Glory Days (Дни Славы)

      Ризе не помнила свой первый день в начальной школе, детский сад был слишком далек, чтобы она была в силах полностью вспомнить, что тогда произошло. Она не помнила и никого из своих друзей, когда они заводили разговор о своем детстве или школьной жизни. Должно быть, это был забавный опыт — быть в возрасте, когда ты достаточно взрослый, чтобы начать понимать, что хорошо, а что плохо, но достаточно маленький, чтобы не беспокоиться о приеме в разные школы или о будущем. Дети в возрасте до полового созревания не должны были беспокоиться о себе, своем теле или о чем-то еще. Это было обязанностью их родителей, которые делали за них почти все. То, что заставляет многих взрослых завидовать, чем больше они стареют, необходимость не беспокоиться и просто расти с радостью и заботой.       В школах проводились различные дни, когда дети наряжались в свободную одежду, костюмы и даже традиционную одежду различных этнических групп, из которых они происходили. Были не только дни переодевания, но и более конкретные мероприятия, когда дети, объединившись в группы, представляли совместный проект, над которым работали в течение нескольких недель, чтобы сделать все возможное, все вручную с нуля под руководством родителей и наставников. Когда дети выделялись среди своих сверстников, особенно в талантах и навыках, их обычно награждали. Индивидуально или весь их класс в целом. Вечеринки с пиццей были в порядке вещей, учителя иногда даже заказывали «Макдональдс», который привозили как раз к окончанию последнего урока, чтобы дети могли побаловать себя жареной картошкой, которая была не так уж хороша, но зато бесплатна. Будут ли они чувствовать себя счастливыми при виде того, как их друзья завидуют их вознаграждению? Как чувствуют себя большинство подростков и взрослых, когда превосходят своих одноклассников, соперников или коллег?       Эти достижения, отмеченные и одаренные, надеялись, что другие дети, ставшие свидетелями такого события, зажгут в них желание, желание быть на том же месте, что и ребенок, которому вручили награду. Обычно это сертификат с их именами и голубая лента, приколотая к боку их формы. Их улыбки доходили до ушей, сертификаты лежали прямо под их детьми, а молочные зубы были выставлены на всеобщее обозрение. Когда искра превращается в пламя, пламя амбиций начинает превращаться и менять жизнь ребенка, постепенно делая его особенным и непохожим на других. Достигнув иной платформы, ребенок может посмотреть вниз и увидеть знакомые лица, с которыми он когда-то встречался.       Опасность желаний, тонущих в преходящем мире. Грешники, которые потакают своим желаниям, всегда горят сильнее всего. Признаки непостоянства в его лучших проявлениях.       В то время как другие дети баловали себя вялым фаст-фудом и пиццей, вкусовые рецепторы наполнялись вкусом, а животы — едой. В дни, когда им не нужно было надевать форму, самые мягкие ткани с райскими запахами ласкали их кожу, согревая и защищая от стихии внешнего мира. Когда время в школе не используется для учебы, они гоняются друг за другом или идут в уютные места для отдыха, такие как библиотека. Место уединения, заполненное разноцветными книгами, чтобы привлечь их внимание в надежде, что их выберут для чтения. Подушки были мягкими и прохладными на ощупь, а затем постепенно становились теплыми, плюши разных размеров и цветов перетаскивались в разные углы комнаты, чтобы стать предметом комфорта для ребенка, пока он наслаждается своей книгой.       У Ризе не было такой роскоши, как у них.       Когда она была никем, просто ребенком, девочка мечтала стать фигуристкой. К ней относились как к незаконнорожденному ребенку, которого не принимали, но заботились о нем из чувства долга. Ее желудок долго переваривал еду, которую ей давали, время от времени ворча, когда ее разум умолял о еде ее родного города. Ничего похожего на безвкусное дерьмо, которое готовили каждый день на завтрак, обед и ужин. При виде черствого хлеба она не могла не вспомнить, как ее молочные зубы с трудом пережевывали такую пищу. Он был сухим и черствым, как суровый ветер за пределами лагеря.       