Underneath

      Следующее утро начинается со звука будильника. Джисон просыпается, смотря на часы, и понимает, что сейчас только шесть утра. Он хрипло возмущается, пытаясь вспомнить, зачем он вообще поставил вчера так рано это чёртово устройство, когда сцены воспоминаний пролетают перед его глазами.       Минхо согласился расследовать смерть с ним.       Он резко подскакивает на матрасе и почти летит к двери лоджии, открывая её настежь с неприятным глухим стуком. Минхо сонно оборачивается на него, растирая глаз кулаком. Плед соскальзывает на пол.       — Что случилось? — спрашивает он тихо, когда Джисон в один прыжок оказывается перед ним.       — Нам нужно ехать! Тебе бы ещё вещей прикупить, телефон, например, и так далее по списку. Пошли! Давай вообще позавтракаем в кафе? — с нескрываемым возбуждением предлагает Джисон, почти трясясь всем телом, желая поскорее сделать всё, что они вчера обсуждали, действительностью.       — Хорошо, — кивает Минхо и встаёт с кресла. Быстро положив на него плед, он зевает и идёт за Джисоном, нервно подпрыгивающим с каждым шагом.       Они решают, что можно было бы покушать в небольшом кафе у океана, поэтому, поправив Минхо капюшон, Джисон ведёт его туда, взяв за запястье.       На пути им не встречается даже один человек. И ребят тоже не видно, хотя они почти всегда проводят время на берегу или вблизи него. Всё кажется непривычным. Джисон уже так привык к улицам, полным людей, что сейчас, когда они проходят очередной тонущий в тумане дом с полностью тёмными окнами, он чувствует себя странно. Если бы не рука Минхо в его руке, тревога опять бы накинулась на него со спины, втыкая ножи страха в бока и живот.       Сам же Минхо кажется спокойным и даже умиротворённым. Он смотрит по сторонам, медленно моргая. Светящиеся шарики иногда бьются ему в лицо, но он даже не реагирует.       Через пару минут они находят небольшую постройку на берегу моря. Неоновая перекошенная вывеска сияет в тумане ярким голубым. На террасе стоят три небольших столика, за которые задвинуто по два стула, а также над ними нависают столько же зонтиков, хотя нужды в них совершенно нет. Просто так все привыкли.       Они заходят в кафе, и их встречает девушка с синими волосами и яркой улыбкой. Одновременно с заготовленной речью она затягивает фартук за спиной.       — Доброе утро! Добро пожаловать в кафе «Born to be»! Вы хотели бы занять место на террасе или же в самом заведении? — спрашивает она дружелюбно и, когда слышит ответ, провожает их на улицу, позволяя выбрать столик.       Они садятся за самый дальний столик, когда Рюджин, официантка, передаёт им четыре меню: два из них с напитками, а два других с едой, а после уходит, чтобы вернуться вновь через минут пять.       Джисон всё ещё пытается привыкнуть, что тут никого нет. Души просто не приходят сюда. Пляж абсолютно пустой, как и прибрежное, старенькое на вид заведение.       Но, как он отмечает, в этом есть и своя изюминка. За стеной тумана не видно зданий. Кажется, что в мире остались только волны, Минхо и кафе с невидимыми сотрудниками. В мире живых такое не встретишь, там каждая улица переполнена людьми.       Парень перед ним смотрит в меню, читая названия, составы, но по беспомощному взгляду Джисон понимает, что он не может выбрать и, даже больше, не знает, что он хочет вообще. Выдохнув, Джисон открывает такое же меню и начинает быстро пробегаться по нему взглядом, пытаясь понять, что выглядит вкуснее всего.       Его сразу же цепляет крем-суп из морепродуктов, и он мигом предлагает Минхо попробовать с ним. Тот пару секунд пялится на изображение под кончиком пальца Джисона и кивает. Он тоже берёт в руки меню и указывает на картинку с баоцзы.       — Хочу попробовать это, — говорит он, и младший просто не может ему отказать, потому что это будет считаться преступлением. Огромные карие глаза буквально горят интересом и звёздами.       — Конечно! Только тут достаточно большая порция, давай возьмём на двоих? — предлагает Джисон, смотря на количество этих паровых булочек в характеристиках. Минхо с готовностью кивает, совершенно не противясь. — Какие напитки возьмём?       Парни открывают следующее меню, смотря на летние яркие картинки. Это тоже кажется странным, когда место безжизненное и тёмное. Словно этого не существует. Джисон уже хочет перевернуть страницу на чаи или кофе, которые были потусклее, но Минхо останавливает его рукой, молча указывая на молочный коктейль с цитрусами. Джисон кивает и выбирает соседний, черничный. Рюджин как раз подходит к их столу в этот момент и открывает блокнот.       — Вы уже готовы? Я могу принять ваш заказ? — спрашивает она, а после их кивка начинает записывать блюда. Аккуратные буковки выписываются на дешёвой желтоватой бумаге, и почему-то они кажутся знакомыми, хотя Джисон уверен, что никогда ранее не видел Рюджин.       Записав заказ, девушка озвучивает примерное время готовки и уходит, оставляя их в одиночестве. Опять наступает тишина. Минхо играется с завязками на толстовке и хмурится, когда узелки развязываются. Только после пары секунд до Джисона доходит, что он пытается завязать бантик. Он начинает хихикать, а после берёт два шнурка в свои руки и быстро делает это за него.       — Джисон, — тихо начинает Минхо, когда между ними повисает тишина. — Мне страшно, — признаётся он, пряча руки в кармане толстовки, то ли чтобы их согреть, то ли просто чтобы спрятать больше оголённых частей тела. Он закусывает губу и отводит взгляд.       Младший перегибается через стол, касаясь пальцем чужой щеки, чтобы на него всё же взглянули.       — Ты точно уверен? Я правда безумно счастлив, что ты согласился, но я не хочу давить. И если ты бросишь меня на половине пути, я тоже расстроюсь, — говорит он мягко, стараясь донести всю серьёзность слов. — Давай покушаем, всё обдумаем, и ты мне скажешь точный ответ, хорошо?       Минхо кивает и расслабляется, поворачиваясь лицом к нежным волнам, мягко бьющимся о берег. Волосы развеваются на ветру, едва отливая фиолетовым. Джисон смотрит на него, думая о том, стоит ли ему вообще говорить что-то соседу, стоит ли вообще хоть как-то выражать своё мнение по этому поводу. Может быть, Минхо действительно будет лучше просто стать туманом? Кто знает, где он будет счастливее?       Вдруг знание окончательно сломает его?       Через время перед ними ставят два вытянутых стакана с коктейлями: нежным жёлтым и сиреневым. Джисон аккуратно пробует напиток, когда его глаза расширяются, и он подталкивает свой стакан к Минхо, спокойно потягивающему молочную жидкость и всё ещё залипающему на волны.       Сначала старший не знает, что от него ждут, но когда Джисон направляет в его сторону трубочку, он всё же наклоняется и делает глоток коктейля. Он реагирует не так эмоционально, но тоже несколько раз кивает. Через пару минут им приносят ещё баоцзы, которые они вместе съедают. Минхо задаёт кучу вопросов по миру живых, как всё работает и как всё устроено, а Джисон в свою очередь на всё отвечает, рассказывая о том, как он расследовал свою смерть всю эту неделю.       Рюджин приносит им последнее блюдо, опуская его на стол, когда младший замечает её скучающий взгляд, направленный в глубину тумана, где прячется город. Она тяжело вздыхает и уходит, посмотрев на время и увидев, что только полвосьмого утра.       — Я согласен, — вдруг уверенно кивает Минхо, сцепив руки в замок и поставив их перед собой на стол. — Я должен знать, кто меня убил и зачем. Я не смогу спокойно умереть без этой информации, — поясняет он, сглатывая и смотря на Джисона из-под длинных ресниц.       Младший кивает, понимая, и берёт свой коктейль, делая глоток.       — Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы мы раскрыли его личность. Мы должны знать, за что с нами так обошлись, — убеждённо кивает Джисон и пытается улыбнуться, чтобы поддержать Минхо. — И если вдруг будет страшно, знай, я рядом, — он пригибается ниже. — Я не оставлю тебя одного, — говорит он серьёзно, беря руку старшего в свою. — Я клянусь своей второй жизнью, что мы пройдём этот путь вместе.       — Ты правда уверен, что это не напрасно? — спрашивает Минхо, нервно закусывая губу и отводя взгляд. Джисону кажется, что на слизистой нижнего века у того начинают скапливаться слёзы, но, когда тот всё же встречается с ним глазами, к нему приходит осознание, что радужка чужих глаз просто стала менее тусклой, из-за чего она и блестит так ярко, словно это пелена из слёз.       — Я не могу быть уверен в том, что мы найдём что-либо, — тихо признаётся Джисон, сглатывая вязкую, сладкую от коктейля слюну. — Но я хочу верить, что это не напрасно. Кто-то хотел, чтобы мы точно погибли, понимаешь? Он ведь так и хотел, чтобы мы исчезли, а я не хочу, чтобы его желания исполнились. Мы должны бороться с этим, понимаешь? Если нам дают шанс хотя бы разобраться в том, что с нами произошло — мы должны им воспользоваться.       Минхо пару секунд смотрит на него, не отрывая взгляд, а потом несколько раз рассеянно кивает.       — Да, ты прав. Прав, что мы не должны оставлять этого человека безнаказанным, — отвечает он, и на лице Джисона расцветает улыбка.       Минхо не выглядит колеблющимся или неуверенным. Рассеянным, не знающим, что делать и с чего начать — да, но он явно больше не сомневается в своём решении.       Через пару минут подходит Рюджин и забирает последнюю грязную посуду; они расплачиваются карточкой и уже собираются уходить, когда Джисон всё же оборачивается к официантке, которая уже взялась за швабру и ведро, наполненное густой синей жидкостью. Она окунает тряпку в неё, и та оказывается, на самом деле, обычной водой.       — Извините, вам поставляют все морепродукты? — спрашивает он. Этот вопрос его очень интересовал, так как от супа буквально веяло свежестью. На это девушка откидывает голову назад, чтобы убрать мешающие волосы.       — Ага. Океан, — шутит она, а потом указывает кивком на катер, покачающийся на волнах у берега. Толстая цепь уходит вниз под воду.       — А разве так можно? — аккуратно интересуется он, когда девушка пожимает плечами и зевает.       — Пока я не захожу на территорию леса Смерти — можно.       Джисон кивает ей и они уходят в туман, под глухое шарканье тряпки по полу и звонкое бульканье воды в ведре.

