Underneath

      Несмотря на страхи Джисона, что он не сможет уснуть ночью, потому что намёков на усталость вообще не было, он всё же проваливается в небытие, просыпаясь от яркого… тумана?       Действительно, открыв лоджию, он видит, что туман подсвечивается яркими бирюзовыми точками. Вокруг, как и вчера, темно, но эти искры освещают всё вокруг как гирлянды. Джисон с восторженной улыбкой опирается о перила, а потом тянет руку в толщу пушистого облака, касаясь пальцем огонька, который, слегка надувшись, взрывается фейерверком прямо около него с тихим глухим хлопком.       — Вау, — шепчет Джисон, когда рядом бесшумно опирается о те же перила Минхо. По парню не скажешь, только встал ли он или вообще не спал. Тот в принципе выглядит уставшим. Такое ощущение, что если прикоснёшься к нему пальцем, он рассыплется сияющей пылью, как тот огонёк.       Минхо достаёт тонкую сигарету и подносит кончик к сияющему туману. Та без проблем зажигается, и парень равнодушно начинает курить, делая глубокую затяжку.       — Зачем ты куришь? — спрашивает Джисон, действительно не понимая, к чему это, если души даже не дышат. Минхо поворачивает голову в его сторону, одаривая его пустым, но сияющим тусклыми звёздами взглядом, а потом без слов выдыхает ему в лицо дым. Джисона это выводит из себя. Что за наглость так себя вести? Словно он никто и вообще пустое место. Что позволяет себе эта амёба?       — Зачем я курю? — медленно склонив голову к плечу, переспрашивает его Минхо, на автомате делая ещё одну затяжку. Кончик сигареты светится ярким голубоватым оттенком, едва освещая нос и скулы Минхо, стоящего рядом.       Джисон кивает, стараясь быть терпеливее, на что тот просто отворачивается и расфокусированно смотрит в туман. Неужели он уже истратил все свои способности к мышлению?       — Сколько тебе? — решает спросить его парень, дабы знать, старше он или младше, ведь по собеседнику, если его можно назвать таковым, нельзя сказать о его возрасте.       — Сколько мне, — тихо шепчет Минхо, поворачиваясь к нему с пустым взглядом, отчего у Джисона раздражение простреливает по всему телу, что хочется ударить эту амёбу о перила, спросив, есть ли у того хоть капля мозга или, в данном случае, сознания. — Двадцать один, — наконец отвечает Минхо, неуверенно кивая и наконец фокусируясь на младшем, который удивлённо вздёргивает брови от того, что получил человеческий ответ. — Как мне сказал какой-то парень, который пытался попасть ко мне в квартиру.       — Чем ты тут занимаешься? — пытается продолжить диалог Джисон, понимая, что скорее всего прошлое высказывание относилось к его другу, которого Минхо не помнил, на что получает лишь удаляющуюся спину в ответ. Видать, это был максимум Минхо. Джисон морщится и заходит обратно к себе в комнату, плотно прикрывая дверь, ведущую на лоджию.       Его сосед раздражает просто неописуемо и напоминает амёбу. На самом деле, Джисон в голове только так и зовёт его, даже не пытаясь переименовать в «Минхо».       Парень смотрит на стикер с адресом, прикреплённый к стене, и понимает, что ему нужно сделать все документы и поскорее узнать о своей смерти.       Джисон думает, что в этом не будет ничего сложного. Всё же, наверное, убийцу уже поймали. Родители, которые у него, скорее всего, имеются, обмусоливают упыря, который его убил, а значит, о каких проблемах может идти речь? Тем более что для него самой серьёзной проблемой является только его сосед, с которым даже поговорить нельзя. Да и какие могут быть разговоры, когда он едва может ответить на вопрос о возрасте? На самом деле, Джисону должно быть всё равно, ведь у него нет желания болтать, ему нужны ответы, но почему-то такое поведение безумно раздражает. Подсознательно он понимает, что так быть не должно, что адекватные люди, а в данном случае души, всё равно могут выражать эмоции, могут отвечать, могут мыслить. Минхо же вообще кажется неживым.       Кукольным.       