Fight back

Как ни странно, но Катя умело руководила работой, видимо она делала это не в первый раз. Девушка не отвлеклась ни на секунду, всё время излагая поручения. Антон пока не разобрался какой она человек, но он видел своими глазами, что Катерина — девушка лидер. По её действиям было видно, что это она прирождённая начальница какой-нибудь престижной фирмы. Наверное, это качество в ней и стало причиной того, что именно её назначили на пост старосты класса. Не за красивые глазки, не за всегда отутюженную форму, не за потрясающие успехи в учёбе, а за её умение командовать и управлять людьми, заставлять их её слушаться, за остроумные и гениальные идеи. Кате действительно подходит роль старосты. Зависнув в своих мыслях, светловолосый юноша сначала даже не обратил внимание на то, что девушка, которая и стала причиной его мыслей, пыталась позвать его. — Петров? Петров! Снова в облаках летаешь? — девушка нахмурилась, скрестила руки. Подойдя ближе к своему собеседнику, который тонул в своих раздумьях, её лицо изобразило гримасу недовольства, понимая, что Петров не слушал её. Она страдальчески закатила болотные глаза, тяжело вздохнув, Катя, убедившись, что на этот раз он её слушает, произнесла доходчиво и чётко: — Неси сюда краски и слушай внимательно, последний раз говорю. — Антон встрепинулся, чуть не выронил из своих рук краски, которые взял после того, как выкинул Ромкино послание. Глупо глазея на Катю и на остальных ребят, он опомнился, понимая, что ненужные мысли стоит откинуть, иначе не избежать Катиного взгляда. Треботельного взгляда. Подойдя к парте, где ребята разложили слегка желтоватый холст, Антон осторожно положил краски, ожидая Катиных поручений, повернулся к ней лицом. — Итак, нам нужно вырезать фотографии нашего класса, я уже подготовила, вот, — разложив на другой парте серые фотографии, на которых были запечатлены тёплые моменты новых одноклассников, осталось их вырезать, но Антона ударил неприятный вопрос по вискам. «А где моя фотография?» Он прекрасно понимал, что новенький, что новых фото с ним нет, но всё же? Он же теперь тоже член 8 «В» класса. И с ним обязана быть, хотя бы одна фотография. Облокатившись на парту руками, он с негодованием зыркнул на Катю. Та же в свою очередь, словно предугадывала такой взгляд, с решимостью возразила, — Ой, Петров, не смотри на меня, как на врага народа. Подготовила я и твои фотографии. — и тут она, словно козырь, вытащила из-за пазухи пару фотографий. Его фотографий. Откуда она их достала? Посылая немой взгляд удивления, всё же разглядывая себя на изображениях. Катя же мученически вздохнула, девушка устала от его бестолковых вопросов. Но всё же стерпела и не стала повышать голос, а невозмутимо дала ответ на его немой вопрос, — Лилия Павловна позаботилась о фотографиях, заглянула в твоё портфолио. — юноша удовлетворённо кивнул, получая ответ на свой бессловесный вопрос. Катя уже филигранно вырезала фотографии, другие ребята тоже не дремали. Антон решил не отставать, беря случайный снимок в своих руки, принялся бережно обрезать белую бумагу. Глянув, кто на этой фотографии, он слегка изумился. На этой фотографии была запечатлёна спартакиада: ребята бежали и приближались к финишу, но самым первым мчался резвящийся Ромка, который победно улыбался и ликуя, предвкушая выигрыш. На этом снимке он такой счастливый? Антон даже не представлял, что суровый, свирепый Ромка может испытывать ещё какие-то эмоции, кроме ярости, зверства и бешенства. Юноша нахмурился, не веря, что это правда. Рома не человек. Он животное. Даже хуже животного, он робот. Бесчувственный робот. Он умеет, наверное, только курить, мастерски крутить нож-бабочку и беспощадно бить. Дорезав эту фотографию, он грубо откинул её в сторону, не желая видеть лицо своего ненавистного обидчика. В душе осталась горечь, словно ложка дёгтя в бочке мёда. Упоминание о своём враге только усугубило настроение Антона, его глаза цвета бескрайнего океана слегка потемнели, и когда его жизнь успела пойти под откос? Он нехотя взял следующую фотографию, обрезал офисную бумагу, приняв решение не смотреть, что изображено на ней, чтобы не подпортить настроение ещё больше. Прошло десять минут, за это время ребята вырезали все фотографии, которые имелись. Глядя на эту мелкую кучку снимков, одноклассники устремили взгляд на Катю, ожидая следующих приказов старосты. Девушка же не замялась, а приняла серьёзное выражения лица, говоря приказ: — Так, теперь нужно написать 8 «В» сверху, а потом фотокарточки наклеить, — она пристально оглядела круг