Во льдах

Пока Джокер не вернулся, Шрам медленно сполз на пол, принимая сидячее положение. Сил практически не осталось, он выжимал из себя последние капли, но просто так лежать не мог. Потому что и сам выдохся, и друга вынудил ради него встречаться с крайне неприятным и жёстким ко всем фантомом. Усмехаясь, думал, что зря ничего не рассказал и перенапрягся. Теперь Джокер с него три шкуры спустит за такую безответственность, ещё и Ворона подключит. Но до этого момента ещё нужно дожить, а жуткая слабость и потеря зрения ясно давали понять, что недолго ему осталось. Конечно, вряд ли истощение физических и магических сил убьют в мгновение ока, но случаи были. Шрам не знает, сколько прошло времени, и когда дверь хлопает вновь, выдавливает: — Джок, это ты? Изо рта вырывается хрип, и Виталя опасается, что на этом уже всё. Слышит шаги, знакомый голос пробивается словно сквозь вату, чувствует кожей распространяющуюся слабыми волнами магию. Но уже ничего не видит. — Ты совсем что ли поехавший? — бросает Джокер, держа руки над широкой чашей. В горячих ладонях сжаты несколько лепестков. Он старается действовать аккуратно, но сила пару раз касается воздуха, превращая влажность в ничто. Красные лепестки быстро высыхают, становятся хрупкими, и Саша сдавливает их, превращая в порошок. — Ты как? Понимает, что хреново, но предпочитает услышать или увидеть — ему нужна реакция, чтобы понимать, что ещё не поздно. Джокер не задержался, но времени изначально было упущено слишком много. Шрам вяло качает головой, но Саша не уверен, что тот его расслышал. Однако этого достаточно. Вода в холодильнике, как и у всех. Порошка чуть меньше чайной ложки, воды на пару глотков — коктейль получится гуще обычного, но так даже лучше, быстрее и дольше будет действовать. Джокер помогает выпить и лечь обратно на кровать, а сам уходит в соседнюю комнату. Едва Шрам засыпает, Саша возвращается с журналом в руках. — Ни одной книги в доме, — тихо ворчит он, забираясь с ногами в кресло напротив. Ему хватает трёх страниц, чтобы понять — неинтересно. Шрам не читает и не пишет особо — работа с любыми текстами не по нему. Даже сообщения печатает с особой неохотой. Потому, если команде вдруг необходимо поработать с документами или составить отчёт о проделанной работе, что бывает крайне редко, в дело вступает Александр. А Витале остаётся только извиниться и притащить две-три бутылки коньяка, в зависимости от объема дел. Жаль, что ни опьянение, ни похмелье не грозят. Когда Шрам открывает глаза, Джокер с совершенно не заинтересованным выражением лица шуршит листами журнала. — Только не убивай, — едва шепчет и усмехается. Отрывая взгляд от прессы, Саша устрашающе улыбается и сворачивает её в трубочку. — Я тебя не для этого отпаивал. — И одним движением расправляет страницы. — Как себя чувствуешь? Прислушиваясь к себе, Виталя подтягивается на локтях, пытаясь сесть. Получается далеко не с первой попытки, но всё же удаётся. Самостоятельно приподнимает подушку и устраивается поудобнее. Всё это время Джокер терпеливо ждёт, устало потирая переносицу — подняли ни свет, ни заря, ещё и поноситься по Охте пришлось. — Почти в норме, — наконец отвечает Шрам, хотя оба понимают, что до «почти» ещё далеко. В течение часа организм и объём магии восстановятся полностью, а пока прошло только двадцать семь минут. — Сильно от фантома досталось? — Не больше, чем обычно. — Саша отмахивается как от чего-то незначительного, тем более что боль прошла сразу, как только он покинул поле. — Как полностью очухаешься, не забудь цветы засушить, я их на столе оставил. Сегодня отдыхай, но завтра чтоб как штык был. Поднимается и кладёт журнал на полку шкафа. На благодарное «спасибо» ухмыляется и собирается уходить. Но, едва переступив порог комнаты, делает шаг назад. — Если ещё раз додумаешься довести себя до полусмерти, — Джокер угрожающе ткнул в него пальцем, — хоть книг купи, а-то у тебя заняться нечем. Предпочитаю психологические триллеры. И под пробивающийся смех Шрама хлопает дверью.