Сорвав стикер со стены, Джисон сразу же подходит к шкафу и распахивает его на автомате, только потом понимая, что сделал он это по привычке, о которой даже и не помнил. Взгляд скользит по пустым полкам, железной штанге, на которой болтается пара деревянных вешалок, а потом по зеркалу на внутренней стороне дверцы, где он видит себя. Джисон вдруг осознаёт, что до этого момента почти не помнил, как выглядит. Да, он знал, что на нём синие джинсы и лавандовый свитшот, знал, что у него вроде как светлые волосы, потому что в отражении окон в вагоне всё время мелькала светлая шевелюра, но только сейчас он в точности вспоминает своё лицо: пухлые щёки, тёмные глаза, а нижняя губа, как у маленьких детей, чуть выставлена вперёд, словно надута.       Раздражение бьёт в голову, заставляя его с громким хлопком закрыть шкаф и осесть на пол. Он даже не понимает, почему испытывает такой гнев при виде себя. Ладони сжимаются в кулаки. В голове мелькает осознание, что он довольно хорош собой, но какая-то мысль, крутящаяся на языке, так и говорит о том, что он омерзителен, что с ним тоже что-то не так. Но почему? Из-за чего эта ненависть? Из-за чего раздражение в принципе?       Через пару секунд в комнату заглядывает Минхо, точнее лишь его голова. Он смотрит пустым взглядом, не задавая вопросов. Скорее всего, он бы спросил его о том, что за грохот сейчас был, но вместо этого не сводит с него глаз. Джисон хочет огрызнуться и нагрубить, но понимает, что ситуацию это не исправит. Конечно, раздражение просто убийственное, но он не имеет права срывать свой гнев на ни в чём не повинной душе. Хоть Минхо и раздражающая амёба, по всеобщему (Джисона) признанию.       — Дверью шкафа нечаянно хлопнул, — пожимает плечами он, на что Минхо, не моргая, бесшумно скользит обратно к себе в комнату, где, похоже, и проводит девяносто девять процентов своего времени. Как он вообще вспоминает про еду и сон?       Впрочем, Джисона это не так уж и интересует, поэтому он встаёт с пола и, сунув в карман джинсов всё ещё клейкий стикер, выходит из комнаты и закрывает в неё дверь. Парень надевает свои чёрные конверсы и, крикнув что-то типа: «Пока, Минхо», выходит из квартиры. При свете тумана теперь коридор выглядит ещё более жутко, потому что бирюзовый свет неравномерно освещает и заполняет помещение, а тень Джисона отвлекает и нервирует взгляд. Создаётся ощущение, словно кто-то прячется в дымке, готовый напасть при одном неправильном движении.       Вызвав лифт, Джисон нетерпеливо начинает постукивать по кафельному полу, разглядывая огоньки, которые витают вокруг него. Он опять касается ближайшего к нему, и тот взрывается точно так же, только голубые песчинки теперь оседают на всём теле Джисона, растворяясь через пару мгновений после, не причиняя никакого вреда.       Двери лифта распахиваются, и парень входит в кабину. На уровне его глаз висят электронные часы, на которых написано время: «11:23».       Значит, ещё только утро.       Выйдя из дома, он понимает, что дневной туман ему нравится гораздо меньше. Конечно, он красивый, но огоньки очень мешают ориентироваться в пространстве, потому что загораживают знакомые объекты.       Площадка сегодня не пустая, на качелях сидят два мальчика и смеются, пока к ним криво вышагивает их достаточно высокий друг. Он почему-то дёргается всем телом, глаза держит раскрытыми настолько широко, насколько ему позволяют глазницы, руки складывает на груди на манер Тираннозавра и улыбается так широко и жутко, что кажется, словно его щёки вот-вот треснут от перенапряжения. О забор опирается один массивный велосипед чёрного цвета, сбоку которого неровными слоями, скорее всего вручную, белой флуоресцентной краской написано «Sungho».       — Я нашёл вас! — визжит мальчик с лисьими глазами и красными волосами, мелкими, но быстрыми шажками добираясь до своих друзей и хватая их за шеи, стаскивая под смех с качелей и утаскивая на карусель с безумным хихиканьем.       Джисон слегка морщится от того, насколько жуткой ему показалась эта сценка, и быстро уходит, пока парни, чуть младше него на вид, смеются, раскручивая карусель и болтая об огромном водопаде и озере, на дне которого лежат залежи алмазов и горстка камней воспоминаний.       