Тонкий хлопок и латекс были двумя материалами, постоянно прилегающими к ее коже, материалами, которые не подходили для суровой российской погоды, особенно в определенные месяцы, сопровождаемые холодным льдом катка. От недостатка нагрузок и питания с дополнительным бонусом в виде стресса, достичь импульса и сосредоточиться было практически невозможно. Особенно в ее возрасте. Столкновения, падения, ошибки. Это случалось с Ризе часто, так часто, что она научилась постоянно повторять, чтобы не позволить себе упасть или совершить ошибку. Падения были суровыми, трение льда о кожу немилосердно действовало на ее разум. Но учителя были еще хуже.       Еще не прошли самые явные признаки полового созревания, когда девочка познакомилась с самыми разными суровыми реалиями мира: унижениями, жестокими наказаниями, голодом, угнетением и расизмом. Мнение, не принадлежащее учителям, было не более чем пустым звуком, отсутствие возможности общаться с внешним миром напугало бы любого родителя, не знающего о жестоких вещах, происходящих за закрытыми дверями. Ей было интересно, какие ужасающие взгляды будут написаны на лицах членов ее семьи, если правда когда-нибудь всплывет наружу.       Поза и лицо Минако сохраняли ледяное спокойствие. По сравнению с ними, в детстве она всегда была тихим и безэмоциональным ребенком. По крайней мере, из того, что Ризе могла вспомнить.       Долгие годы она была свободна от того, что называлось «неудачей», разрушением своего детства и упорным трудом — вот что требовалось, чтобы считаться тем, кем она была и кем продолжает считаться сейчас. Лежа на земле, Ризе вспоминала время, когда она давала интервью, только что став самой молодой и единственной фигуристкой в истории, выполнившей четверной аксель. На ней была одежда с длинными рукавами, черная водолазка в тон брюкам. Волосы завязаны назад, чтобы не слишком мешать лицу.       Ведущий спросил ее: — Не могли бы вы рассказать нам, каково это — тратить огромное количество времени на тренировки, чтобы достичь того уровня, на котором вы сейчас находитесь… Никто не думал, что четырнадцатилетний подросток может достичь такого, но вот вы перед нами, (аудитория хлопает в изумлении) расскажите нам свои секреты. Подождите, позвольте мне сформулировать мысли получше, — ведущий сделал паузу, глазами показывая, что он пытается найти другие слова для лучшего вопроса. — Расскажите нам, каково было быть вами в те времена.       Ризе втянула воздух, немного переместилась на своем месте, посмотрев на ведущего, а затем на аудиторию. Все смотрят, ожидая от нее ответа, и их не устроит непродуманный ответ. — Когда я была юной, это был вопрос жизни или смерти — выучить правила четырех стен, которые… Я и другие студенты другого института, мы должны были изучать не на опыте, а по порядку. Не бегай по коридорам, не бей других детей, не будь эгоистом, не разговаривай со мной. Мы так часто повторяем эти «нельзя», что наш мозг настолько забит тем, что мы не должны делать, что… Неудивительно, что иногда мы чувствуем себя настолько подавленными, что не можем вспомнить, что должны были делать.       Телеведущий кивнул головой, спокойно внимая ее словам, пока Ризе улыбалась, заверяя всех, что у нее все в порядке. Бог знает, как она переживала, что ее слова могут быть отредактированы, чтобы продвинуть определенную повестку дня или идеалы. Черт, да хоть в качестве доказательства какой-нибудь безумной теории.       Она так и не закончила то, что хотела сказать, из страха, что ее распущенный язык может создать проблемы. — Только ты можешь решить, что ты можешь сделать, и чего не можешь. А когда ты страдаешь от последствий, то хотя бы знаешь, что сделал это по своей собственной воле.       