Коллекция бабочек

В горле пересохло, я поднесла кружку к губам и сделала глоток, кипяток обжег рот. Я подавилась, откашлялась, быстро поставила чай обратно на стол. Шисуи внимательно наблюдал, можно даже сказать, въедчиво присматривался к каждому моему движению. Будто пытался оценить меня как-то по новому, или заметить какие-то детали, коих раньше не замечал. Не знаю. Голова сейчас была забита совершенно другим. Чувство было такое, будто на меня в моменте устроили облаву все кому не лень: Катен, Суйгин, глава корня, Хокаге. Что во мне особенного, кроме чертового дара, который я даже контролировать не в силах, и о котором знают единицы — я и, судя по всему, Катен. — Шисуи, что со мной будет? — я подняла на него полные отчаяния глаза. — Я не знаю. — Ответ был честный, я видела, он действительно не знает. — Но теперь я не совсем уверен, что опасность не сумеет тебя настичь внутри стен Конохи. — Даже в медицине я не сильно преуспела. В чем моя ценность для них? — Прежде всего, ты носитель сильного генома. Насколько мне известно, именно для этого Суйгин взял в заложники тебя и Анко Митараши. — Он на секунду замолчал, а затем продолжил: — Также есть предположения, что и Корню ты нужна по той же причине, но я не уверен, что это весь мотив. Я молча слушала. По-прежнему было очень непривычно и неуютно общаться с Учихой в такой «обычной» манере, будто эта роль ему совсем не подходила. Для меня он был кем угодно, но точно не тем человеком, который сейчас сидит передо мной. Что изменилось? Я стала его миссией и он просто хочет завершить её удачно. Это самый логичный ответ, так и напрашивающийся сам собой. — О Катене очень мало информации, до конца не ясно, откуда он взялся и куда пропал, какие у него намерения и так далее. Но я бы не стал его недооценивать. — Думаешь, он опасен? Он кивнул и отпил чай. Я тоже попробовала — мой язык отозвался болью. И как он пьет этот кипяток? — А что насчет Хокаге, зачем ему я? — А вот это уже хороший вопрос. — Учиха врезался в меня своим твердым взглядом. — От тебя много не требуется, только лишь наблюдать и докладывать мне. По спине пробежал мороз. Хоть и звучало все вполне безобидно и легко, но нутро тотчас же взвыло от тревоги. — За кем нужно следить? — Я решила начать издалека и не бросаться в агрессивную защиту, чувствуя, как страх мгновенно пускает сталь по венам. — За всем, что покажется тебе странным в АНБУ НЕ. — А если мне покажется странным все? — Значит ты расскажешь мне все.— Тон его стал слегка приказной. Я не хочу в клетку. — А если я откажусь? — я потихоньку начинала закипать, сопротивляться, ходила по этой тонкой грани, лишь бы не сорваться в пропасть. — Не хочу давить на то, что ты должна мне уже не в первый раз, ты и сама все прекрасно помнишь. — О да, я это очень отчетливо помнила. — Но могу предостеречь: не будешь делать так, как нужно, быстро отправишься к шинигами. Кто бы вы ни были, заберите поскорее мою душу, я не могу терпеть этот мир. — В Корне хотя бы деньги предлагали. Лицо Учихи лишь на секунду стало хмурым. — В твоем положении стоит думать о том, как сохранить жизнь, а не заработать. Но за это, впрочем, можешь не переживать, тебе щедро отплатят за помощь. — Раз уж о жизни заговорили, то какие у меня будут гарантии и будут ли вообще? — Подстраховка с моей стороны. Я нахмурилась. Гарантий нет. Навряд ли Учиха такой вездесущий, что сможет уберечь меня ото всех напастей. А их, я чувствовала, будет много. Я ввязалась в нечто слишком опасное, и