Отыскав остановку, он видит, что там уже стоит одна вагонетка. Людей вокруг он так и не замечает, кроме тех трёх подростков, которые явно живут не здесь, ведь у парня, который держал руки перед собой, на пальце красовалось кольцо с бледно-зелёным камнем, похожим на светло-мятный цвет. Заглянув в экран, Джисон убеждается, что один из мальчиков точно из района Глупости. Но тогда зачем им ошиваться здесь? Впрочем, он недолго думает об этом, нажимая на красный участок на карте и вбивая адрес с бумажки.       Через пару секунд вагонетка начинает движение, но в другую сторону, оно и понятно — Героический район находится слева от Осуждённого, в то время как Безмятежный ниже.       Джисон с интересом смотрит по сторонам, но пейзажи не меняются. Дома в пять этажей, на балконах которых люди говорят о чём-то. Иногда встречаются десятиэтажные, на удивление, заполненные в отличие от их с амёбой, где они живут вдвоём, как в новостройке.       На самом деле, хоть всё и однотипное, но у этого есть свой шарм. Когда Джисон увидел Минхо, он даже подумал, что тут все такие же, но вот он проезжает мимо весёлой парочки, которые тыкают друг друга мороженым в носы, вон, женщина слушает старые песни на пластинке через граммофон.       Значит, в Осуждённом районе живут не только такие пустышки, как Минхо. Есть и те, кто действительно находит своё счастье в загробном мире. И это так прекрасно, что на смену обычному раздражению Джисона приходят трепет и восхищение. Некоторые души выглядят очень красиво среди лазурных огоньков во тьме города, как, например, девушка, стоящая на тротуаре, хихикающая над шуткой своего спутника, пока в её волосах путаются те самые огоньки и взрываются фейерверком, вскидывая прядки волос вверх.       Волшебно.       Джисон чувствует восхищение, разливающееся по его телу, пока наблюдает за жизнью вокруг. Туман медленно рассеивается, и он попадает в темноту Героического района. Правда, почти сразу же ему бьёт в глаза свет от огромных небоскрёбов и фонарей, верхушки которых теряются в лёгкой дымке тумана и угольно-чёрном небе.       Люди вокруг становятся напыщеннее, но не из-за костюмов или дорогих нарядов, которые здесь носит каждый второй, нет, а из-за выражения лица. Восхищение, которое до этого испытывал Джисон, опять сменяется раздражением. Он в своём свитшоте и джинсах просто-напросто не вписывается в атмосферу этого места. Кажется, словно этот район никак не предназначен для кого-либо, кроме лиц, проживающих в нём. Но почему-то Джисон думал, что он не будет настолько сильно отличаться от жителей, потому что Сынмин вчера показался достаточно простым человеком, немного строгим, но дружелюбным.       Но смотря в эти колючие глаза душ, он кривится от такой неприязни. Отвратительно. Ему не нравится чувствовать себя хуже, чем другие. Он не понимает, почему у него к этому такое отношение, но он просто не может ничего сделать со своим раздражением.       Доехав до самого высокого небоскрёба, он выходит из вагонетки, предварительно проведя карточкой по считывающему устройству, оплатив поездку, которая в этот раз обходится дешевле, чем вчера.       Участок перед входом облагорожен клумбами с розовыми цветами, у каждого по шесть круглых больших лепестков, в длину достигающих одного пальца Джисона, и аллеей из голубых елей, что выглядит достаточно эффектно. Тумана почти нет, но здесь гораздо светлее, чем в Осуждённом районе, потому что небоскрёбы горят, как факела в пещерах, освещая всё вокруг.       Надавив на стеклянные двери, Джисон входит в здание. Внутри всё отделано так, словно он зашёл в дорогой отель. Люстра с десятками прозрачных гранёных шариков свисает с высокого потолка, на кремовом начищенном полу виднеется собственное отражение, а у стен стоят диванчики для ожидания, где расположились души из разных районов.       Выдохнув, Джисон подходит к стойке ресепшен, за которой сидит милая девушка с уложенными в высокий хвост кудрявыми волосами. Она что-то печатает на компьютере, потом быстро переговаривается по служебной рации с коллегой, а после поднимает свой взгляд на Джисона, который застенчиво почёсывает свою ладонь, переживая.       — Добрый день, — ярко улыбается она, обращая своё внимание на парня, который сминает стикер в кармане джинсов. — Чем я могу вам помочь?       — Здравствуйте, — кивает Джисон, вытаскивая бумажку и кладя её на стойку. — Я вчера только попал сюда. Ким Сынмин сказал, что я должен подойти по этому адресу, чтобы оформить какие-то документы для того, чтобы можно было в мир живых ходить, вот, — тихо шепчет он, не понимая, почему ему так стыдно. Девушка за стойкой распахивает глаза, поправляет воротник дорогой рубашки, в которой запутался золотой кулон, а потом пару раз хлопает ресничками.       — Ох, погодите минутку, — откинув волосы назад, она быстро печатает на компьютере, а потом просит показать браслет с камнем. Увидев синий, она опять поворачивается к монитору, быстро кликая мышкой. — А-а, Хан Джисон. Сейчас, сейчас, — через пару мгновений звучит жужжание принтера, и первый листок скользит вверх. Парень думает, что это надолго, но, как оказалось, какая-то информация занимает лишь пару страничек. — Смотрите, вызываете лифт, а потом поднимаетесь на стопятидесятый этаж. Как только вы окажетесь там, вы увидите указатели. Вам нужно идти по тёмно-синим стрелочкам. Нет вопросов? — У Джисона вопросы были лишь к количеству этажей, но казалось, что спрашивать такое у работающей здесь девушки было неправильным, хотя та, кажется, догадывается о его вопросе по широко распахнутым глазам. — Здесь всего сто пятьдесят этажей. Само здание в мире живых равняется шестистам метрам.       Джисон понимает, о чём та говорит, поэтому кивает с благодарностью и уходит к огромным стеклянным лифтам, у которых толпятся души. Большая часть людей носит на руке браслеты с зелёными камнями, но ярче, чем у того мальчика с площадки. В итоге все забиваются по лифтам так, что не шелохнуться. Благо, Джисон успевает оказаться у прозрачной стены, поэтому смотрит на город, а не на чей-то затылок.       Как оказывается, не весь район застроен огромными небоскрёбами. На семидесятом этаже ему открывается вид на, конечно, высокие, но жилые дома, которые стоят пачками вокруг центра. Скорее всего, потолки там ниже, потому что, как думает Джисон, этажей там не меньше пятидесяти, но сами здания гораздо меньше этого огромного небоскрёба.       Когда он уже на девяностом этаже, людей почти нет. Если не считать его, то буквально человек пять, которые, похоже, как и он, едут на самый последний. Как только двери разъезжаются, его попутчики поворачивают в сторону зелёных стрелок, в то время как Джисону приходится идти в одиночестве в противоположную сторону по синим. В офисе стоит полутьма, но по мониторам и тихим кликам понятно, что души всё же действительно работают тут.       — Хан Джисон! — выкрикивает кто-то, а когда парень оборачивается, к нему подбегает улыбчивый парень с пухлыми губами и милой короткой светлой стрижкой. — Вы оформить документы на пребывание в мире живых, так ведь? — спрашивает он, перекладывая папку цвета морской волны подмышку.       Джисон на такое рвение рассеянно кивает. Парень ярко улыбается и идёт к столу у панорамного окна. На столе табличка с именем «Чо Чимин», а ещё куча разных канцелярских принадлежностей, разбросанных по всей поверхности, и включенный компьютер.       Перед Джисоном оказывается пара одинаковых листов, которые ему выдала девушка с ресепшена. На них написаны требования, детали и пустые строки для заполнения. Вчитываясь, парень удивляется, видя, что пребывать в мире живых можно лишь по пять часов в сутки и после этого обязательно хорошо кушать и спать, как минимум, восемь часов.       — Извините, а к чему это? — спрашивает он у Чимина, который, пару раз моргнув, обращает внимание на его вопрос.       — Дело в том, что души не имеют материальной оболочки в мире живых, так ещё и по сути живыми не являются. Энергия очень быстро тратится, из-за чего мы не можем находиться там дольше пяти часов. Если вы не успеете вернуться в Андернис в установленные сроки, то ваша душа вернётся сюда насильно, что достаточно болезненно, — поясняет парень, пока Джисон понимающе кивает, отмечая про себя, что боли ему не надо и придется как-то следить за временем.       