Лежа на земле, Ризе вдыхала и выдыхала через рот, ощущая горький вкус потери. В ушах у нее звенел белый шум, Маки над ней втягивала острое лезвие своего копья из шеи Ризе. Панда и Инумаки аплодировали, и на ее лице появилась победная улыбка.       Небольшое пояснение к тому, что только что произошло…       Ризе смотрела на свое отражение в зеркале, наконец-то впервые надев форму школы магов. Когда она впервые увидела ее, она заметила изменения, которые кто-то сделал, чтобы она выделялась и отличалась от стандартного дизайна, она задалась вопросом, почему. Хотя это не означало, что она не оценила это, но то, что незнакомец сделал ее форму такой, было довольно странно. — Итак, что ты думаешь о форме? — Ризе подпрыгнула, Годжо остался возле двери со скрещенными руками, пока острый предмет, летевший на него, чтобы поранить, мгновенно провалился из-за безграничности вокруг мага. — Не пугайте так… — Вздохнула Ризе, положив руку на сердце. Она даже не заметила лежащий на земле предмет, пока не посмотрела на пол. — Подожди, — Ризе подняла руку, бросив на Годжо растерянный взгляд. — Это вы изменили мою форму? — Я сделал тебе одолжение, выглядит красиво, не так ли? — Спросил он, слегка наклонив голову, когда Ризе встала, собираясь взять свою сумку, которую она приготовила, но Годжо остановил ее. — Тебе это не понадобится, — рука Годжо, державшая ее за спину, двигалась вверх-вниз, заставив Ризе подпрыгнуть. — …Что? — Не поняла она.       Ризе сделала шаг назад, с явным подозрением глядя на стоящего перед ней человека. — Я имею в виду, кто учится в первый день в школе? Юный Шелдон, — Годжо фыркнул, и Ризе не смогла с ним поспорить. — Ты впервые официально познакомишься с другими учениками, как положено. Значит, между тобой и Зенин не будет неловкого напряжения, Гуччи? — Прада, — было странно — так быстро установить связь с мужчиной, который старше ее на двенадцать лет. Говорить так непринужденно, что это иногда беспокоило, особенно после того, как они обменялись номерами. Она думала, что фасад закончится, когда ее наконец зачислят в школу, но, глядя на Сатору Годжо сейчас, она понимает, что это явно не так.       «Почему ты так добр? Ты же учитель!» — Хотела спросить Ризе, но сдержалась. Она шла в нескольких шагах позади Годжо, пока он вел за собой. Когда они наконец вошли в класс. Ризе увидела, что на них смотрят три пары глаз. Панда помахал девушке рукой, Инумаки и Маки молчали, ожидая, когда Годжо начнет разговор. — Тоге Инумаки, пользователь проклятой речи, в зависимости от слова команды, есть разница в тяжести, которая влияет на его горло, — Ризе повернула голову в сторону единственного другого парня в комнате. Он махнул рукой, ничего не говоря. — О, он также говорит через ингредиенты онигири, так что не принимай один ингредиент за другой, их значения могут оказаться довольно разными, — пока мужчина говорил, Ризе заметила сигилы возле его рта, принадлежащие клану, как только его форма перестала закрывать подбородок и губы. — Келп, — начал Инумаки в качестве приветствия. — Маки Зенин, человек с проклятой энергией меньше, чем у обычного мага. Не позволяй этому фактору обмануть себя, очевидно, что она физически одарена так, что может соперничать с большинством профессиональных спортсменов, — Маки посмотрела на Годжо: — Неужели упоминание об отсутствии у меня проклятой энергии было так необходимо? — Конечно, особенно учитывая, что ты практически слепая, как Велма без очков, — Годжо усмехнулся, и один из кровеносных сосудов Маки захотел лопнуть от его ответа. — Панда Яга, проклятый труп, сделанный директором Ягой. Помнишь ту куклу, которую твой броненосец разбил в прошлый раз? Да, это была кузина Панды, — глаза Панды расширились, голова ходила взад и вперед к Годжо и Ризе. — Моя двоюродная сестра?!       