительным конвоям без которых не мог покинуть стен родного замка. Даже наличие собственного Тана, который денно и нощно оберегал его и имел право войти туда, куда не могла обычная стража, не спасало виконта от необходимости при себе иметь в сопровождении не менее трёх крепких обученных воинов, двух магов, лекаря и любого советника рода. В случае неотвратимой смерти Хагалаз был обязан советнику передать свою последнюю волю, тот — её записать и дать подписать сопровождению, которое должно было также подтвердить на суде словесно, что воля наследника была изложена верно.
Кроме графини Исаллии Дио, тут присутствовал и старший брат Хагалаза — Дагаз. В отличие от брата он выглядел менее ухоженно, больше смахивал внешностью на разбойника, носил одежду исключительно тёмных цветов и не имел права носить иные украшения, кроме родового перстня.
Обычаи Хатура были непонятны многим. Старшие дети здесь всегда считались «худшими» в семье. И горе тем родителям, что не смогли зачать и родить хотя бы второго ребёнка. Старшие дети не имели права наследовать титул, земли и иное имущество, если младшие дети были живы. Если же те умирали, не обзаведясь своими наследниками, то только тогда старшие получали то, что не могло принадлежать им в обычном случае.
Всё пошло от слов одного философа, заявившего, что первые дети — всего лишь «пробные» для своих родителей, в их воспитание вкладывают ничтожно мало и они не имеют права называться хорошими людьми. И кто-то из графов поверил, созвал совет, и там был принят новый закон.
Разумеется, подобное вызывало вопросы до сих пор, и многие были не согласны с этим.
Но даже если бы граф Дио не объявил Хагалаза своим наследником, то Дагаз вряд ли имел бы шансы получить наследство. Ведь Хагалаз был не только младшим, но и родился с сильными способностями к Некромантии. В три он уже научился общаться с мёртвыми, и нянечка клятвенно утверждала, что маленький господин даже помог ей пообщаться с почившим супругом. А в семь, как гласили слухи при дворе, наследный виконт даже общался с самой Смертью, Восьмой, и её супругом, Шестым, Лордом Хаагалазом, в честь которого и назвали мальчика.
Появление младшего брата в трапезной испортило настроение Дагаза ещё больше. Лучезарно улыбавшийся Хагалаз будто не замечал выражения лица брата. Улларх почтительно поклонился присутствующим, а после занял своё место чуть поодаль от стола. Тан уже успел позавтракать, и теперь приступил к выполнению своих обязанностей по защите господина. Виконт поприветствовал родных, поцеловал протянутую сухую руку матери, и сел слева от кресла, где обычно сидел его отец.
— Сегодня рано утром пришло письмо от Лазара дэл Гиара, — произнесла графиня Дио, посмотрев на младшего сына. Тот, услышав имя своего бывшего учителя, внимательно посмотрел на неё. — Он хотел бы обговорить с тобой твои исследования.
— Мне нужно поехать в Академию? — поинтересовался Хагалаз.
— Думаю, они бы были рады увидеть самого молодого Повелителя Душ в истории, — улыбнулась графиня.
Хагалазу едва исполнилось тридцать три, когда он доказал, что достоин называться Повелителем Душ. До этого самым молодым считался безымянный некромант, который был записан в их родовом дереве под прозвищем «Клинок». Предок стал Повелителем Душ в сорок.
Процесс укрепления магии в теле и усиления своей мощи был сложен, и многие некроманты тратили десятки лет на создание способов сократить время, которое требуется затратить на это. Многие из них получали высший титул Некромантии к ста годам. И когда Хагалаз, гордый ученик Академии Хатура, в тридцать показал невозможное для своих лет и подготовки — Совет Академии затребовал проверки талантливого ученика. Ушло два года на то, чтобы доказать свою «чистоту»: никаких поддельных документов не было сдано, Хагалаз сам смог натренироваться и воспитать в себе огромную силу. Но титул ему всё равно пришлось доказывать, на что ушёл почти год. И лишь тогда он получил долгожданный титул и дар за свои успехи — Медальон Душ.
— Я отправлюсь туда завтра, сегодня у меня ещё есть дела, — кивнул виконт.
