Здесь разбиваются души

Она дрожащими руками собрала волосы в хвост. Затянула пышные волосы в крепкий пучок. Заправила непослушную прядь за ухо. Тело предательски трясло с самого утра. С самого первого шага к уборной девушка почувствовала, что ноги не слушаются, а дышать сложно невыносимо. После каждого гребаного вдоха по позвоночнику расползались язычки боли, окутывали ребра, снова подбираясь ближе к сердцу. Отгрызали от него по кусочку снова и снова. Длинными ногтями она поправила покосившийся пучок. Гермиона рассматривала себя в отражении зеркала и единственное слово, которое приходило ей на ум, мольба — убейте. Алые, искусанные, налившиеся кровью губы. Усталые опухшие темные глаза. Пустые. Бледная кожа. Подрагивающее тело. Грейнджер пыталась всё утро изобразить что-то похожее на улыбку. Но хотелось только разбить стекло вдребезги. Она ненавидела фальшь, но именно сейчас её было так много в ней самой. Вдох. Выдох. Громко и до боли в грудной клетке тяжело. Сегодняшняя ночь выдалась тяжелой: Грейнджер почти не спала и только прокручивала в голове их сеанс с психологом, а еще никак не могла заглушить страх и дрожь перед похоронами подруги. Боль раздирала ее на куски до самого рассвета. Черная тонкая ткань капрона обтягивала бедра и чуть выпирающий живот. Грейнджер надела чёрное платье через голову, просунула в петельку маленькую пуговицу и аккуратно разгладила ткань. Выпрямившись, она заглянула в собственные глаза — глубокие темно-карие, наполненные цветом горячей карамели. И закатные лучи солнца рисовали переливы на самом дне. Холодные пальцы дрожали, а ладони, сжатые в кулаки, вонзали острые ногти в нежную кожу. Что-то щелкнуло в ее голове. Она оставалась пустой, даже если рисовала улыбку и наглый взгляд. Гермиона, как бы сильно не хотела, всё равно вздрагивала, продолжала ощущать, как ураган снова волнами накатывал на её сознание и тело. Девочка почти неделю пряталась от него по углам опустевшей комнаты, заглушала его вой звуками воды, ударами часов, чужими голосами. Чем угодно, лишь бы остановить цунами, поглощающее малышку с головой, не позволяющее четко мыслить, понимать. Сегодня — вьюга. Страх в ее образе. Он лез лапами внутрь, пускал огненные ленточки по коже. От холода немели пальцы. Что-то щелкнуло в ее голове. Хаос внутри нее не находил пристанища. Она смотрела на облачное небо и вспоминала ее. Горячие слезы снова заполняли глаза. Уже не спасающие, нет. Теперь для Гермионы это адская пытка, доводившая её до состояния не человека, когда хотелось только биться ладонями о стены до распускающихся на бледной коже кровавых пятен, разломить к чертям грудную клетку, сломать ребра, потому что невыносимо сильно болело. Звук открывающейся двери за спиной заставил Грейнджер вздрогнуть. Она обернулась и увидела Блейза на пороге комнаты. На нем была чёрная водолазка, плотно обтягивающая его тело, черный пиджак и брюки, а шею украшала тяжелая цепочка. Молодой человек скомкано улыбнулся ей в знак приветствия, но увидев ее заплаканные красные глаза, стер в ту же секунду улыбку. Забини поманил Гермиону к себе и, когда она в пару робких шагов подошла ближе, обнял. Рывком прижал ближе, ласково начав гладить по волосам. Тело Грейнджер затряслось в его руках, а девушка начала дышать глубже и тяжелее. Через тихие всхлипы Гермиона передавала молодому человеку всю боль, которой была наполнена ее душа и тело. Блейз Забини стал несокрушимой поддержкой для Гермионы за один год. Она положила голову на его плечо и ощутила в сотый раз силу, которая буквально исходила изнутри парня. Она просила её не сдаваться. Она текла сквозь мужской шепот успокаивающих фраз в Гермиону и внушала веру, что девушка доберётся до последнего