Ризе бросила грозный взгляд на Сатору, который явно не мог понять, что происходит в комнате, и продолжил сеанс раскалывания льда. — Ризе Цукуеми, пользователь шикигами и ваша дружелюбная соседская ведьма, — Годжо поднял руки в знак капитуляции, когда стул, на котором сидел Панда, был раздавлен. — С помощью ритуалов Ризе может создать армию шикигами или мстительных духов из останков, которые по крайней мере оставались нетронутыми в течение столетия. В зависимости от возраста окаменелости и других критериев, шикигами тем сильнее.       Ризе подняла руку: — Моральные принципы не позволяют мне порабощать души, которые обрели покой в загробной жизни, поэтому нет, у меня под крылом нет мстительных духов, — заявила она, заставив Годжо рассмеяться и ударить ее по спине. Глаза Ризе расширились, и она приготовилась пнуть мужчину в мошонку, когда он схватил ее за ногу. — Откуда взялось это внезапное проявление праведности? От просмотра «Dreamworks» и Джеки Чана? — Шикигами теперь мои союзники, между нами взаимопонимание, потому что мы сражаемся во благо друг друга. А вынужденные отношения раздора с шикигами ничем не отличаются от отношений с недоверчивым партнером на льду. Полный хаос, — спокойно объяснилась девушка, резкий ветер растрепал волосы Годжо, заставив его улыбнуться, от чего она почувствовала себя маленькой. Поток проклятой энергии Ризе поднялся, как сердце, на ее лице появилось выражение решимости и гнева, чтобы ударить мужчину ногой, и Годжо предупредил ее взглядом. Ризе опустила глаза и молча подчинилась, поток ее энергии вернулся в норму. — В дополнение к тому, что она сказала, я буду наставлять всех вас по-разному и так, как считаю нужным, — улыбка Годжо растянулась от уха до уха, Ризе скрестила руки, поддерживая равновесие под нелестным углом. — Нам придется немного изменить ваш образ мыслей, — пробормотал он, боковым зрением глядя на Ризе. Как это представить? Просто представьте, что на нем солнечные очки вместо обычной повязки. — Итак, Зенин с Цукуеми, Инумаки с Ягой. Мы переходим прямо к битве 101.       Годжо быстро поднял руки, глаза Ризе расширились, когда ее отправили ковылять назад. Ее руки хлопали по земле, нога подворачивалась, пока ей не удалось сделать что-то похожее на любительский пируэт, чтобы спастись от падения. — Цукуеми пять баллов за быструю реакцию, минус десять баллов за отсутствие грации и исполнения… Эх, кто бы мог подумать, что уважаемая фигуристка будет скакать, как парень в костюме цыпленка-талисмана в такое время утром.       Остальные три ученика удивленно переглянулись, гадая, как сенсей будет мучить каждого из них до самого выпуска.       В кабинете директора Яги на его лице появилась редкая улыбка — его навестил один из выпускников школы магов. — Давно не виделись, Минако, как у тебя дела? — Спросил он, положив проклятый труп, который обрабатывал, на стол, и сосредоточив свое внимание только на маге первого класса. — Ну, кроме того, что я зарабатываю деньги, выполняя различные миссии и расследуя различные дела в сельских районах Хонсю, таких как Явата, Икеда и Идзумисано… Дела у меня идут довольно хорошо, я все еще не замужем, но это ничего, — сообщила женщина, а Масамичи кивнул головой в знак понимания. — Но разве сельские задания не приносят меньше прибыли по сравнению с городскими? Почему в последние пару лет ты сосредоточилась на сельских городах Японии? — Полюбопытствовал Яга, вспомнив, как после окончания университета Цукуеми участвовала в любом доступном задании, против чего он не возражал из-за сравнения спроса и предложения в их рабочей жизни. — Эй, кто-то да должен присматривать за маленькими населениями, там ведь тоже живут люди, — отметила Минако, подняв палец на руке, лежащей на скрещенных ногах. — Кроме того, если я собираюсь заниматься ежедневной рутиной экзорцизма и повторения, то лучше взять места, где проклятия появляются реже из-за отсутствия большого скопления людей. Так я буду выглядеть более эффективной и опытной, не