одноклассников, обхатывая большим и указательным пальцами правой руки, придерживая локоть пальцами левой руки. Её внимательный взгляд остановился на Петрове, — хм, Петров, а ты не хочешь написать название и букву класса? Я думаю, у тебя каллиграфический почерк. — Антон удивлённо вскинул светлые брови, он не ожидал, что такую важную миссию ему поручит Катя. Ему казалось, что у старосты не менее изящный почерк, чем у Петрова. Недоумевая с этой мысли, он задал разумный вопрос: — Почему я? Я думаю, что у старосты дивнее почерк, чем у меня. — вставив аргумент в свою защиту, Антон скрестил руки на груди, якобы защищаясь от дальнейших слов Кати. Девушка же состроила лицо негодования, наверное, в первые кто-то осмелился возразить её словам. Она укоризненно цыкнула, показывая своё раздражение, мрачно произнесла: — У меня рука дрожать будет. — зашипела она сквозь зубы. Хах, видимо, Антон попал в яблочко. Катя не желала признавать свою проблему, показательно закатила глаза. Один — один, Катюшка. В этот раз победа за Антоном. Девушка исподлобья насупилась, для него —это была самая лучшая награда. Он принял самовлюбленное выражения лица, вальяжно подходя к холсту, Катя лишь кисло фыркнула на этот жест, но дала чёрный перманентный маркер. Он изящно выхватил маркер из худой руки. У Антона и правда был аккуратный почерк, тщательно выводя название и букву класса, он обратил внимание, что Катя не отрывала взгляда от его правой руки. Наверное, следила, чтобы Антон не изгадил холст своими каракулями. Юноша справился на ура. Катерина лишь меланхолично хмыкнула, скупо прошелестела, — хм, неплохо. — сдержанно, но всё же выразила одобрение она. Антону это польстило, как бальзам на душу, ведь его похвалила сама староста 8 «В», хоть и лаконично, но этим можно гордиться, он хладнокровно улыбнулся, а внутри плясало ликование от похвалы. — Теперь нужно наклеить фотографии, а внизу написать всеми цветами красок: «Это наш дружный класс». — всё продумала, Антон даже не удивился, это же Катя. Дальше процесс работы шёл коллективно, ребята что-то яро обсуждали, даже Антон подключился, Катя тоже сменилась в лице. На её маленьких губах не сползала солнечная улыбка. Клея все фотокарточки на холст, его взгляд опять упал на снимок, где был ликующий Ромка, зачем он делает это всё? Или он думает, что побив Антона, он больше не будет общаться с Полиной? Бред. Доклеив все фотоснимки на холст, Катерина, как прораб, требовательно оглядела незаконченное творение, удовлетворительно изрекла: — Получается славно. — выдала чёрство, а Катя умеет держать эмоции под контролем, это стоит уважения к её персоне. У неё действительно здорово получается властвовать над людьми. Нарисовав фразу, тем самым заканчивая стенгазету, Антон оглядел её полностью. Она смотрелась празднично, радуя всех одноклассников, что мучились над ней. Хоть и серые фотоснимки мало, кому поднимали настроение, а вот яркие краски точно придавали живописную теплоту. Буквы всех цветов радуги блестели под солнечными лучами, что так яростно били в окно. До этого солнышко не выглядывало, а теперь оно сердечно радует всех ребят своим присутствием. Катя посмотрела своими болотными глазами на Антона, её светлые волосы гармонично переливались на солнечном блеске, а её глаза выражали самую искреннюю простоту, а губы расползлись в приятной улыбке. Юноша тоже улыбнулся ей, мягко и ласково, тем самым показывая, что её душевное выражение лица не осталось незамечанным. — Отлично поработали, ребята, я завтра утром повешу её, сейчас пускай высохнет. — отзывчиво улыбалась она уже всем, не только Антону. Некоторые ребята уже уходили домой, некоторые собирались, Антон же закрывал баночки с гуашью, а затем убирая их в свой рюкзак. Неожиданно к нему подошла староста, Петров кинул ей недоумевающий взгляд, продолжая убирать краски. Катя же сухо выдала: — Ты неплохо поработал сегодня. — она следила за его быстрыми руками, которые незамедленно закручивали крышки на баночках. Антон состроил гримасу изумления, оторвав свой взгляд с гуаши, перевёл его на Катю. — Ого, спасибо. Не ожидал услышать это от старосты 8 «В» класса. Думаю, сложно услыхать похвалу из твоих уст, поглажу себя за это по головке. — взгляд снова переместился на краски, мельком он увидел реакцию Кати. Та отстранилась, словно ей дали пощёчину, оскорблённо нахмурилась, разъярённо произнесла: — Хватит ёрничать, — равнодушный взор глянул на сердитую Катю, та застыла с открытым ртом, собираясь ещё что-то сказать, но развернулась, собираясь уйти. Поняв, что перегнул палку, он быстро