***

      Они садятся в вагонетку у привычной остановки, и Джисон начинает быстро набирать адрес. Минхо внимательно наблюдает за его движениями и изучает окружение. Он ещё ни разу не был за пределами своего района, если не считать Безмятежный по его прибытии. Теперь, если Джисон чувствует себя привычно, то Минхо — нет.

Это первый шаг в новый мир, который, может, станет его спасением.

А может быть, он окажется домом для разрушенных грёз и надежд.

      Как только вагонетка начинает движение, Минхо сглатывает, вглядываясь в Джисона из-под ресниц. Тот выглядит спокойным и расслабленным. Он медленно потягивается, зевая, а потом вытаскивает телефон, начиная что-то просматривать и печатать.       — Зайдём по пути к Чанбину тогда что ли? — задумчиво говорит он, отмечая на карте места, в которые им нужно будет поехать после офиса. — Нам нужно купить тебе одежду, так привычнее, если честно. Без полного шкафа в полной мере осознаёшь свою безжизненность. Да и мне бы тоже стоило взять побольше разных вещей, чтобы успевать их стирать, и потом по списку дальше.       Минхо кивает, тарабаня пальцами по бортику вагонетки, озираясь. Люди кажутся угрюмыми, лишь изредка откуда-то доносятся смешки и счастливые возгласы. Ощущение, что этого и вовсе не существует. Ворчливая старушка размахивается сумкой и бьёт мужчину помладше, возмущаясь. Одна её глазница полностью пуста, белок второго глаза начинает гнить и покрываться чёрным налётом.       — Да уймись ты, старуха! Допрыгаешься, увезут тебя в лес, помяни мои слова! — после этих слов слышится глухой удар, и женщину словно прорывает. Она выливает на него ведро самых грязных слов, отчего Минхо невольно морщится, отворачиваясь в приступе страха.       Что, если он в жизни был таким же? Что, если его глаза тоже начнут гнить, как у этой бабушки?       Он сглатывает, не зная, что и сказать, когда Джисон указывает ему на двух девочек: одна примерно чуть младше Чонина, второй на вид лет десять. Обе смеются, во что-то играя. И если Минхо видит в этом что-то печальное, что два ребёнка погибли от чьей-то руки, то Джисон с улыбкой наблюдает за ними.       — Они выглядят счастливыми, да? — спрашивает он, хихикая. Старший сглатывает и смотрит на них в упор, пытаясь понять, где же тут счастье. Да, на чужих губах улыбки, а их смех очень громкий и весёлый. Но разве может быть счастье после смерти?       Джисон, видать, разгадал его эмоции по глазам, потому что быстро стал прожигать взглядом его профиль.       — Они, кажется, наконец-то стали счастливыми здесь. Мы не знаем, какая у них была жизнь до этого. Может, именно тут они обрели свободу, которой всегда были лишены в мире живых, — объясняет он, сглатывая вязкую слюну. — Я надеюсь, что и я её найду.       Минхо кивает и сам протягивает руки в его сторону, аккуратно накрывая его ладони своими.       — У тебя ещё много времени. Мы справимся, — тихо говорит он, и Джисон кивает, веря в это. Желая верить в это.       Туман рассеивается, и они видят сотни небоскрёбов, протыкающих дымку своими верхними этажами. Люди куда-то торопятся, бегут, пытаются успеть на работу. Или же они уже опоздали.       Джисон выпрыгивает из вагонетки перед знакомым зданием и тянет Минхо за руку через аллею из клумб. Он открывает стеклянные двери, и глаза его соседа наполняются миллиардами огоньков и звёздочек, в которых он сам, не заметив, теряется.       — Ли Минхо? — вдруг слышится откуда-то слева голос, и Джисон видит, как к ним бежит незнакомый парень, подорвавшийся с диванчиков. В его руках кипа документов в разных папочках всех оттенков синего, а светлые волосы заколоты бирюзовыми заколками в причудливую причёску. — Извините, я же не ошибаюсь? — спрашивает нервно он, сглатывая и переводя взгляд то на Джисона, то на Минхо.       — Да, я Минхо. Откуда вы меня знаете? — спрашивает удивлённо парень, когда незнакомец прикрывает ладонью рот. Он ещё раз сглатывает, после чего кланяется несколько раз.       — К вам иногда заходит мой сосед Хван Хёнджин! Он мне говорил, что он не может вас спасти. Именно поэтому я очень удивлён, что вы за пределами своего дома, — объясняет парень, после чего хлопает себя по пухлым розовым губам и кланяется ещё раз. — Я его друг Ли Феликс. Он мне много рассказывал о вас.       Минхо кивает несколько раз, после чего делает шаг за спину Джисона, из-за чего внимание незнакомца переключается на него.       — Извиняюсь, что не спросил сразу, кто вы? — намёком обращается к нему Феликс, и Джисон сглатывает, закусывая губу. Ему сложно начать вот так просто разговор с незнакомцем, хоть и с таким гиперактивным, милым и явно очень дружелюбным, как этот парень.       — Хан Джисон. Сосед Минхо, — неловко произносит он, и душа сразу же пожимает его руку с самой яркой и ослепительной улыбкой, которая заставляет собственные губы Джисона растягиваться.       — А-а! Вы сейчас на стопятидесятый, да? — понимающе тянет Феликс с тысячей кивков, когда оба парня немного смущённо пятятся назад. — Чёрт, я вас напугал? — доходит до парня, после чего он хлопает ладонью по лбу, чуть хмурясь и закусывая губы. От него буквально веяло живой энергией за километр, и это ощущалось странно. Даже ребята со двора были как будто бы более тусклыми по сравнению с Феликсом. Он совершенно не выглядел мёртвым. — Я просто не умею молчать и стесняться, мне жаль.       — Всё хорошо! — отнекивается Джисон, размахивая перед собой руками, обеспокоенный тем, что они могли не нарочно задеть этот яркий сгусток солнечной энергии. — Честно! Ты нас не напугал! Просто мы э-э… Немного непривыкшие к общению, — поясняет он, на что Феликс смеётся и, отмахиваясь, поправляет светлую чёлку.       — Мне нужно занести документы по поводу своего здоровья, а потом, может, мы с вами куда-нибудь сходим? — неловко спрашивает он, улыбаясь так широко и ярко, что Джисону просто хочется его обнять изо всех сил и затискать. Только потом до него доходит, что Феликс говорит о здоровье.       В Загробном городе.       Интересно, конечно. Ничего не скажешь.       — Здоровье? — переспрашивает он, когда парень устало закрывает лицо бумагами и выдыхает.       — Это ужас, каждый год нужно ходить по больницам, которые все в Районе Невинности, собирать анализы, что ты не гниёшь, а потом нести их все сюда, собирать в свою папку. Это чтобы не подвергать других людей опасности, — поясняет он, показывая на лист, просвечивающий через голубую папку. На нём напечатана цветная фотография Феликса, большими буквами его фамилия, имя и возраст, а дальше мелким текстом описание его состояния. — Давным--давно, пока не ввели всю эту канитель, гниющие души могли представлять опасность для других, именно поэтому сейчас обязательно нужно проходить все эти консультации.       — Реально? — Джисон удивлённо приоткрывает рот и слушает во все уши, пока Минхо держится за его руку, стоя позади него. — Чёрт, даже не думал, что такое бывает, — говорит он. Если его сосед видел по пути сюда ту старушку с прогнившими глазами, то он сам — нет. Он не зацикливается на чужой ругани, потому что незачем к своему негативу ещё и чужой добавлять.       — У нас так сосед снизу сошёл с ума, — шёпотом рассказывает Феликс, обмахиваясь папками. — Он вечно кричал на всех вокруг, потом у него начали гнить уши и ничего из медикаментов в аптеке ему не помогало, а после и глаза полностью сгнили. Такой ужас, он ещё и к врачу не ходил нам назло. Потом его увезли, и ходят слухи, что даже в лес Смерти! Типа потому что теперь он один из них, — Джисон от шока прикрывает рот рукой и моргает.       — Ужас, — шепчет он, когда к Феликсу подходит незнакомый мужчина и что-то шепчет ему на ухо. Парень кивает и быстро прощается, тут же уходя за душой. — Не, ну Минхо, ты слышал? Я думал, что такого тут быть не может, — шепчет Джисон, крепче сжимая ладонь спокойного Минхо, кивающего ему в такт.       — Мне кажется, это логично? Не все ведь могут быть идеальными всю жизнь, да? — старший плетётся за ним, осматривая весь офис с широко распахнутыми глазами. Джисон тихо мычит в ответ, подводя парня к стойке регистрации. Правда, там его быстро осаждают, говоря, что у него нет шансов попасть на сто пятидесятый этаж вместе с Минхо. Это его, конечно, огорчает, но он мирится с этим, говоря, что подождёт его здесь на диванчике, прямо перед лифтами. Минхо с ужасом в глазах поворачивается к нему, сразу же теряясь и превращаясь в маленький комочек страха, потягивая за рукав, на что парень с жалостью гладит его по волосам и отправляет в путь со словами поддержки.       — Не забудь, самый последний этаж, там по синим стрелочкам к рабочим местам. Тебя там встретят, так что не переживай, Мёба, хорошо? — ласково наставляет его Джисон, когда тот кивает и заходит в двери лифта, набирая нужный этаж. — Удачи! Я буду ждать тебя тут! Обещаю! Я тебя не оставлю тут одного!       Через ровно десять минут к нему садится Феликс, устало выдыхающий и причитающий, запихивая бумажки в папки. Когда он наконец с этим заканчивает, он радостно откидывается на спинку диванчика.       — Минхо наверху? — спрашивает парень, откладывая все документы, на что Джисон лишь кивает, подтверждая его вопрос. — Хёнджин сказал, что он как кукла. И из дома не выходит. Оказывается, он преувеличивал, а я ему говорил не делать из мухи слона, — Феликс улыбается, когда Джисон слегка смущается в ответ, почёсывая затылок.       — На самом деле он только неделю назад и правда таким был? Но сейчас всё, вроде как, налаживается. Он даже согласился, как видишь, выйти за документами по поводу мира живых, — мило усмехается Джисон, на что Феликс распахивает глаза и открывает широко рот.       — Ого… Божечки, а разве уже не поздно? — спрашивает парень недоверчиво. — Я имею в виду, если убийцу ещё не нашли, то, наверное, он хорошо скрывает следы, — уверенно произносит он, на что Джисон поджимает губы.       — Мы были знакомы ранее. И убийца у нас, скорее всего, один. Думаю, с моими зацепками и деталями от дела Минхо мы всё найдём, — Джисон вытягивает ноги вперёд и кладёт ладони на колени. — А ты? Ты тут уже давно да? — он коснулся пальцами поверхности папки в чужих руках. — Ты сказал, что каждый год души проходят обследование.       — Ага, уже третий год, думаю? — Феликс понуро опускает голову, закусывая губу.       Его взгляд мечется по полу, как рыба, выброшенная на берег. Он явно раздумывает, говорить ли дальше или нет, но потом всё же решается, набирая воздуха в лёгкие. У него не было секретов даже от незнакомцев.       — Это была случайность. Оказался не в том месте не в то время. Просто автомобильная авария. Шёл с подработки, когда из-за угла вынеслась тачка прямо на меня, — пожимает плечами он. Светлая прядь соскальзывает, каскадом прикрывая профиль. — Я устал тогда, совершенно не смотрел по сторонам. Моя вина, короче, во многом тоже присутствует.       Джисон поджимает губы и понимающе мычит, кивая. Повисает тишина. Души снуют туда-сюда, о чём-то бормоча друг другу. Кажется, словно их и не существует, словно они в совершенно другом измерении. Стена из людей размывается, превращаясь в яркий блеск, пока они оба не двигаются.       — Мой труп нашла студентка прямо в лесной зоне около университета, — прерывает затянувшееся молчание Джисон, вздыхая, на что Феликс кивает. — Но, говорят, это не место убийства.       — Значит, это был кто-то мощный и сильный. Я бы обратил внимание первым делом на мужчин. У тебя есть подозреваемые? — спрашивает парень, с интересом склонив голову набок.       — Один. Это студент, которому, по словам двух его подруг, нравилась моя девушка, — говорит Джисон тихо, на что Феликс щёлкает пальцами со светящимися от догадки глазами.       — Это он! Ясно же, что он тебя терпеть не мог за то, что ты встречался с девушкой его мечты! — шепчет взбудораженно Феликс, когда Джисон вдруг начинает мотать головой.       Не сходится. Хорошо, мотив для убийства Хана у Чанмина мог быть вполне, вот только зачем ему тогда было убивать Минхо? На момент его смерти Джисон уже встречался с Гаыль. Это разрывает мозг парня на части, потому что, как оказалось, нужно было вычислить повод не только для его убийства, но и для Минхо, чтобы это всё выглядело максимально достоверно.       Чанмин, хоть и был подозрительным, не попадал со своей причиной под подозреваемого номер один.       — Нет, у него нет мотива для убийства Минхо, — качает головой Джисон, на что Феликс сразу же тушуется, оседая на спинке диванчика.       — И то верно, — размышляет он, когда двери лифта разъезжаются и кабинка выплёвывает из себя потерянного Минхо с документами в руках. Он панически оглядывает всё вокруг, пока его глаза не цепляются за фигуру Джисона, сидящего напротив. Парень сглатывает и миллиметровыми шажками семенит к ним, загораживаясь от людей вокруг двумя листами.       — Всё хорошо? — с участием спрашивает младший, подрываясь с места, чтобы взять Минхо за запястье и заглянуть в испуганные глаза. Парень сглатывает и кивает, садясь рядом с Феликсом, поджимая губы и передавая листы, на которых написана та же основная информация, что и о Джисоне.

Ли Минхо, 21 год.

Родители: Ли Тэмин и О Маым

Место проживания родителей: Санчон-гу, Самсунг Ривер Хилл 11*, квартира ***

Бывшее место проживания души (съёмная квартира): Гванак-гу, Щилим-дон, Дэ Хак-Ма-Ыль 2, квартира ***.

Важная заметка о состоянии души: Невыносимое чувство вины последний месяц жизни.