***

— Ты серьезно в это веришь? Марина разочарована, пожалуй, как никогда прежде. Руки опускаются в прямом смысле, а вера в адекватность людей тает на глазах, когда Света заявляет, что собирается делать приворот. Мысли о бывшем никак не дают покоя и толкают на глупые, безумные поступки. Марина категорически против того, чтобы сестра ввязывалась в сомнительные авантюры и верила во всякую мистическую чушь. Но та порой настолько крепко цеплялась за какие-нибудь идеи, что топором не отрубишь. — Ну и что? Будешь искать приворот в интернете или пойдешь к первой попавшейся гадалке-шарлатанке? — интересуется скептически настроенная Рыжова, сложив руки на груди, пока Света подставляет к отражению в зеркале голубое платье в мелкий горошек — подарок бывшего. — Вообще-то она многим помогла! — тут же вступается Светлана, и Марина понимает, что кандидатура уже подобрана. — К ней Ленка в том году ходила на суженого гадать, так та ей расклад сделала и всё сбылось. Думаешь, как Степанова так резко успешной стала? Отварчик попила с полнолуния до полнолуния, вот и призвала удачу. Вздыхая, Марина качает головой. В магию и колдунов она даже в детстве не верила, когда бабушка им сказки на ночь читала, а в новый год оставляла на полу большие мокрые следы от валенок, якобы Дедом Морозом оставленные. Света же верила в каждое проявление чего-то хоть немного необычного и списывала на проявление волшебства. После вчерашнего случая в реке пыталась убедить всю семью в том, что это колдовство, хотя Дмитрий Иванович уверенно заявил, что дело в химическом составе льда и крионике. Иными словами — всё вполне научно. Но как бы убедительно ни звучало объяснение отца, Света продолжала стоять на своём. И, если первая Рыжова была уверена в силе карт и отваров, вторая верила лишь в силу убеждения, мотивации и самовнушения. Проще говоря в то, что гадалки подсовывают подобие плацебо, а дальше люди всё делают сами. Единственное, что сейчас волнует Марину — сестра рвётся в лапы шарлатанки. — Ну и сколько ты собираешься за это заплатить? Света улыбается. — Пока не знаю. Консультация бесплатная, а там уже смотря что делать придется. Она вроде только таро и отвары практикует… Наверное, сначала надо будет расклад сделать, а потом уже… — А потом заплатить за всё и сразу. Но Света уже не слушает — натягивает платье, достает фото из личного альбома и, пряча в сумку, выбегает из квартиры. На Охте гадалки обитают почти на каждой улице, на некоторых даже по две. Одна пользуется особой популярностью, хотя в её случае атрибутика играет большую роль, чем способности. Но Рыжова за счастьем и любовью идёт не к ней, а в кафе знакомой отца. Поездка на такси занимает семнадцать минут, Света оказывается в дверях «Круассана» прямо перед закрытием. — Здравствуйте, Мишель, — кивает, подходя к кассе, — мы договаривались на восемь. Девушка по ту сторону приветливо улыбается и рукой указывает на центральный столик, а сама идёт закрывать кафе. На окно опускаются кремовые жалюзи, из света остаётся только одна верхняя лампа, музыка полностью стихает. Мишель заканчивает свои дела и через пятнадцать минут возвращается к Свете. — И так, — садится напротив, — вы говорили, что хотите сделать приворот? Света активно качает головой и достаёт из сумочки фотографию. Едва взглянув, Мишель едва заметно напрягается и отодвигает фото в сторону. Смотрит странно, будто нерешительно. Оно и понятно, Света хочет заполучить личность относительно известную, за такое не каждая гадалка возьмётся. И всё же Рыжова такой реакции не понимает — не станет же он думать, что его приворожили и искать «виновных». Мишель всё же вздыхает и трижды проводит раскрытой ладонью над фото. Закрывает