Дагаз посмотрел исподлобья на брата.
— Кичишься своим титулом? — прошипел он, и вилка в его руке ударилась о блюдо, противно звякнув. Графиня Дио, в последнее время страдавшая от головных болей, поморщилась.
— Дагаз, — жёстко произнесла она, — будь повежливее к своему брату. Он — наследный виконт.
— А я — никто? — спросил мужчина, переведя взгляд на мать. — Почему вы так превозносите Хагалаза? Он ничего и не сделал для вас! Я воевал! — Дагаз ударил себя в грудь. Звякнули ордена на его груди, а шрам, проходивший через губы, уродовал злой оскал ещё больше. — Я чуть не отдал свою жизнь за вас! Пока этот выродок сидел в своей проклятой Академии, даже не познав, что такое боль и страх не вернуться! — его голос сорвался на крик.
Улларх положил руку на эфес меча и сделал шаг вперёд, вопросительно глядя на своего господина. Караулившие в коридоре стражники уже прибежали на шум и тоже встали на изготовку.
— Всё в порядке, — жестом Хагалаз велел опустить оружие вошедшим и своему Тану.
— Конечно, для тебя всё в порядке, — прошипел Дагаз, резко поднявшись из-за стола. Жалобно звякнула посуда, а от неаккуратного движения его руки опрокинулся кубок, разлив алое как кровь вино на белоснежную скатерть. — Надеюсь, однажды ты познаешь настоящую боль, брат, — прорычал мужчина, глядя в глаза Хагалазу. — И пройдёшь через то, через что прошёл я! — он плюнул на стол и ушёл широкими шагами из трапезной.
Виконт опустил взгляд на свои руки. Точно такой же перстень, как и у Дагаза, был и у него на руке. На гранях крупного изумруда играли блики света, а по ободку шла надпись на древнем языке. Хагалаз пару раз моргнул, а после вежливо улыбнулся своей матери:
— Так, какие новости за утро ещё есть?..
***
Таггар был удивительно шумным городом, где никому не было дела до других. Все были слишком обеспокоены собственной жизнью, чтобы обращать внимание на окружающих. Так что беглецы могли спокойно здесь затеряться или приобрести новые вещи, чтобы спутать преследователей новым обликом. Улларх быстро продал коней — конюх даже не особо торговался с ним. И после покупки новых лошадей у беглецов ещё осталось достаточно денег, чтобы купить себе одежду для маскировки и отдохнуть после погони. Насколько опасны воины двора Дио, знали лишь Улларх и Хагалаз. И последний прекрасно понимал, что если бы бывший Тан не вмешался в драку, сейчас он уже стоял бы перед своим братцем, которого и видеть не хотелось после подлого предательства. Если, конечно, брат желал видеть его целым и живым, а не отрезанную голову. Походив по рынку, мужчины прикупили новую одежду. Старую выкинули, за исключением доспехов — те ещё пригодятся. К сожалению, от щита Райдо не мог так просто отказаться — тот был его артефактом, и по этой вещи преследователи могли бы их узнать, если запомнили рисунок. Тогда Улларх предложил временно обменяться вещами, чтобы точно сбить столку тех, кто придёт за ними. Теперь все четверо выглядели как простые путешественники, мало вызывавшие подозрения у местных. Даже Райдо в накидке из медвежьей шкуры сейчас походил на северянина, а не на странного мужика, пришедшего неизвестно откуда. Скрытые под капюшоном белые волосы теперь не настораживали местных, а бороду пришлось сбрить. Им удалось найти приличный постоялый двор. Да, пришлось заплатить побольше, но сюда преследовали сунутся в последнюю очередь — искать их будут по трактирам и более дешёвым местам. Чтобы обезопасить себя от лишних ушей, мужчины сняли комнаты на верхнем этаже. Другие назвали бы это чердаком, но даже он здесь выглядел прилично. Им повезло, что там было ровно четыре комнаты — значит, весь этаж в их распоряжении. Заказав туда поесть и выпить, беглецы устроились в одной из комнат, чтобы обсудить дальнейший план. Когда им принесли их трапезу и слуга ушёл, Менсис запер дверь и поставил защитную руну, чтобы в случае приближения неприятеля