Чистые голоса серебряных труб

Боромир с трудом дожидается окончания Совета. Он не уходит далеко — достаточно, чтобы между ним и остальной группой было некоторое расстояние.              Он никогда не отличался особым трепетом к преданиям старины — уж лучше сосредоточиться на сгущающейся тьме будущего, чем бесцельно блуждать по теням прошлого. Но сегодня он, похоже, оказался вовлечён в ожившую легенду. Проклятие Исилдура, меч Элендила, пророчества, загадки, сны, оживающие повсюду, куда ни кинь взгляд.              И ещё этот следопыт Севера. «Потомок Исилдура», — как сказал Элронд. Вождь дунэдайн. Наследник трона Гондора. Король Боромира.               И, ко всему прочему, его…              — Боромир, — хриплый голос вырывает его из раздумий, и он инстинктивно оборачивается, чтобы увидеть стоящего в дверном проёме Арагорна.              Он нисколько не похож на величественного и прекрасного короля, сошедшего прямиком из древних легенд. Лицо у него суровое, серые глаза настороженные, а в длинных лохматых волосах мелькает седина. Одет он в простой дорожный плащ, изношенный и потрёпанный по краям.              — Арагорн, полагаю? — небрежно спрашивает он, хотя имя следопыта ему прекрасно известно.              — Сожалею, что мы не были представлены друг другу до Совета, — тактично игнорирует недружелюбную реплику Арагорн. — Мы можем поговорить?              — Ты уже это делаешь.              Арагорн легко выдерживает его взгляд.              — Ты знаешь, что я могу претендовать на престол Гондора по праву крови, — спустя долгую паузу констатирует он.              — И ты собираешься это сделать прямо сейчас?              — Прямо сейчас я собираюсь защищать Хранителя Кольца, — поправляет он. — До Белого города путь неблизкий.              — А потом? — скрестив руки на груди, уточняет Боромир. — Хочешь стать королём?              По-прежнему не отводя взгляд, Арагорн вздыхает:              — Мои желания не играют никакой роли.              Заявление заставляет Боромира недовольно скрипнуть зубами.              — Не стать тебе хорошим королём без стремления править и заботиться о благополучии своих подданных.              — Я не говорил, что мне всё равно, — отмечает Арагорн. — Просто отметил, что мои собственные желания ничего не значат.              — Очень благородно с твоей стороны, — невпечатлённо отмахивается Боромир, уже собираясь демонстративно отвернуться, показывая окончание разговора.              — Тебе ведь известна песнь о наместнике и короле? — внезапно спрашивает Арагорн.              Боромир с трудом удерживается от закатывания глаз. Разумеется, она ему знакома — как и каждому ребёнку Гондора. Но не успевает он открыть рот, как Арагорн начинает нараспев декламировать:              — Коль в Гондоре нет короля,       А в Арноре — владыки,       То меры нужно предпринять,       Чтоб королевство воссоздать.              Разбитый меч уж не для битв       Он перековки просит,       Как сломанная ветвь царей       Вливанья новой крови.              Наместник города       И вождь, что с севера пришёл,       Отныне и вовек теперь       Делить свой будут кров.              Что было сломано войной,       Измучено сомненьем,       Вновь будет объединино́       Совместным их усильем.              И в город за руки войдут,       По улицам проедут,       Чтоб править вместе, во любви,       И в город счастье принести.              До боли знакомая песня заставляет Боромира поморщиться. В детстве не проходило и дня, чтобы Фарамир не дразнил его прекрасным королём, который вот-вот выскочит из сказки и в интересах страны потребует руку Боромира.              — Неплохой стих, — как можно более отстранённо подмечает он. — Но ничего более.              — Не веришь словам? — По лицу Арагона пробегает тень, словно предполагаемое недоверие собеседника для него сродни личному оскорблению.              — Просто отдаю предпочтение действиям. — Боромир позволяет себе снисходительную ухмылку.              — А разве эти слова не следует расценивать как призыв к действиям?              — Призыв не призыв, но слова есть слова, — отрезает Боромир, складывая руки на груди. — Они легко срываются с языка и также легко забываются.              — Слово может не уступать по силе клинку или секире, — упрямо возражает Арагорн. — Разве не загадочные слова привели тебя в Раздольн?              Арагорн прав. Загадка его сна всё ещё эхом отдаётся в голове — Проклятие Исилдура выйдет на свет, и явится полурослик, — и он вздыхает.              — Тогда скажи мне, — решает зайти с другой стороны Боромир, — какой смысл в этой песне?              — В ней говорится о воссоединении двух королевств, — подумав, Арагорн добавляет: — Путём супружества.              — Эта часть особенно нравится народу Гондора. — Боромир досадливо хмурит брови.              — Значит, пророчество тебе прекрасно известно?              — Пророчество? Это просто романтическая сказка, — отмахивается Боромир. — К тому же крайне сомневаюсь, что отец благосклонно отреагирует на появление у себя внезапного жениха.              — Я не собираюсь просить руки наместника Денетора, — ему показалось, или в голосе Арагорна промелькнули снисходительные нотки? — И могу поспорить, ты это прекрасно понимаешь.              Следующие несколько мгновений, по длине не уступавшие вечности, были проведены в тяжёлом молчании.              — Собираешься требовать моей руки? — по-новому взглянув на собеседника, запоздало вскидывается Боромир. В глубине души он подозревал, чем закончится этот бесполезный разговор, но лелеял надежду обойти столь скользкую тему стороной.              — Я не хочу ничего требовать. — Взгляд Арагорна сверкает решительностью. — Но я верю, что слова верны и воссоединение королевства в первую очередь означает воссоединение людей.              Боромир подозревает, что он прав, но открыто согласиться с этим странным мужчиной, ведущим себя так, словно они знакомы многие годы, не позволяет гордость.              — Тогда о чём ты просишь?              — Сейчас — ни о чём. — Арагорн неожиданно величественно расправляет плечи. — Вместо этого я обещаю тебе, Боромир, сын Денетора: если я окажусь достойным крови, текущей в моих венах, если я окажусь достойным всех народов этой земли, то, возможно, я также окажусь достойным тебя. И только тогда я осмелюсь просить.              — Очередные красивые слова, — помпезность заявления искренне веселит Боромира, и губы сами собой складываются в усмешку.              — Нет, — спокойно возражает Арагорн. — Это слова действия.              Он поворачивается и быстро выходит из комнаты, оставляя Боромира недоумённо смотреть себе вслед.              Боромир задумчиво проводит рукой по волосам. Эта легенда слишком уж любима гондорцами, чтобы от неё просто отмахнуться, реши Арагорн всё-таки заявить о своих притязаниях. Да и если быть совсем откровенным, то их брак действительно сможет дополнительно узаконить положение новоявленного короля… Вот только последнее, чего хочется Боромиру, — это связывать жизнь с малознакомым человеком только потому, что так сказано в стихах.              Поэтому он решительно отодвигает мысли о собственном замужестве на задворки сознания. Как сказал Арагорн, до Белого города путь неблизкий и мало ли что за это время может произойти.