глаза, хмурится. Света понимает — считывает информацию, исследует ауру. Не знает, как это называется на самом деле, но предполагает, что как-то так. Когда Мишель завершает свой ритуал, Рыжова ёрзает на месте от нетерпения. — Послушайте, Светлана, — начинает она, — ваш избранник — личность очень сильная, мощная. Вокруг таких частно образуются барьеры, из-за которых извне на них воздействовать очень сложно. Я, конечно, могу заговорить на него отвар, но не стану уверять вас, что он подействует. Не в моих правилах отговаривать клиентов, просто хочу предостеречь, что с такими как он магия может не сработать и вы лишь зря потратите время и деньги. Но Света, назначая встречу, уже приняла для себя решение. Ехала в кафе с мыслью, что оно того стоит. Что всё того стоит. Потому кивает уверенно и отвечает твёрдо: — Делайте, а там как получится. Договорившись на следующую среду, довольная и обнадёженная Рыжова уходит. Мишель, выключив свет и заперев за ней дверь, идёт в комнату для персонала и набирает номер. Она почти не нервничает, но гудков слишком много. Ещё нет и девяти, к тому же график у него ненормированный, потому Мишель звонит ещё раз. С третьей попытки длинные гудки прекращаются и раздаётся голос: — Чего трезвонишь? — ответ тягучий и вялый, словно он спал. — Извини, если разбудила, — вздыхает Мишель и продолжает, не дав себя перебить: — Ко мне за приворотом на тебя приходили. Собеседник какое-то время молчит, прежде чем разразиться безудержным смехом. Мишель вздрагивает, но смартфон не роняет. Лишь немного злится, что ей не верят. Но, оказывается, смешит его совершенно не это. — Только не говори, что дочка Рыжова. — Ты и сам догадался. Он хмыкает и вздыхает. — Ладно, Мил, спасибо за информацию. Ты же отказала? — Нет. Сказала, что толку скорее всего не будет. Но она согласилась на любой результат. — И поспешно добавляет: — Не волнуйся, я условия помню. Сделаю обычный чай. — Я в тебе не сомневался. Когда разговор заканчивается, Мишель ставит себе пометку «чай для Светланы Рыжовой». Было бы гораздо проще, если бы та влюбилась в обычного человека — его можно легко приворожить. Но Света хочет колдуна, а на необычную душу колдовать нельзя. Особенно одну из тех, с кем заключён договор.

***

Арина засыпает с чувством тревоги и странным интересом. Сомнения в том, что приснившиеся события когда-то произошли на самом деле, не покидали, но тем не менее стали гораздо слабее. После разговора с Димой она решила, что обязательно поговорит с Джокером, как только на руках появится больше информации. Арина закрывает глаза и представляет образы прошлой ночи, но этот сон преподносит совершенно иное. Она идёт по берегу вдоль кромки воды, видит деревья на том берегу и высотки вдалеке. Река мутная, вечереет. На той стороне фигура и два куба, покрытых чем-то чёрным. Арина присматривается, подходит ближе и по щиколотку погружается в воду. Во сне ей ничего не угрожает, но ощущения остаются — ноги быстро замерзают, дрожь плывёт неприятной волной по всему телу. Обхватив себя руками, Гордеева отходит назад, не отводя взгляда от фигуры. Кубы всё ещё скрыты, но ей не обязательно видеть, чтобы знать. Отворачивается, крутит головой и пытается понять, где находится. Место незнакомое, Арина никогда прежде здесь не бывала, потому быстро ищет ориентиры. Она подмечает неподалёку мост с разбитым столбиком и высокое здание со скошенной крышей и несколькими выделяющимися этажами, фасад которых решили покрасить в более тёмный. Неплохо, но нужно что-то ещё. Пока Арина пытается отыскать ещё что-нибудь особенное, краем глаза замечает, что кубы уже наполовину в воде. Слишком быстро. Она торопится, забывая, что всё это уже произошло и, даже