Fight back

Выйдя на колючий мороз, Антон уже проклинал себя за то, что забыл варежки дома. Возможно, мама вытащила их утром, заботливо кладя их на батарею. Наверное, они уже высохли после ледяных кристалликов, которые невесомо приземлялись, сразу же расстворяясь на тёплой и шерстяной варежке. В доме казалось, что на улице теплее. Мысли о маминой заботе вызвали приятное ощущение в груди и задумчивую полуулыбку. Держа в одной руке хрупкую ладошку Оли, а в другой чёрный пакет вонючего мусора. Хочется побыстрее выкинуть дотошный пакет и засунуть одну руку в глубокий карман, дабы хоть как-то согреть уже потихоньку трескавшуюся от мороза ладонь. Олька забавно шагала по белоснежным сугробам, то специально наступала, чтобы услышать звонкий хруст, то, наоборот, еле слышно, чтобы звучного треска не было. Рассматривая прелести одинокого посёлка, как в первый раз, у Оли заметно округлились глаза, словно она посетила желанный Диснейленд. Маленькие уста девочки приоткрылись от искреннего удивления, горячий воздух выходил из Олиного рта, когда она вздыхала. Восторженная реакция маленькой сестры слегка поразила Антона, он загадно хмыкнул. Выкинув чёрный пакет с мусором, чувствуя облегчение, Антон зарылся теперь уже свободной рукой в карман куртки. Ощущая еле заметное тепло, он довольно выдохнул. Оля уже бесстыдно глазела на Антона щенячьими глазами, в которых выражалаь немая мольба. Старший брат забавно хихикнул, расслабленно проговорил: — Иди уже, — нежно потрепал младшую по макушке, на которой была надета объёмная шапка, у сестры же ребяческая улыбка сама полезла на уста, — только за пределы дома никуда не уходи. — строго крикнул ей вдогонку, смотря вслед убегающей Ольке. Тихонько прогуливаясь вокруг дома, также мельком, но внимательно поглядывая за младшей Петровой. Теперь уже обе его руки мирно покоялись в тёплых карманах. Подходя к близко стоящей к кухонному окошку рябине, он поднял голову вверх, затаив дыхание, смотря на покрытые инеем гроздья, старого дерева которые тихо свисали, тем самым создавая тень и уют. Антон мечтательно вздохнул, осторожно, словно боясь спугнуть, он протягивал руку к ветке с алыми ягодами, легонечко коснувшись хрупкой кисти спелых плодов, юноша вздрогнул от уже приятного холодка. Тонкие пальцы бережно поглаживали ветвь красивой рябины, Антону казалось, что это дерево ещё не раз мелькнет в его жизни. Внезапно из поля его зрения пропала шапка с помпоном, опомнившись, он резко отдернул руку от красивого дерева. Брови обеспокоенно опустились, васильковые глаза тревожно забегали, пытаясь найти желанную маленькую фигурку младшей сестры. Голос застрял где-то в глубине глотки, не в силах закричать, он лишь жалобно просипел. Сорвавшись с мёртвого места, он ринулся оббегать площадь дома, который казался больше и больше, тем самым пугая размерами обеспокоенного мальчика. Послышался детский и искренний хохот, юноша прислушался. Задорный смех доносился с самого дальнего угла дома, ринувшись туда, Антон позабыл обо всём. О замерзших руках, о устах, на которых всё чаще слышались полудохлые вздохи и выдохи, о ногах, которые вот-вот грозились упасть на землю, которую застилали громадные сугробы, о глазах, которые нещадно слезились от несильного потока ветра. Его волновала только маленькая пропажа. Какого же было счастье Антона, когда увидел знакомую курточку, белую шапку, с пушистым помпоном которая сливалась с серебристыми кристалликами. Благо, есть очки, которые прибавляют чёткости в этот мрачный мир. Олька делала снежного ангелочка, лежа на холодном ковре. Антона эта картина очень умилила, но ненадолго, он вспомнил о том, что сейчас чуть не потерял сестру. Крик всё ещё застревал в глотке, юноша лишь тихо просипел имя пропажи, но и это сипение не обошлось без внимания Оли. Она услышала, отвлекшись от своего детского и увлекательного занятия, она приняла положение сидя. Оборачиваясь к старшему брату. — Олька! — не удержав порыв бурных эмоций, юноша мгновенно подорвался с места, подбегая к маленькой сестре, он крепко-крепко обнял Олю. Та недоумевала, лишь слабо отвечала на ласковые