услышать его. Только после этого они разговорились. — Нам всё ещё нужно попасть в Даррос, — прошептал ведьмак, садясь за стол. — Нас ждут, и мы задерживаемся. — Сейчас будет опасно пересекать любые границы, — заметил Улларх. — Они точно будут отслеживать нас по дорогам, ведущим к границам, ведь по их мнению мы постараемся сбежать. Если немного переждём в Таггаре, а после переберёмся в другой город, то запутаем следы окончательно. — И сколько нам потребуется времени, чтобы замести следы? — поинтересовался Райдо. Он ещё недостаточно доверял Улларху, но видел, что северянин явно не желал им зла. Тот тяжело вздохнул: — Хотел бы я сказать, что пару дней или неделю. Но эти воины не успокоятся, пока не поймают Хагалаза. — Что он вообще такого сделал? — удивился Менсис. Улларх посмотрел на своего побратима, замолчав. Ему тяжело было говорить эти слова, и Хагалаз сказал за него: — Если коротко, то я просто родился не вовремя. — Товарищи удивлённо посмотрели на него. Разве это была причина? Повелитель Душ, чуть помолчав, продолжил: — Мой брат попытался меня убить. И, как видите, безуспешно — я выжил. Но раз тела моего не нашли, то здесь меня признали погибшим. Брат получил право наследовать престол. Он жаждал власти и считал меня худшим человеком, недостойным имени нашего рода. Райдо и Менсис перевели взгляды на Улларха. Тот кивнул, подтверждая слова своего названого брата. События того дня всё ещё в ярких красках всплывали в его памяти…***
Охота была любимым развлечением знати, которое вместе с удовольствием приносило пользу: свежее мясо на ужин. Улларх был обязан поехать вместе с Хагалазом, как его Тан. В сопровождении обоих братьев также были графский охотник, несколько преданных Дагазу солдат и привычная «свита», сопровождавшая наследника. Воины из «свиты» ехали на лошадях рядом с братьями и другим их сопровождением, а маги, лекарь и советник поодаль в удобной карете, охраняемой парой солдат. Погода располагала к охоте, и, что было удивительно, братья Дио сегодня разговаривали не на повышенных тонах. Дагаз был спокоен, даже сдержанно улыбался. Видя, как Хагалаз смеётся от шутки брата, Улларх немного расслабился. Его вся эта обстановка напрягала. Не мог так просто воевавший виконт сменить отношение к своему младшему брату. В данной ситуации Тан даже не мог никак спасти своего господина. Преданные Дагазу солдаты точно задержат его, а воины легко могли переметнуться на сторону «врага». Северянин следил в оба за ними, стараясь не выдать своего недоверия. Этот титул хоть и считался не особо почётным, но даровал Улларху нормальную жизнь. Он был рождён трэллом и с детства привык к побоям и насилию над собой. В одиннадцать его продали на служение в длинный дом тамошнего ярла. Когда ему было четырнадцать, юная дочь ярла, девица на выданье, проявила нездоровый интерес к начавшему крепчать юноше. Разгневанный отец её избил Улларха до полусмерти и продал первым же встречным торговцам. Очнулся юноша уже в Вальме. Его выхаживали, и он дивился человеческой щедрости. Но как окреп и стал твёрдо стоять на ногах — его выкинули на арену. Гладиаторские бои были зрелищными, кровавыми и смертельными. Улларх чудом выживал, несмотря на свои раны. Но бои закаляли его, пока его не заметил заезжий граф. Молодого гладиатора выкупили вначале как более дешёвого наёмника на защиту юного виконта. Но постепенно Улларх доказал свою преданность роду Дио, из-за чего граф даровал ему свободу и титул Тана. Воинский чин позволил вскорости обрести свой земельный участок, честь и славу, забыв о конченой судьбе избитого трэлла. Улларх подружился с Хагалазом быстро. Они росли вместе, хоть и была разница в возрасте: наследный виконт был чуточку старше, но его это нисколько не смущало. Компания юного друга всегда поднимала ему настроение, а то, как Улларх с нескрываемым восхищением и изумлением наблюдал за его