Дополнительная важная информация: Есть вероятность того, что душа угасала на протяжении долгого срока, из-за чего появилось сильное интуитивное желание больше не испытывать «дыхание жизни»

      — Негусто, — отмечает Джисон, читая информацию на листе. В принципе, университет был бы не самой полезной для них информацией, ведь они и так знают, что учились в одном.       Его взгляд цепляется за заметку, которая у него тоже была, но он не обратил на неё должного внимания, потому что к уликам её не отнести. Да и он без того знал, что у него были проблемы с эмоциями.       Вот только если он почти всегда был раздражён или встревожен, то у Минхо в этом наблюдалась стабильность.       Чувство вины.       И опять же, ничего общего между ними. Ничего, что подтолкнуло бы их к разгадке. Даже эмоции у них были абсолютно разными.       И последнее предложение очень сильно его беспокоит тоже, потому что неужели вся проблема была даже не в его смерти, а в гораздо большем сроке?       — Мне кажется, что я сделал что-то ужасное, — тихо шепчет Минхо, отводя взгляд в сторону и хмуря брови в попытках вспомнить хоть что-то. — Может, не зря меня убили?       — Не говори ерунды, глупый! — подрывается Феликс, аккуратно беря чужое лицо в свои ладони, начиная его поворачивать из стороны в сторону, словно так он найдёт какое-нибудь устройство, диктующее этот бред. — У тебя не наблюдается приступов агрессии, уши и глаза тоже в порядке. Если бы ты совершил что-то плохое, то как минимум хрящики или белки бы гнить начали. А ты выглядишь здоровым, — поясняет он, отпуская лицо парня из рук, пока Джисон лишь кивает, подтверждая чужие слова, хотя абсолютно в этом не разбирается.       — Чувство вины… — Джисон вспоминает тот разговор с Субином, и ком встаёт у него в горле от осознания, что, может быть, именно он причина этому чувству. — Дома ещё подумаем над этим, а пока давай поразмышляем о другом. Надо съездить за разными вещами тебе, Мёба, — Минхо рассеяно кивает, когда младший кладёт ладонь ему на макушку. — Не переживай, мы разберёмся во всём. Я уверен, что ты ни в чём не виноват. Ты слишком крошечный для больших плохих дел, понимаешь? — успокаивающе шепчет Джисон, пытаясь передать всю свою поддержку смущённому парню, прикусившему нижнюю губу.       — Спасибо, — мягко произносит он, пытаясь улыбнуться, но уголки губ приподнимаются лишь на пару миллиметров, в то время как у Феликса улыбка почти до ушей.       — Погодите! Джисон, дай мне свой номер! Хёнджин будет рад узнать, что у Минхо всё налаживается! — затараторил парень, быстро доставая свой смартфон с милым брелоком в виде розовой клубнички. Глаза Джисона расширяются, и он прикладывает палец к губам.       — Стой, нас же дома большую часть времени не будет. Я не хочу, чтобы твой сосед снёс наш дом до фундамента. Так что попридержи коней, — ставит его перед фактом парень, на что Феликс чуть надувает губки, но, в принципе, против ничего не имеет, лишь протягивает свой телефон и тычет на кнопки, чтобы Джисон записал свой номер. Тот кидает предупреждающий взгляд, но послушно записывает.       Всё же Феликс уговаривает их поехать в район Случайностей, чтобы посетить самую популярную кофейню во всём Андернис, поэтому вместо быстрого похода в торговый центр они решают наведаться в новое место.       Документы быстро складываются в рюкзак, чтобы не потерялись, после чего Феликс быстро набирает нужный адрес, находящийся прямо в центре района, отмеченного жёлтым цветом.       Конечно, хочется заскочить к Чанбину, и, наверное, они его навестят, но сначала закончат все свои дела.       Минхо задумчиво смотрит на дома, пока те не исчезают в тумане, а Джисон думает о том, сколько же сил им придётся потратить на расследование в ближайшем будущем.

***

      Феликс ведёт их по ярким улицам с наисветлейшей улыбкой. Этот район застроен невысокими близко расположенными друг к другу пятиэтажными и десятиэтажными зданиями, расписанными разными цветами. Люди переговариваются через балконы, передавая друг другу через окна какие-то бытовые принадлежности. Цветы на лоджиях выглядят волшебно, светясь вместо фонарей голубым.       Джисону и вовсе кажется, что этот район — новый город, а то и страна. Если разницу между людьми из Безмятежного и Осуждённого почти не видно, то между теми же жителями Героического и Случайностей она колоссальна. И как бы странно это ни звучало, но Феликс очень хорошо подходит атмосфере именно этого места. Он выглядит ярким, тёплым, солнечным и нежным, прямо как каждый человек, живущий тут. Тумана почти нет, и все выглядят живыми.       — Ликси! Привет! — слышится с одного балкона.       — Как дела? — уже с другого, над чем смеётся их новый знакомый, тут же отмахиваясь от обыденного приветствия.       Джисон и Минхо удивлённо оглядываются по сторонам, не понимая, как все эти люди могут знать друг друга и быть словно одной семьёй. Минхо из своего района знал только Джисона, и то только потому, что тот его сосед. С остальными он даже не здоровается, если видит их на балконе. Джисон, хоть и более социальная «птица», тоже не знает никого со своего района.       Только сейчас Джисон обращает внимание на то, что все жители одеваются примерно в одном стиле: почти все облачены в хлопчатобумажные рубашки; у некоторых они аккуратно выглажены, а у других в частую складочку. Особенно часто такое встречается у молодых на вид людей. Брюки и юбки из флиса или другого материала. Все выглядят нежно, немного по-домашнему, тепло и уютно.       Даже свет как будто бы более золотистого оттенка, нежели в других районах.       — Мы живём достаточно яркой жизнью, если вы хотите знать, — смущённо произносит Феликс, отводя взгляд в сторону и чуть краснея ушами. — Дело в том, что многие, когда попадают сюда, почти не чувствуют негативных эмоций, потому что мы не ожидали собственной смерти. Мы не боимся узнавать ответы, а потом просто спокойно продолжать жизнь тут. Благодаря управляющему района даже окружающая обстановка у нас такая, чтобы не впадать в слишком глубокие печальные размышления. Плюс мы все стараемся держаться ближе друг к другу и помогать при случае, потому что все наши родные в мире живых.       Это звучит притягательно, нельзя не отметить это. Район действительно выглядит живым, как бы странно это ни звучало. Все спокойно общаются, веселятся, гуляют и не думают о чём-то плохом. Кажется, что в этом месте люди не умеют подозревать других и относиться к незнакомцам с холодом.       