объятия, всё ещё не понимая до конца ситуацию, она ждала от Антона какой-то подсказки. Юноша же схватил её за плечи, присаживаясь перед Олей на корточки, вглядываясь в удивлённые и живые глаза, он очень старался сохранять самообладание: — Оль, ну как так? Я потерял тебя из виду, а если бы с тобой что-то случилось? — Олька лишь показательно нахмурилась, нахохлилась, словно маленький воробушек. — Эй, Тоша! Я, вообще-то, не отходила далеко от дома. — скрестив руки на груди, она в ожидании смотрела исподлобья на брата, всё-таки аргумент её неплох. Губы Оли комично надулись. — Я потерял тебя, Оль. Я понимаю, что ты далеко не отходила, но, — он неуверенно запнулся, проверяя Олькину реакцию. В зелёных глазах появилась нотка вины, но всё также присутствовало легкое недоразумение. Антон продолжил излагать свою обеспокоенную речь, — пожалуйста, держись ко мне поближе, я переживаю. — мольба в голосе прозвучала как-то жалко, будто юноша выдавливал из себя это. Хотя, наверное, так и есть. Его жизнь в посёлке потеряла многие краски, которые он имел живя в Москве. Всё покатилось ко дну. Папа, похоже, больше не живет с ними, но деньги, скорее всего, будет присылать. Теперь у Антона есть два врага, которые день со днём прожигают в нём глубокую дыру, а в понедельник позвали на стрелку, на которой они точно не в интеллектуальные игры будут играть. Мамино психологическое состояние беспощадно трещит по хлипким швам. Оля будет расти без отца — это самое ужасное. Всё-таки Антон хоть и недолго, но жил с папой и мамой. В полной семье. Как же Оле, наверное, сейчас тяжело. Она же всего лишь ребёнок. Маленький и беззаботный ребёнок. Она этого не заслуживает. Младшая сестра понимающе кивнула, разрезав гнетущую тишину, она встревоженно произнесла: — Ладно, Тош, но, — она вскинула указательный палец перед лицом юноши, тем самым привлекая к себе внимание брата, поняв, что Антон слушает её внимательно, она продолжила цедить свою речь, — впредь будь внимательней, а я постараюсь держаться рядом. — Олька серьёзно заважничала или старалась держать хладнокровное лицо, у неё это здорово получалось. Юноша же на её слова ласково улыбнулся, смахнув маленькие слезинки, которые скопились в уголках глаз, он прильнул в объятия маленькой девочки, а Олька бесприкословно льнула к Антону. Спустя несколько минут надёжных обнимашек Оля слегка поежилась, а затем шмыгнув носом, нежно улыбнулась. Антон мягко щёлкнул указательным и большим пальцами по носику Оли, он всегда так делал, когда младшая сестра совсем не ожидает такого действия со стороны брата. Этот маленький жест стал очень привычным, как для Оли, так и для Антона. Он не старался причинять физический вред сестре, наоборот, это разбавляло ситуацию или юноша просто захотел подшутить. Но при других людях Антон строго-настрого запрещал себе щёлкать их по носу, ведь Оля ему доверяет, так же, как и он ей. Приподнимая младшую сестру с холодного ковра за локоть, он волнительно уточнил: — Оль, ты не замёрзла? — стряхивая остатки снега с хрупких плеч девочки, задал вопрос Антон. — Нет, Тош! Всё в порядке. — родная полуулыбка расцвела на её устах, зелёные глаза слегка прищурились от ослепительного солнышка, которое выглянуло из перистых облаков и разогревало горячими лучами мрачный посёлок. Антон задумчиво угукнул, неожиданно для него Оля кинула в него среднего размера снежок. Он попал в бок юноше, Олька же задорно захихикала, когда старший брат ринулся за ней, но перед этим зачерпнул большую горсть, снега которая моментально превратилась в пушистый снежок, который полетел в убегающую и смеющуюся Олю. В Антоне разыгрался самый настоящий ребёнок, он также хихикал, как и маленькая сестра. Конечно, он немного поддавался, но не терял планку. После утомительной игры, в которой победу одержала ликующая Оля, юноша выдохся. Конечно, если бы он играл с ровесником, то ему бы не было равных. На улице уже темнело, на небе появлялись светящиеся звёздочки. Радостные и запыханные дети зашли в тёплый дом. Время так быстро летит, они только вышли, а уже пора домой. На пороге их встречала счастливая мама: — О, а вот и гулящие пришли. Ну как погуляли? — принимая свою любимую позу, но теперь она значила расположение. Красные щёки после мороза согревались в уюте и тепле. Счастливая улыбка не спадала с уст детей. Пока Олька снимала тёплые ботиночки, Антон нашёлся с ответом: — Да, хорошо, мам. На улице было довольно тепло. — параллельно с фразой он попутно снимал с себя зимнюю куртку. Мама внимательно оглядела Олину куртку, которая была немного сырой после игры в снежки. Старшая Петрова смерила Антона строгим взглядом, прежде, чем юноша успел что-то сказать, Оля пришла на помощь: — Мама, мы с Тошей так здорово погуляли! На улице так красиво! — Оля размахивала руками из стороны в сторону, словно хотела показать неописуемую красоту одинокого посёлка. Юноша обратил внимание на то, что у младшей сестры на руках были ещё мокрые варежки, поспешив уйти от маминого допроса, он процедил: — Давай сюда свои варежки, Оль, я их на батарею положу, высохнут. — мама с подозрением хмыкнула, а Антон немедля и не ожидая ответа Оли, аккуратно и быстренько стянул с ладоней сестры варежки. Оля напоследок кивнула, продолжая рассказывать маме всё в подробностях. Антон уже поднимался по скрипучим ступенькам. Зайдя в скромную комнатку Ольки, он подошёл к слегка тёплой батарее, кладя белые варежки на неё. Юноша слегка осмотрелся, давненько он не заходил в покои сестры. Взгляд случайно упал на подоконник, там лежал лист бумаги, на котором был рисунок. Мальчик прищурился, но изображение всё так же было плохо видно. Уже ближе подойдя к подоконнику, он взял рисунок сестры в руки, вглядываясь. Маленькие слезинки застряли в уголках глаз, на этом листе были изображены он и Оля. Они держались за руки, а на фоне была яркая радуга. Хоть и рисунок не прямо качественный, но сердце Антона растрогал мгновенно. На лицах изображена самая, что ни на есть радость и восторг. Захотелось обнять Олю. Прижать к себе крепко-крепко, чтобы она почувствовала себя в безопасности, чтобы почувствовала любовь и поддержку. Из мыслей его вырвал крик мамы снизу: — Антон! Подойди сюда. Быстро стерев рукой слезинки, он скрыл следы преступления и отправился на выход из комнаты. Выходя из комнаты, он пересёкся с Олькой, которая в припрыжку шла в свои покои. Такая счастливая. Отсалютовав лёгкую полуулыбку, Антон направился на кухню. Подойдя к кухне, он облокотился о стену, в ожидании смотря на маму. — Антон, надо бы убраться, а мне нужна помощь. — хитро ухмыльнулась, исподлобья глядя на сына. Мученически простонав, он лишь обречённо кивнул. И нет, он не пожалел о своём поступке. Он до сих пор считает, что поступил правильно. И поступил бы также, если бы время вернули вспять. Зачем нужно было загонять щуплого паренька? За что они хотели его избить? Просто за то, что он им не понравился или, может быть, не следует понятиям гопников, а? Это вымораживало. И вымораживает от этих двух хулиганов. Антон просто злится на всю эту ситуацию, он ведь спас человека от избиений, а в итоге сам стал им, да ещё и наказан. Ненависть к Пятифанову возросла. Что ж, пришло время отрабатывать наказание за разбитую губу. Тяжко вздохнув, он смирился со своей не очень приятной участью, принимаясь за нелюбимую уборку. Так и прошёл остаток субботы. Эта уборка забрала у Антона всю силу и энергию, не оставалось ничего, как зайти в свою комнату, с трудом снять стеклянные лупы и лечь пластом на мягкую кровать, забыв обо всём. На утро Антон не чувствовал всех своих конечностей, уборка всё же оставила следы на его физическом состоянии. Воскресенье. Не хочется расставаться с выходными, но время тикает, не останавливаясь. На улице уже хором пели красногрудые снегири, звонко щебетали воробьи, а пёстрые синички сидят на крыльце, ища место для обогрева и пищу. Всё-таки холода суровые, никого не щадят. Внезапно Антона тронуло воспоминание. Мама забирает его со школы, ему, наверное, тогда было лет двенадцать? Может, одиннадцать. Они заходят в ближайший и скромный магазинчик, покупая на последние сбережения пакет перловой крупы. Антону не очень импонировала эта крупа, а птицам она приходилась очень