образумился. Встал из-за парты, решительным шагом догнал разгневанную Катю, мягко взял её за хрупкое запястье, тем самым остановил её, она не оборачивалась. Антон виновато произнёс: — Прости, Кать, я перегнул палку. — Катя раздражённо повернулась, она хотела вырвать своё запястье, но Антон держал настырно, надёжно. Их разница в росте небольшая, но почему-то в этот момент была слишком заметной. Глаза болотисто-зелёные смотрели яростно. Катя всё ещё обижалась, одними извинениями здесь не отделаешься. — Больше не буду искренней с тобой, идиот. — наконец вырвав своё тонкое запястье из крепкой хватки Антона, она скрестила руки на груди, обиженно отворачиваясь от Петрова. Он не растерялся, присев на ближайшую парту, облокатившись руками сзади, чтобы не потерять равновесие, уверенно сказал: — Нет уж, я не проживу без твоей поддержки. — нахмурился он, скрестя руки на груди, тем самым отзеркаливая её позу. Катя взглянула на него, не понимая, серьёзно он это сказал или в шутку? Катя гневно произнесла: — Ты опять паясничаешь, Петров?! — она негодующе уперла руки в бока, испепеляюще глядя на него. Это напомнило Антону разозлённую маму, когда у той не удался день, та частенько срывалась на старшего сына. Это сходство оставило неприятную горечь в душе. Он сконфуженно отвёл взгляд от Кати, направив его на первый попавшийся взору объект. Окно. Лучи жаркого солнца слегка приутихли, а снег белоснежными хлопьями нещадно валил, мимолетная улыбка сама полезла на лицо. Улыбка не скрылась от внимательных глаз Кати. — Чего смешного? — недоумевала Катя, остывая от бурных эмоций. Антон мягко схватил её за плечо, разворачивая Катю к объекту, который привлёк его внимание. Девушка это озадачило, она взглянула на окно, всё ещё не понимая, что вызвало лёгкую улыбка на устах собеседника. Она обескураженно посмотрела на Антона, с нотками раздражения в голосе спросила: — Ну, окно? И что? — девушка вернула взгляд на окно, пытаясь разглядеть, что смешного? Антон поняв, что молчание между ними затянулось, спокойно объяснил причину своей улыбки, переставая мучать Катю, которая пыталась найти в окне объект веселья. — Снег так успокаивает. — Катя забавно хихикнула, смотря на Антона уже безо всякой злобы. Он же смотрел на объект своего внимания, даже не удостоив девушку пустым взглядом. Хотя её смех ласково поласкал слух Антона. Он подметил, что ни разу не слышал, как смеётся Катя. Смех её походил на звон колокольчиков, он глупо улыбнулся с этого сравнения, хотя ничего забавного здесь не было. Катя тоже беззаботно улыбалась, произнеся: — Ты и вправду ребёнок, Петров. — она простодушно засмеялась, присев на ближайшую парту рядом с Антоном, теперь Катя смотрела на окно с любопытством, тепло улыбаясь. К тому времени все одноклассники уже покинули двадцать третий кабинет. Остались только Антон и Катя, которая ещё должна закрыть кабинет и отдать ключ на вахту, но она не спешила уходить, уже забыв о язвительности Петрова. Антона её фраза никак не задела, а, наоборот, забавляла. Настала приятная тишина, которая являлась для обоих комфортной. Но юноша решил её нарушить, уверенно проговорил: — Кать, я не хотел тебя обидеть, правда, — его взгляд буквально кричал о том, что он говорит истинну, набрав дыхания в лёгкие, он мягко продолжил, — не обижайся на меня, дурака. — печальная улыбка тронула его рот, он отвёл взгляд от Кати, а она, наоборот, смотрела с интересом, слушая Петрова, окончательная фраза тоже вызвала у неё очаровательную улыбку. Она шутливо проговорила, глядя на Антона: — Я не обижалась на тебя, дурака. На тебя грех обижаться. — Антон поняв, что Катя окончательно остыла, спокойно выдохнул. Теперь он позволил тишине умиротворённо обволакивать двадцать третий кабинет. Довольно улыбнувшись, Антон слегка прикрыл глаза. Ему было в новинку смотреть и слушать Катю, которая не язвит, которая не ехидно улыбается, которая не смотрит на него с неприязнью, а спокойно говорящая девушка, которая улыбается так искренне, что глаз не оторвать, которая смотрит доверчиво, с принятием. Именно эту Катю ему хотелось видеть на протяжении всей своей учебной жизни. В голове внезапно мелькнуло воспоминание с Полиной. Как она говорила не общаться с Катей. Нет, он понимает, что Полина явно больше знает Катю, ведь они учатся восемь лет как-никак, но почему-то прислушиваться к Полине не было желания. Возможно, это Антон слишком наивный, что поверил Катиной улыбке, взгляду. Возможно, Полина права? Возможно, что Катя воткнет нож ему в спину? От таких мыслей пролетел холодок по спине, и пробежали