И чувство чего-то родного и домашнего ещё больше заполняет грудь Джисона, когда Феликс указывает рукой на выглядывающее из-за деревьев громоздкое здание в сердце района, на перекрёстке. Это своеобразный парк, в котором находится всё, о чём может мечтать человек, желающий отдыха: кабинки светящегося колеса обозрения слегка покачиваются при движении, весёлый смех смешивается с далёкой музыкой в глубине парка. Но чтобы добраться до всего этого, нужно сначала обойти саму кофейню. Они идут по аллее, где на скамейках сидят влюблённые парочки.       Минхо завороженно наблюдает за передвижениями огней по спицам, и это красиво отражается в его глазах. Джисон не может больше себя оправдывать за то, сколько он пялится на своего соседа.       — Вот тут самые шикарные кексы продают! Это просто отрыв башки, — тянет их внутрь Феликс, открывая дверь чуть ли не с ноги, с удовольствием втягивая запах свежей выпечки. Быстро указав на свободный столик у окна, вид из которого выходил на огромное колесо обозрения за парком, он побежал за меню, сложенными в стопку на прилавке.       Минхо и Джисон садятся за столик, улыбнувшись друг другу, чтобы чуть облегчить смущение оттого, что они в новом месте. Но долго переживать им не приходится, так как Феликс прибегает к ним ровно через десять секунд, начиная рассказывать о самой вкусной выпечке и о самых вкусных напитках, что продаются здесь. Эта болтовня настолько успокаивающая, что через некоторое время Джисон расслабляется, откидываясь на стул.       Взяв всего по чуть-чуть, они поудобнее устраиваются на пластиковых сидениях, когда Феликс начинает задавать интересующие его вопросы:       — Серьёзно, Джисон, что ты сделал? Хёнджин буквально стратегии несколько месяцев строил, чтобы вернуть ему хоть какие-то крупицы личности, а ты его как-то вытащил из дома! — Феликс перемешивал смузи из ягод трубочкой, указывая пальцем то на одного, то на другого.       — На самом деле, мне кажется, — Джисон повернулся, чтобы посмотреть на жующего выпечку Минхо, не обращающего на них ни капли внимания, — кажется, что мы тесно связаны. И мои воспоминания также очень сильно переплетены с ним самим. Других объяснений у меня нет, — признаётся Джисон, доставая телефон из кармана. — Я показывал ему эти фотографии. После них он и начал меняться. На самом деле, начало сдвигов в его поведении очень расплывчато и непонятно, но, как мне кажется, всё стало происходить именно с этого момента. Нам нужно разобраться в этом, и, я надеюсь, нам удастся спастись вместе, — Джисон берёт ту же булочку с кремовой нежной начинкой, что и Минхо, косясь на парня, уплетающего за обе щеки уже небольшой пирожок в форме рыбки, внутри которого находится красная начинка из бобовых.       — Блин! Это так трудно! У вас реально целая детективная история, — с восторгом заявляет Феликс, хотя в его глазах также можно прочесть и сочувствие.       Все знают, что детективы красивы и по-своему эстетичны только на старых пожелтевших страницах библиотечных книг или на экране телевизора. В жизни же это страшно. Все, кто попадают в Андернис, горят желанием побыстрее сбросить груз проблем и наконец-то отдаться своей спокойной жизни, когда можно просто лечь на спину и плыть по течению. Пройдёт год, затем другой. Может быть, кто-то найдёт своё предназначение в Загробном мире, а может быть, кому-то придётся прожить ещё одну, чтобы наконец-то обрести дело своей жизни. Но одно остаётся неизменным: те, кто не найдут свою личность, потеряют её навечно. А это страшнее всего для Джисона.       Он не хочет висеть в воздухе вечность, словно он неживое существо.       Он не хочет быть по-настоящему мёртвым.       — Лучше бы мы просто уже отыскали нашего убийцу, узнали причину смерти, и всё, — с выдохом заявляет Джисон, сжимая двумя пальцами переносицу. — Я не хочу, чтобы кто-то из нас не имел даже шанса на перерождение. Это звучит жестоко, — он вновь смотрит на Минхо, осторожно потягивающего кофе со сливками, посыпкой и шоколадным сиропом. — Он чистый, как белый лист бумаги. Он не должен исчезать с лица Земли так просто, понимаешь?       — Могу ли я помочь вам? — спрашивает Феликс, с осторожностью беря за руку Джисона и смотря на Минхо. — Я неплох в логике и построении цепочек. Плюс, три головы всё равно лучше, чем две, не так ли?       — Да, конечно, — Джисон поспешно достаёт блокнот, показывая пару заметок Феликсу. На самом деле парень относится ко всем с достаточным скептицизмом и недоверием, но это веснушчатый солнечный комочек энергии уже успел пробраться ему под кожу и упросить его быть снисходительнее. — Мы уже отсекли вариант с Чанмином, потому что ему просто не было смысла убивать Минхо. Дело в том, что он любил мою девушку, Гаыль, из-за чего у него вполне могла быть ненависть ко мне, но… — он на секунду замолкает, после чего продолжает. — Но до Минхо ему не было дела. Субин, мой, наверное, бывший друг, тоже был подозреваемым, но, как я думаю, у него тоже не было мотива убивать ни меня, ни уж тем более Минхо. Не знаю, как это, но у него чистые глаза, наполненные страхом и сожалениями. А больше у меня и нет особо подозреваемых, — признаётся он, когда Феликс перелистывает фотографии в его телефоне и вдруг показывает фото с заколкой.       — Не может ли убийца быть женского пола? — спрашивает вдруг парень, из-за чего Джисона пробивает дрожью. Нет, это невозможно. Удар был слишком сильный. Это не могла быть она. Мотивов тоже не было.       — Вряд ли. Всё указывает на то, что это был мужчина. Но я не знаю, как это связать с Минхо. Мы словно слишком разные, понимаешь? Даже наши смерти никак не состыковываются. Пока его закололи, мне пробили башку.       — По сути, если предмет тяжёлый и удар нанесён под конкретным углом, — Феликс на мгновение задумывается. — И если многократно… Вполне есть вероятность, что это могла быть девушка. Я не говорю, что это обязательно была твоя девушка или какая-то подруга, но не стоит откидывать этот вариант.       — А Минхо? И вообще, какова цель? — неловко спрашивает Джисон, когда лицо Феликса мрачнеет и он отпивает свой напиток.       — Иногда людям не нужно быть профессиональными актёрами, чтобы обвести других вокруг пальца, — заявляет Феликс, и Джисон чувствует, как кровь стынет в его жилах.       Он чувствует, как страх закипает в его сердце. Феликс мог быть прав. И как бы сильно Джисон ни хотел это отрицать, ему приходится признать, что рано или поздно ему придётся расширить поиски, если невиновность парней подтвердится.       И ему очень бы не хотелось, чтобы это была какая-нибудь милая, невинная на вид девушка.