часа сегодняшнего дня в чистом разуме. Ноги утонули в ботинках. Гермиона стала выше и чуточку стройнее, встав на высокий каблук. У колен она застегнула высокую обувь на пуговицу. Выпрямилась, бросив взгляд на Забини. Он стоял у двери с ее пальто в руках. Прямая спина, гордо поднятая голова и взгляд, наполненный печалью. Он тоже скучал по Джинни Уизли, ведь они только недавно смогли найти общий язык и понять абсолютно противоположные характеры друг друга. Гермионе хотелось обнять его, но она только приняла его помощь, когда он протянул ей рукава верхней одежды. А дальше по коридорам замка тишина сопровождала их словно старая подруга. Молодые люди шли под руку до самого внутреннего двора школы Хогвартс, где собрались все ученики старшего курса, знавшие погибшую девочку, и учителя. Они вошли в эту небольшую толпу людей, кивками приветствуя знакомые лица. Внезапно Гермиона ощутила чьи-то нежные руки на своих плечах, а потом шепот. Пэнси Паркинсон. Она прижимала её тело к себе, сдавливала, кажется, вынуждала держаться, но не получалось. Слезы сами начали катиться из глаз, когда девочка услышала ласковый голос подруги. Гермиона положила свои ладони поверх ее теплых рук. Кивнула, ответив на всё ее просьбы. Слизеринка поцеловала ее щеку и отпустила — сегодня последняя их встреча. Они обе сказали друг другу всё, что хотели, сейчас. Гарри стоял рядом с семьей Уизли. Гермиона ещё никогда не видела его настолько потерянными, казалось, безысходность душила его, но парень продолжал выстраивать вокруг себя неприступные, нерушимые стены. Оставался сильным, когда внутри бушевала холодная вьюга. Гермиона Грейнджер искренне восхищалась другом сейчас и даже предположить не могла, какая война велась в его сердце. Он держал в себе тысячу эмоций, стойко ждал, терпел, когда хотелось кричать, рвать внутри себя нервы. Так, чтобы кровь хлестала из жил, чтобы заменить боль душевную, на физическую. Гермиона подошла совсем близко, так, что их глаза встретились в случайном мгновении и молодой человек позволил ей почти упасть в его теплые объятия. — Держись, девочка, — прошептал Поттер, прижав ее к себе как можно ближе. — Держись, мой милый, — попросила в ответ Гермиона. Захлебнулась в новом приступе тихого плача. Пальцы сплелись в замок и Гарри поцеловал Грейнджер в щеку. Они оба пытались защитить друг друга от внешнего мира. Рядом миссис Уизли не стеснялась плакать в голос. Одна из самых сильных женщин, которых только знала Грейнджер, сейчас не могла справиться с потоком боли и отчаяния. Она плакала в руках мужа, кивала на все сказанные за сегодня слова соболезнования. Гермиона не решилась подойти. Наверное, потому что слишком много семья Уизли за сегодня уже получила и еще получит фальшивых слов сожаления или потому что рядом стоял Рон. От рыжеволосого парня за несколько метров веяло разрушением. Казалось, он разваливался изнутри физически и ментально. Его глаза бегали по толпе, словно Уизли не понимал, где находился. Он показался Гермионе чужим. Взгляд был другим, незнакомые жесты, удивительно, как одна смерть смогла сломать этого мальчика окончательно. Рональд Уизли был напряжен, а тихие перешептывания громко били по ушам. Хотелось убежать, потому что воздух вокруг него вспарывал ей глотку. Грейнджер пугал его внешний вид — замученный собственными мыслями и страхами, он был выпотрошен министерскими допросами, вероятно, истериками матери и опустошенностью братьев. Джордж стоял в молчании и был похож на призрака. Ничье состояние в семье Уизли не было наихудшим — невероятно больно было каждому из них. Просто каждый переживал горе по-своему. Гермионе захотелось не существовать в этой огромной толпе. Но холодные руки, опустившиеся