мне не выбраться, только пройти этот путь до конца — и куда он меня приведет зависит лишь от меня. — Обещай, что будешь делать все возможное и невозможное, чтобы я осталась цела и невредима. — Я уперлась колким взглядом в Шисуи. — Что будешь защищать, беречь от любого зла, что нацелится на меня, будешь рядом в трудную минуту. Обещай мне, Учиха. — Обещаю. — В его голосе была стальная уверенность, а в глазах клятва: я защищу тебя. Он протянул мне свою руку. Я протянула в ответ. Он обхватил мою ладонь, сжал крепко. Я неотрывно глядела в его глаза, слишком черные для обычного человека, слишком правдивые и чистые для Учихи. Но они быстро залились краснотой, друг за другом появились три томое. Его хватка вмиг стала ещё крепче за секунду до того, как я хотела отдернуть руку. Слова застряли в горле, испуг, смятение, при виде активированного шарингана вгрызлись в сердце. — Я хочу кое-что понять, — сказал он и слегка потянул мою руку на себя. — Как у тебя это получается? После этих слов я погрузилась в такую привычную мне тьму. Вокруг не было ничего, только звенящая пустота и отчетливое чувство чужого присутствия. Шисуи был здесь, я чувствовала его кожей, он был совсем рядом, но я не видела его. — Где ты? — я позвала в пустоту, но ответом мне было лишь бескрайнее эхо, вскоре вернувшееся обратно. Меня вновь охватила тревога, я зажмурилась, потерла глаза, и тут же быстро отдернула руки от лица — они были ледяные. Бабочка скоро прибудет. — Я рядом. Не волнуйся. — Где-то совсем близко я услышана голос Шисуи, и мне стало чуть легче дышать. — Делай что обычно, я наблюдаю. Вдалеке показался голубой огонек, я пошла навстречу, протянула руку к слепящей бабочке. Она, плавно лавируя, приземлилась мне на ладонь. Дыхание сбилось, голова была тяжелой, глаза, опьяненные страстью, жадно глядели на сильное мужское тело, постепенно поднимаясь от рельефных икр, до возбужденного паха, затем плавно скользили по животу, быстро вздымающейся груди оставляя на ней мысленные поцелуи, переходили к широкому развороту плеч, жарко присматривались к шее и наконец лицу. Ему совсем не стыдно стоять нагим передо мной. Уголки губ приподняты в ленивой, насмешливой ухмылке. А глаза… эти бездонные, чёрные глаза, жгли, как костёр. Не взгляд — прикосновение. Я чувствовала, как они скользят по мне. Сдирают одежду. Раздевают до самой сути. Он выглядел взрослым, зрелым. Не мальчик. Мужчина. Сердце готово было пробить хрупкие рёбра, я не могла дышать. Я знала, кто передо мной. — Хватит рассматривать, Сенджу. — Парень подходит вплотную, руками хватает за талию, так уверенно, будто он делал это сотни раз. Будто он имеет на меня право. Губы нежно впиваются в шею, прикусывают кожу, руки соскальзывают ниже, пальцы впиваются в мои бёдра. Горячие ладони сжимают ягодицы, подминают под себя, а мне кажется что я вот вот умру, утону в тягучем озере похоти. — Я скучал по тебе. — Шисуи. — ненароком срывается с губ. Мольба и признание в одном дыхании. Он усмехнулся, губы прошлись вверх по шее, к уху. Тёплое дыхание, почти влажное, снесло крышу. — Я тоже скучала. Меня выкидывает в реальность, в которой Учиха по прежнему держит меня за руку. Щеки горят адским пламенем, хочется пропасть из этого мира раз и навсегда, лишь бы больше никогда не видеть перед собой растерянные и до глубины души смущенные глаза Шисуи. Мы молчали, старались не смотреть друг на друга, но руки не размыкали. Ни мне, ни ему не удавалось взять власть над эмоциями, стереть с лица и шеи глупую