Какие шансы, что увидимся вновь?
Это воспоминание ударило наотмашь, заставив на мгновение забыть и про Майского, и про его сияющего друга, и про накрахмаленные скатерти кафе. Перед глазами Риты поплыли кадры девятилетний давности — мутные, пропитанные запахом сигаретного дыма и самого дешёвого спиртного. Подвальный клуб задыхался от жара. Это был их первый «пробный» концерт — репетиция, на которую Майский затащил каких-то знакомых, чтобы проверить звук. Рита стояла на импровизированной сцене, вцепившись в гриф бас-гитары. На ней была растянутая майка и потёртые кожаные штаны, волосы слиплись от пота, а в венах бурлил чистый адреналин. Она увидела её сразу. В первом ряду, прямо под колонкой, стояла девушка, которая выглядела здесь так же уместно, как скрипка в кузнице. Светлое платье, аккуратное каре, испуганный, но заворожённый взгляд. Она смотрела не на Майского, который скакал у микрофона, а на Риту. Точнее - на то, как огрубевшие пальцы Власовой яростно терзали струны, выбивая из них низкий, вибрирующий гул. После выступления Рита, едва переведя дух, спрыгнула со сцены и направилась прямиком к ней.
— Ты либо очень смелая, либо заблудилась, - Рита преградила ей путь, нагло рассматривая незнакомку. От Власовой веяло драйвом, потом и опасностью. — Я… мне понравилось, как вы играли, - тихо ответила Валя, и в этом голосе Рита услышала ту самую мягкость, которую захотелось присвоить немедленно.В Ритиной съемной «берлоге», куда она недавно переехала вслед за Майским, из мебели был только матрас на полу, гора дисков и бас-гитара в углу. Рита не стала размениваться на прелюдии. Едва закрылась дверь, она рывком притянула Валю к себе, вжимая в косяк.
— Боишься? - Рита обдала её шею горячим дыханием. Её руки в грубых кожаных напульсниках уверенно легли на талию Вали, не оставляя пространства для маневра. — Я… я никогда так не… - Валя запнулась, когда сильные пальцы Власовой уверенно легли ей на горло, не сжимая, но властно заставляя закинуть голову и подставить шею.Рита сорвала с Вали это нелепое светлое платье с той же решительностью, с какой брала самые сложные аккорды. Валя в её руках казалась фарфоровой - хрупкой, податливой и невероятно нежной. На контрасте с жестким, «мужским» характером Риты эта мягкость пьянила сильнее любого пойла.
Власова повалила её на матрас, нависая сверху и блокируя запястья Вали своими ладонями, вжимая их в простыни.
— Смотри на меня, - скомандовала Рита. Валя подчинилась. Её зрачки были расширены от смеси первобытного страха и восторга. Рита целовала её властно, глубоко, не оставляя места для возражений. Каждое её движение было пропитано самоуверенностью хищницы. Она изучала тело Вали так, будто проводила обыск: тщательно, жёстко, не пропуская ни одного изгиба, заставляя ту прерывисто стонать и выгибаться навстречу.Валя под ней была воплощением нежности. Она не сопротивлялась - она раскрывалась, доверчиво отдавая себя во власть этой дикой, колючей женщине. Когда Рита касалась её кожи, Валя дрожала, пряча лицо в плече Власовой и шепча что-то невнятное.
— Пожалуйста… - выдохнула Валя, когда ритм стал невыносимым, а контроль окончательно потерялся. — Тише, девочка, - прошептала Рита, когда Валя начала метаться в её руках. - Я здесь. Я держу тебя.Это был триумф обладания. Валя полностью растворилась в ней, отдавая инициативу и позволяя Рите диктовать глубину их близости. В ту ночь Власова впервые почувствовала, что её сарказм и колючая броня могут быть силой, способной покорить и защитить такую абсолютную чистоту.