на ее плечи, заставили отвлечься от пожирающих ее мыслей. Она обернулась и увидела перед собой Малфоя. Он был одет точно так же, как Блейз, только вместо пиджака было не застёгнутое пальто. Молодому аристократу шел черный, казалось, как никому другому. Он не сказал ей не слова, но предложил руку, когда Макгонаглл объявила о массовой трансгрессии на кладбище. У Гермионы тряслись ладони и ей хотелось сбежать, лишь бы не чувствовать, лишь бы снова не погружать себя в тоску, но она только ответила на предложение Драко согласием. Девушка немного покачивалась от давно не испытываемых ощущений и сильнее цеплялась за чужие руки. Она наваливалась всем телом на Малфоя, но тот только придерживал ее плечи. Ждал, когда приступы тошноты оставят её, чтобы отступить назад. Позволить ей пойти по узкой дорожке за всеми остальными. Сам он шел в нескольких шагах от нее, словно огромная птица, охраняя ее покой. Снова. Также, как и вчерашним вечером, когда она покинула кабинет психолога. — Гермиона, успокойся, — шептал его голос, пока руки мягко сжимали лицо. Большими пальцами гладили ее щеки, успокаивая и стирая катящиеся из глаз слезы. — Тише, девочка, — он обнял ее. Прижал близко к себе и положил руку на макушку, пытаясь успокоить. Но ее слезам и крику не было конца. Гермиона так долго сдерживала свои эмоции и чувства, не показывала их никому, что сейчас они выливались из ее без остановки и какого-либо контроля. Малфой отстранился от нее, но продолжал держать за плечи, смотрел в глаза — стеклянные, залитые литрами ядерного топлива и мышьяка, которые каждую секунду отравляли ее кровь и сознание. Он взял ее за руку — холодная — и, в неконтролируемом желании чувствовать ее тактильно, поцеловал ладошку. Гермиона смотрела на него растерянны взглядом, не понимая зачем Драко опустил ее руку на свою шею, зачем коснулся своими пальцами ее лица, а потом начал безостановочно целовать ее нос, лоб, щеки. Грейнджер сжала в ответ ладонь на его шее и инстинктивно повела к голове, начав поглаживать. Драко целовал ее скулы, уши, спускался на шею. Гермионе хотелось просто забить на все и стать к нему ближе, ведь казалось, что друг от друга их ничто не отводит. Никакая сила и человек не мешал им идти за руку по замку, а после Гермионе засыпать в его объятиях. Но они все еще стояли по разные стороны обрыва, то приближаясь друг к другу, то отталкивая прочь на километры. Чужие люди независимо от событий вокруг становились непозволительно близкими. Она дарила ему бережные касания, теплый взгляд и полное успокоение его разума. А он помогал собирать осколки души, складывать вменяемую картинку по частям. Она не позволяла горечи, стекающей по горлу, расщеплять мягкую ткань, а по желудку разлиться чувству тошноты от всего этого гадкого мира. Зябко. Дул мерзлый ветер. Толпа людей стояла у могилы девочки, впереди у которой была самая счастливая жизнь, но теперь только могильный камень и красивое имя. Уже три часа прошло и некоторые родственники, учителя и ученики покинули кладбище. Каждый оставшийся был сам по себе. Малфой и Блейз простились с Пэнси, которая уже завтра собиралась отбывать с матерью из Англии. Черноволосая девушка крепко поцеловала Гермиону на прощание. Семья Уизли впервые за долгое время не казались семьей — стояли порознь. Рон с силой сжимал металлический забор и неотрывно смотрел в одну точку. Билл говорил с Перси о чем-то очень тихо, а Джордж почти все время провел с Полумной, которая то и дело держала его за руку и что-то шептала. Гермионе было не по себе. Все церемонию девушка стояла под защитой Малфоя, время от времени чувствовала, как он касался ее, словно проверял все ли в порядке. Все в порядке быть не могло никаким