Во льдах

— Как там дети? — интересуется Завьялов, ставя подпись на последнем в стопке документе. Когда кубы достали из воды и разморозили, он отдал приказ прочесать все водоёмы Охтинского района. Двое детей так и не были найдены, но никого не покидала надежда, что они где-то там. Информация о кубах разошлась по всему Питеру, поиски велись везде и все подразделения поддерживали связь на случай необходимости подключения Охтинских колдунов. Делом занимался очень узкий круг полицейских, но почти никто из них не знал о Джокере и его участии. Если в Охте ему относительно доверяли, другим знать не стоило, с кем придётся иметь дело. — Состояние стабильное, но в себя пока никто не приходил. Родителям я сообщила, некоторые из них уже в больнице. Завьялов кивает и отодвигает документы в сторону. — Хорошо. Что по поводу ещё двоих? — Ищем. Неву частично исследовали, но пока ничего. — Плохо, — хмурится Роман Евгеньевич, — очень плохо. Двое из пропавших в городе детей оказались из Охтинского района, но среди найденных не оказалось ни одного из них. Это заставляло волноваться ещё сильнее, потому что теперь вероятность того, что их найдут на Охте, казалась почти призрачной. Особенно, если учитывать факт того, что трое детей тоже были с одного района. То есть пропали в одном — нашлись в другом. Завьялов не уверен, что это имеет какое-то значение. Тем более случай по сути единичный. И всё же… — Возможно, наши там, откуда пропали эти трое. Вот что, Арина, скажи Окуневу, чтобы проверил, а заодно и присмотрелся к местным колдунам. — Он взглянул на часы и мотнул головой. — Ладно, отложим до завтра. Сегодня нас там всё равно никто не ждёт. Ступай, а завтра с новыми силами. — Есть, товарищ полковник. Возвращаясь домой к маленькому сыну и матери, Арина думает лишь о том, кому могли понадобиться дети и с какой целью. Ведь наверняка в этой заморозке есть какой-то смысл. И есть ли что-то, что их объединяет? Школа? Поликлиника? Интересы? Подходя к парадному, Гордеева ожидает увидеть маму с коляской на вечерней прогулке, но потом вспоминает о времени — уже поздно, Ромка наверняка уже спит. Дверь открывает как можно тише, проходит через кухню в комнату. Ужин в холодильнике, но Арина хочет только побыстрее дойти до кровати и уснуть. День выдался тяжёлым. Она засыпает, едва закрыв глаза, и погружается в один из многочисленных снов, граничащих с реальностью. Арина боится их и ждёт одновременно, потому что они показывают ей прошлое, которое порой помогает в раскрытии дел. Она идёт в обратном направлении — к входной двери, — и шагает через порог. Но что-то не так. Перед Ариной высокие потолки с лепниной, большие картины, которые она никогда прежде не видела, старинная мебель, словно из музеев прошлых веков. За пределами комнаты кто-то суетится, звеня посудой. В окно светит яркое солнце, тихо лает собака. — Матушка, вы и сегодня печальны. — Голос совсем юный, незнакомый. Арина оборачивается и видит перед собой мальчика лет девяти. Пытается уловить черты лица, рассмотреть внимательнее, но что-то словно мешает, будто ей нельзя его запоминать. Сердце сжимается от радости и тоски, ей так хочется обнять его, но тело не слушается. Лишь поднимает руку, с нежной любовью касаясь щеки. — Всё в порядке. — Это из-за того, что я поджёг Михаила? — продолжает мальчик, становясь грустнее с каждой секундой. — Клянусь, я не хотел этого делать. — Я ни в чём тебя не виню, — останавливает его Арина. — Ты особенный мальчик, Александр, но твоя особенность пока что тебе не подвластна. Так бывает, и в этом нет твоей вины. Мягко сжимая его руку, она испытывает чувство горечи и непонимания. Почему её унесло настолько далеко в прошлое? И, если это всё же обычный сон, а не очередное проявление силы, почему она не может его