красноту, будто намертво въевшуюся в кожу. Нужно было сказать хоть что-то, но слов не было, только немое смущение и тянущее чувство внизу живота. Боги, я же видела его член. Казалось воспоминание пошло дальше и начало преднамеренно выжигать кожу ещё сильнее. Я не знала, как это остановить, мысли буквально затопили голову, казалось, ещё чуть-чуть — и кипяток хлынет из ушей. Я украдкой глянула на Учиху, он в ответ взглянул на меня. — Я… я не понимаю. — Мой голос был скомканный. — Неужели ты думала о таком? — Его голос был тихим, почти хриплым, а вопрос — словно стрела, пронзившая мое горло. Стыд рос в геометрической прогрессии, и без того белые волосы, казалось, поседели на пару тонов. — Я никогда о таком не думала! — Голос сорвался, я постаралась отдернуть руку, но он не пустил. — Тогда что это было? — Он придвинулся на стуле ближе, глаза его все ещё были в смятении и жаждали ответов. — Я не знаю! Обычно я вижу фрагменты из прошлого людей, которые лезут мне в голову, или какие-то крупные события из ближайшего будущего. Это больше случайность или спонтанность, я не могу контролировать эти видения! — я быстро затараторила, выкладывая все, что знаю, не хотелось прослыть законченной извращенкой. — Но это явно не прошлое. — Выходит… — я запнулась; было страшно даже вслух это произносить, но я все же нашла силы продолжить: — Это будущее. Не верю. Я не верю в это. Не могу представить, что когда-то он может взглянуть на меня такими глазами, до краев переполненными похотью и зверским желанием дотронуться. И себя не могу представить в подобной роли, до глубины души жаждущей его прикосновений. С кем угодно я себя могла вообразить, но только не с ним, не с Учихой Шисуи. — Как мне теперь жить с этим знанием? — Я чуть дернула руку Учихи, наши ладони были мокрые от пота. — Чему быть, того не миновать. — Краснота медленно сошла с его лица, и, кажется, он уже мог шутить. — Твои шутки мне поперек горла! — я нахмурилась, приложила прохладную ладонь к щеке. — Забудь всё, что видел, этого не будет. — Сама-то сможешь? — он уже откровенно насмехался. — Ещё как смогу! — я уперлась, влажная ладонь легко выскользнула на свободу. Он смотрел с интересом за тем, как я злюсь. Его взгляд был слишком внимательным, слишком живым. Меня это бесило. Хотелось вцепиться в его гордую ухмылку и стереть её до последней крупицы спеси. Но вместо этого я скрестила руки на груди и медленно выдохнула. — Надо было показать тебе, как я в детстве из окна выпала, — фыркнула я, вытирая ладонь о рукав кимоно. — Может, тогда бы ты не смотрел так… самодовольно. — Если бы ты и в детстве выглядела так же, я бы, пожалуй, точно не дал тебе упасть. — От этих слов мурашки прошлись по спине. Он не отводил взгляд. Ни на долю секунды. — Постой, ты же видел все от моего лица, разве нет? — Голос дрогнул; кажется, ещё одна волна возмущения и смущения подкатывала к шее. — Иначе как ты можешь знать, как я выглядела? — Нет, я был наблюдателем со стороны и видел все в лучшем качестве. Я вскочила со стула, повернулась к нему спиной, закрыла лицо руками. Щеки снова горели. — Ещё немного, и моё гостеприимство закончится вместе с терпением. — Из груди вырвалось стыдливое бессилие. Пожалуй, этот эпизод в моей жизни станет тем, что сломает мою личность. — Я молчу. — Я не видела, что он делает, но услышала, как он отпил чай. Видимо, пытается пользоваться возможностью, пока она не пропала. Я растерла щеки, отборным матом прогоняя назойливую красноту, жгущую кожу. Естественно, все