находите? — Она усмехнулась, выражение и ухмылка на лице Минако заставили Масамичи покачать головой. — Я слышал, что Сатору планирует заставить учеников сражаться друг с другом один на один? — Удостоверился Яга, на что Цукуеми кивнула в подтверждение. — Я ставлю на девочку Зенин и мальчика Инумаки, — подняла она руку, а Яга поднял бровь. — Не ставишь на собственную сестру? — Минако покачала головой. — То, что делает ее особенной сейчас — шикигами Хаято. Никто не оценит ее только потому, что она унаследовала ту же технику, что и некогда легенда, — женщина опустила глаза, облизнув губы, и Яга понял, что она имела в виду, ведь Минако была в той же ситуации, в которой находится Ризе сейчас. Но в отличие от Ризе, у которой был шанс пойти дальше, Минако не смогла, ее кости бросились по несчастливому стечению обстоятельств. — Вы сможете увидеть это, когда восторг по поводу нее угаснет, в конце концов, ее забудут, как музыкального исполнителя «one hit wonder».

***

      Стоя бок о бок, Панда и Инумаки сосредоточенно наблюдали, как Маки и Ризе почтительно кланяются друг другу перед началом поединка. Минако скрестила руки, ожидая, пока Яга или Годжо заговорят первыми. — Вы действительно видели шикигами, не считая сообщений о порывах ветра и перьях? — Спросил Яга. Минако была благодарна, что может просто наслаждаться боем, пока эти двое продолжают разговор. Детали можно легко упустить, когда делаешь два дела одновременно. Сейчас она маг первого ранга, а не сестра Ризе, не нужно, чтобы ее чувства были на первом месте. — Вообще-то я впервые увидел его во время просмотра фильмов, — заявил Годжо, Яга и Минако смотрели на него широко раскрытыми глазами, недоумевая, почему он сказал это только сейчас. Минако дважды моргнула, осознав имя проклятого духа, последовавшее за следующими словами Годжо. — Должен сказать, что Фейю Цукуеми намного меньше, чем я ожидал, например, его рост составляет около 160 см, — он сказал это так небрежно, учитывая то, что упомянул имя одного из самых печально известных магов клана Цукуеми. Глаза Минако выпучились, она смотрела на него, действительно ли он серьезен на этот раз. — Фейю Цукуеми, — Минако издала нервный смешок и сделала шаг назад, потирая виски. — Фейю Цукуеми — один из шикигами моей сестры! — Прошептала она, пока Яга пытался удержать их обоих от «игрового боя». — Ах, я думал о сильном обычном шикигами. Не об этом, — Яга прошептал первым, качая головой, готовый сказать что-то еще. Честно говоря, у него была мысль о шикигами, похожем на Махорагу. Это было вполне возможно, но услышать вместо этого знаменитого злого мага — совсем другое дело. Особенно о том, кто умер за несколько династий до периода Хэйан. — Так, давайте не будем… Нет! Мы НЕ может не паниковать! — Психовала Минако, размахивая руками, как будто мир сошел с ума. Должно быть, на ее брата повлияло безумие самого Сатору в последние дни его жизни на Земле. — А? Кто такой Фейю Цукуеми? — Панда прошептал Инумаки, Инумаки оглянулся и увидел, что взрослые бурно обсуждают что-то. Оба не обращали внимания на то, как Маки учится адаптироваться против двух бронированных и одной ископаемой рыбы. Ее лицо было сосредоточено, она пыталась понять, как увернуться от атаки и приземлиться, не задействовав амортизацию бронированной рыбы и отдачу от удара. Хотя ископаемая рыба не атаковала, благодаря своему твердому внешнему виду, то, как быстро она скользила и проскальзывала по ее телу, как ее острый хвост волочился по коже Маки, давило на разум, заставляя что-то делать.       