занятиями и как внимательно слушал рассказы из книг, раскрывая от удивления рот, быстро расположили к себе Хагалаза, любившего быть в центре внимания. Постепенно их дружба «сгладила» это всё. Улларх стал образованнее, но от того не переставал восхищаться успехами своего господина. Хагалаз теперь видел в нём интересного собеседника и сам полюбил наблюдать за тренировками своего Тана. В конце концов, молодые мужчины решились на ритуал братания, запретный, но так необходимый им, и сделали они это в тайне ото всех. Пусть их статусы в обществе сильно разнились, но Хагалаз любил своего названого брата и ни чуть не сомневался в своём решении никогда. Улларх был благодарен ему за бесконечное доверие. И метки братства закрепились на их запястьях, скрытые от остальных слоями одежды, чтобы не опорочить доброго имени наследного виконта Дио. Та охота была долгой, но полной азарта и веселья. Улларх в какой-то момент расслабился так, что забыл о возможной опасности. Когда они уже собирались возвращаться, Тан пошёл проведать братьев Дио, отошедших умыться к реке Сольке. Пусть река та была бурной, но рядом протекал ручей, наполнявший её. Улларх вышел к реке и увидел сидевшего у её кромки Дагаза. Его плечи тряслись, а рядом никого больше не было. — Господин, — окликнул его Тан. Виконт вздрогнул, глубоко вдохнул и ополоснул лицо, после чего встал. Выражение лица его было печальным, а губы дрожали. — Позвольте узнать, где сейчас Ваш брат? — Ох, Шестой… — вздохнул Дагаз, схватившись за сердце рукой. Улларх удивился упоминанию бога Некромантии и Целительства в его речи. Дагаз никогда не отличался религиозностью, не носил нательных амулетов, не посещал Храмы, а имена богов поминал дурными словами. — Хагалаза унесло течение… Я пытался спасти своего брата, но не смог… Осознание пришло Тану запоздало. Но после этого он кинулся к кромке реки, оглядываясь. Закричал, забывшись, имя своего господина и побратима. На крики прибежало остальное сопровождение. Поняв, в чём дело, они незамедлительно начали поиски. К сумеркам они обыскали реку вдоль и поперёк, до низины, но нашли лишь сапог, ремень с родовым гербом на бляшке и родовой перстень, лежавшие на песке. Тела нигде не было. Неподалёку Улларх обнаружил пару тел мертвяков, но тех кто-то упокоил. — Ох, Хагалазу не следовало отходить от меня, — вздохнул Дагаз, увидев эти тела. — Его сожрали мертвяки? Боги… Он же был сильнейшим некромантом наших дней. Покойся с миром, мой дорогой брат. — И виконт низко поклонился. Только сейчас, когда лицо его скрыла тень, он злорадно улыбнулся. Советник спешно составлял завещание. Им пришлось вернуться ни с чем, только с найденными вещами, которые завернули в походный плащ. Не спавшая графиня встречала их мягкой улыбкой, ещё не зная, что произошло. Но как только весть о смерти сына была озвучена перед ней, а один из воинов развернул свёрток с вещами — женщина разом побледнела и упала на колени, зарыдав. Её служанки обступили её, пытались утешить и поднять на ноги — негоже госпоже вот так показывать свою слабость перед простыми вояками. На утро весь двор облачился в траур. Низко звенел похоронный колокол, оркестр играл тяжёлую мелодию. Люди стояли вдоль главной улицы живым коридором. Среди простолюдинов, работяг и придворных были и заезжая знать, и гостивший здесь граф Ливский, и герцогиня ле Дио со своим юным сыном на правах дальних родственников. Карета, запряжённая двумя чёрными конями, была обшита тёмно-зелёной тканью с серебряной вышивкой родового знака. И в ней, также укрытый тканью, ехал пустующий гроб. Внутри лежали лишь сапог и ремень, найденные на месте возможной смерти наследника. Родовой перстень сейчас лежал на небольшой атласной подушке тёмно-зелёного цвета у старшего советника. Когда карета подъехала к площади, несколько графских воинов подхватили гроб и понесли его на постамент. Священник читал