***

      Вагонетка останавливается напротив огромного здания, выполненного в виде растолстевшей змеи. Джисон вновь берёт Минхо за руку и ведёт его к круглому входу. Туман почти полностью отсутствует, но Безмятежный район всё равно сверкает бирюзовыми окнами торговых центров и жилых домов. Неоновая надпись, раскачивающаяся вправо-влево над входом, буквально манит всё же зайти в здание.       Двери разъезжаются, и Джисон с Минхо заходят внутрь. Холодный воздух, дующий из двух кондиционеров, треплет их волосы. Внутри достаточно темно, как будто всё закрыто. Хоть уже и не утро, но душ почти нет внутри, поэтому их редкие передвижения иногда очень даже пугают. Они подходят к светящемуся табло, встроенному в аквариум с рыбками, и пока Минхо наблюдает за плавающими созданиями внутри, Джисон ищет этаж с одеждой.       В голове «Змеи» находится отдел техники Стеллар, за которую так болеет Чанбин и куда им нужно будет идти вместе с Минхо после магазинов с одеждой. Также по бокам от головы, в так называемом капюшоне кобры, находится фудкорт, соединённый «шеей». В самом хвосте, где как раз располагается вход, были банк, пара кофеен и ещё какие-то отделы по мелочи.       — Тут можно покормить рыбок, если заплатить, — тыкает в надпись на табличке Минхо. Джисон поворачивается к нему, а потом не глядя достаёт карту и передаёт её парню, чтобы тот заплатил. Они не думают о том, что у них раздельный счёт, потому что на обеих картах огромные суммы денег и им их хватит надолго. Да и какая разница? Зачем лишний раз подвергать опасности их счёт, не так ли?       Минхо проводит по датчику пластмасской и с благоговением наблюдает, как из кормушки выпадает немножко корма, кружась в воде. Они оба прижимаются к стеклу, чтобы понаблюдать за светящейся рыбкой, резво дрыгающей хвостом по направлению к еде. Её рот хлопает с каждым быстрым движением.       Как только вся еда либо оседает на дне, либо оказывается съедена морскими обитателями, Джисон берёт Минхо за руку, не задумываясь, и ведёт его к двигающейся лестнице, обклееной разными светодиодными лентами. Эскалатор с шипением скользит вверх, унося за собой редкие души, скитающиеся по огромному торговому центру. Они встают на первую ступеньку, когда тоже оказываются подхвачены потоком.       — Как будто бы мы ходим тут после закрытия, — смеётся Джисон, крепче сжимая ладонь Минхо в своей руке. Как только они доезжают до верхнего этажа, они понимают, что каждый из изгибов тела «змеи» построен послойно, то есть весь отдел с одеждой — это лишь одна часть торгового центра на пять этажей. Эскалатор поднимает их лишь на два, поэтому им приходится ещё несколько раз искать другие, чтобы подняться на самый вверх, а там по мостику пройти к части с одеждой. Потолок оформлен стёклами изумрудного и бирюзового оттенков, из-за чего в полутьме кажется, что они смотрят на всё через призму камеры ночного видения.       — Мне страшно тут, — тихо бурчит Минхо, когда Джисон тянет его ближе к себе, улыбаясь и указывая на их сцепленные руки.       — Чего боишься-то, Мёба? — парень пожимает плечами и отводит взгляд, сглатывая и пялясь вниз на плитки, поблёскивающие в самом низу. В них встроены лампы, горящие голубыми оттенками, а между ними простенький фонтан, шипящий струями воды. Джисон замечает это и меняется с ним местами, чтобы идти у перил. — Смотри! Там плюшевые игрушки! Хочешь, тебе одну небольшую возьмём и на толстовку прицепим?       Парень быстрее уводит его к тёмному магазинчику с кучей разных плюшей. Он помнит, что Минхо дал ему Дори, как только речь зашла о страхе. Значит, скорее всего, тому становилось менее тревожно, когда была какая-нибудь игрушка рядом, которую можно было бы сжать или погладить.       Что-нибудь мягкое.       Джисон толкает стеклянную дверь, и в лицо ударяет розоватый дым с запахом благовоний. На табуретке, скрестив ноги, сидит девушка, напоминающая девочку своими кукольными чертами лица, но рост и серьезный взгляд чётко говорят, что ей давно не четырнадцать. В руках какой-то потрёпанный старый экземпляр книги, по страницам которой стекает дым, наверняка застилавший буквы.       Она поднимает взгляд на них, оценивая, а потом встаёт с места, встряхивая шевелюрой. Глаза подведены красной подводкой под цвет жёлтых, светящихся линз и вишнёвых длинных волос. Девушка явно не простая личность и оттого пугающая. Она выглядит так, словно видит их насквозь.       Точно не ребёнок. И если уж на то пошло, Джисон бы мог сказать, что ей уже гораздо больше ста.       — Доброе утро, — кивает она, лёгким движением руки туша все свечи с благовониями. На секунду комнату покрывает мрак, но через ещё пару мгновений вместо них загораются обычные голубые лампочки на стенах, чуть освещая комнату, напоминающую скорее морг, чем отдел с плюшевыми игрушками, либо больничный ресепшен с медицинскими картами на полках, только вместо разных документов на них располагаются плюшевые зверюшки. — Вас интересует что-то конкретное?       Это ощущается странно. Совершенно не привычно. Если Чанбин, бабушки из кафе и того магазина одежды, девушки из других отделов были совершенно нормальными людьми, то эта особа казалась всезнающей и немного из-за этого заносчивой.       — Можно мы сами посмотрим? — аккуратно спрашивает Джисон, на что сразу же получает кивок. Девушка встряхивает запястьями, отчего такой же тёмно-синий камешек чуть мигает на её запястье, а потом садится обратно на табурет, отбрасывая закладку на стол.       Джисон подталкивает Минхо в спину и направляет его в проход между стеллажами, уставленными разными игрушками. На нижних полках располагаются большие плюши-обнимашки. Среди них валяются ещё какие-то мелкие побрякушки. На срединных полках игрушки поменьше и на верхних самые маленькие.       Но всё это однотипное. Обыденное даже.       Нет ничего особенного, что могло бы считаться за амулет типа Дори. Конечно, пухлые хрюшки невероятно милые, как и их щёчки. Конечно, щенята разных пород невероятно очаровательны, но всё это не то. Такое даже не запоминается.       А в этом и суть, чтобы вспоминать об игрушке в самый тяжёлый момент.       Джисон встаёт на носочки, заглядывая на полки, разгребая игрушки руками, чтобы вытащить оттуда какую-нибудь находку, но ничего не привлекает взгляд. Минхо ходит рядом с ним, трогая плюшей и оглядывая их с благоговением.       И вот, когда Джисон совсем расстраивается, что нет ничего особенного, Минхо протягивает ему на ладони небольшую, может быть, размером с ладонь, плюшевую игрушку. Это двухголовый рыжий кот, что-то по типу сиамских близнецов. У одного рыжий носик, у второго беленький. Глаза большие и светятся изумрудом, как и у Дори.       Вот это — нечто особенное. То, что надо.       Джисон с улыбкой щёлкает пальцами и подхватывает игрушку за кольцо. Он крутит её в пальцах, когда девушка выходит из-за стеллажа. В её руке ароматическая свеча в подсвечнике.       — Этот магазин замечают только те, кто действительно ищет что-то важное в игрушках, — тянет она, опираясь о полку. На высоких шпильках, почти десять сантиметров каждая, она кажется даже выше Минхо. — Так что же вас привело сюда? Могу предположить, что вы ищете надежду или веру, но по вашим пустым глазам я также могу сказать, что вы зашли сюда без задней мысли, — её лицо резко меняется на обиженное. Она выпячивает губу вперёд. — Никто не приходит сюда без цели. Все нуждаются в чём-то, во что можно уповать, будь то Бог, или подвеска или игрушка, наделённая нечеловеческой силой.       — На самом деле, мы просто хотим купить своеобразный амулет, — начинает Джисон, когда эксцентричная девушка кивает и взмахивает вишнёвыми волосами, забирая у него из рук игрушку с двухголовым котом.       — Думаю, что вы его отыскали. Его глаза сияют от ваших касаний, — кивает она, после чего отдаёт игрушку в чужие руки. На губах сияет улыбка. — Никто до этого не находил то, что в будущем им могло бы пригодиться. Все они молвили мне о своих проблемах и просили помощи. А вы смогли справиться и без меня. Это достойно похвалы. Значит, талан будет бесперечь на вашей стороне, — кивает ещё раз она, на что Джисон поспешно поддакивает.       Эта девушка невероятный мастер маркетинга. Поэтому, поскорее достав карточку, чтобы расплатиться, он не особо внимает её следующим словам. А она всё говорит об удаче, так ещё и в своей устаревшей манере, хотя выглядит современно. Джисон лишь понял основную информацию, что она пыталась донести.       Минхо радостно цепляет брелок на толстовку, чуть подпрыгнув, чтобы кот завертелся на цепочке. Одежда прекрасно сочетается с игрушкой.       Они выходят и довольно вздыхают. Дверь за ними захлопывается, и витрины разом заполняются розовым дымом. Джисон кривится, слыша со своего места едкий противный аромат роз, а Минхо тем временем идёт в сторону одежного отдела, уже не обращая внимания на высоту за перилами.       Хоть что-то хорошее.       Джисон быстро усмехается и догоняет его, подхватывая за ладонь.       Следующие бутики они оббегают уже мельком, не особо зацикливаясь на том, что выглядит хорошо, а что нет. Джисон просто берёт всё, в чём он чувствует себя комфортно: широкие спортивные штаны, толстовки, винтажные, словно выцветшие футболки, пары носков и нижнее бельё, конечно же. Минхо же выбирает почти то же самое, но в разы объёмнее, что может найти в торговом центре. Буквально каждый раз, когда он всё же выходит к Джисону, то выглядит утопающим в однотонных серых футболках размера пять икс эль, если вообще не все десять. Поверх них всегда идёт объёмная толстовка до колен, так ещё и штаны спортивные ещё шире, чем у Джисона. Ладони утопают в рукавах, как и фиолетовая макушка в капюшоне.       Он выглядит, как маленький котёнок в простынях.       