ругательства были сказаны про себя. — Хватит смущаться, это всего лишь видение. — Знаешь, мои видения имеют свойство сбываться. — Я повернулась к нему лицом, подошла к столу и отпила свой остывший чай. — А теперь думай, что нам делать, чтобы это все не допустить. А лучше давай вообще закроем тему, я не хочу это обсуждать, мне уже дурно. Он молча кивнул и снова сделал глоток. — Я думаю, это был продуктивный разговор, мы много чего выяснили. Но не все. Калитка во дворе скрипнула, я услышала голоса. Вмиг внутри все сжалось. Я знала, что сейчас будет, и ужасно не хотела, чтобы это видел кто-то, даже я сама. — Ждешь в гости ещё кого-то? Но я молчала, напряженно глядя на входную дверь, которая с минуты на минуту, должна была распахнуться и хорошенько ударить по фасаду, впуская в жилище его поддатую хозяйку. Спустя минуту так и случилось. В дом завалилась мать, тянущая за собой уже бессознательное тело жениха Шизуне, а следом появилась и сама Като, тихо ругающаяся на двоих и в спешке закрывающая дверь. Пока мать и Риото пытались снять обувь, Шизуне быстрым шагом пошла мне на встречу. — Ты чего не спишь? Поздно же. — Не спится, — нейтрально ответила я. Сама же Шизуне, не сбавляя темп, прошла в гостиную и вдруг заметила Шисуи. Она вмиг взбодрилась и тихо, но быстро зашептала мне: — Срочно прячь его! Цунаде-сама не должна заметить! Я еле довела их до дома, она старалась подцепить ещё дюжину собутыльников! — Они ещё не напились?! — я бросила беглый взгляд на часы: было уже за полночь. — Шизун-н-не! Ты куда ушла? — раздался громкий крик матери. Меня передернуло. — Мито, быстро! — прошипела она мне и бросилась в прихожую. Я рывком дернулась к Учихе и схватила его за предплечье. — Извини, но тебе нужно уходить. — А что будет, если останусь? — Тебе это не понравится, как и твоим родителям. — Что ж, спасибо за гостеприимство, и до скорой встречи, — ответил он, и его силуэт смазался. Видимо, как обычно воспользовался своей техникой. Я не стала долго разглядывать пустой стул, быстро, но тихо побежала на второй этаж и закрылась в комнате. С первого этажа то и дело доносились расстроенные крики матери о том, что ей снова не дают как следует повеселиться. Я выдохнула, начала развязывать тугой пояс, затем сбросила с плеч кимоно, оставаясь лишь в нижнем белье. Слабый сквозняк уколол кожу, я накинула домашнюю футболку и принялась расплетать прическу. Спать в таком виде было нельзя — волосы запутаются за ночь в колтуны и останется только их безбожно отрезать. Закончив с головой, я раздраженно вспомнила, что нужно умыться. К этому времени крики утихли, и я осторожно выглянула из комнаты. Никого. Вся возня до сих пор была на первом этаже. Поэтому я незаметно проскользнула в ванную и принялась смывать макияж. Этот день был переполнен событиями, и они все никак не желали укладываться в голове. Но больше всего меня терзал не странный наемник Суйгин, не Катен с его загадочными наставлениями, не корень АНБУ и даже не сам глава деревни, который пытался меня завербовать, а Шисуи Учиха. Если это было действительно будущее, а не какая-то опухоль, давящая мне на мозг, готова признать, Шисуи в будущем выглядит слишком… притягательно? Да, притягательно. Не знай я его, я бы запросто влюбилась в эту глупую фантазию, но я знаю. Он совсем не такой, а это видение — бред, этого не случится. Я уверенна. Кровать и подушка казались сейчас слишком мягкими, обволакивающими, и слишком быстро, даже незаметно, утащили в царство грез.