запоздалые мурашки. Антон открыл глаза. Катя всё также смотрела на белоснежные хлопья снега, не обращая внимания на юношу. — Мне пора. — сказал, как отрезал Антон, прерывая оглушительную тишину между ними. Катя понятливо кивнула. Он собрал уже все краски в рюкзак, попутно застегивая его. Уже собираясь двинуться к выходу, он равнодушно сказал, — Пока. — пройдя несколько шагов, Катя окликнула его: — Антон.. — она назвала его по имени? Он не веря своему слуху обернулся, чтобы убедиться, что его точно позвала Катя. Она же замялась, переминаясь с ноги на ногу, было видно, что ей тяжело что-то сказать? Она хотела, но никак не решалась, а Антон терпеливо ждал. Собравшись с духом, она не смотрела на него, а прошелестела слова куда-то в пол, — спасибо за приятную компанию и за то, что помог сделать стенгазету. — Антон прекрасно слышал каждое слово, но решил чуточку позлить Катю. Он нахмурился, тогда Катя неуверенно посмотрела в его глаза. Юноша наигранно спросил: — Что-что? Кать, повтори, пожалуйста, а то я не расслышал. — смешок хотел вырваться наружу, но Антон упорно сдерживал его, лицо оставалось такое же серьёзное. А Катя надулась, словно мышь на крупу, скрестя руки на груди. Петров заметил, что Катя постоянно скрещивает руки на груди, наверное, излюбленная поза? Подойдя чуть ближе к ней, словно хотел ещё раз услышать из её уст слово «спасибо». А почему «словно»? Он и правда хотел услышать, как староста переосиливает себя и произносит слова благодарности, Катя нахмурилась на ситуацию, говоря: — Я.. — Катя замялась, отведя взгляд, словно думала, сказать ещё раз или нет? Взор тут же вернулся к юноше, раздражённо говоря, — Петров, да ты слышал. — девушка смущённо отвела взгляд в сторону. А для Антона эта фраза стала пиком. Он громко засмеялся, хватаясь за живот, словно он сейчас лопнет. Сдержать больше смех не получалось. Отсмеявшись, он без злобы проговорил: — Тебе тоже спасибо, Кать. — тепло улыбнулся юноша, смотря на реакцию старосты. Та тоже улыбнулась, даже не обиделась на его смех. Она вновь глянула в его голубые очи, отмахиваясь, словно от вредного комара, шутливо проговорила, хмурясь: — Ой, всё! Иди уже, дитятко. — Антон кивнул ей в знак прощания и исчез в дверном проёме. Улыбка не спадала с его уст, он неспешно спустился в пустую раздевалку. Надевая зимнюю куртку, Антон уже приготовился вылететь на холодную стужу, чтобы увидеть снежную метель, которая не надумывала заканчиваться. Нацепив нелепо тёплую шапку, завязав на шее шерстяной шарф, Антон буквально выбежал из школы, а в лицо ему дунул зимний ветер. Вдохнув полной грудью ледяной воздух, который очень бодрит, если в школе его грели отопляемые батареи, словно убаюкивали, то свежий воздух оживил юношу. Рот болел от улыбки, которая даже не думала сползать с его лица. Быстро спустившись со ступенек школы, Антон закружился, расставив руки в горизонтальном положении, светлые пальцы случайно ловили холодные хлопья снега, стужа сделала его свободным, без забот. Остановившись, он поднял голову к ясному небу, открывая рот, ловя снежинки горячим языком, почувствовав приятный холодок, который вызвал мелкую дрожь по всему телу. Антон понял, что Катя была права. Он ребёнок. Дурашливый, бездумный. Ему нравится смотреть мультики с Олей, ему нравится играть в снежки, ему нравится жить беззаботно. Петров почувствовал себя живым. Кончики пальцев уже подрагивали от холода, заметно краснея, но Антона это не останавливало, некоторые снежинки падали на белокурые пряди, которые вылезли из под шапки, белые ресницы дрожали от мелких кристалликов, которые не поскупились, падая на них. Тело пробило на липкие мурашки, а солнышко опять выглянуло, освещая Антона своими горячими лучами. Нужно скорее добраться до дома. Заходя в мрачный лес, он ускорил шаг, не хочется оставаться в нём надолго. На некоторых деревьях виднелись голые ветки, которые портили красоту дерева, делая его жутким. Снег подутих, как и настроение Антона. Сначала у него было столько энергии, словно его облили холодной водой, сейчас силы иссякли, но Антон не отчаивается, ведь тёплое солнце всё ещё щедро обогревает его, как снаружи, так и внутри. Идя по новым сугробам, которые громко хрустели под ногами, Антон закрылся своим прямым носом в вязаный шарф, чувствуя желанное тепло. Наверное, завтра его будет нещадно мучать высокая температура. Наверное, завтра он будет захлебываться зелёными соплями. Наверное, завтра ему будет жестоко саднить горло. Но это всё определённо стоило тех бурных эмоций, которые Антон испытал, просто увидев снег. Он до