Дальше по списку идёт то, что он не может взаимодействовать с живыми объектами, но вполне может при желании передвинуть какой-то маленький и лёгкий предмет, типа фотографии или ручки, но это отнимет у него десять минут пребывания в чужом мире. Это ему понятно, поэтому он спокойно пишет своё имя напротив в знак соглашения.       Дальше идёт какая-то очень базовая информация о нём: кто его родители, где он жил, где учился и другое. Джисон хмурится и опять дёргает работника, который что-то быстро печатает на клавиатуре.       — Извините, а почему вы просто не можете мне дать информацию о том, как я умер и кто меня убил? — спрашивает Джисон, что звучит логично, но Чимин лишь пожимает плечами.       — У нас нет такой информации, — виновато улыбается он, заправляя светлую короткую прядь за ухо, но та всё равно опять спадает на лицо. — Мы не всемогущие и можем выявить лишь самые базовые детали твоей жизни, допустим, семью и место их проживания. А про твой университет мы узнали совершенно случайно, обычно такие вещи мы не можем знать, но ты явно в прошлом очень хотел поступить туда, а то и понятно, это один из самых престижных университетов Южной Кореи.       — Ясно-о, — тянет Джисон, понимая, что всё же придётся напрягаться, так ещё и начинать с таким небольшим набором информации. Просто замечательная ситуация, отчего раздражение закипает в теле.       — Один экземпляр оставьте мне, я его положу в ваше дело, а один оставьте себе, — говорит ему Чимин, доставая из стола новую папку, быстро выводя на обложке имя Джисона и код из компьютера. Парень кивает, аккуратно складывая лист в четыре раза, а потом пряча его в карман. А что делать? Никаких сумок нет, ничего нет. Зато есть чувство стыда, правда, очень слабое. — В Безмятежном районе очень много разных магазинов одежды, зайдите туда, Хан Джисон, и прикупите себе чего-нибудь. Не забывайте кушать. Если вам будет лень готовить самостоятельно, всегда можно доехать до района Случайностей, там разные кафе и рестораны, или найти в своём районе, — объясняет ему Чимин с улыбкой, убирая папку в лоток, где печально стояли лишь ещё пара таких же тонких папок. — И завтра подойдите сюда к двенадцати, вам должны будут выдать пропуск, на обратной стороне которого есть восемь цифр. Это будет ваш личный код, которым можно пользоваться при поиске информации в закрытых источниках.       — Хорошо, спасибо, — тихо отвечает Джисон, вставая из-за стола и направляясь обратно к лифту, у которого в этот раз никто не толпится. Пейзаж ровно такой же, только теперь он может полюбоваться им в одиночестве.       Девушка, перебирая вещи за стойкой, общается с коллегой, улыбаясь. Увидев недавнего клиента, она кланяется ему, прощаясь. Джисон зеркалит её движение и выходит из здания. Он понимает, что теперь ему нужно перейти на другую сторону, дабы не уехать куда-нибудь в лес и не помереть там во второй раз.       Думать над проблемой долго не приходится, потому что он замечает мостик через рельсы прямо ко второй остановке, около которой стоит одна вагонетка. Быстро перейдя все препятствия, он запрыгивает в лодку, сразу же выбирая район Безмятежный, и вводит название единственной улицы, которую он увидел на карте и запомнил. Вагонетка начинает своё движение, а Джисон расслабленно откидывается назад, правда, отдых длится недолго, потому что он теряет равновесие и вверх ногами сваливается на дно.       «Вот это комфорт! Всё для душ», — думает Джисон, раздражённо поднимаясь и горбясь на сидении, пока лодка плывёт дальше по рельсам. Пальцы находят карту и квадрат свёрнутого документа под тканью кармана и оглаживают их.       Он просто обязан узнать о своей смерти всё, что только возможно. Обязан узнать, почему он мёртв и кто отнял его жизнь. Обязан вернуть себе хотя бы воспоминания и чувства, чтобы не быть душой, которая просто существует перед вечной смертью и пустотой.