если проснётся прямо сейчас, на берегу никого не будет. Остаётся лишь ждать, когда сон подойдёт к завершению. Сидя на берегу, Гордеева смотрит на удаляющуюся фигуру и погружающиеся под воду кубы с детьми. Уходит, лишь когда появляется дверь. Когда просыпается, на часах почти семь утра. До будильника не долго, но ждать бессмысленно. Арина готовит кофе и одновременно набирает номер Завьялова. Полковник пташка куда более ранняя, чем она, потому голос его звучит бодро, но неприветливо. — Доброе утро, Гордеева. Что такого случилось, что не может подождать до начала рабочего дня. — Доброе, Роман Евгеньевич. Я видела, как кубы с детьми опускают в реку. Ну то есть почти опускают, но это не важно. Я примерно знаю, где они могут быть. Ей приходится будить Инну Михайловну и бежать на работу, потому что нужно как можно быстрее разобраться с делом и найти детей. А путь ей и операм предстоит до района Ржевка, где стоит высотка со скошенной крышей и тремя тёмными этажами.

***

Едва разобравшись со сном Арины, Завьялов отправляет её и Окунева на предполагаемое местонахождение детей. Оказавшись в Ржевском районе, она внимательно смотрит по сторонам, стараясь не упустить те самые ориентиры. По дороге замечает знакомое высокое здание. Сейчас, при свете утреннего солнца видно, что оно серого цвета с тремя графитовыми этажами почти посередине. — Вот оно, — указывает Гордеева. — Теперь отсюда прямо к реке. Автомобиль с группой сворачивает направо, следом за ними водолаз со всем необходимым оборудованием. Его вызвали сразу, как только началось собрание в кабинете полковника. Оказавшись на месте, Арина выходит первой. Подойдя к реке, поворачивается к ней спиной. С этого ракурса мост должен быть совсем рядом, возможно метров пятьдесят. — Он? — Окунев качает головой, глядя на разбитое каменное нечто, возвышающееся над водой на добрых метра три. Арина сильно сомневается. Приближается, внимательно осматривает. С той стороны реки мост выглядел иначе, не так сильно потрёпанным временем. И всё же нужно проверить. — Да, — в итоге кивает Гордеева. — Их оставили здесь. Кубы тяжелые, вряд ли могло далеко унести течением. Водолаз надевает снаряжение и принимается за работу. В этот раз времени уходит значит больше. Арина нервно бродит вдоль берега, бросая взгляды на поверхность воды. Пока водолаз исследует дно, на место приезжает техника. Все ждут, пока волны ни нарушают гладкость, расходясь кругами. Постепенно всплывают голова и корпус. Водолаз подаёт знак, давая понять что искомое удалось обнаружить. В работу вступает машина. Через семь минут на песке стоят два ледяных куба с детьми. Арина подходит ближе, рассматривает и на ходу набирает Джокера. — Привет. Извини, что так рано, но нам опять нужна твоя помощь. — Остальных нашли? Арина хмурится и неопределённо пожимает плечами. Её кое-что смущает. — Кажется. — Кажется? — не понимает Саша. Слышится тихий скрип. — Вы их ещё не достали что ли? — Нет, достали. Я потом объясню, просто приезжай, пожалуйста. Пообещав быть в морге через час, Джокер отключается. Гордеева же до самой Охты никак не может отделаться от мысли, что этим делом всё куда сложнее, чем могло показаться на первый взгляд. «Куда уж сложнее», — вздыхает она, открывая двери перед вносящими кубы, следит до самой особой комнаты, где уже всё готово. Джокер появляется через двадцать минут, зевая и жмурясь — похоже, всё-таки разбудили. Глядя на него, Арина невольно улыбается и вспоминает сон. Также невольно называет это проявлением материнского инстинкта и отгоняет прочь. — И так, — он подходит ближе к Гордеевой, — что это за «кажется» такое было? Подводя кубам, она понижает голос чуть ли не до шёпота: — По нашим данным