сих пор улыбается, лучезарно и блаженно. Дойдя до своего, уже родного дома, юноша взглянул на окна, которые излучали тусклый свет. Олька, наверное, в очередной раз мультики смотрит. Постучав три раза по деревянной двери, ждя, когда кто-то из членов семьи ненадолго отключится от своего дела, открыв ему дверь. Спустя минуты три? Дверь отворилась, какого же было удивление Антона, когда открыла ему маленькая Оля? Она кинулась в его крепкие объятия, приветствуя его: — Тоша, ты сегодня как-то поздно. — нехотя отстранилась она, меняясь в лице. Оля грустно насупилась, смотря в его глаза, чуть ли не плача. Её выражение лица повлияло на Антона негативно, он отзеркалил её настроение, садясь на корточки, взяв её крошечные ладошки, слегка сжимая, проговорил ровным тоном: — Оль, я сегодня стенгазету классу помогал делать, вот и задержался. — очи Оли мгновенно поменялись. Солнечные ярко зелёные, как омут глаза выражали тепло, доверие. Лучезарная улыбка на лице младшей сестры не заставила себя долго ждать. Сил улыбнуться в ответ у Антона уже не было, рот безумно болел, хотя это того стоило. Он и забыл, что тело желало долгожданное тепло, трепетно получая его, оно умиротворённо расслаблялось и наслаждалось. Внезапно из-за кухни выглянула макушка печальной мамы, она кинула сухое: — Нам надо поговорить. Разувайся и проходи на кухню. — удрученно прошуршала мать, ретировавшись медленным шагом на кухню. Вот как? Ни «привет, Антон, как твой день в школе?», ни «Здравствуй, сын, обед готов, мой руки и к столу.». Интересно, а мама хотя бы думает о самочувствие сына? Или ей только важен разговор и своё желание поговорить, а мнение Антона она совсем не учитывает? Хочется встать на дыбы и выговорить это в лицо маме, а не молчать, как рыба. Что ему мешает сделать это? Наверное, хорошие отношения с мамой? Наверное, быть одному? Наверное, желание, чтобы никто его не трогал?! Хочется кричать об этом! Хочется.. Но тогда Антон поступит по-ребячески? К чёрту эти прелюдии! Он тоже должен уважать себя и своё мнение. А мама поступает очень эгоистично, не спрашивая его точку зрения. Это вымораживает из себя. Сегодня утром мама с отцом кричали на весь дом, будто нарочно, чтобы Оля и Антон слышали. А хотя, они в курсе, что их слышали дети, а? Или они и про это забыли? Естественно, кому нужны дети, когда можно сорриться?! Зачем беспокоиться о их психике, которую родители нещадно ломают?! Как же всё сложно! Почему нельзя просто прожить жизнь без скандалов, драк, криков?! Неужели счастье у родителей заключается лишь в том, чтобы.. Чтобы причинять друг другу боль? Сняв с себя мешающую одежду, он гневно прошёл на кухню. Мама сидела на стуле, отведя равнодушный взгляд в сторону, даже не посмотрела на Антона, который очень громко дал о себе знать, отодвигая стул с неприятным скрипом, который беспощады резал оглушительную тишину и слух. Присаживаясь, он ждал, когда мама поднимет на него тусклые, словно пожухлая трава глаза. А она, наоборот, упрямо не хотела смотреть на него, тянула время. Тогда он не сдержался, закинув ногу на ногу, нетерпеливо спросил: — Ну? — выгнув одну бровь в ожидании, смотря на маму проницательными глазами. Мама молчала. Уснула, что ли? Она сложила руки в замок, смотря на него, будто застыла. Антон терпеливо ждал, когда мама наберётся храбрости начать разговор. Гробовая тишина нагнетала. Его левая рука опустилась на поверхность стола, нервно барабаня какой-то непонятный ритм, разрушая мёртвую тишину, это создавало напряжение. Мама не выдержала, чуть ли не плача сказала: — Твой отец уезжает от нас. — это был удар под дых. Сердце разбилось на две половинки, а лицо не выражало никаких эмоций. До него ещё не дошло, что он больше не увидит папу. Пальцы вмиг перестали отбивать непонятный ритм. Сомнительная улыбка сама полезла на лицо, а он бурно мотал головой, словно его обманывали. Он не верил. Не хотел. Антон растерянно прошелестел, голос уже дрожал: — Нет, ма-ам.. Это неправда! Это не может быть пра-авдой! — юноша резко вскочил со стула, гнев заплывал его разум, он не верит. Мама не смотрела на него, она прекрасна понимала его эмоции. Она тихо зашептала: — Сегодня вечером он собирает вещи, это последний раз, когда вы с Олей его увидите. — мама еле слышно всхлипнула. По щеке Антона предательски скатилась солёная слеза. Это было последней каплей. Юноша посмотрел на маму с немой просьбой в голосе: «Скажи, что это шутка.», но мама упорно молчала, Петрову очень хотелось, чтобы это был обычный розыгрыш. Пожалуйста.. Скажите, что это сон! Антон яростно пнул стул, если