способом, но Грейнджер все же заставила себя подойти к Гарри, который около получаса назад отошел на несколько метров от могилы и просто наблюдал. — Всё это похоже на какой-то затянувшийся сон, — скрипучим, севшим голосом сказала Гермиона. Поттер отмер и громко вздохнул. Все внутри него перевернулось за сегодняшний день. — Иногда кажется, что если проснуться не удастся, то жить больше не захочется, — также тихо и медленно продолжала девушка. Казалось, она больше ничего не чувствовала. Смотрела на всю эту картину, окрашенную в черный, и не понимала, как дышать дальше. — Я уже не пытаюсь заткнуть эту дыру, — отозвался Гарри. Его голос был тяжелый и усталый. — Перестал понимать, как избавляться от тяжести. У меня чувство, что я остался один и никто мне не поможет, — его голос казался таким бесконечно грустным. Гермиона крепко сжала ладонь друга, чувствуя, как Гарри в ответ переплетает их пальцы. — Очень хочется уехать. Как можно скорее купить билет на поезд, на самолет, не имеет значение, и просто покинуть эту проклятую страну, — произнес Поттер. — Но Гарри… — посмотрела Грейнджер на друга. — Слишком много боли мне все это место приносит, Гермиона, — отозвался парень, прекрасно понимая, о чем хочет говорить она. — Я знаю, тебя злит то, что происходит, ты хочешь докопаться до правды, но уже без меня. Я больше не хочу быть великим героем, — севшим, опустевшим голосом признался Гарри, а у Гермионы остановилось на мгновение сердце, и она не верила своим ушам. Ее храбрый друг, мальчик, который выжил и смог свергнуть великое зло, сдавался. Она знала его всю жизнь и впервые видела его таким — он ничего не хотел. Гарри Поттеру не надо было ничего, кроме спокойствия, которого в Англии он вряд ли когда-либо получит, а теперь, когда рядом нет его самой большой любви, его ничего не держит. — Она снится мне каждую ночь. Мне все о ней напоминает. Очень хочется уехать, — повторил Поттер. — Знаешь, такое чувство, что это освободит меня от оков. Словно это поможет мне жить эту гребанную жизнь дальше и чувствовать себя счастливым, — он срывал голосовые связки и почти плакал от чертовой безысходности, которой было так невообразимо много в нем. Гермиона плакала вместе с ним, сжимая в пальцах его руку. — Гарри, надеюсь, ты будешь счастлив там, — положив голову на его плечо, шепотом на ухо произнесла девушка. Она понимала его. Маленькая девочка внутри не хотела его отпускать и так бешено любила, потому что он был ее якорем, но она призывала себя принять решение друга, потому что здесь она также несчастна, как и он. Грейнджер оставила на его щеке короткий поцелуй. — А я попытаюсь поймать эту тварь. — Будь осторожна, — серьезным голосом произнес Поттер и аккуратно поцеловал ее куда-то в район лба. А Гермиона кивнула, и они медленно начали спускаться вниз. Облака становились гуще и уже не были белоснежными, наполнялись серыми пятнами и опускались ниже. Рональд Уизли стоял у могилы и крепко до белой кожи сжимал прутья забора. Гермиона наблюдала за ним издалека, чувствуя, как страх в груди разрастался. Парень выглядел обезумившим, а внутри чувствовался горящий ад. Все заставляло его кричать грубым матом где-то глубоко в сознании. Люди. Ему хотелось расстрелять всех. Жалкие слова поддержи, учителя, которым было глубоко плевать на его сестру, просто стоило проявить манеры, слизеринцы, которые вдруг возомнили, что могут стоять у ее могилы и произносить речи о великой к ней любви. Каждая крупица этого мероприятия заставляла его выть, хотелось умертвить всех. Это желание заставляло его шататься из стороны в сторону. Заставляло внутри просто кричать и рушить стены. Хотелось плакать. Его трясло. Хотелось бить кулаками по всем имеющимся