Утро ворвалось в Ритину берлогу не солнцем и пением птиц, а резким, почти физически ощутимым запахом вчерашнего табачного дыма, который проникал из открытого настежь окна вместе с прохладным сквозняком. Рита сидела на подоконнике, скрестив одну ногу под собой, другую подтянув к груди. На ней было только вчерашнее черное кружевное бельё, но непривычный утренний холод не пробирал её. Власова привыкла. Она обернулась, и сквозь прищур, сквозь тонкую завесу дыма от медленно тлеющей сигареты, любовалась картиной на матрасе. В тусклом свете раннего утра обнаженное тело вчерашней незнакомки казалось почти нереальным, светящимся. Изгиб бедра, беззащитная линия позвоночника, разметанные по подушке светлые волосы, что так контрастировали с её собственными тёмными прядями - Валя выглядела такой хрупкой и нежной на фоне этой обшарпанной, пахнущей пылью и старым роком комнаты. Рита почувствовала странный, почти болезненный укол где-то под рёбрами. Власова привыкла брать то, что хочет, подчинять, ломать чужую волю. Но эта «добыча» была слишком идеальной, слишком нежной для такого места, для такого быстрого, грубого завоевания. Ей хотелось продлить это утро, эту иллюзию, которая почему-то задела Риту до глубины души. Валя пошевелилась, словно почувствовав на себе тяжелый взгляд, и медленно, ресницы, точно крылья бабочки, распахнула глаза. Увидев Риту на окне, с сигаретой в руке, она не испугалась. Лишь плотнее прижала к себе край простыни, её взгляд был полон какой-то робкой, детской заворожённости.
— Проснулась? - Рита выпустила густую струю дыма в окно, наблюдая, как она растворяется в сером воздухе. - Как звать-то тебя, чудо? — Валентина, — голос её после вчерашнего был тихим, немного хриплым и таким же нежным, как её тело. — Курить будешь, Валь? - Рита, не думая, протянула в её сторону пачку дешёвых сигарет. — Нет. Я не курю, - Валя качнула головой, всё еще глядя на Риту с этой странной, пленительной искренностью.В этот момент тишину комнаты бесцеремонно разрезал наглый, резкий звон мобильного телефона. Валя вздрогнула, словно её выдернули из сна силой, засуетилась, выуживая аппарат из кучи одежды на полу. Власова наблюдала за этим с едкой усмешкой, предвкушая забавное оправдание, пока не услышала ответ.
— Да, любимый... Да, уже встаю. Скоро буду, - голос Вали мгновенно преобразился. Он стал другим - послушным, правильным, почти стерильным. Весь вчерашний драйв, вся эта хрупкая нежность испарились, оставив после себя лишь холодную вежливость.Она нажала отбой и начала поспешно одеваться, не глядя на Риту, словно боясь встретиться с её взглядом. Атмосфера ночного безумия, рок-н-ролльной свободы, которая, казалось, витала в воздухе, исчезла, оставив после себя лишь горький привкус табака на языке Риты.
— «Любимый», значит? - Рита спрыгнула с подоконника, её голос снова стал жестким, саркастичным, как рваные гитарные струны. В ней взыграло то самое собственническое чувство, которое заставляло её выбивать из гитары признание толпы, а из людей - подчинение. Она чувствовала, как ей не нравится этот «любимый». — У меня свадьба через месяц, - Валя застегивала пуговицы на своем светлом платье, и её руки заметно дрожали, выдавая внутреннюю дрожь. Она избегала взгляда Риты, будто Власова была не любовницей, а постыдным пятном. - Мне нужно уходить. Это... это было ошибкой. Ночь была прекрасной, но она не должна иметь продолжения.Рита сделала шаг вперед, сокращая дистанцию, её глаза сузились. В ней взыграла хищница. Отпустить? Нет. Не сейчас. Не после такой ночи.
— Оставь номер, - скорее приказала, чем попросила Власова, перегораживая путь к двери. Её тон не оставлял выбора.Валя остановилась. Она подняла глаза, посмотрела Рите прямо в лицо - в последний раз позволяя себе ту нежность, которой вчера принадлежало всё её тело. Власова видела в её взгляде смесь благодарности, сожаления и невысказанной боли. Валя коснулась пальцами скулы Риты, мимолетно, почти невесомо, словно прощаясь не только с Ритой, но и с самой собой вчерашней.
— Нет, Рита. Если это судьба, ты сама меня найдёшь.Дверь захлопнулась с тихим щелчком , оставив Риту одну в пустой, внезапно ставшей слишком холодной комнате, пропахшей дымом и чужими, такими чужими духами. Власова зло швырнула бычок в окно, наблюдая, как он исчезает в серости утра, и выругалась. Громко, сочно, от души. Она еще не знала, что через девять лет судьба подкинет ей этот шанс в самом неподходящем месте, а этот «любимый» окажется не просто «любимым», а билетом в её личный ад, где старые раны вскроются с новой силой.