даже по вкусу. Мама терпеливо ожидала, пока сын благотворительно высыпет перловку рядом с птичками, которые вот-вот набросятся на сытное лакомство. Ностальгия нахлынула мгновенно, немного подпортив и без того угрюмое настроение. Антон хотел бы вернуть время назад и очутиться в родном городе, кормить птиц перловкой, отлично учиться, общаться с друзьями и просто радоваться жизни, но теперь этого не будет? Весь день был убит на домашнюю работу, но это и к лучшему, делать дома всё равно нечего, а так хоть что-то делаешь. Осторожно обращаясь с учебниками, Антон аккуратно клал их в рюкзак. Набивая его тяжеленными книгами, чувствуя при этом ощущение спокойствия. Он не хотел сейчас думать ни о чём, ему просто хотелось повалиться на мягкую кровать и окунуться в царство Морфея. Что, собственно говоря, он и сделал. Следующее утро выдалось тяжко, вставать совсем не хотелось. Но придётся, умиротворённую тишину разрушил крик мамы: — Антон! Вставай и пой, в школу пора! Переосилив свои силы, он неохотно поднялся с кровати, направляясь в ванную комнату, проходя через Олину комнату, юноша увидел, что она ещё сладко спит. Иногда Антон даже завидовал маленькой сестре, ведь она каждый день высыпается, беззаботно живёт. Мама и папа решили, что в садик её водить уже не стоит, тем более в следующем году Оля пойдёт в первый класс. Зайдя в ванную комнату, Антон умыл лицо прохладной водой, которая приятно освежила рассудок и мысли. Посмотрев на своё отражение в зеркале, Антон подметил некоторые детали: запекшаяся губа понемногу заживала, некрупные синяки под глазами еле выделялись, светлые и непричесанные пряди небрежно падали на васильковые глаза, чуть прикрывая их. Антон не считал себя эталоном мужской красоты от слова совсем. Его тело всегда было худощавым, как бы он не старался набрать хоть чуть-чуть веса, но всё было безрезультатно. В прошлой школе у него были подруги, даже были девушки, которые называли его красивым. Это его всегда смущало, щёки мгновенно приобретали пунцовый оттенок, уши заметно алели, язык слегка заплетался, взгляд лихорадочно бегал, не находя определённого места. После этой реакции девушки кокетливо смеялись, называли Антона «милашкой» или «очаровашкой», но эти обращения к его персоне немного напрягали, ведь он будущий мужчина, а не какой-то ребёнок. Хотя, может, и ребёнок. Но поделать ничего со своей бурной реакцией не мог. Всё ещё смотря в своё отражение, Антон и не заметил, как быстро прошло время, мама зло заворчала с кухни: — Антон, если ты сейчас же не спустишься, я сама лично тебе помогу! — проверять мамин гнев на себе не хотелось. Вздохнув, юноша достаточно громко ответил: — Сейчас иду, мам! — умывшись полностью и надев школьную форму, взяв тяжёлый рюкзак с учебниками, он быстро спускался вниз. Позавтракать он, к сожалению, не успел. Мама, конечно, не удержалась от замечаний, что сын слишком долго спал и долго собирался, поэтому не успел поесть. «Мозги работать не будут!» с этой фразой мама выпроводила его за порог. Спорить с мамой не хотелось, так что терпеливо выдержав ворчания, к которым он даже не прислушивался, Антон отправился мирными шагами к школе. Зима ещё не надумывала уходить. Прозрачные, словно стекло сосульки свисали с толстых веток старых деревьев, громадные сугробы не позволяли горячему солнцу прогреть ледяную землю. Становилось лишь холоднее. Ускорив шаг, Антон зарылся носом в шерстяной шарф. Подходя к школе, взор снова открылся на курящую толпу отроков, не обращая должного внимания на это, юноша лишь неодобрительно пришурился, стараясь зайти в чуть тёплое помещение. Сняв куртку, Антон поднимался по школьным ступенькам. Лестницу, наверное, долго не убирали. Бумажки, фантики и прочая мелочь иногда врезалась в глаза, противно поморщившись, юноша наконец добрался до нужного кабинета. Завидев Полину, он одобрительно помахал рукой. Девушка же завидев его сначала радостно улыбнулась, но потом улыбка сменилась хмурым прищуром. Антон не мог понять, в чём дело? Он выглядит, как обычно. Что могло так подпортить настроение Полины? Она подходила ближе к нему, затем её эмоция