поверхностям. Настолько глубоко в нем сидела ярость, горячая кроваво-красная ненависть. В горле сворачивались комья горечи и рвали нежные ткани. Он закричал. Он закричал громко и долго, упав на колени перед ее могилой. А ладонях прокатывался металл, что царапал кожу, а головой парень снова и снова бился о небольшой заборчик. Кричал. Почти завывал от плача. В нем было так много боли, что она разрывала на куски, колола и ломала кости. Он скучал. Артур Уизли подбежал к сыну почти сразу, схватил на полечи и начал оттаскивать от могилы. Но парень вырывался из рук отца, бил кулаками и цеплялся пальцами за землю. На эту истерику подбежали, ошарашенные волями, Джордж и Чарли. Мужчины подняли Уизли на ноги, а старший брат, взяв лицо Рона в ладони, начал произносить громко и четко успокаивающие слова вперемешку с его именем. — Отстань от меня, — с яростью прорычал Уизли. — Ничего не будет нормально. Больше никогда, — слова вырывались из его горла. Казалось, молодой человек потерял рассудок, настолько его глаза были чужими. Молли попыталась подобраться ближе к сыну, но Забини вместе с Луной мягко остановили женщину. Голос рыжеволосого мальчика был точно заколдованным, он пугал непонимающую происходящего Миссис Уизли. Женщина держала за руку Блейза и пыталась справиться паникой и подступающими к горлу слезами. — Ты, скользкая слизеринская змея, отпусти мою мать, — заметив итальянца, прокричал Рональд. Его глаза горели ненавистью и призрением, а еще неконтролируемым безумием. Бедный потерявшийся мальчик. — Ты не имеешь никакого права говорить с ней, чертов пожиратель смерти, ты не имеешь права быть здесь, ведь ты ненавидел Джинни всю жизнь. Никто из вас… — Рон рывком вырвался из рук братьев и попытался сделать шаг к Забини, но они снова поймали его. Кричали что-то в лицо о прекращении этого хаоса, но он не слышал. — Ни один из ваших лжецов не должен был находится здесь! — Уизли закрой рот, — громко произнес Малфой, широкими шагами направлявшийся к месту происшествия. Он взглянул украдкой на помогающих Молли Луну и Блейза, а после заглянул в глаза миссис Уизли — в них страх за сына невероятной величины и непонимание реальности размером с мировой океан. — Да как ты смеешь затыкать меня, хорек, — рявкнул Рон. Он извернулся в руках братьев и с силой ударил Чарли, когда тот, отпустив одну руку, попытался достать палочку. Парень отошел на несколько шагов назад в оцепенение от удара. — Закрой свой рот и усмири пыл, ты не один такой бедный и несчастным маленький мальчик, Уизел, — голосом, наполненным ледяным спокойствием произнес Драко и подошел к Рону совсем близко, так, что тот смог, высвободив одну руку, замахнуться на Драко и попытаться ударить. Но у него не вышло, а слизеринец отошел от него подальше и полез в пальто за палочкой. — Не надо, — вскрикнула Гермиона и схватила за руку Драко. Она буквально оттащила парня от Рональда, прижавшись при этом со всей силой к блондину, словно в страхе, что Драко все равно сорвется. Через секунду от оглушающего заклинания Рональд обмяк в руках братьев. Гермиона смотрела на это с ужасом, продолжая крепко держать Малфоя за предплечье, пока Артур взял на руки Рона, а к сыновьям спешно подошла потерянная Молли Уизли. Гриффиндорка держала его даже когда к ним подошел Гарри и спросил о состоянии слизеринца. Не отпускала его, когда Драко сам взял ее ладонь в свою и переплел пальцы в замок. Она подняла на него глаза и на мгновение ей показалось, что в серой радужке замелькало волнение за нее. Или девушке хотелось, чтобы так было, потому что Драко обнял. Легко прижал к себе, словно между ними нет километров несказанных фраз и тысяч робких касаний. Гермиона погрузилась с головой в