бы ситуация была бы другой, то мама бы сказала: «Антон! Не пинай стулья, мы не так богаты, чтобы покупать их!». Но сейчас ей было всё равно. Младший Петров отвернулся, чтобы мама не видела его позорных слёз. Попытавшись, сдержать дрожь в голосе, он прошуршал: — Оля знает? — коротко и лаконично то, что надо. У мамы не было сил что-то говорить, она приложила две миниатюрные ладони к лицу, медленно мотнула головой. Для Антона этот жест не был не замечен. Он сжал кулаки от обиды. Ему было интересно, что мама скажет Оле, как оправдается перед ней, но тут мама подала голос, словно услышала его мысли: — Антон, я могу тебя кое о чём попросить? — мамин голос слегка подрагивал, но Антон предпочёл не замечать этого. Она отстранила ладони от лица, смотря на него тусклыми глазами, в которых мелькнула слабая надежда? Словно Антон — это последний луч в её жизни. Кстати, возможно, так и есть. Потому, что Антон единственный, кто может выслушать маму, поддержать. Он же взрослый? Так? Эх, как ему хочется быть простым ребёнком. Беззаботно жить, радоваться леденцам, бесконечно любить мороженое. И много другого.. Восприняв фразу мамы слишком буквально, он серьёзно уточнил: — Смотря о чём. — казалось, что небесные глаза сквозь стеклянные лупы потускнели? Розовые очки всегда бьются стёклами внутрь. Правда. Люди не врут. После новости, что папа уедет, как раз-таки нежно-розовые очки разбились. А боль душевная осталась. Кулаки юноши продолжали сжиматься, но слабо. Все жизненные силы иссякли. Покинули Антона. Мамин голос звучал в тумане: — Если с нами что-то случится, пообещай, что позаботишься об Оле — Антон поднял встревоженный взгляд на маму. Подошёл поближе к ней, серьёзно проговаривая: — Мам, что ты такое говоришь? С тобой и с папой всё будет хорошо. — он слегка поднял бровь, начиная злиться? Кажется, эту эмоцию он испытывает очень часто. Как мама может такое говорить? Как?! С ней всё будет в порядке. Мама взбеленилась, посмотрела на Антона в нетерпении, её лицо вмиг изменилось. Раздражительность проявилась в голосе, мама свирепо промолвила: — Просто пообещай! — она сорвалась на протяжный крик, неожиданно вставая со стула. Весь гнев у Антона улетучился, его лицо изобразило удивление, он растерялся. Он, конечно, слышал, как мама повышает голос, но так звонко? Оля по-любому слышала. Петров не стал продолжать этот пустой скандал. Он нехотя сдался. Он не рохля, просто уже хочется послать всех к чёрту и уйти восвояси. — Обещаю, мам, я позабочусь об Ольке, ты можешь на меня положиться. — обречённо выдал он. Мама была готова к другой реакции, поэтому скрестила руки на груди. Поза защиты. Но она не ожидала, что Антон так быстро сдастся. Его всё это достало. Он быстро покинул кухню. Пройдя в коридор, он не думая о последствиях, взял зимнюю куртку, напялил ботинки на ноги, покинул дом. Вечерний мороз кусали светлые щёки, а очки запотели. Он бежал, как угорелый, лишь бы подальше, лишь бы прочь от этих проблем. Сугробы звонко скрипели под его ногами. Позади себя он услышал громкий возглас мамы: — Антон! Ты куда?! Он не оборачивался, чтобы не передумать, чтобы не вернуться в этот кошмар. Наспех застегивая до конца куртку, Антон опомнился, останавливаясь. Он забыл шапку, но капюшон выручил его, хоть что-то. Конечно, шапка была бы лучше. Но перспектива оставаться в доме на минуту больше — ничем не радовала. Опустившись на корточки, он принялся завязывать чёрные шнурки. Уже темнело, солнце, которое радовало его весь день, нежеланно опускалось за горизонт. Ветви деревьев пугающе смотрелись во мраке луны. Шмыгнув носом, Антон пошёл куда глаза глядели. Он не хотел никого видеть, сейчас просто хотелось побыть одному, зарыться в свои мысли. Проходя мимо страшных голых деревьев, он смотрел себе под ноги. Умиротворённая тишина успокаивала сознание Петрова. Подняв голову на небо, он увидел маленькие звёздочки, что сияли. Смотря на эту прелестную картину, он выдыхал воздух ртом, пар выходил небольшими клубами, расстворяясь в зимнем пейзаже. Прикрив глаза, Антон почувствовал, что замерзает. Мелко задрожал. Хочется прижаться кому-то в тёплые и ласковые объятия, зарыться ровным носом в горячую шею, умиротворенно закрыть глаза и окунуться в царство Морфея. Почувствовать себя в безопасности. Щёки приобрели пунцовый оттенок, эти мысли были такими.. Интимными, что ли? Кажется, что покраснели не только щёки.. Утонув в детской мечте, по телу прошлось тепло? Откуда оно? От тёплых мыслей? Хах, бред. Мысли заволокли трезвый разум Антона, заставляя его пьянеть и краснеть. Неожиданно