сменилась на переживание, беспокойство. Девушка уперла руки в бока, она находилась на уже близком расстоянии. Антон не выдержал, задал вопрос: — Полин, что не так? — юноша недоумевал до сих пор, пока Полина вновь не нахмурилась, грозно цедя: — Кто тебе губу разбил, Антон? — от серьёзного тона в её голосе у юноши пробежали мелкие мурашки. Чёрт. Он совсем забыл про пострадавшую губу, которую разбил ему его новоиспеченный враг. Сжав крепко зубы от упоминания своего ненавитсника в мыслях, Антон опустил взгляд с голубых глаз Полины. Стоит ли говорить Полине правду? Или, может, вообще ничего не говорить? Она же его подруга. Юноша не хочет её терять, не успев что-то сказать в ответ, девушка произнесла сквозь зубы: — Рома? — Антон просто молчал, тогда Полина всё поняла. Девушка уже шагнула в сторону лестничной клетки, но юноша остановил её, хватая мягко за тонкое запястье: — Ты куда, Полин? — он нахмурился, неужели она пойдёт к Ромке и скажет ему, что бить лица людям неправильно? Вот уж бред. — Хочу поговорить с Пятифановым. — твёрдо и уверенно произнесла она. Нельзя. Ни в коем случае. Потом его будут подкалывать насчёт того, что за него девчонка заступилась? Ну уж нет. Ни в этой жизни. — Полин, не нужно, правда. — юноша просмотрел в её сердитые глаза, выражая мольбу, но в то же время уверенность в своих словах. Девушка же больше возмутилась, она недовольно посмотрела на Антона, словно на нашкодившего щенка. Её взгляд и вправду был сильным, чтобы запугать, но намерение Антона было выше этого. — Антон, да как ты можешь такое говорить?! Он тебе губу разбил, а тебе хоть бы хны! — Полина даже не надумывала бросать свою позицию, а, наоборот, вцепилась в неё, как клещ, продолжая гордо отстаивать её. Юноша тоже находился с ответом: — Полин, пожалуйста! Не стоит, мы сами разберёмся. — он нежно взял её за плечи, в знак того, что она может положиться на него. Девушка не желала отступать: — Тебе повезло, что ты такой живучий, Антон. В этот раз — губа, а в следующий? — Полина скрестила руки на груди, осуждающе глядя на друга. Помимо них в коридоре ещё были и другие одноклассники, которые оборачивались на них, заостряя внимание, когда Антон или Полина повышали голос хоть на децибел. Это напрягало. — Пожалуйста. — юноша говорил уже обречённо, смотря на Полину щенячьими глазками. Полина же возмущённо нахмурилась, а потом вздохнула, эмоция раздражённости спала с её лица, пришла на её место жалость. Но голос её всё ещё был жёсткий, как удар кожаного хлыста. — Ладно, но, — она подняла вверх указательный пальчик, грозно цедя, — если я ещё раз увижу на тебе хоть царапинку, то я обязательно надеру ему и тебе зад! — проговорила девушка, поднимая подбородок к верху. Антон звонко захохотал с этой фразы, а Полина комично улыбнулась своему же предложению, которое слетело с её уст. Прозвучала громкая и яростная трель звонка, не щадящая слух школьников. Тучные одноклассники медленно проходили в просторный кабинет русского языка и литературы. Двоих хулиганов не было видно, наверняка без зазрения совести прогуляют, тем лучше Антону. Юноша уже завидел старосту, которая уже одна из первых ворвалась в кабинет, готовясь грызть гранит науки. Говорить что-то не хотелось, так что он обычно кивнул Кате в знак приветствия, та, в свою очередь, как-то насмешливо ухмыльнулась, открывая тетрадь, записывая аккуратным почерком число. Петров мгновенно растерял интерес к чудной персоне, переключаясь на неинтересную тему урока. Проверяя посещаемость класса, Лилия Павловна недовольно прошипела, раздражённо поправляя старенькие очки на переносице, продолжая проверять список дальше, пока ещё сонные ученики приходили в себя. Перекличку прервал настырный и глухой звук в дверь, Лилия Павловна рассердившись, что её, как ей казалось, прервали важную речь, сурово отбрила, откидывая ручку в сторону, сцепляя крепко пальцы в замок: — Входите! Дверь тут же отворилась, на пороге стояли хулиганы, на лицах которых красовались нескрываемое ехидство и ядовитая насмешка. — Прошу прощения за наше опоздание, уважаемая Лилия Павловна. — Пятифанов совершенно