несвязные мысли о произошедшем сегодня, пока солнце близилось к закату. Девушка чувствовала тепло, исходящее от молодого человека рядом и ей казалось, что теперь она навсегда в безопасности. Но реальность опустилась на ее плечи, словно серые тучи накрыли землю, когда Молли подошла к ней и впервые за целый день обратилась со словами. Грейнджер отошла от Драко на несколько шагов, как только увидела ее приближение, и даже попыталась улыбаться, но вышло весьма скверно. Слишком не по-настоящему. — Гермиона, милая, прошу тебя поехали с нами в Нору, — тихим голосом произнесла женщина. — Я приготовила много чего к обеду, и я бы… — она замялась, не в силах подобрать слова, словно ей казалось, что Гермиона откажет ей в любом случае после всего, что произошло между ней и семьей Уизли. — Я бы хотела, чтобы ты присутствовала, ведь я до сих пор считаю тебя частью нашей семьи. — Конечно, миссис Уизли, — растягиваясь в легкой улыбке, с удовольствием ответила Гермиона. Она взяла женщину за руку и обняла, стараясь через это прикосновение передать всю любовь, которую девушка к ней испытывала. Гермиона знала точно, что ничто не могло отвести ее от дома Уизли. Чтобы не происходило между ней и Роном, или кем бы то ни было еще в их семье, она всегда будет рада приехать. И, гриффиндорке казалось, что ей тоже всегда будут рады. — Мистер Малфой, — окликнула она блондина, стоящего чуть поодаль. — Вам я тоже буду рада, — как можно любезнее сказала женщина. Молодой человек только кивнул ей и сделал небольшой поклон в знак самой искренней благодарности. Гермиона наблюдала за этим жестом и не узнавала в Малфое того мальчишку, что задирал ее несколько лет подряд, отравляя кровь. Теперь же этот мальчишка не на шаг не отходит от девушки, которую когда-то даже на дух не переносил видеть в толпе. Теперь он играл в ее жизни ключевую роль по доброй воле. Драко следовал за ней, когда Джордж, как оставшийся за старшего мужчину, пока отец отвозит Рона в Мунго, собирал всех присутствующих для отправки в дом Уизли. Он подал ей руку, когда пришло время трансгрессировать. Он стал её личным спасением. Нора совсем не изменилась, но наполнилась для Грейнджер оттенком холодного ярко-зеленого, почти неонового цвета, который врезается в сетчатку глаза и причиняет боль всему телу. Ей теперь хотелось уйти из когда-то уютного домишки. Единственное, что осталось неизменным для Гермионы это тепло кухни, на который готовила самые вкусные блюда на земле Милли Уизли. Девочка вместе с Луной Лавгуд помогала миссис Уизли накрыть на стол и на секунду Грейнджер показалось, что все хорошо и не было никаких убийств, и Джинни жива, вот-вот войдет на кухню, весело смеясь, и Рон в светлом сознании. На мгновение она почувствовала себя счастливой, смеясь с Полумной и слушая остроумные шутки Джорджа. Но снова ее приземлили, точнее сказать, утопили, привязав к ногам огромные камни, в правде. Они сели за стол Чарли сказал слово о своей сестре. После него стала говорить Молли, а потом каждый в течении всей трапезы вспоминал маленькую рыжеволосую девочку. Никогда еще Гермионе Грейнджер не было так плохо. А она даже плакать не могла. Малфой почти не ел, а когда понял, что находится в этой компании сил его больше нет, извинившись вышел из-за стола. Он начал бродить по дому от скуки, рассматривая стены и странные лестницы. Под одной из таких он нашел незакрытую дверь — это было что-то похожее на кладовую с кучей банок и ящиков с овощами, но почему очень близко к подвалу, более того в весьма неудобном и далеком от общего коридора месте. Малфою было совершенно не интересно рыться в чужих вещах, он уже собирался идти дальше, как увидел несколько коробок, закрытых крышками. А под одной