Но Джисон не может ему противостоять, поэтому под конец у них выходит ровно четыре пакета, с которыми они начинают разгуливать по торговому центру, купив вместе с ними телефон Минхо, покушав фастфуд, поиграв в каком-то лохотроне и проиграв около тысячи арэ. После этого они всё же спускаются вниз. Оба зевают, устав от долгой прогулки. Они, конечно, не особо задерживались ни в одном из отделов, но как-то так вышло, что вместо ожидаемых пары часов они пробыли в торговом центре около четырёх. Уже наступает конкретный вечер.       Возвращаться домой не очень-то и хочется, поэтому они всё же едут к Чанбину, который написал им, что в ближайшие дни будет занят, но они могут навестить их с Джэхёном на работе.       По прибытии они видят обоих, болтающих с покупателем о различиях гитарах, о материалах каждой гитары и так далее. Заметив Минхо и Джисона, они едва кивают на диванчики за ними и продолжают разговор, затягивающийся на минут двадцать, пока сомневающийся покупатель всё же не берёт гитару с вычурным дизайном, похожим на подводный мир с кучей драгоценностей, разбросанных по дну.       — Доброе утро, ребят, — парни потягиваются и зевают, усаживаясь к ним на диванчик. — Вы откуда с такими баулами? — спрашивает Чанбин, указывая на огромные пакеты с одеждой в синих оттенках. — Кстати, Минхо, как дела? Решил выйти из дома? Как тебе тут?       Они общаются, рассказывают о том, что было нового у них в жизни, когда речь заходит о молодой девушке из торгового центра. Если для Джисона она была странной, то Чанбин и Джэхён сразу догадываются, кто это.       — Эй, остынь! — шепчет старший, прикладывая палец к губам. — Эта девушка — одна из самых древних душ в Андернис. Она тут ещё с пятнадцатого века, только выглядит молодой, на самом деле скоро семьсот стукнет, если не уже. — Джисон вылупляет глаза на парней, которые лишь кивают.       — Она?..       — Да, Шин Юна. Её убил её старший брат, подумав, что она не сохранила честность до свадьбы. Это было при первом ване Чосона Тэджо! Буквально одна из самых интересных личностей нашего города, которую приглашали работать с другими душами, но она отказалась, сказав, что она может помочь душам другим путём, — Джэхён активно жестикулирует, чуть выпячивая губы.       — Продавать игрушки? — недоверчиво хмурится Джисон, на что все дружно пожимают плечами. Минхо рядом уже устаёт от разговора и просто засыпает, оперевшись головой о соседа. Ему не особо интересно, кто там такая Шин Юна, и что же она делает тут. — Она странная. Тут не может быть старческого маразма?       — Джисон, вот ты реально? — Чанбин с серьёзным лицом тыкает ему в грудь указательным пальцем. — Эта девушка помогает людям, просто своим способом. Никто не знает как, но все, кто по итогу находят её, говорят, что её игрушки действительно несут удачу и благо. Уверен, этот двухголовый кот точно не просто так дан вам с Минхо, — убеждённо шепчет Чанбин, указывая на брелок. — Вы должны быть ей благодарны, потому что никто никогда не знает её точного местоположения. Всем всегда приходится её искать, и не всегда кто-то находит, понимаешь?       Джисон удивлённо кивает, стараясь не шевелить плечами, чтобы не разбудить сладко сопящего Минхо. Неужели это не был маркетинговый ход? Неужели эта игрушка действительно, по словам её создательницы, несёт в себе удачу?       Поверить в это было искренне сложно.       — Но говорят, что все её игрушки были даны ею самой. Никогда никто не выбирал их самостоятельно, переживая о том, что тогда силы не будут действовать, — объясняет Джэхён, с такой же убеждённостью потряхивая пальцем в воздухе. — Вы буквально единственные, наверное. Хотя, конечно, может быть, до вас был кто-то ещё, — задумчиво продолжает он, когда его перебивает Джисон.       — Постой, она, конечно, говорила про то, что за нами будет следовать удача и тыры-пыры, но пока что я ничего не замечаю, — закусывает губу он, на что Чанбин опять бьёт себя по лицу ладонью с деланным видом, проводя ею по коже так, чтобы глаза закатились под веки.       — Ты путаешь значение слова «удача», — Чанбин поднимает палец вверх, кивая головой. — На самом деле, откуда ты знаешь, скольких ненастий вы уже успели избежать? Может быть, ты бы обязательно свалился откуда-нибудь. Или может быть, вагонетка долго бы не приходила. А у Минхо теперь в принципе стопроцентная защита от любой невзгоды, потому что тот, кто носит этот амулет, — объясняет он, и показывает на Минхо, ресницы которого чуть подрагивают во сне, — под защитой Андернис. Говорят, что в игрушках Шин Юны, в её амулетах заключены засушенные очень редкие растения, поэтому-то они и наполнены магией. Лес Смерти — это самое опасное место, где царят тьма и безысходность. Именно поэтому те, кто будут с ней сливаться, окажутся в безопасности, — Чанбин настолько быстро тараторит, что до Джисона не сразу доходит, что ему говорят. Информация начинает сворачиваться в один большой клубок, который распутать не так уж легко.       — Погоди, а ты откуда это всё знаешь? — с непониманием в голосе тихо спрашивает парень, чтобы не разбудить Минхо, для которого, похоже, было чрезмерно много эмоций сегодня, потому что он всё ещё ни на что не реагировал.       — Унахак, Чонин и Сонхо, — пожимает плечами Джэхён, который до этого всю тираду Чанбина сидел молчком.       — Именно, их выпнули из леса, когда они тайком пытались проникнуть туда, потом мы встретились, подружились и, короче, присели они нам на уши со своими легендами, книжками и тому подобное. До сих пор иногда вычитывают что-нибудь на закрытых форумах что-либо, а потом носятся, как в зад ужаленные, рассказывают о том, что нужно было родиться пораньше и умереть, соответственно, тоже. Они ещё заманали Бан Чана, это владелец самого древнего книжного в Андернис, буквально приходя к нему каждый вечер перед окончанием рабочего дня, чтобы узнать ещё что-нибудь. Если бы не очарование Чонина, то он бы их давно выпнул с их расспросами. Из-за них, кстати, в этом книжном и появилась запретная секция, ставшая чем-то типа библиотеки, Чана жёстко наказали тогда из-за них. Налогов больше платит и документы собирает чаще. Так вот, так просто тебя туда не впустят, пока не покажешь, что у тебя нет правонарушений всяких, типа как у тех же Сонхо, Унхака и Чонина. Они же вообще безбашенные, если посмотреть на их «криминальную» карточку, — объясняет Чанбин, доставая телефон из заднего кармана и быстро печатая что-то в строке поиска всезагробной паутины.       — Вы все тут что-то типа известных личностей? — спрашивает Джисон, с интересом наблюдая за тем, как пальцы Чанбина скачут по буквам, набирая текст.       — Мы? — Джэхён усмехается в руку, из-за чего становится похожим на щенка. — Мы вообще как песчинки, впрочем, как и все обитатели Андернис. Мы не лезем во все щели, чтобы найти приключений на задницу, просто спокойно сидим, создаём гитары, занимаемся своими делами. Но вот трое наших пресловутых друзей — да. Именно поэтому их стараются избегать. Знаете, может, это изначально и круто звучит, но тут они считаются за трудных подростков, которых лучше обходить стороной, пока они не втянули тебя куда-нибудь, — парень пожимает плечами, отводя взгляд в сторону выхода, а Джисону резко становится понятно, почему парни всегда одни на одной и той же пустой площадке.       У них попросту больше нет друзей. Чанбин и Джэхён вечно заняты на работе, и Донхён с Донмином, видать, тоже, раз не могут с ними зависать.       Можно было бы сказать, что это звучит депрессивно и очень грустно, ведь, как бы то ни было, человек — это биосоциальное существо, которому требуется быть в обществе, как-нибудь в него вписываться, ведь по-другому у него не будет смысла существовать и жить. Зачем он нужен, если в нём нет смысла? Если он не лечит людей, если не радует их?       Если он сам по себе?       Но вспомнив радостные лица троих парней, Джисон осознаёт, что не всегда общество — это целый мир, потому что иногда целым миром может быть всего лишь пара людей. Иногда нужно просто жить той жизнью, которая нравится тебе самому. Тем более если это не причиняет другим вред.       — То есть эта штука, — Джисон указывает на игрушку двухголового кота, — должна принести нам удачу?       — По легендам — да, — кивает Чанбин, вставая с дивана и идя к стойке с кассовым аппаратом, чтобы взять со столешницы чуть влажную тряпочку и пройтись ею по гитарам около диванчика. — Но точно никому не известно, потому что редко кто находит Шин Юну, а те, кто находят, предпочитают молчать. Либо ими оказываются такие как вы, кто не знает о её существовании.       Джисон кивает, скосив взгляд на Минхо, сладко зевнувшего во сне. Парень хмурится, чуть скорчив лицо, а потом выражение становится таким же, как и обычно.       Спокойным. Безмятежным.       То, что сначала Джисон принял за пустоту, таковым не являлось, потому что что-то ему подсказывает, что пустоты в принципе не существует. Это скорее как ловушка для отвода глаз, но уж точно не что-то настоящее.       — Надеюсь, легенды правдивы. Удача бы нам пригодилась сейчас, — выдыхает Джисон и аккуратно подцепляет кончиками пальцев мешающуюся фиолетовую прядку волос, убирая её с носа Минхо набок.       — Приятно видеть, что вы нашли общий язык, — улыбается Чанбин, наблюдая за тем, как его друг делает всё возможное, чтобы не разбудить Минхо и дать ему поспать. — Конечно, я знал, что ты его не ненавидишь, но всё же. Минхо не виноват в том, что он такой, — абстрактно продолжает парень, размахивая тряпкой в руке, пытаясь подобрать более приемлемые слова. — Было, короче, у вас какое-то напряжение. Сейчас видно, что вы начали понимать друг друга.       Уголки губ Джисона слегка ползут вверх, когда он кивает, мол, да, наконец-то. Конечно, не всё ещё так радужно, как могло бы, наверное, быть, но прогресс в их взаимоотношениях точно есть, иначе и быть не может.       — Спасибо, — искренне благодарит он за чужие слова, которые придают какой-то мотивации двигаться дальше. Джэхён рядом тоже улыбается, из-за чего его глаза превращаются в полумесяцы, а Чанбин просто машет на него тряпкой с ворчанием, за которым точно так же скрывается довольная и немного смущённая улыбка.