открыто глумился над учительницей. Класс пустил тихий смешок. Бурят, что стоял за Ромкой, выдавил из себя тихий хохот, откровенно лыбясь на эту неловкую ситуацию, пародируя поведение своего главаря. Лилия Павловна потеряла дар речи, сняв очки с переносицы, аккуратно сложив их, она устало потерла веки, оборачиваясь к опоздавшим хулиганам, особенно гневно смотря на того, кто изложил недавно сказанную и грубую фразу. Пятифан же издевательски скалился, демонстрируя белоснежные и острые клыки. Странно, как у зависимого курильщика могут быть такие белые зубы? Также Ромка не стесняясь жевал жвачку, которую наверняка купил в каком-то маленьком киоске рядом со школой. Лилия Павловна не на шутку разгневалась, желваки напряглись, губы были поджаты, казалось, что скоро пойдёт пар, словно у закипающего чайника, а вскоре можно и ожидать звонкий свист. Она остервенно вскрикнула: — А ну пошли вон из моего кабинета! — зрачки сузились от ярости. Некоторые одноклассники вздрогнули от громкого возгласа учительницы, даже Бяша, который минуту назад коварно лыбился. Теперь в его глазах красовались тревога и страх. А главному хулигану хоть бы хны, он саркастически приподнял уголки потрескавшихся от кусачего мороза губ, небрежно бросил напоследок: — Ага, до свидания. — дверь резко захлопнулась, создавая громкий и протяжный звук. Безразличие и невозмутимость Пятифанова поражали Лилию Павловну, но и ещё Антона. Нет, он конечно, знал, что хулиган беспредельный отморозок, но так ярко выражать отрешенность при учителе и перед всем классом — было явно лишним решением. Женщина истощенно вздохнула, судя по всему, она уже привыкла к дерзким выходкам со стороны проблемного Ромки. Сделав три глубоких вдоха и выдоха, она вновь нацепила очки на переносицу, обретая чёткость, Лилия Павловна продолжила вести урок и рассказывать дальше нудную тему долгого урока. Урок прошел бы без происшествий, но как только Лилия Павловна дала письменное задание, Катя шёпотом задала вопрос, записывая в тетрадку номер упражнения: — Кто тебе так лицо разукрасил? — Антон устало вздохнул, собираясь игнорировать Катю, он уже писал само упражнение, оно было не таким уж большим. Староста же на его молчание язвительно хмыкнула, не собираясь останавливаться, допрашивая его: — Что, молчишь? За живое задела? — Катя плевалась вопросами, желая уколоть, да побольнее. Поняв, что, если он сейчас промолчит победа останется за ликующей Катей. Она будет понимать, что и вправду задела его чувства, но на самом деле это не так. Он нехотя прошелестел, стараясь не нарушать долгую тишину, чтобы одноклассники не обращали внимание на них. — Нет, не задела. — юноша не хотел говорить старосте о его избиении, всё-таки Катя главная сплетница этой школы, этого посёлка. Знает что-то она — знают все. Не всё стоит рассказывать ей. Катя тут же отсалютовала ответ вопросом, отрываясь от писанины, смотря на Петрова, который, наоборот, не хотел отводить свой взор от тетради, а больше он не хотел встречаться с болотными проницательными и пронзительными очами. — А чего молчишь тогда? — у Антона уже закипало терпение. Не хочет он отвечать, зачем мусолить эту неприятную для него тему?! Катя раздражала своим любопытством, некоторые одноклассники начали оглядываться на них — это по-настоящему напрягало. Пытаясь сохранить самообладание, он размеренно выдохнул, спокойно отвечая: — Не хочу говорить тебе об этом. — честно, не соврав, он продолжил записывать упражнение, надеясь, что Смирнова угомонит своё любопытство и отстанет от него. Но Катя же, наоборот, только больше вцепилась в эту тему, облокатившись на хрупкую руку, продолжая задавать Антону бестактные вопросы: — Почему? — казалось, что в её болотный глазах плясали маленькие черти, которые всё больше допытывали, лезли в душу. Петрову это осточертело, он уже слегка терял сдержанность, чуть срываясь, смотря на Катю ледяными глазами: — Слушай, ты всегда такая любопытная? — с явной желчью в голосе произнес он. Но Катя и не думала сдаваться, она коварно ухмыльнулась, спокойно цедя: — Вопросом на вопрос отвечать невежливо по отношению ко