контролировать? Откуда все эти чувства? Как она может испытывать любовь к ребёнку из сна и называть его не Романом? Арина теряется в ворохе вопросов, пытаясь найти ответ хотя бы на один из них. Что-то ускользает. За окном грохочет выстрел и громкий смех. Внутренняя Арина пугается, внешняя же с улыбкой встаёт с кресла и подходит к окну, выпуская руку сына из своей. — Твой отец вернулся с охоты как раз к обеду. Идём, встретим его. Она вновь берёт мальчика за руку и ведёт за собой. Длинный коридор с множеством дверей, но Арина знает путь. Ступает уверенно, словно живёт в этом доме долгие годы и знает его до мельчайших деталей. Впереди лестница, ведущая вниз. Широкие двери открыты, перед ними стоит высокий мужчина с ружьём в руках. Арина видит, что он широко улыбается и машет им. Мальчик отпускает её и бежит к отцу. — Отец! — Александр, — смеётся мужчина, подхватывая сына свободной рукой. — С возвращением, Вениамин Сергеевич, — произносит Арина и внутренне сжимается. Неужели? Почти ни для кого из Охтинских колдунов не секрет, что Ворону не одна сотня лет, потому удивляет не это. Она никогда не думала, что сможет оказаться в теле его жены. Да и с чего бы вдруг? Если это всё же один из снов, где кроется ответ на какую-то загадку, то почему именно это время? Что оно даст? Не может же быть такого, что дело о пропаже детей связано с настолько далёким прошлым? Или это всего лишь совпадение? С каждым моментом у Арины возникает всё больше и больше вопросов. И она ничего не понимает. Совсем ничего. Голова кружится. Ей кажется, что вот вот упадёт в обморок и свернёт себе шею на этой треклятой лестнице. Но оболочка, в которой Арина находится, остаётся стоять наверху и наблюдать за мужем и сыном. — Как прошла охота? — Не так хорошо, как хотелось бы, — признаётся мужчина, поставив сына на пол. — Больше радости лошадям, чем людям. А как ваши дела, Анастасия Анатольевна? Александр не бедокурил? Мальчик сразу грустнеет и, похоже, собирается рассказать о поджоге того самого Михаила, о котором Арина совершенно ничего не знает, но Анастасия в её исполнении не даёт ему произнести ни слова: — Наш сын хорошо себя вёл, не беспокойтесь. А сейчас идёмте обедать. Она не чувствует ни вкусов, ни запахов. Сидя за столом, будто пережёвывает твёрдый воздух и запивает пустой водой красного цвета. Украдкой смотрит на молодого Ворона. Его черты для неё отчётливы, не как у Александра. Переведя взгляд на сына, вновь внутренне содрогается, потому что видение изменилось. Он сидит рядом, отрезает кусочек мяса и поднимает голову, отвечая милой улыбкой. И сейчас Арина отчётливо видит его лицо. И, если представить, что это не деталь из прошлого Ворона, а всего лишь видео с костюмированной вечеринки пятнадцатилетней давности, то перед ней маленький Джокер. И всё же окружающая обстановка своей логичностью и отсутствием чего-то невероятного, как всегда бывает во снах, насколько похожа на реальность, что Арина впивается в неё пальцами и пугается, когда слышит неестественный звон. — Арина, иди завтракать, — кричит из кухни Инна Михайловна. — И тебе, кажется, кто-то звонил. Потирая глаза, Гордеева отвечает: — Иду, мам. И хмурится. «Что-то здесь не так», — думает она, просматривая уведомления. Звонок от Рыжова в половине седьмого — Странно, почему не услышала, — бормочет под нос и идёт на аромат блинчиков и кофе. Желание обсудить сон и кое-что ещё терзают изнутри, но у Арины нет подруг среди тех, кому можно рассказать о чём-то, связанном с магией. Она могла бы поговорить с теми, кого касается сон, но сочла затею неправильной. Взгляд вновь коснулся мобильного. Дима же всё равно хотел с ней поговорить, так почему бы не совместить? Но для начала нужно выполнить вчерашнюю просьбу Завьялова. — Егор, привет. Слушай…