***

      Улица, которую запомнил Джисон на карте, оказывается заполонённой жилыми домами, на нижних этажах которых ютятся магазинчики с одеждой, продуктами и всякими фишками для разных хобби.       Хоть Джисон и не помнит, чем занимался до своей смерти, но вывеска с разноцветной гитарой, украшенной сияющими цветами и надписью поверх «Dream notes» безумно приковывает к себе взгляд, затмевая любые другие лавки. Она выделяется своей креативностью, ведь большая часть заведений украшена обычными светодиодными лампами, в то время как в этой вывеске чувствуется творческий подход, что сразу же цепляет парня.       Джисон тут же забывает, за чем вообще приехал в этот район, поэтому движется к магазинчику, из которого доносится лёгкая мелодия в жанре блюз и голоса двух парней, работающих здесь.       — Чанбин, куда мне поставить эту гитару? — спрашивает парень, на вид такого же возраста, что и Джисон, только повыше. — Она классическая, но выполнена в более свободном стиле, плюс очень похожа по цветовой гамме на две другие, я не знаю, как их ставить, — говорит тот, надувая губы и сдувая непослушную прядь со лба, когда глаза парня за стойкой поднимаются на него. Он обводит взглядом помещение и машет в сторону расписных гитар, которые отличаются друг от друга во всём: по форме, по цвету, по аккуратным рисункам.       — Джэхён! Поставь только её на нижние ряды и подпиши, что это классика! — быстро добавляет он, когда поворачивается к Джисону, который входит в помещение под звон светящихся стеклянных колокольчиков. — Доброе утро, — кивает Чанбин с улыбкой, рассматривая своего клиента. — Чем я могу вам помочь?       — Здравствуйте, — заторможено отвечает Джисон, осматривая помещение с открытым ртом.       Магазинчик достаточно маленький, хотя так может казаться из-за дизайна, но всё аккуратно разложено по местам. На лакированных стенах из красного дерева висят разного вида гитары, но в основном только, как понял Джисон по подписям, классика и её подвиды. За такой же массивной стойкой из красного дерева стоит Чанбин, всё ещё ждущий ответа, а рядом с ним на лакированной поверхности маленького кофейного столика расположен граммофон, играющий ту самую блюзовую мелодию. Джэхён аккуратно снимает гитару со стены, дабы поменять местами всё так, как сказал Чанбин.       — Я просто посмотреть, — застенчиво, даже не ожидая от самого себя такого, наконец отвечает Джисон. Может, дело всё в статной фигуре парня за стойкой, а может, в чувстве дежавю, что охватывает молодую душу — не ясно. — У вас тут так красиво.       — Спасибо. Я сам дизайн продумал. Решил, что сразу работать начну. Все свои деньги, которыми Андернис меня обеспечил, я влил сюда, — гордо отвечает мужчина, поправляя волосы на голове правой рукой, на запястье которой болтается браслет с красным камнем. — Местный?       — Нет. Я из Осуждённого района, — тихо отвечает Джисон и, поднимая свою руку, чтобы показать браслет, проходит глубже в заведение, поближе к собеседнику, у которого челюсть оказывается на поверхности стойки, пока Джэхён радостно вклинивается в разговор.       — У вас красивый район! Вообще, я даже завидую, вы прямо у пляжа живёте, а ещё в таких красивых домиках с огромными лоджиями! Я бы тоже так хотел. Мы часто с друзьями зависаем там, — улыбается дружелюбно он, отряхивая руки от невидимой пыли, отчего рукава свободной светлой рубашки задираются, и Джисон видит красный камушек на браслете.       — Почему завидуете? — с непониманием в голосе спрашивает парень, на что Чанбин пожимает плечами.       — Героический район — полная херня, если честно. Там люди через пару месяцев зажираются и думают, что Боги, раз спасли кого-то. Некоторые реально попадают туда достаточно хорошими, а потом гниют. Нам с Джэ не нравится, хотя мы там живём достаточно давно, — Чанбин усмехается и меняет пластинку на граммофоне. — Не считаю, что я достоин этого их Героического района, я никого не спас, лишь попытался, а в итоге мы оба погибли. От мамы узнал, — с разочарованием в голосе говорит Чанбин, опираясь о стойку. — А ты как в Осуждённый загремел? Кому дорогу перешёл? Наверное, какую-нибудь девку увёл из-под носа у какого-нибудь психа помешанного?       — Не знаю. Я только вчера сюда попал, — пожимает плечами Джисон, на что и Чанбин, и Джэхён с удивлением пялятся на него, а потом первый даже кладёт свою ладонь на его плечо, мягко трепля.       — О-о, так ты ещё совсем несмышлёный, получается. Но не переживай, тут ко всему привыкаешь быстро. Я через месяц уже эту лавку открыл, так что нормально. Да и график можно плавающий сделать, кстати. Вот у меня послезавтра выходной, собираюсь с младшими на пляж сгонять. Джэхён и его друг просились на пикник, думаю, устрою, научу каким-нибудь песенкам на гитаре, — с улыбкой говорит Чанбин, когда видит, как глаза Джисона загораются, но не раздражением, как обычно, а интересом.       — А вы прям на одной из этих гитар играть умеете? — восторженно щебечет парень, на что старший смеётся, запрокинув голову и мягко треплет его по плечу.       — Обращайся на «ты», — улыбается он. — Я на всех играю, они все классика и акустика, я их сам создал. Хочешь, давай обменяемся номерами, спишемся о времени, когда на пляж пойдём, — предлагает умилённый парень, доставая из кармана телефон, на что Джисон смущённо втягивает голову в плечи и отводит взгляд. — О-о, — понимающе протягивает Чанбин. — Ты ещё не купил! Слушай, советую брать марки Стеллар. Он и бюджетный, и вообще крутой, реально советую. Давай я тебе напишу свой номер, а ты, как приобретёшь, мне напишешь, ладно? — Джисон кивает, радуясь, что у него уже появляются здесь знакомые. Чанбин кажется немного взбалмошным, но очень крутым старшим. Тот быстро пишет свой номер, как вдруг его дёргает за подол футболки Джэхён, который застенчиво, но по-доброму и очень дружелюбно улыбается Джисону.       — Можно и я свой номер оставлю? Я знаю, каково это, когда не с кем пообщаться. Поэтому, я надеюсь, что мы сможем подружиться, — Джисон кивает и улыбается. Удивительно, его будто судьба привела сюда, чтобы он нашёл этих двоих, а не деградировал в квартире вместе с амёбой.       — Спасибо. Чанбин, а ты можешь подобрать мне гитару? — спрашивает Джисон с интересом. На самом деле, он чувствует от этих музыкальных инструментов что-то родное, словно когда-то у него было нечто похожее. Чувство дежавю так и не покидает его. На самом деле, Джисон и от Минхо чувствует нечто похожее, только там он знает одно: «То, какой он сейчас, — это неправильно».       — Конечно! Думаю, раз ты не помнишь своей жизни, а значит, и большую часть навыков, то стоит начать с классики. Ты больше по обычным дизайнам или, может, хочешь нечто оригинальное? — спрашивает Чанбин, переходя на профессиональный тон.       — Давай твоё. Мне очень нравятся эти рисунки. У тебя хорошо получается, — делает комплимент Джисон с улыбкой, когда старший выходит из-за стойки и идёт к стене, на которой висят смешанные гитары. Чанбин показывает на левую сторону и говорит, что всё это классика.       Джисон почти сразу выбирает одну гитару, которая привлекает его внимание. Корпус расписан в лесной тематике, в нижней части плавится, как масло, туман. Пушистые лапы тёмно-зелёных елей прячут в тени какую-то тайну, и Джисон безумно желал узнать её.       Разгадать и победить.       Купив музыкальный инструмент, Джисон выходит из магазина, попрощавшись с новыми знакомыми. Гитара в чехле болтается за его спиной, пока он идёт в соседний магазин одежды.       Никакой искры между Джисоном и другими продавцами уже не возникает, оно и понятно, большая часть душ, с которыми он знакомится, старше него на лет сорок, а то и больше. Зато одна бабушка всё нахваливала его фигуру и самого Джисона в принципе, ведь Джисон — красивый юноша. В итоге парень не выдержал такого напора комплиментов и купил пару голубых и синих рубашек, одну толстовку чёрного цвета и чёрные джинсы. Всё это он сложил в рюкзак, который приобрел у той же бабушки.       После этого Джисон покупает первый попавшийся телефон марки Стеллар, симку и вносит номера Чанбина и Джэхёна в контакты, а потом ещё забегает в какое-то кафе, которое расположилось в Безмятежном районе, видать, чтобы шанс на местных клиентов был больше. Там он покупает пару разных блюд, не зная толком, вкусные они или нет.       Теперь дела все сделаны и можно ехать обратно домой, чтобы разработать план по расследованию собственной смерти.