мне. — на её устах мгновенно проявилась победная улыбка. Пораженно вздохнув, понимая, что гнев уже ушёл, он собирался ответить хладнокровно, но его речь перебила Лилия Павловна, которая ударила ладонью стол рукой со всей силы, удар получился достаточно громким, привлекая внимание всех учеников, некоторые испуганно вздрогнули: — Петров и Смирнова, встали быстро! — Катя и Антон мгновенно стушевались, это совпадение было внезапным, всё-таки в чем-то они похоже. Староста виновато опустила глаза в пол, медленно и покорно вставая со своего места. Антон же старался не смотреть на Катю, Лилию Павловну, одноклассников. Он просто смотрел в пустоту, чувствуя стыд, который выдавал на его теле алый оттенок на светлой коже в области щёк. Женщина смотрела на них испытывающим взглядом, будто собираясь прожечь в их телах огромные дыры. — Вы лучшие в классе, а ещё смеете нарушать дисциплину! — сняв очки, смотря на них как-то разочарованно? Да, именно так. Она пыталась унизить. Не дожидаясь их ответа, продолжила, — Захотели поболтать? До конца урока будете стоять, надеюсь, вы подумаете над своим поведением. — проговорив вердикт, Лилия Павловна присела за письменный стол, всё также смотря на них, этот взгляд вызывал у Антона самый искренний позор. Найдя в себе силы, он тихо и виновато прошелестел: — Простите. Катя тоже не осталась без извинений, с сожалением смотря в окно, она также тихонько проронила: — Извините, пожалуйста, Лилия Павловна. Женщина однозначно услышала их, так как в классе стояла мертвая и напряжённая тишина. Она ворчливо отмахнулась от их слов, словно от надоедливых букашек, продолжая рассказывать тему. Антон почувствовал на своей спине чужой взгляд, обернувшись на него смотрела с искренней печалью в глазах Полина. Послав ей немую благодарность, он вновь отвёл взор на Катю, та, в свою очередь, раздосадованно зыркнула на него, но в тоже время в её глазах была видна толика сострадания. Юноша не успел послать негодующий взгляд, так как она мгновенно увела его, быстро теряя интерес к своему соседу по парте. Спустя пять минут прозвучала приглушенная трель звонка, она уже не так сильно резала слух школьников, толстые стены кабинета её отлично заглушили. Одноклассники заерзали на своих местах, некоторые повставали, шум и гул мгновенно появился, но Лилия Павловна прервала это громким криком: — А ну-ка сели, 8 «В»! Я сказала, что урок окончен?! — ученики тяжко промычали, угрюмо садясь на свои места, кроме Антона и Кати. — Достаём дневники, записываем домашнее задание, Петров и Смирнова, вас это особенно касается, садитесь. — она сделала акцент именно на слове «вас», тем самым заставляя краснеть их обоих от стыда. Они послушно присели на свои места, доставая дневники, готовясь записывать домашнее задание. За дверью слышались торопливые шаги, всеобщий гам голосов был слышен даже сквозь крепкие стены. Учительница продиктовала задание, ожидая, пока ребята запишут его, её взгляд пал на окно, которое открывало вид на заснеженные тропинки, голые деревья, огромные сугробы. Когда весь класс записал задание на дом, все ребята уставились на Лилию Павловну, посылая немые просьбы. Женщина, в свою очередь, измученно выдохнула, равнодушно отбрив: — Идите уже, урок окончен. — как только эта фраза прозвучала в воздухе, одноклассники живо встрепинулись, бегло собирая школьные принадлежности, выбегая из класса, как можно быстрее. Антон же не спешил, вяло закидывая вещи в свой потрепанный рюкзак. Забываясь в своих мечтательный мыслях, светловолосый юноша даже не заметил, как к нему подошла Полина. Класс русского языка и литературы был уже полностью пуст. — Антон? Антон! — девушка нежно трясла его за плечи, пытаясь привести его в себя. Её мелодичный голос отскакивал от плотных стен кабинета, тем самым создавая раскатистое эхо. Петров чувствовал, как безнадёжно и глубоко утопал в нём. Полинин голосок всё отдалялся и отдалялся. Но девушка взяла себя в руки и дала Антону хлесткую пощёчину. Внезапный удар отрезвел затуманенный рассудок юноши, он тут же схватился за место, по которому и проехалась маленькая ладошка