***

      Души, словно сотканные из тюля, снуют туда-сюда. Полупрозрачные силуэты мелькают в каждом уголке магазина, как призраки, исчезающие из поля зрения, стоит лишь сквозняку хлопнуть дверью. Туманные шарики за окном медленно погасают один за другим, и вскоре единственными источниками света в Безмятежном районе остаются только неоновые вывески, окна зданий и уличные фонари с вкрученными голубоватыми лампочками в круглые, как жемчужины, плафоны. Чанбин и Джэхён выключают свет в помещении, переворачивают табличку «открыто» на двери и потягиваются, довольно давая друг другу «пять». Джисон, решивший помочь друзьям и вытиравший до этого полки, оборачивается на Минхо, свернувшегося в клубок на диване. Голова удобно устроилась на кожаном подлокотнике, из-за чего щека будто растеклась по обивке. Холодный свет падает на его лицо, подсвечивая кожу изнутри. В этот раз он будто почти прозрачный, как тонкое старое помутневшее от времени стекло. Если в прошлые разы он был мертвенно-бледным, в этот раз кажется, что через пару секунд его очертания слижет ночь и он просто растворится во тьме с пугающим шипением, с каким вода испаряется, попав на разогретую конфорку.       Джисон мягко кладёт свою ладонь на волосы Минхо, начиная массировать его голову, чтобы тот поскорее встал. Парень жмурится, после чего сонно открывает глаза.       — Скоро ночь. Поехали домой? — Джисон садится на корточки перед ним и улыбается, размахивая браслетом с синим камушком прямо перед чужим носом.       — Уже поздно? — спрашивает тихо Минхо, подтягивая колени ближе к груди и зевая, на что получает кивок. Оба встают в полный рост, когда Чанбин присвистывает, зазывая их из помещения на улицу.       Тёплый, на удивление, душный воздух ударяет им в лицо, когда они идут по улице под бурные рассказы Чанбина о том, как ему однажды пришлось скакать по крышам за Чонином, которому было скучно, и, если уж быть честным, Джисону очень даже захотелось попробовать тоже, но возмущённому донельзя Чанбину он решает об этом не говорить. Не стоит пугать парня.       Сев в вагонетку, они по очереди записывают адреса, на которые их нужно доставить, и попутно продолжают разговаривать на разные темы. Как оказывается, Чанбин та ещё романтичная душа, из-за чего он, собственно, очень быстро нашёл язык с таким же по своей сути Джэхёном. Если для Минхо и Джисона всё вокруг казалось уже обыденным, бытовым, как, например, вид из окна, оба их друга находили красоту в самых обычных вещах во время пути домой.       Для них каждый раз схлопывание светящихся шариков оказывается чем-то новым. Для них треск колёс о рельсы каждый день слышится по-разному.       И Джисон не может понять: дело в нём или же в других людях. Когда он видит что-то впервые, ему всегда кажется, что это нечто особенное, но как только это начинает приедаться — всё теряет краски. Тоннель из Загробного города ему казался чем-то волшебным в первую поездку, а сейчас? Сейчас он даже вспомнить не может, на что он всё то время смотрел.       Минхо, наверное, сейчас единственное, за что его взгляд каждый раз цепляется и вылавливает что-то новое. В этом, как он думает, и заключается особенность людей.       — Меня всё ещё удивляет, что вы в этой махине живёте абсолютно одни, — передёргивает плечами Чанбин, указывая на скрытый в пушистых облаках с тонкими лучиками света от окон силуэт дома. Вокруг всё светилось хотя бы лёгкими синеватыми огнями. У всех хотя бы были включены ночные светильники: не слишком яркие, но всё ещё заметные.       Их же дом стоит пугающей коробкой в центре всей этой обыденной световой суеты, как заброшенное здание.       — Я жил там один, — подаёт голос Минхо, откинув волосы лёгким движением головы назад. — Пока не приехал Джисон.       Парень кивает, вытаскивая из вагонетки все пакеты и парочку из них передавая соседу. Чанбин пару мгновений смотрит на тёмные окна их квартиры, а потом тоже качает головой.       — Я бы скукожился от одиночества и страха, если бы жил так долго один, — говорит он, и что-то в этих словах цепляет внутри Джисона, играя на тонких струнах его души.       А ведь правда. Минхо мучился все эти полгода абсолютно один. Не было никого рядом, кто мог бы поддержать хотя бы словесно. Наверняка это страшно, когда нет ничего кроме одной эмоции, усиленной раз в десять как минимум.       Попрощавшись с парнями, они идут по направлению к своему дому. Джисон размахивает пакетами, а Минхо просто плетётся за ним, иногда моргая по несколько раз, чтобы сфокусировать взгляд на спине соседа. Был бы он чуть более осознанным, то понял бы, что вся эта жизнерадостность и энергичность очень даже наигранны.       Джисон не может отделаться от мысли, каково это, жить одному в доме, в объятиях одной лишь эмоции. Наверное, в таких реалиях, самой страшной.       Наверняка это ощущается, как Ад. Как жестокое наказание за все грехи в жизни.       Дверь в квартиру распахивается без единого звука, они заносят пакеты в коридор, когда Джисон останавливается и смотрит на то, как худые пальцы Минхо отпускают пластиковые ручки. Он ещё пару мгновений наблюдает за ним, когда четыре слова срываются с его губ:       — Давай переночуем на пляже?       Минхо оборачивается, глупо хлопая ресницами. Его глаза в удивлении расширяются, после чего зрачки начинают бегать по всей квартире, желая найти то, за что можно зацепиться.       — Что? — в конце концов спрашивает он, натягивая рукава толстовки на ладони.       — Просто я подумал, что раз уж нам так комфортно на свежем воздухе засыпать, то было бы классно, не знаю, расслабиться на берегу? — объясняет Джисон, неловко жестикулируя. Взгляд Минхо цепляется за его пальцы, отслеживая их траекторию. — Ладно, не бери в голову.       — Давай, — тихо отвечает парень, отвлекаясь от зацикленного рассматривания чужих рук. Джисон сглатывает и смотрит на Минхо, который почему-то так же неловко стоит перед ним, растирая ткань рукавов между ладонями.

***

      На песок стелется тяжёлая темная ткань, каждый уголок которой пригвождается к земле тяжёлыми камнями, найденными неподалёку. Их место для ночлега буквально сделано из шторы, сорванной с гардины в зале и четырёх булыжников. Вместо подушек у них новые толстовки, а ещё одно одеяло Джисона на двоих, чтобы не тащить с собой сразу два. Это кажется чем-то смущающим, вот так лечь на штору посреди пляжа, но когда мысли и без того смешаны в один большой ком, то такая мелочь даже как-то и не всплывает.       Минхо поудобнее устраивается лёжа, ёрзая на ткани, потому что отвык спать в таком положении, а Джисон не знает, как его спросить о том, что начал Чанбин.       Будет ли это тактично после того, как Минхо уже в общем рассказывал о своих чувствах в те дни?       — Ты пялишься, — тихо говорит парень, поворачиваясь к нему. Джисон моргает ровно три раза, прежде чем кивнуть.       — Я никогда не думал так глубоко над тем, каково это, справляться со всем в одиночку, — тихо признаётся он, укладываясь рядом, когда Минхо рядом с ним переворачивается набок, лицом к нему.       — Я не справился, — говорит он, качнув головой, а у Джисона кровь стынет в жилах. — Я просто решил, что мне нужно остановиться. Я не думал искать будущее, пока не пришёл ты. Мне не страшно исчезать навсегда, но мне всё ещё страшно узнавать, за что кто-то хотел, чтобы я исчез, — после своих слов Минхо падает на толстовку, поджав губы. — Я думал, что если я исчезну, то мир станет лучше, ведь не просто так от меня избавились, правда?       Джисон вдыхает воздух через нос. Минхо начинает напоминать ему маленького котёнка, чья жизнь обрубилась, ещё даже не начавшись. Он не понимает, почему с ним так обошлись, но и противостоять не решается, потому что в этом нет смысла. Его сил не хватает даже на то, чтобы открыть глаза.       Маленький котёнок, которому не дали дышать.       — Знаешь, — тихо шепчет он, аккуратно подцепляя пальцы Минхо под одеялом, мягко сжимая чужую ладонь. — Теперь тебе не стоит бояться, потому что, в чём бы ни заключалась причина, я тебя не оставлю одного, — смущённо заканчивает он под непонимающий взгляд Минхо.       — Зачем ты говоришь так? — вдруг говорит он, плотно сжимая челюсть. — Ты тоже не знаешь, кем я был.       — Мне всё равно. Ты никого не убивал, не унижал других. Я точно это знаю, потому что сейчас ты рядом со мной. Лежишь под этим одеялом, — Джисон мягко придвигается ближе, чтобы Минхо обратил на него внимание. — Я знаю, что это звучит не очень после всех моих закидонов, но, пожалуйста, если это возможно, доверься мне, — заканчивает он, наблюдая за тем, как глаза Минхо загораются чем-то неизведанным, что невыносимо очаровывает.       Парень смущённо кивает, и Джисон не знает, что на него находит. В этот миг, когда чужая ладонь крепче сжимает его собственную, он с жаждой пытается уловить любое движение мягких вишнёвых губ, каждое дрожание ресниц, каждый взгляд, что Минхо украдкой бросает на него.       Он хочет его ближе, как бы странно это ни звучало. Он уже совсем забыл, что только неделю назад желал оказаться от него как можно дальше. Сейчас он хочет лишь одного.       — Можно ли мне поцеловать тебя? — тихо спрашивает он, сглатывая и следя за чужой реакцией. — Пожалуйста.       Он боится услышать ответ, потому что точно знает, что положительного ему дождаться не суждено, но, когда старший кивает, отводя взгляд и, кажется, даже слегка краснея кончиками ушей, его сердце наполняется нежностью. Он ставит руку по одну сторону от головы Минхо и мягко наклоняется к нему, прижимаясь губами к чужим. Это странное ощущение, потому что это всего лишь чмок. Никто не пытается двигаться.       Но это успокаивает. Успокаивает держаться за руки под одеялом, успокаивает прижиматься в нежном касании к чужим губам. Тихие звуки волн заставляют забыть, что они всё ещё не одни в этом мире.       Минхо выдыхает в чужой рот, и Джисону кажется, что пора отстраниться, но парень лишь вплетает свои пальцы в его светлые волосы, не давая потерять контакт.       Странная мысль пересекает его сознание и сердце.       Он влюблён в Минхо. Он уже не считает его раздражающим.       Он сам не заметил, как Минхо стал ему необходим.