оставшиеся дети — девочка семи лет, и мальчик шести. — Переводя взгляд с одного ребёнка на другого, Арина наклоняется чуть ближе. — Не стану отрицать вероятности искажения, но… — Они крупнее двенадцатилетнего Тёмы, — понимающе кивает Саша. — Дети быстро растут, конечно, но не настолько. Ладно, — он стягивает перчатки и тонкую куртку и передаёт Гордеевой, — давай сначала с одним разберёмся, а потом уже узнаем, кто у нас здесь. Процесс повторяется, но в этот раз проходит гораздо быстрее. Краем глаза Арина замечает за спиной Саши Окунева. Сложив руки на груди, он обходит столы, внимательно рассматривая детские фигуры. «Тоже понял, что не те», — решает Гордеева и подходит к нему, оставляя Джокера заканчивать работу. Благо осталось совсем немного и уже хорошо видны фигуры. — Похоже, кто-то не сообщил о пропаже детей, — делится мыслями Арина. — Возможно они из детского дома, потому нет заявлений. Но Егора, кажется, волнует не это. Его взгляд скользит вокруг, не концентрируясь на самих детях. Не отвечая на замечание Гордеевой, делает шаг к столам и вздрагивает, когда пленники кубов делают вдох. Погасив пламя, Джокер стряхивает искры с рук и тоже подмечает заинтересованность Окунева. Он этот взгляд помнит с первой встречи, когда опер спросил о его магии и попросил продемонстрировать. Вспоминает и понимает, что именно сейчас видит Егор. — Они колдуны. Тот ведёт плечом и чуть кривится в сомнениях. — Можно и так сказать. — Да что ж вы все такие неуверенные? — всплескивает руками Саша и закатывает глаза. Для него варианта только два и оба чёткие: либо да, либо нет. И все эти ответы без конкретики дико раздражают. — Нет, ты прав, они действительно колдуны, — успокаивает Окунев. — Просто их силы будто испаряются. Я вижу поля вокруг, но они слишком бледные и с каждой минутой становятся всё слабее. У Арины нет способности видеть колдунов и слова Егора никак проверить может, но сомнений не испытывает. Пока детей отправляют на несколько этажей выше, она вместе Джокером выходит на улицу — Окунев решил посмотреть на первых найдёнышей. — Что думаешь? Гордеева лишь разводит руками. Такого поворота событий она явно ожидать не могла и даже не представляла, что подвергшиеся магической заморозке — колдуны. Однако, немного подумав, логику в действиях всё же находит. — Было бы куда страннее, если бы похищали обычных детей. Зачем они магам? — Ну, — хмыкает Саша, — как вариант — создание искусственных колдунов, а заморозка используется в качестве инкубатора. Егор увидел слабеющие поля, потому что процесс не завершился. Эта мысль кажется Гордеевой вполне имеющей место быть, но всё же что-то продолжает смущать. Джокер же, выдвинув версию, тут же её опровергает. — Только нафига кому-то армия детей? Сами они их учить явно не станут, родителям не вернут. Тогда зачем? Чтобы сначала запихнуть в них силу, а потом достать и присвоить? В этом случае проще взять детей, которые своими способностями пока пользоваться не умеют и не смогут защищаться и сопротивляться, выкачать их и всё. — Но ведь извлечение силы убивает, — задумчиво рассуждает Арина, облокотившись на капот гелика. — Да и тот, кто извлекает, может умереть. А дети живы. — А вообще известно о тех, кто пытался вытащить силу из только ставших колдунами детей? — Арина на вопрос плечами пожимает, потому что ни разу о таком не слышала. — То-то и оно. Это всё-таки не кино, где сила начинает хлестать через край и убивать всех подряд, потому что контролю не поддаётся. Саша открывает дверь, приглашая Гордееву в автомобиль. До отдела от морга путь не близкий, а ему вроде как надо помогать полиции. И если другим именно надо, то Арине хочется. Тем более, разговор ещё не окончен.