для самого себя, но руки сами себя обняли? Крепко-крепко. Как же Антон хотел, чтобы его так обнимали. Как жаль, что он только создаёт себе иллюзию. Как жаль, что это неправда. Нахмурившись на свой поток мыслей, он грубо отстранил от себя свои руки, засунув их в карманы куртки. Насупившись, он неспешно двинулся дальше. Пройдя, наверное, шестьдесят метров, показались маленькие дома, которые смотрелись жутко во мраке луны, уличные редкие фонари изучали тусклый свет, который время от времени гас. В некоторых окнах чужих домов уже освещение потухло, видимо, хозяева легли уже спать. В некоторых, наоборот, мерцал оранжевый свет. Многие дома окружал деревянный забор. Иногда на горизонте светились ели, сосны, их пушистые ветви мирно покрывал обильный слой снега, который нещадно забрасывал посёлок днем. Пустые улицы успокаивали, не было ни одного прохожего, чудесно. Но откуда не возьмись, Антон почувствовал омерзительный запах сигарет. Сигареты. От одного слова скверно вымораживает. Антон неприятно сморщился, неподалёку от него виднелись три силуета. И только сейчас он услышал вдалеке грубые голоса: — Сука, гони деньги, иначе больно будет. — судя по ситуации, два силуета зажимали одного, но голос, который Антон услыхал до боли знакомый. Послышался второй голос: — Да, на! Тряси карманы, лох, на. — писклявый голос. Ещё не сломался. Где-то Антон уже слышал это звонкое «на». Подходя ближе, Антон увидел душераздирающую картину полностью: два гопника прижимали паренька ниже их ростом к фонарному столбу. Спрятавшись за каким-то домом, он навострил уши. — Нет! Я ничего вам не отдам! — вопил хрупкий паренёк, а Антон пригляделся, нахмурился и обомлел. Этими двумя гопниками явлилясь — ненавистный Ромка и шепелявый Бяша. Они вымогали деньги со школьника? Антона охватил приступ ненависти, он решительным шагом направился к ним. А Ромка уже разминал разбитые костяшки, смачно хрустя ими, поправил свою чёрную, как мрак шапку, которая пропиталась мерзким сигаретным дымом. Бяша лишь поддерживал своего друга, готовясь кинуться на паренька, как на кровавое мясо, обголодав его, даже не прожевав. Ромка же не медлил, кивнул Бяше, и они начали буквально запинывать юношу. Антон поспешил вмешаться в эту потасовку, громогласно прокричал: — Что вы делаете?! Вы же его убьёте! — он молниеносно подбежал к ним, оставаясь на безопасном расстоянии, Ромка остановился, а за ним и Бяша, приглядевшись к храброму дураку, который прервал их важное дельце, Рома прищурился, а Антон смело подходил ближе. У Пятифанова появилась ядовитая ухмылка, Бяша продолжал крепко держать отрока за грудки. Пятифан сделал шаг на встречу к Петрову, вальяжно, словно голодный лев идёт к своей глупой жертве, намереваясь съесть, раздавить, показать своё физическое преимущество. Антон остановился, когда завидел зверский взгляд Ромы, который уже подошёл к Петрову близко. Пятифанов грубо схватил того за грудки, ближе притягивая к себе, обдавая сигаретной вонью, глаза стали безумными, а Ромка грозно зашептал, смотря в испуганные очи жертвы: — Вали домой, соплежуй, иначе тебе тоже достанется. — обнажив свои белоснежные клыки, он нагло отшвырнул Антона в ближайший сугроб, не дожидаясь ответа. Он развернулся и направился к хилому парню, которого до сих пор держал Бяша. Антон не намеревался сдаваться, он встал с холодного сугроба, настигая Ромку сзади, вцепившись в его левую руку, словно коршун. А Рома обомлел, даже сначала растерялся, но потом начал махать рукой из сторону в сторону, словно от вредного клеща, свирепо прорычал: — Блять! Отцепись от меня, сука! — Антон вцепился ещё крепче, а Пятифан окончательно взбесился, замахнувшись правой рукой для удара, сначала припугивая, а потом, когда Петров не отступил, Ромка резко проехался кулаком правой руки по губе Антона, разбивая её. Светловолосый юноша схватился за неё двумя ладонями, выпуская из крепкой хватки левую руку хулигана. Бяша и хлипкий парень смотрели на это всё, недоумевая. Рома тяжело задышал, хмурясь на Петрова, который всё ещё держался за разбитую губу, из которой лилась рекой кровь. Ромка насмешливо ухмыльнулся, проговаривая: — Молодец, Петров. Поиграл в героя? Себя-то защитить не можешь, а за сопляка впрягаешься, — он сладко лепетал слова, которые задевали тщеславие Антона, — научись сначала свой зад защищать, а потом за других копья ломай. — на этом ехидная речь прекратилась, а Пятифанов подходил к Бяше. И что, Антон сейчас просто возьмёт и сдаться? Ну уж нет. Он отстранил ладони от разбитой губы, пальцы были в яркой крови, маленькая струйка