Инумаки достал свой телефон, открыл приложение «Заметки» и начал печатать. Его лицо нахмурилось от шума, который он издавал, что заставило его ненадолго приостановить набор текста, чтобы повернуть маленький переключатель на боковой стороне телефона:       Фейю Цукуеми — человек, считающийся одним из сильнейших магов Цукуеми в истории. Несмотря на свою силу и высокий интеллект, он был склонен к проклятиям. Он родился с золотой ложкой во рту, и все ему доставалось по наследству. Несмотря на то, что его баловали, с ним не нянчились, благодаря чему он вырос прекрасным независимым магом, который прекрасно осознавал, что ему надо и добивался этого. Защитить свое положение следующего главы клана Цукуеми, расширить и довести положение клана до такого уровня, чтобы они стали неприкасаемыми. В чем многие сомневаются, потому что они уже процветали в своей области, в нынешнем Шанхае и Гонконге. Город, в котором проживало большинство деловых/не ориентированных на магию Цукуеми по сравнению с другими городами Китая. Вспомни, как Ризе осталась в Карацу, в то время как ее брат и сестра — в Токио.       Что делало его неприкасаемым… Это ловкость и боевые навыки. Его уровни способностей были настолько высоки, что он даже не нуждался в ценной технике клана. Он любил свои клинки, любое оружие, которое могло перевернуть ход битвы одним лишь мерцанием пламени. Он был человеком, ответственным за создание оружия, которое использовало фейерверки и ритуальные предметы. Из-за высокого уважения к этим ритуальным предметам и идеи превратить что-то столь любимое в смертоносное оружие его отлучили от церкви. Даже после всего этого его родители продолжают защищать и укрывать своих нынешних детей только в главном поместье. Доходит до того, что они разрывают связи в бизнесе и с торговцами, которые хоть отдаленно плохо отзываются о Фейю.       Однажды он исчез. После этого начались массовые убийства в семейных ветвях клана, пока не осталась только главная семья. Причиной резни на девяноста процентов клана стал Фейю Цукуеми, который в конце концов вернулся домой с выражением злобы на лице, расправившись со всеми, кто его сторонился. Однако вместо уважения и обожания со стороны родителей, которые всегда поддерживали его амбиции, они изгнали его. Он, не сказав ни слова, покинул город. Только чтобы вернуться после естественной смерти родителей с армией и силой, которая потрясла многих. Сила, которая исходила не от его высокого интеллекта и понимания интересной концепции, а от внутренней силы. Его огромная проклятая энергия сделала его неостановимо сильным. Однако он не убивал оставшихся членов своей семьи, а только тех, кто вставал на его пути.       В конце концов, его жизнь оборвалась из-за возраста. Изгнанный в 20 лет, он вернулся в 37 лет и умер в возрасте 85 лет. Даже в этом возрасте он одним движением руки разрубил нефритовым мечом молодого мага первого ранга, который пришел за ним, дабы исполнить орден на казнь. Его считали мирным и спящим, о его смерти узнали лишь через несколько месяцев после того, как она случилась. К тому времени никто не знал, где находится его труп, а все слуги, поклявшиеся в верности своему господину, исчезли, кроме одного. Человек, который сообщил о его смерти сторонним магам, можно сказать, недолго прожил из-за своего предательства. — Он сделал все это без полного использования архаичного реквиема, который унаследовал, — Яга кивнул головой, Минако прислонилась к нему, беспокоясь за Маки. — Если бы я была на его стороне в прошлом, я бы даже задалась вопросом, почему он недоиспользовал такую технику. — Я не знаю, зачем он все это делает, но, клянусь, эта эра магии нас ждет, я это чувствую, — Минако покачала головой, размышляя, стоит ли ей просить о повышении зарплаты. — Он сделал все это без шикигами, как… Он в основном полагался на свое оружие и боевые техники.       