Полины. Девушка, ликуя от своей маленькой и выполненной цели, задорно захлопала в ладоши. Антон ещё приходил в себя, спокойно проговаривая: — Полин, прости, я задумался. Ты что-то хотела? — прозвучало сухо и лаконично. Полина же облокатилась о парту Антона и Кати, скучающе смотря куда-то в пустоту, буквально пропела на одной ноте: — Да, я хотела предупредить тебя, — глубокие глаза посмотрели на юношу, в ожидании реакции, поняв, что Антон точно её слушает, продолжила, — у меня сегодня скрипка, так что не жди меня. Петров мирно кивнул, закидывая одну лямку тряпичного рюкзака на плечо, они двинулись с Полиной к выходу из класса. Дальнейшие уроки проходили без происшествий, хулиганы вновь опоздали, но учительница географии благородно впустила их в свой кабинет. Было странно, что Ромка даже не посмотрел на Антона. Вскоре скучные школьные занятия закончились, облегчённо выдохнув, Антон уже собирался выходить на колючий мороз. Все в быстром темпе покинули раздевалку, радуясь окончанию уроков, вскоре просторное помещение стало пустым, не считая Антона. Оглядев школу в последний раз на этот день, он вышел на улицу. Очки мгновенно запотели, недовольно сморщившись, он шагнул со школьного крыльца, вдыхая в лёгкие ледяной воздух. Проходя неспешным шагом по хрустящим сугробам, настроение было ниже плинтуса. Хуже быть не может. Заходя в могучий лес, юношу нагнало какое-то странное чувство, как будто за ним следят. Резко обернувшись, он не заметил ничего необычного. Ощущая какую-то тревогу и страх, Антон вновь двинулся вперед, только не так уверенно. Послышался хруст снега. Это означало одно — за ним кто-то идёт. Антона застелило жуткое опасение. Пройдя ещё пару метров, снег до сих пор хрустел за его спиной, он встал, как вкопанный, не оборачиваясь. Преодолев свой страх, Петров твёрдо и уверенно спросил в гущу, мрачного леса которая только нагнетала: — Кто здесь? — голос не задрожал, уже похвально, шаги стали приближаться. Быстро. Не успел Антон как-то реагировать, как его грубо и крепко схватили за плечи, резко разворачивая к себе. Это был парень. Прямая русая чёлка слегка спадала на его светло-карие глаза, подобны сладкой карамели, в которой можно сказачно утопать, на его лице красовалась злобная ухмылка, а парень продемонстрировал свои белые зубы. Приглядевшись, Антон увидел маленькую щель между двумя передними зубами. Сам подросток был одет в объемную и плотную куртку, головного убора не наблюдалось, чёрные, наверное, тёплые джинсы слегка свободно смотрелись на его ногах. Само телосложение парня было практически невозможно распознать, но он был чуть выше Антона, крупнее. Антон смотрел на него испуганно, боязненно. Парень ядовито усмехнулся, кидая ломающимся голосом: — Здарова, Антошка. Антон приоткрыл рот в удивлении, не в силах что-то сказать, язык будто прижали к небу. Из-за спины светловолосого юноши раздался другой грубый голос: — Кактус, давай его мне. — Петров прислушался к достаточно громкому басу, где-то он уже его слышал. Но не успев даже подумать, как его толкнули в сторону того человека, который недавно подал голос. Петров потерял равновесие, падая на кого-то? Тот отрок был не один. Понимая, что он приземлился в чью-то грудь, которую облегала чёрная кожанка, Антон резво встрепинулся. Руки лихорадочно ухватились за грудки того человека, в поиске опоры, в которого от врезался, медленно поднимая вверх тревожные глаза. Эта ситуация напомнила ему тот самый момент с Катей, стало неловко. Тот человек, в которого врезался Петров был его враг, ненавистник — Рома Пятифанов. В голове отчётливо вспыхнул тот самый клочок мятой бумажки, который подкинул ему Ромка. Осознание пришло мигом, он совсем забыл про это. Зрачки расширились, смотря прямо на хулигана, который ухмылялся зло и ехидно, Антон хотел отстраниться, но Пятифанов не позволил. Крепкая хватка у ворота его куртки притянула ближе к его врагу. В нос ударила отвратительная вонь крепких сигарет, светловолосый юноша противно поморщился, Ромку это только пуще раззадорило, он уже желчно скалился, цедя прокуренным басом: — Готов ответить за всё, соплежуй?