красной жидкости потекла по подбородку, резко утерев её, Петров побежал к Пятифану, который уже успел нанести удар пареньку, Бяша хитро ухмыльнулся. Антон вновь схватился за правую руку Ромы. Пятифан же развернулся, одоряя Петрова желчным взглядом: — Петров, да отъебись ты от меня, блять! — Рома больно ударил по лицу Антона кулаком с разбитыми костяшками, очки Петрова полетели в снег. Потеряв чёткость мира, он не сдавался, наоборот, схватил мёртвой хваткой. Бяша, собираясь помочь другу, выпустил их старую жертву из крепкой хватки. Жертва их сбежала, Пятифанов обернулся на убегающего сопляка, гневно посылая хмурый взгляд Бяше: — Блять! Бяша, ты еблан?! Нахуя его отпустил?! Теперь его не выловишь. — сказал, как отрезал. Цель Антона являлась спасти жертву, понимая, что она спасена, он выпустил Ромкину руку. Хватаясь за нос, по которому попал Пятифанов, когда он ударил по лицу, тем самым сбрасывая очки с переносицы Антона, он почувствовал, что потекла кровь из носа. Бяша недоумевал, шмыгнув, недовольно проговорил: — Да бля, Ромка, хуй с ним, смотри, вон, Антошку надо присмирить, а то борзый стал слишком, на. — шепелявил Бяша, насмешливо ухмыляясь, показывая рот без передних двух зубов? Нет, у Антона спали очки, но этот проём, даже слепой заметит. Ромка гневно скалиться, что означало одно — Петрова будут бить, больно нещадно. Пятифанов грубо схватил того за ворот, приблизив лицо Антона ближе к себе, Антон выдохнул холодный пар в лицо Роме. Тот кровожадно заговорил: — Сука, Петров, тебя не учили, что влезать не в свои дела плохо?! — звериный взгляд болотных глаз упёрся прямо в небесные глаза. Кровь текла по подбродку не желая останавливаться, Антон перехватил чужие мозолистые руки у своего ворота, пытаясь их отдернуть, высвободиться, выбраться из цепкой хватки хулигана. Но быстро понял, что Рома силён, очень силён, поэтому пытаться бесполезно. Бяша смотрел на эту сцену растерянно, он не понимал, что ему делать, ожидал подсказки от Ромки. Петров дерзко отфутболил ответ: — А тебя, Пятифанов, не учили, что трогать слабых плохо? — это стало последней каплей в терпении хулигана. Он отстранил правую руку, превратив её в железный кулак, сильно ударил Петрова по лицу. И тут понеслось, его начили забивать, сквозь болезненные шипения, он смог выдавливать лишь, — Скотина, урод! — оскорбляя своего врага, он чувствовал наслаждение, которое прошлось по телу, стало приятно. А Ромка повёлся на оскорбления: — Это я урод?! — разгневанно процедил он, сквозь сжатые клыки, подставляя уже обезжизненное лицо Антона ближе, хватая его за белокурые пряди, сильно сжимая, пока Петров стыдливо не простонал от боли. Насладившись аккордом боли из уст своего врага, Пятифанов опять ударил по лицу. Вырывая руку из его белоснежные прядей, Ромка встал, подходя к Бяше, наверное, это закончилось? Метнув размытый взгляд в сторону своего обидчика, Петров уже лежал на холодном снегу, они с Бяшей курили, что-то бурно обсуждая, глядя на Антона. Рома успокоился. А Антон хмурится. Пятифанов сильно затянулся этой гадостью, подходя к лежащему на снегу Антону, он грубо сжал мягкие пряди в железной хватке, пододвигая Петрова, как можно ближе к своему лицу, грозно цедя, выдыхая в лицо едкий и вонючий дым, словно знал, что Антон не терпел на дух сигареты: — Не мешай мне, соплежуй, тогда дышаться легче будет. — Антона предательски одолел кашель, всё из-за этой мерзости. Он ничего упрямо не говорил хулигану. Ромка усмехнулся на его жалкие кряхтения. Бяша восторженно проговорил, наверное, оголяя свою беззубую и ехидную улыбку: — Красава, Ромка, на! — звонко пролепетал Бяша, елозя ботинками по корочке льда. Ромка, развернувшись, прошагал к ждущему его Бяше. Дав тому пять, они спешно отдалялись, гогоча с какой-то тупой шутки, видимо, Пятифанов сказал всё, что хотел, оставляя последнее слово за собой. Лицо его напоминало жалкое месиво, всё нещадно болело, кровь текла ручьём, не собираясь останавливаться. Что он скажет маме? А почему он должен что-то говорить, оправдываться? Просто пройдёт в свою комнату и запрется там до утра, не выходя. Маме всё равно на него, её душевное состояние капризно хныкало, нужно сначала его вылечить, а уже потом уделять внимание своим детям. Антон крупно задрожал, понимая, что он замёрз, лицо сильно болит, хотелось просто закрыть глаза, забыть всех и всё. Но нужно найти в себе последние силы, чтобы встать и дойти домой. Одно радовало. Сегодня пятница, а завтра выходной, Антон будет зализывать раны и питать злость, обиду на Ромку, проклиная его и его друга Бяшу.