Годжо не согласился: — Он был известен не только этим, но и своей особой атакой, когда обрушивал копья на землю, а затем вновь появлялся из земли. Это работа шикигами, которыми манипулировали и экспериментировали таким образом, что они больше не сохраняют форму, которую имели ранее, теперь это просто оружие, которое следует его воле, — он хмыкнул, глядя вверх, когда Маки начала одерживать верх, а Ризе осторожно отступать. — Он рассматривал шикигами как ступеньки, все, что было создано и считалось совершенным, подвергалось сомнению. Именно это тронуло лорда Фейю, когда его вызвал Хаято. Он увидел в брате Ризе почти реинкарнацию самого себя. — Но как он получил столько проклятой энергии? — Спросила Минако, Годжо посмотрел на нее с нечитаемым выражением лица. — Этот вопрос, моя дорогая Мина, связан с тем, почему он убил почти всех членов своего клана, кроме главной ветви, — ответил он. Ее глаза расширились, когда она полностью осмыслила ответ, и от этого осознания у нее заболел живот. Так безжалостно убить людей, с кем он состоял в кровном родстве. Это тот самый дух, которым сейчас владеет Ризе, его ископаемое, о котором никто, кроме Хаято, не знает. — Почему… Он не выходит сейчас? — Задала еще один вопрос она, наблюдая, как расстояние между обеими девушками наконец-то сокращается. Минако поморщилась, увидев, как Маки нанесла удар в живот Ризе, от которого ископаемая рыба Ризе распалась, а обе бронированные рыбы выпустили свою амортизацию, заставив обоих магов отступить назад. Маки шипела, на нее волны воздействовали сильнее, чем на Ризе. — Возможно, заключена сделка, о которой мы не знаем, если так, то интригующе наблюдать, как маг так легко выполняет свою часть сделки, — Яга предложил эту идею, а Минако медленно кивнула головой в ответ на его слова.       Когда Маки упала, она приземлилась на нижнюю половину тела Ризе. Выпятив губы, она закрыла глаза и нанесла удар по телу Маки. Зеленоволосая зашипела, схватила копье, повернула его и ударила тупой головкой в лоб Ризе, отправив ее вниз. Когда бронированная рыба начала превращаться в пыль, она быстрым движением нанесла последний удар по спине Маки, а затем вернулась в пустоту, разочарованная тем, что не смогла победить для своего хозяина. — Фейю довольно драматичен, не находишь? — «Как ты сейчас», — подумала Минако. — Он просто ждет подходящего момента, чтобы показать себя.       Минако подняла руку: — Подождите, я знаю, как странно, что вы все знаете об этом больше меня. Но почему Лорд Фейю не превратился в мстительного проклятого духа, вроде Сукуны?       Годжо хлопнул в ладоши, что заставило двух других магов-выпускников ужаснуться тому, что он собирается сказать дальше. «О, они почувствуют, как их кости чуть не треснут от раздражения». — Ответ на этот вопрос мы узнает только после того, как Фейю в конце концов раскроется в последующих битвах. Я имею в виду, кто сразу же раскрывает столько сверхсильных персонажей в начальной части?       Минако подняла бровь: — Говоришь как кто-нибудь, кто действительно умеет писать книги, и прекрати так разговаривать, это раздражает! — Шипела она, шлепая безграничность по его плечу. Минако вздрогнула, не прикрыв руку проклятой энергией, чтобы смягчить удар.       Когда Маки медленно начала вставать, она поморщилась от боли, в двух разных местах, вызванных последней атакой. Шаги Ризе были похожи на шаги пьяного человека, и она нахмурилась, надавливая на место, пораженное тупым концом копья Маки.       Ризе посмотрела в ту сторону, где стояла Маки, и бросила на нее взгляд, отчего Маки только шире ухмыльнулась. — Впечатляющее владение копьем, твоя ловкость и приспособляемость — это то, к чему нельзя относиться легкомысленно, — прокомментировала Ризе, изо всех сил стараясь не показаться обиженной неудачницей, Маки кивнула. — Я вижу, ты решила включить ментальное давление в бой твоего шикигами, эта ископаемая рыба… Уровень твоего мышления в критических ситуациях поражает. Адаптивность, с которой ты это придумала, должна быть признана. — До нашей следующей схватки, обещаю, что однажды я тебя побью, — заявила Ризе, вставая с земли, гримасничая при виде грязи на своей одежде.       Маки рассмеялась, искра в ее глазах показывала, что она не слишком разочарована и не воспринимает слова Ризе как шутку. — О, я с нетерпением буду ждать этого.