***

Утро пришло мягко, как ласковая ладонь, скользнувшая по щеке. Холодные лучи зимнего солнца проворно заглядывали в окно, золотили подушку, спутанные волосы и край простыни. Я медленно приоткрыла глаза, потянулась, ощущая себя словно в коконе. Мир был тих, дышал легко, будто знал, что мне нужен именно такой, неторопливый, ясный день. Я лениво поднялась с кровати, подошла к окну. Глаза резанул слишком белый снег, укрывший тонким слоем иссохшую за осень траву. Я засмотрелась. Снег в Конохе был редкостью, но, видимо, эта зима решила побаловать жителей новогодней атмосферой. Планов на сегодняшний день не наблюдалось, на смену в госпитале, я заступала следующим утром, а посему нужно было как следует отдохнуть перед работой. Я присела за рабочий стол, откинулась на спинку кресла. Вчерашний день привнес в мою голову слишком много информации для обдумываний. Взгляд скользнул к нижнему ящику стола. Там, среди бесполезных бумажек, альбомов, и письменных принадлежностей скрывался свиток с кунаем. Я не знала, как поступить. Послушать Катена и освободить этого монстра или же ждать следующего «припадка», который высосет из меня приличную часть моральных и физических сил? Подождем. Ведь доверять человеку, которого я видела всего лишь дважды в своей жизни и по вине которого у меня могли быть проблемы, явно не стоит. Разберусь с этой проблемой позже. Я просидела так ещё какое то время, искоса глядя на снег за окном, пока мысли не заполнились образом Учихи Шисуи. Щеки вновь патологически вспыхнули. В груди поднялся душераздирающий стыд, безжалостно щекочущий мышцы. Я не могла держать все в себе, мне нужно было с кем-то об этом поговорить, иначе я сожру себя заживо. Но поговорить мне не с кем, да и лучше будет держать эту ситуацию под полным контролем, лишь бы она, не дай Ками, никуда не утекла, тогда ещё и в обществе проблем не оберусь. Я вскочила со стула и быстрым шагом направилась в душ. Хотелось поскорее отмыться от этого позора, победоносно смыть его в канализацию. Хоть и я знала, вода и мыло тут не помощники. Горячая вода обнимала кожу, капли катились по ключицам, животу, по изгибам бедер, совсем не унося едкие воспоминания. Я долго стояла под струями, просто позволяя себе быть — здесь и сейчас. Душ ожидаемо не помог, поэтому я решила проветриться. Предварительно высушив голову, я надела штаны, водолазку и сверху накинула куртку. Зимней обуви у меня не было, как и у большинства местных жителей, поэтому никаких альтернатив сандалиям я не нашла и молилась, чтобы не застудить ноги. Когда я вышла на улицу, лицо обдала морозная свежесть. Я с жадностью вдохнула этот бодрящий воздух и направилась вдоль улицы. Мысли резко переключились на Хино Рицки. Как она там? Чем занимается? О чем думает? Пора была расставить все на свои места, поэтому я уверенным шагом направилась к её дому. Скоро дом Рицки показался из-за поворота — я знала этот путь наизусть, хоть бывала у неё нечасто. Каждый шаг отзывался в груди нервным замиранием. Страх услышать правду, которая может разрезать меня пополам, мешался с облегчением от того, что я наконец-то решилась. Снег мягко хрустел под ногами, воздух щекотал нос, и в этом зимнем покое было что-то будто бы преднамеренно равнодушное — как будто мир нарочно замедлил шаг, чтобы я хорошенько всё прочувствовала. Поднявшись по крыльцу, я замялась. Я постучала раз, другой. Сердце в этот момент стучало с таким остервенением, что, казалось, его эхо слышно по всей улице. Несколько секунд — и я уже пожалела, что пришла. Глупо, наверное, ожидать, что разговор всё расставит по местам, особенно если не знаешь, что именно хочешь услышать. Дверь приоткрылась неожиданно, рывком — и я чуть не отшатнулась. На пороге стояла Рицки — волосы собраны в аккуратный пучок, на щеках лёгкий румянец, а в глазах — усталость. Она посмотрела на меня, как будто не сразу узнала, и лишь спустя несколько секунд её лицо смягчилось. — Мито? Ты чего в такую рань? — Она пропустила меня в дом. Я прошла в теплую прихожую. В нос сразу пробрался запах яичницы. — Надеюсь, я не помешала вашему завтраку? — Нет, я дома одна. — Она закрыла за мной дверь и направилась в кухню. — Надеюсь, ты не голодная, я только на себя готовила. — Не голодная. — Я прошла в узкую кухню, оперлась о стену. — А