***

      Дверь в квартиру открывается, и Джисон заходит в неё, изучая телефон. Он уже поставил будильник, написал Чанбину и Джэхёну, даже поизучал карты. В телефоне действительно есть карты живого мира, которые, правда, смотреть можно только тогда, когда получаешь пропускную карту с личным кодом на ней, то есть только с завтрашнего дня.       — Мёба! — окликает Джисон, желая назвать парня по имени, но в голове лишь глупое «амёба». Он даже прикрывает рот руками в шоке, что может задеть своего соседа, но тот лишь безразлично выглядывает из комнаты и заторможенно кивает, не выказывая неприязни к достаточно обидному прозвищу, что стало зелёным светом для Джисона, чтобы звать Минхо именно так. — Я купил нам на ужин кое-что, — поднимает он пакет с уже остывшей едой, на что его сосед лишь медленно моргает без единой эмоции на лице и закрывается в своей комнате вновь.       В квартире ничего не поменялось за время отсутствия Джисона, что удивляет. Ни грязной посуды, ни остатков снэков, ничего. Минхо вообще хоть что-то делает?       Джисон не хочет нарушать чужие границы, но, как узнал парень, тут нужно кушать, а Минхо просто сидит в своей комнате. Младший не выдерживает и, подбежав к двери, стучит по дереву костяшками пальцев.       — Эй, я могу войти? — спрашивает Джисон, но не дожидается ответа, открывая дверь в комнату. Глаза расширяются, когда перед ним оказываются серая кровать, голые белые стены и Минхо на холодном полу, уставившийся в стену пустым взглядом. Колени прижаты к телу, а руки обнимают их, чтобы те не скользили по полу. Его голова медленно поворачивается к Джисону, и тот едва сдерживает себя, чтобы не завизжать от страха, как металлический чайник на конфорке.       Будто смотришь в глаза своему коту, взгляд которого в один момент начинает пугать, если смотреть слишком долго. Джисон не чувствует себя жертвой, но он знает, что Минхо точно ею является, потому что такая болезненная и жуткая пустота в чужих глазах не могла возникнуть просто так. Но почему этот парень так сломлен, если, как думает Джисон, у них похожие причины смерти.       — Да, — опять заторможенно кивает Минхо, склоняя голову набок и опираясь о кровать спиной с уставшим видом. Дрожь забирает контроль над телом Джисона, отталкивая раздражение и любые другие эмоции в сторону. Ему страшно. Его сосед выглядит как призрак.       — Нужно покушать. Ты сегодня ел? — спрашивает Джисон, не понимая, зачем он заботится об этой пугающей амёбе. Парень действительно не испытывает к нему никаких чувств, но страх, который он сейчас чувствует даже на кончике языка, толкает его на сближение с этим парнем. Это как инстинкт самосохранения, чтобы ему ничего не угрожало, если они сблизятся.       — Кушал ли я? — спрашивает с вопросом Минхо, вдруг медленно поворачивая голову в другую сторону. Он подбирает из-под кровати пустую упаковку от бутерброда и вытягивает на руке, показывая Джисону, который с серьёзным лицом кивает, как бы хваля, что тот не голодал, хотя сытными приёмами пищи это не назовёшь.       — Не хочешь со мной поужинать? — на самом деле, парень этого не особо хочет, но всё равно кажется, что тот может обидеться (да и вдруг он его прикончит во сне потом во второй раз?). — Я уже предлагал, но вдруг ты не расслышал.       — Не знаю, — Минхо моргает, а потом отворачивается, опять начиная пялиться в стену. Джисон выдыхает, а потом проходит глубже в комнату, чувствуя, как тёмная атмосфера комнаты, хотя та была светлой, давит на него. Он садится перед Минхо, который смотрит сквозь него, и расставляет еду между ними, пододвигая салат из каких-то сияющих голубых водорослей соседу, все же опускающему взгляд на лакомства.       Если Джисон подцепляет длинную полоску водоросли палочками, то Минхо запускает пальцы в салат, начиная есть руками, на что Джисон удивлённо пялится на него, пока сосед безразлично пережёвывает еду. На чужом подбородке соус от салата и остатки пищи.       Джисон хочет сжаться в комок и сбежать отсюда, чтобы не видеть этого сюрреалистичного кошмара, словно он сидит не с человеком, а с роботом, у которого в программе какой-то сбой.       Поэтому, когда они съели ещё и что-то более сытное, Джисон уходит с натянутой улыбкой от вновь застывшего парня, захлопывая дверь в его комнату и выдыхая.       Всё же, «Мёба» действительно вселяет ужас своим безразличием.       Причём страшно не из-за того, что он выглядит противно или пугающе, а потому что это кажется до безумия неправильным, как если родной человек, которого знаешь всю жизнь, в один момент меняется до неузнаваемости. И сразу верится в инопланетян, которые могут подменивать людей.       Джисону нужно меньше контактировать с Минхо, вот, что ясно точно, потому что это ненормально, что он уже считает это существо чем-то родным.       Минхо — это сборник жутких странностей, от которых стоит держаться подальше. Джисон не растерял свои способности к мышлению, он это понимает, оттого и решает, что постарается выполнить это условие.