***

— Дело одно появилось, так что раньше двух не приеду. — Понятно, — кивает Джокер, уже сидя за столиком в «Воронке». — Заказать тебе что-нибудь? — Давай на свой вкус, — отвечает Ворон и добавляет: — Только прошу тебя, ничего жирного. Саша усмехается. Иногда отец делает вид, что волнуется о своём здоровье прося не предлагать ему жирное, солёное и вообще чтобы на столе стояли запечённые или свежие овощи с запечённым же мясом. Только к коньяку никакие запреты не относятся, а ведь сильнее всего по организму бьёт именно он, и Джокер не перестаёт напоминать отцу, что ни магия, ни относительное бессмертие не уберегут его от кучи болячек и цирроза печени. — Хорошо, будут тебе рыба с брокколи и травяной чай. Ворон вяло возмущается и бросает трубку, а Саша добавляет к своему стейку два любимых отцовских блюда и просит принести, как только Вениамин Сергеевич окажется за столом. — Но не торопитесь, он часа через полтора приедет. — Хорошо. В ожидании заказа Джокер присматривает себе в интернет-магазине новую модель сборного корабля для коллекции. Три модели из совсем небольшого списка уже стоят на полках в спальне и гостиной, и теперь ему хочется собрать четвёртый. Любовь к кораблям появилась несколько лет назад и совершенно неожиданно, когда подруга принесла на юбилей большую коробку с объёмным пазлом. Поначалу подарок был воспринят как что-то странное, но прикольное, а потом Саша купил второй. И уже вполне осознанно. Выбрав максимально нового «Дракона», откладывает телефон в сторону и едва не вздрагивает от направленного на него взгляда. — Твою ж, — выдыхает и отворачивается. — Приветик, Джокер. — Неожиданно заглянувшая дама пристраивается на его обычном месте и тянется за объятиями и поцелуем в щёку, но Саша только отстраняется. — Ну ты чего? — Это ты чего, Свет. Мы не друзья, чтобы обниматься. Рыжова фыркает и отодвигается. — Узнал таки. Я ж даже костюм Маринкин надела! — Вы может и близнецы, но цвет глаз то у вас разный. Света удивлённо хлопает глазками и оценивает свой внешний вид, чуть оттягивая топ вниз. — А я думала, ты ниже смотреть будешь. — Чё те надо? — раздражённо интересуется Джокер, желая избавиться от неё побыстрее. — Если из-за Шрама пришла, то зря. — Вообще-то я на работу устроиться хочу, — улыбается Рыжова, наклоняясь вперёд и демонстрируя декольте. — Официанткой. — Я тебе отдел кадров, что ли? Саше не привыкать к таким визитам и разговорам — многие считают, что он на правах наследника имеет полное право принимать и увольнять сотрудников. Только Джокера бизнес отца не интересует и влезать в управление штатом ресторана он не собирается, поэтому отправляет сразу по нужному адресу. — Ну ты же можешь за меня словечко замолвить. — С какой стати? — Саша почти удивлён. — Я уже говорил, что мы не друзья. А вписываться за тебя только из-за того, что ты сестра Марины, я не собираюсь. — Я девушка твоего лучшего друга, — приводит Света слишком слабый аргумент, потому что это не совсем так. — Хоть и бывшая. — Вот именно. Хочешь, чтобы он перестал сюда ходить? Рыжова надувает губы, обиженно отворачиваясь. Она изначально понимала, что это плохая идея, что идти нужно сразу к Вениамину Сергеевичу. Тому на их с Виталей отношения абсолютно плевать, а Джокер её к другу на пушечный выстрел не подпустит, еще и сам прицелится. Но хозяина на месте нет — только воронёнок, больше похожий на взъерошенного воробья, — как и других вариантов. Потому Света складывает ручки на столе и смотрит полным мольбы взглядом. — Джокер, ну пожалуйста! — Тянет