родители где? — Буквально вчера отправились в Отафуку, маме нужно обновить гардероб, а папе за все это заплатить. Голос её был обыденным, без грамма вины, как будто между ними совсем ничего не случилось. — Я хотела поговорить с тобой. — Я решила взять все в свои руки. — для этого и пришла. Хино молча налила кипяток в чайник, переложила омлет в тарелку и попросила взять кружки. Я последовала её указаниям и мы переместились в просторную гостиную. — Я хотела обсудить то, что было между нами тогда. — Я тоже думала над этим. — Рицки закинула в рот кусочек омлета и тщательно пережевала. —И считаю, что такие мелочи не стоят нашей дружбы, правда ведь? — Правда. В груди кольнуло, но я не подала вида. Может, она и права, это просто мелочи, недопонимания, а я накрутила себя, как обычно это бывает. Может, в реальности все было не так критично, как мне показалось и как я в процессе себе додумала. — Вот и отлично. — Она улыбнулась и продолжила свою трапезу, а я методично разлила чай по чашкам. — Что нового у тебя, рассказывай. — Да толком ничего, все как прежде: беру максимальное количество миссий, свободное время посвящаю тренировкам. — Она пожала плечами, но я не упустила из виду ее полупрозрачную ухмылку. — А что насчет Акаме? — Это был парень из шестой команды. Он то и дело старался проявлять знаки внимания к Хино, но она их напрочь игнорировала. — А что Акаме? Дурачок дурачком, не удивлюсь, если помрет на следующей миссии в погоне за славой. — Она помотала головой, из прически выбилась пара прядей. — Да и вообще, что мне эти бесклановые, нужно брать выше. — Выше? — я немного не понимала, ведь такой разговор у нас с ней состоялся впервые. — Ну да, родители недавно обмолвились, что планируют связать меня узами с каким-нибудь завидным Нара, Сенджу или, может быть… Учиха? Она задумчиво прикусила губу, а я сжала в кулаке штанину. Перед глазами вновь стоял взрослый Шисуи и светил всем, чем только можно. Чертов скример. — Якобы их единственная дочь достойна самого лучшего. — Хино продолжила уминать свой завтрак, совсем не обращая внимание на моё внезапное помешательство. — Тогда зачем твой отец так рьяно растит в тебе шиноби, если хочет удачно выдать замуж? — я с силой вышвырнула из мыслей треклятого Шисуи и постаралась вернуть разговор в прежнее русло. — Потому что он хочет, чтобы я была универсальной, — ответила она всё так же спокойно. — Удобной. Привлекательной. Полезной. В бою, за столом, в родословной. Я отвела взгляд. Это звучало жутко, но... не чуждо. Мы обе были дочерями ожиданий. С раннего детства наши родители пытались сделать из нас кого-то выдающегося, правильных детей, которых будут ставить в пример всем остальным. Вот только получилось это лишь у отца Хино. — Тебе меня жалко? — вдруг спросила она. Голос не дрогнул, но в нём была затаённая горечь, как будто она долго репетировала эту фразу. — Хино… ты моя подруга, я не могла просто взять и уйти, увидев тебя тогда в слезах. — Внутри было отвратительное чувство, будто я сейчас связана по рукам и ногам. — Мито, ты всегда была яркой. Сильной. С нужной фамилией. Даже если ничего не делала — ты уже была. А я… я была просто рядом. Пока не поняла, что мне не хватает воздуха. — Хино... — я выдохнула. Щеки начали предательски жечь. — Я знаю, я сорвалась тогда. — Она подняла взгляд, и в нём не было раскаяния — только пустота. — Но ты не представляешь, каково это — всё время быть на шаг позади. Не потому, что ты хуже, а потому что ты не из тех. А потом ты пришла — такая добрая, со своей великой фамилией — и я... — Тебе было легче вылить всё на меня? — я проглотила горечь, которая подступала к горлу. — Я пришла, чтобы поддержать тебя, а ты сделала из меня врага. — Прости. Если можешь. Я замолчала. Потому что внутри меня зашевелилось то, чему я не хотела давать имени. Обида. Разочарование. Тонкий страх, что я вновь оказалась не в том месте, не с тем человеком. — Хино, я прощаю тебя. — Я накрыла её руку своей. — И ты была права: такие мелочи не стоят нашей дружбы. — Она улыбнулась мне в ответ. Возможно, я совершила зверскую ошибку, дьявольски ужасно оступилась — не поставила крест на нашем общем прошлом. Но я не могу поступить иначе. Порвать мосты страшно, ещё страшнее — стать незнакомцами, знающими друг друга наизусть.