***

— Все вы сражались довольно хорошо, учитывая, что это ваш первый бой против человека, — прокомментировал Годжо, стоя перед своими четырьмя учениками на земле. — Но мы будем работать над многими аспектами, которые должны быть покрыты, прежде чем я официально позволю вам отправиться на миссии, видите ли, смерть одного из вас — это пятно на моем безупречном послужном списке, — добавил он, делая жесты, которые, честно говоря, Ризе не могла осмыслить. — По правде говоря, высшее руководство уже хочет отправить Цукуеми и Инумаки на миссию, — Годжо сообщил им, удивив всех троих, а Инумаки просто закрыл глаза в знак согласия, ведь он был предупрежден своей семьей заранее. — Но я ненавижу их, и поэтому, сделав это, я покажу средний палец тем… — Директор Яга позади всех нарочито громко кашлянул. — Мстительным проклятиям, которые проявляются из страха перед традиционными идеями. — Ваша семья давно знакома с тем, что высшие чины посылают на задания первокурсников? — Задала вопрос Ризе, ее колени коснулись груди, когда покоящаяся голова повернулась к Инумаки. — Лосось, — Ризе хмыкнула, оба ученика продолжали слушать речь учителя, изредка подкалывая Маки и прерывая директора или Минако. Посмотрев в сторону Маки, девушка не заметила ее, так как мысли Ризе вернулись к их поединку.       Ей стало интересно, каков будет вкус победы над Маки.       В глазах Цукуеми появился блеск, который заметил Годжо, тот самый честолюбивый блеск, который мог заставить любого, кто знаком с кланом, чуть ли не подпрыгивать от возбуждения и предвкушения будущего. Это и есть амбиции.       Где-то в другом месте жажда достижений и побед была слишком заметна в глазах Сугуру Гето. Его глаза закрылись при мысли о Хаято, о том, как он, Сатору и Гето считались «большой тройкой» в течение трех лет обучения в школе. Всякий раз, когда упоминался этот титул, Хаято изображал шок и возглашал имя Секо, крича о том, что на пользователя обратной проклятой техники тоже следует обратить внимание. Секо каждый раз закатывала глаза, но все же очень ценила попытку Хаято показать ее значимость для них. Выделиться было невозможно, особенно в период, когда три особых ранга магов учились и поддерживали друг друга.       Они стали опорой друг для друга, поклявшись, что на вершине не будет так одиноко, как их предупреждал один из старейшин клана Годжо, которого троица меньше всего недолюбливала. — Фейю, — Сугуру повторил это имя, привлекая внимание Манами, Мимико и Нанако.       Потенциал и сила, которыми обладал маг, существовали на протяжении веков. С эпохи китайской династии Тан. Хаято был поистине сумасшедшим, но удивительным человеком. Для тех, кто не знал его достаточно хорошо, он был безупречен почти во всех аспектах. Он помнил, как их ночные беседы всегда состояли из разговоров о силе, которой обладают проклятые духи, он был особенно заинтересован в формировании и выходе за рамки того, что было известно о большинстве из них. — Надеюсь, между нами нет никаких обид, Хаято, — войдя в комнату, заполненную различными вещами, он перебрал все предметы внутри, пока не нашел то, что искал. — Ведь я собираюсь убить твою сестру и забрать шикигами, которого тебе удалось обмануть.