свою напыщенную речь, говорил об усопшем исключительно хорошее и выражал искренние сожаления потерявшим сына родителям. Графиня Дио прятала взгляд, крепче обнимая руку мужу. Она не могла показать слёз на публике. Улларх на правах Тана стоял неподалёку. Но теперь граф Дио был волен лишить его чина и прогнать. В прочем, северянину было всё равно. Он склонил голову, шепча заученную молитву и неосознанно теребя застёжки на наруче, под которым скрывалась метка. — Да озаришь ты своим светом нам путь, о Хагалаз Дио, безвременно покинувший нас! — воскликнул священник. — Да озаришь! — прошёлся крик по толпе, и воины понесли гроб в родовой склеп. За ними пошли исключительно родственники усопшего и доверенные лица. Улларх последовал за правящей четой, не решаясь поднять своей головы. Внутри в полутёмном холодном помещении они и попрощались. Тейваз Дио поцеловал перстень своего умершего сына, и этот жест повторила и его супруга. Дагаз, скрывая отвращение, всё же проделал то же самое в знак прощания. После этого перстень забрали на очищение — с него окончательно «снимут» всю оставшуюся магию Хагалаза, его ауру, чтобы перстень достался другому члену рода без судьбы предыдущего владельца. — Мои соболезнования, дорогой Тейваз, — произнесла Сильвестра ле Дио, подойдя к ним. Мужчина коротко кивнул, обнимая супругу за плечи. Исаллия разрыдалась у него на груди. — Хагалаз был достойным сыном своего рода. — Он был лучшим, — прошептал граф Дио, доставая из кармана носовой платок и отдавая его жене, чтобы она вытерла лицо. — Останьтесь пока у нас. Мы… просто… Сильвестра подняла руку и кивнула. Она поняла без слов, этого было достаточно. Тейваз знал, что его дальняя родственница очень давно потеряла связь со своей дочерью. И пока другие великие роды Оруса твердили, что наследная маркиза погибла, её семья была уверена в обратном. Юный сын Сильвестры, Эрзатто, стоял, опустив взгляд и дёргая подол своей рубашки. Мальчику едва исполнилось двенадцать, он был очень болезненным, и родители не выводили его в свет так часто. Но герцогиня ле Дио не могла его не взять с собой — её супруг отправился сопровождать Королеву Империи Орлет, а старшие члены их семей отказались сидеть с новым наследником рода. — Исаллия, милая, — Сильвестра положила руку на её плечо, и графиня кинулась в объятья подруги. Женщины крепко обнялись, и герцогиня пыталась утешить её, шепча что-то ей на ухо. Наконец, когда графиня Дио немного пришла в себя, они покинули склеп. Улларх так и не сказал ни слова. Он считал моветоном сейчас поинтересоваться своей дальнейшей судьбой, а потому тенью следовал за господами. Уже в замке Тейваз обратил на него внимание, когда Дагаз, сославшись на нездоровье, ушёл к себе, а женщины вместе с мальчиком направились в покои графини. — Улларх, мальчик мой, — граф печально улыбнулся. — Я понимаю, как тяжело тебе… — Господин, не стоит, — покачал головой Тан. — Всё-таки, я потерял своего господина, а Вы — сына. Это… разная боль. — Вы были близки с Хагалазом, — произнёс Тейваз Дио. — Он доверял тебе, как никому другому. Я прошу тебя остаться при дворе. Тебе сейчас некому служить, но твой воинский опыт может пригодиться нам. Будешь обучать солдат. Если не пожелаешь присягнуть на верность второму моему сыну. — Господин, я не смею просить о такой доброте. — Пожалуйста, расскажи мне, какая сегодня у вас была охота. Много ли дичи водится в наших лесах? — попросил граф с печалью в глазах. Улларх понял, что он хотел услышать слова о своём погибшем сыне. И Тан поддался, начав рассказывать. Про себя он подумал, что было странно не почувствовать боли, когда Хагалаз погибал. Метка была магической, она должна была как-то подать сигналы, что его побратим в опасности. Но она не болела, не жглась. Северянин растерянно коснулся пальцами своего запястья. Он не доверял Дагазу. Его названый брат мог всё ещё быть жив…