пальчики к его руке, но натыкается на стену открытой неприязни. — Я сама тебе заплачу. — На мои услуги у тебя денег не хватит. — Так я не деньгами. — А у меня на твои не встанет. Оскорблённая до глубины души Светлана вылетает из ресторана, едва не сбив официанта, который несёт Саше стейк и стакан апельсинового сока. Он успевает съесть половину, когда к столику подходит очередной посетитель. В этот раз Джокер не раздражен. — Привет, пацан. — Он широко улыбается и хлопает по сиденью рядом. — Садись. — Привет, — Тёма улыбается в ответ и принимает приглашение. Саша смотрит в сторону выхода, но больше никто из семейства Завьяловых в зал не входит. Артёму двенадцать, он уже давно чувствует себя взрослым и разгуливает по району в одиночку. Саша почти неодобрительно хмыкает, хотя прекрасно помнит себя в его возрасте: тоже хотелось свободы, но не разрешали. Рядом всегда был Стас или Шрам, которому приходилось нянчиться с малолеткой, а в его возрасте веселее с девчонками тусить. — Будешь что-нибудь? — Тёма отрицательно качает головой и опускает грустный взгляд. — Чего случилось? — Только пообещай, что папе не расскажешь. Ситуация не нравится Саше всё больше и больше. Артём от Романа Евгеньевича редко что-то скрывает, но сейчас происходит нечто действительно серьёзное, раз он пришёл не к влиятельному отцу, а к Джокеру. Сам он не знает, что и думать, но кивает, потому что этого ребёнка подвести не может. — У меня есть один друг колдун. Недели две назад он мне рассказал, что у него сила появилась. А потом пропал. Я очень боюсь, что с ним что-то случилось, потому что он мой лучший друг. — И, запнувшись, добавляет: — После тебя, конечно. Саше всё это очень льстит, но он никак не может понять, почему об их дружбе и пропаже мальчишки не должен знать Завьялов. Хотя о втором он скорее всего уже знает. Говорить о том, что его друга могут найти в куске странного льда, Джокер не собирается. — О нём наверняка уже родители в полицию заявили. — Он сирота, в детском доме живет, — вздыхает Тёма. Вот теперь Саше всё становится предельно ясно — полковник ни за что бы не одобрил общение сына с «не пойми кем», как он сам выражался. А уж то, что Артём наведывается к детдому, и вовсе привело бы его в бешенство. Младшему же мальчишка очень важен, иначе не стал бы так переживать и нарушать отцовский запрет. И Джокер думает, что среди детей во льду может оказаться и этот. Ему бы только знать, как он выглядит. — Ладно, пацан, — он хлопает Тёму по плечу, — помогу, чем смогу. Что ты вообще о нём знаешь? Младший Завьялов охотно описывает четырнадцатилетнего Мишу с веснушками и торчащими в разные стороны светлыми волосами. Не забывает про рост — на полголовы выше самого Тёмы — и маленький шрам у носа, а также любовь к пончикам со сгущёнкой. Последнее Саше ничего не даёт, кроме плюса к карме Артёма — молодец, и такое помнит, значит действительно друг. В конце он добавляет адрес детского дома и на выдохе опускает голову, а затем демонстрирует голос Миши. Образ в голове Джокера выстраивается не предельно чёткий, но есть хоть что-то. И это что-то он заметил утром в одном из найдёнышей. — Скажи-ка мне, во что он последний раз был одет? Тёма отворачивается и изо всех сил напрягает память. Ему хватает меньше минуты, чтобы выдать дополнительную информацию. — В чёрную футболку, там скелет кота нарисован, и джинсы синие. Теперь Саша уверен, что Мишу уже видел. После обещания всё выяснить, звонит Гордеевой. Тёму он никому не выдаст, но информацию о Мише полиция должна знать.