Выгорание

Ливень кончился, за окном было свежо и пахло сыростью. Итто вернулся на следующее утро — за это время Горо разительно полегчало, он даже нашел в себе силы поесть и хорошенько выспаться, в этот раз благополучно и без навязчивых кошмаров. — Привет! У тебя сегодня получилось выспаться, да? Намного круче выглядишь, рад за тебя! — сразу начал тараторить рогатый. У Горо получилось вставить только коротенькое «да», но ему и этого хватило. С позволения «хозяина» Итто зашел в дом, привычно разулся и уселся на татами рядом с Горо. — Я тут тебе кое-что принёс… знаешь, я просто слышал что за ранами надо ухаживать, особенно если они такие глубокие, вот я и подумал, вдруг ты захочешь… Всё это он говорил пока юноша открывал заветную коробку которую он принес. Оттуда он достал пару свитков бинтов, в которых он не увидел ничего необычного, пока не развернул одну из тканей. Бинты были пропитаны какой-то мазью или антисептиком — такой вывод Горо сделал по знакомому, лечебному запаху, что от них исходил. Почти каждый сантиметр был покрыт мелкими рисуночками — где звездочками, где солнышками, где цветами. Он скоро догадался о том кто является автором сего великолепия, и внезапно отказался верить собственным глазам. — Это ты… мне? — переспросил Горо, чтобы убедиться, ведь ему не верится. Не верится, что Итто целенаправленно тратил свое время на то чтобы разрисовать ему эти бинты. Ему лично. — Тебе, а кому ещё? Хочешь, я их тебе забинтую? — с ноткой очевидной гордости предложил Итто. Горо совсем по-детски улыбнулся и кивнул. Он наверное даже не до конца понимал как выглядит со стороны, но ему и не важно. Сейчас его голова была забита прекрасными мыслями и чувствами. Итто взял один из бинтов в руки, и на удивление ловко перевязал все ещё свежие красноватые раны на бледной коже Горо. Аратаки аккуратно покрыл все порезы на злосчастной левой руке, а закончил перевязку небольшим бантиком ниже запястья. Он также поступил и с правой рукой, только там управился куда быстрее — там всего один поперечный порез да укус на тыльной стороне ладони. Горо смотрел на его пальцы, смотрел на угольно-черные ноготки на их окончаниях. В этих руках ему нравилось всё — и текстура, и то, как быстро и ловко они справляются с бинтами, хотя по размеру ладони о такой ловкости никогда и не подумаешь. У него теплые руки, и ему даже немного жаль что они касаются его именно при таких обстоятельствах. — Ну вот, теперь дело! — довольно заявил тот, рассматривая свое творение. — Нравится? — Да, — прошептал Горо, рассматривая ладони то снизу, то сверху. — Я больше не буду… — сказал тот уже немного тише. Итто довольно улыбнулся, потому что добился того, чего хотел. Пусть таким путем, пусть для этого пришлось покрыть кусок марли детскими рисунками (а ему на самом деле вполне понравилось это делать), главное что Горо пообещал ему что больше не прибегнет к тем ужасам. Юноша рассмотрел руки, а потом внезапно подал голос: — И ты… даже сам до этого додумался? — Конечно! Все сам! Если ты переживаешь что я кому-то о тебе рассказывал, то не волнуйся, о тебе ни одна душа кроме меня не знает! — И даже Синобу? — И даже Синобу! Горо улыбнулся. Ему стало как-то тепло-тепло, и внезапно он решился сделать единственно правильную, как ему казалось, в этот момент вещь — он приблизился к Итто и крепко-крепко заключил его в своих объятиях. Ему сейчас даже слов было не подобрать, чтобы выразить всю свою признательность и благодарность в полной мере. Он скрипя сердцем вспоминал всё что слышал об этом Óни и думал, что сам никогда бы не предположил, что тот способен на такую заботу и эмпатию. А жаль, очень жаль, что никто не хочет видеть в Итто личность. Видеть в Итто человека. Человека, способного на жалость и сострадание, да получше чем многие чистокровные люди. В голове Горо мельком пронеслось, что если бы Итто остался с ним на подольше, то он показал бы ему, что тоже умеет сопереживать и заботиться. Он показал бы ему, что всецело и полностью принимает его сущность, как человеческую, так и демоническую. Он, возможно, смог бы выразить то, что чувствует по отношению к нему. А он не чувствует ничего кроме бесконечной нежности и тепла. В иное время он пристыдил бы себя за такие мысли, но ему думается что он даже хотел бы просыпаться в объятиях этих тёплых рук каждое утро каждого дня. Может, тогда он точно почувствовал бы себя любимым и нужным. Итто охотно обнял его в ответ, со словами на вроде «ну чего ты, щеночек!» и тихим смехом. Так они сидели в обнимку еще пару минут, пока Горо не почувствовал как задрожало чужое горло, в порыве что-то сказать. Сердцебиение участилось. «Ту-дух, ту-дух…» сквозь кожу донеслось до ушей карамельного цвета. — Я… не знаю правильно ли я поступлю, если скажу тебе это, — тихим и сиплым, совсем непривычным для него голосом начал Итто. Он чувствовал что генерал нуждается в этих словах — но только из его ли уст и в таком ли контексте? Горо вопросительно дёрнул хвостом и плотнее обхватил широкую спину руками. — …Но мне кажется, что ты очень нравишься мне, Горо. И ты вовсе не обязан отвечать мне взаимностью, я просто хочу чтобы ты знал, что я чувствую по отношению к те- Ему не позволили договорить. На него поднялась пара восторженных глаз, которые на мгновение приобрели былую яркую голубизну, а затем Горо кинулся ему на шею, и почти заплакал от счастья, вот только без слёз. — Ты тоже нравишься мне, Итто. Мне ни с кем не было так хорошо и спокойно, как с тобой. И я больше никогда не буду. Ради тебя. Я буду жить ради тебя. Аратаки так обнял его, что на мгновение Горо чудится, что его сейчас сломают пополам; но это совсем не так. Просто этот внезапно ставший любвеобильным Óни не знает, куда девать избыток чувств. — А ты… ты заставляешь меня чувствовать себя так тепло и необычно внутри! Я словно знаю тебя всю свою жизнь, и это так странно! Горо довольно посмеялся и засопел в чужое плечо. Да, похоже именно этого он и хотел. Он набрался смелости, и спустя пару жалких миллисекунд коснулся чужих губ своими, как бы спрашивая разрешения, как бы вопрошая о том «не тороплюсь ли я?». На это ему незамедлительно ответили, прижимая к себе и проникая в его рот теплым языком, сливаясь устами и выбивая воздух из лёгких, в процессе поглаживая ушки, что дёргались от восхищения и нетерпения. Хвост вилял от трепета происходящего, дрожащие от нежности руки легли на мускулистые плечи. Никто из них не умел как следует целоваться — но это вовсе не беда, они ещё этому как следует обучатся. Впереди их поджидал ряд испытаний, но теперь они определенно точно знали что готовы их преодолеть. Вместе.