из них стопка бумаг и торчащие фотографии. Драко осторожно зашел в кладовую и поднял с полки эту коробку. Документы, листы пергаментов не вызывали у него ни капли интереса, и он одна за другой отложил их в сторону. Далее следовала папка с целой коллекцией фотографий. Драко начал перебирать, увидев разное — и детские фото членов семьи Уизли, и фото со свадьбы, и отдыха, и фотографии из далекой молодости Милли и Артура, и их поцелуи, и друзья. В какой-то момент Малфой понял, что все эти фотографии перемешаны между собой и, вероятно, когда-то они хранились в разных альбомах, но были тронуты. Судя по тому, что ни на коробках, ни фото не было пыли или грязи, в отличии от всего остального, находящегося в этом узком пространстве, их брали недавно, или принесли сюда недавно. Фотография. Обычная, в отличии от многих предыдущих, магловская черно-белая фотография, на которой десять человек: четыре женщины, сидящих на стульях, и стоящие вокруг них шесть мужчин. Все в халатах на фоне стены. Малфой без труда узнал на ней Молли Уизли, она совсем не изменилась с тех пор, только постарела. Но что-то еще очень напрягало молодого человека — девушка, сидящая посредине, была очень знакома ему. Только вот черты лица немного острее и грубее. Несколько секунд и первое имя, что пришло на ум — Елена Филин. — Драко, — тихим голосом окликнул его Забини. Блондин немного вздрогнул, но обернулся и кивком подозвал друга. Тот понял без слов, по серьезному, сосредоточенному выражению лица Драко, что следует обойтись без нотаций о том, что брать чужое спрятанное на семнадцать замков имущество плохо. Блейз только подошел ближе и взглянул на фото, а точнее на одну единственную женщину. — Мисс Филин? — удивляется парень, но Малфой перевернул фото, и они оба нашли глазами год — май 1974. — Тогда кто-то очень на нее похожий. — Подожди здесь, Забини, — негромко произнес Малфой, начав быстро убирать другие фотографии и бумаги. Поставив коробку на место, он вышел их маленького помещения как ни в чем не бывало, на ходу засовывая фото в карман пальто, и в пару поворотов нашел кухню, на которой уже пили чай все члены семьи. Парень нашел Грейнджер, мило разговаривающую с Луной, и отвлек ее легким касание ладони к плечам. Он наклонился к ней и прошептал на ухо просьбу, а потом вышел прочь из душного помещения. — Что тебе надо, Малфой? — спросила девушка, как только наткнулась на него в одном из поворотов. Драко, не объясняя ничего, протянул её свою находку. — Ты что рылся в чужих вещах? Бессовестный наглый хорек, как ты мог позволить себе… — начала громче, чем следовало возмущаться девушка, но Малфой грубо заткнул ее. — Перестань кричать и посмотри сюда, — он ткнул на девушку, которая сидела посредине. Гермиона присмотрелась и было абсолютно поражена. — Это же мисс Филин…. — Вряд-ли, это очень старая фотография, — отозвался молодой человек, указав на дату на другой стороне. Гермиона взяла фото в руки и начала внимательно рассматривать лица. Девушка действительно была удивительно похожа на их психолога, но приглядевшись, Грейнджер поняла, что это точно не Елена, потому что женщина на фото была, вероятно, чуть старше, о чем говорила кожа на ее руках. — Посмотри, Малфой, — указала на молодого высокого человека девушка. Длинные, вероятно, светлые волосы были убраны в высоких хвост, острые черты лица, надменные аристократический взгляд. — Он очень похож на отца той девочки, которую нашли в лесу. Я видела его только со спины, но тот же цвет волос, рост, даже осанка, — Гермиона была поражена, хоть и часть ее сознания кричала о том, что не стоит делать преждевременных выводов. Но все эти убийства были плотно связаны. И они нашли еще одно подтверждение.